Михаил Николаевич Леонтьев[1338] — Николаю Алексеевичу и Марфе Григорьевне Леонтьевым[1339],

б. м. 08/19.09.1758

Конверт, адрес:

Нижаише прашу атдать в Маскве Заяицкия вароты в приходе церкви Егория что на всполье близ Землянаго горада у стараго Гранатнаго двора[1340]

Милостиваму Государю моему батюшке Николаю Алексеевичу Леонтьеву

(172) Милостиваи государь мои батюшка Никалаи Алексеевич, милостивая государыня матушка Марфа Григорьевна,

Вапервых имею честь данести, что мне от раны маеи есть гараздо свабоднее. Уже пачти зажила, толко пуля асталась внутри живота. Дохтор гаварит, что ана может апуститца после наниз куда нибудь, где можно вырезать. Толко я чрез вычаино слаб. Еще данашу вам а своем приключени. В самое то время, как меня ранели, стаяли мы за фрунтам брегадир Иван Петрович Леонтьев[1341], подполковник сын его Сергей Иванач[1342] и я. Брегадир паслал меня, чтоб из резерфу людеи привести. И лишь толко назад приехал, пушечная картечь маю лошадь в самую щоку, и язык перебило. Я ее отдал Сергею, а Андреи[1343] был в тежелам абозе, катораи ат всеи армии собран[1344].

(172RS) И Увана (у Ивана. — Д. С.) Петровича трех лошадеи убили. И так я остался пешком где меня и ранели, и павели меня 2 гранадера в абоз, да в абоз не трафили, да верст с пять[1345] в сторану папалса фершель[1346]. Он мне рану перевезал, и так мы идем все. Посем уже мне мочи нестало. Папалса нашева палку гранодер с ящикам патронным, я ему отдал шпагу, знак и шарф, что[б] лехче иттить. А сзади нас гусары пруския жалтыя (sic!)[1347] рубят всех. И так принуждены мы бежать. Пришли мы в лес, нашол я там капитана Казанскаго полку Раславлева и он беднаи весь изрублен[1348]. Палежали мы с ним в лесу, испили вады, нада еще дале в лес иттить. Привели меня к самаму балоту, каторае шириною сажени две[1349], и тут я лежал часа с два. Как прагнали прусаки наших уже к етаму лесу, падходят гранадеры, стали мне гаварить, чтоб я как нибудь через балота перешол. Мне неможно тогда была шевелитца и так (173) гранодеры аставя меня ушли.

Я лежал с четверть часа. Других палков человека с 4 закричали, что идут суда ступая через балота. Забыл и я балезнь, сажени з две давяса очинь принужден кае как переитить. Лишь я перешол тут за бои, я лек пастелеи, слышу голас пруских салдат. Тутта я испугалса, рубят кибитки, берут что полутче. Вина тут стаяла бочка, разрубили ее да пьют. Адин прашол салдат мимо меня и выстрелел, а другои тотчас меня увидел, замахнулса штыком, я к нему вышел. Взял у меня 14. червонных[1350] и 2 [лигатура рубля] денег, а каторых я прежде к вам [писал], что я взял у Андрея Федоровича Писарева[1351], а денги чтоб матере ево отдать. Часы тампакавые[1352], каторые в кениксберхе насеребреные, вытянул очинь были харошеи и кафтан сняли. И так я чаю что ваша Молитва памагла, что меня не увели. Вдрук в абозе халопе[1353] закричали, взяли наши, ане пабежали и меня тут аставили. Я к абозам кое как дашол близ Никалая Михаилача[1354]. Тут меня Невскаго полку салдаты павели а люди все искали, увидили и привели в аднои рубашки. И жил я у него, а он нынеча в лагирь паехал, я живу адин. И так я принужден еще у Писарева занять 20 [лигатура рубля]. Я вас милостивая государыня нижаише прашу нынешнеи год камне не присылать, толко ему заплатить или матере ево, а к нему атписать. В требовани[и] вашего радителскаго благословения астаюсь покорныи ваш сын

Михаила Леонтьев

[Приписка сбоку на полях]

Матушки государыни сестрицы и государи братцы, принашу свое нижаишее почтение.

Сентебря

8. дня 758

№ 1453, Bl. 172–173

Беглая скоропись

Конверт, красная сургучная печать с гербом

Филигрань: C & J Honig

Комментарий: Очевидно, у М. Н. Леонтьева до сих пор не было возможности переправить домой письмо с известием о сражении. Поэтому он один из немногих описывает случившееся три недели назад во всех подробностях — так, как могли писать и остальные наши авторы в своих предыдущих, более близких к баталии, письмах.

Письмо рисует происходившее на правом фланге российской армии в бригадах П. И. Панина (№ 3–4) и И. П. Леонтьева (№ 73). Леонтьевы — бригадир, подполковник и адъютант полка — стоят в первой линии за фрунтом. Когда автор письма, адъютант, посланный к резервам между линиями, либо ко второй линии возвращается, прусские батареи уже передвинуты к российским боевым порядкам и ведут огонь картечью с более близкого расстояния[1355].

Раненого адъютанта отводят в легкий обоз для перевязки. «Чтобы лехче иттить» он отдает своим гренадерам офицерские шпагу, знак и шарф. Поясные шарфы и знаки обычно оставлялись офицерами РИА в обозе. Так, в одном из дел, заведенных после разграбления офицерских экипажей при Цорндорфе, упоминается о том, что шарф, опознанный владельцем на другом офицере, на баталии «в сундуке был с протчим екипажем»[1356]. Однако, как видим, это не было общим правилом: М. Н. Леонтьев на баталии по всей форме, включая кафтан, отобранный пруссаками.

К тому моменту под огнем пруссаков обоз частью рассеян, частью перемещается дальше от линии огня к окружающим лесам, где впоследствии собираются раненые. Тем временем на этом фланге прусская кавалерия сминает русские боевые порядки, желтые гусары Малаховского, о которых упоминает и Теге[1357], «рубят всех». Раненый Леонтьев бежит к лесу, а затем с приближением неприятеля, углубясь в лес, пересекает болото — очевидно, сильно заболоченную часть лощины Гальгенгрунд, если 2 сажени (4 метра) представлялись там серьезным препятствием. И направляется к хутору Квартшен, где была вода и собирались русские раненые для перевязки[1358]. Тот же путь проделывает, к примеру, поручик артиллерии Михаил Хрущов: неприятели «многих нашей армии людей гнали к болоту […] переправясь через болота [мы] побежали в лес, где было премножество российской армии людей»[1359].

Во второй половине дня, после того как разбит левый фланг, занимаемый Обсервационным корпусом, пруссаки прорываются и сюда, причем не только кавалерия, но и пехота. В результате автор лишается своих часов. Описываемое далее Леонтьевым подтверждает описания второй половины баталии, в которых нет одномоментных решительных атак, но стороны оспаривают позиции, поочередно атакуя друг друга[1360]. Благодаря такой русской контратаке Леонтьев избегает плена и вдоль леса пробирается обратно за лощину Гальгенгрунд. Так же пытался, к примеру, пробраться подпоручик Брамс из инженерной команды — «по зафрунту ехать на правое крыло, куда и пробирался лежащею тут лощиною»[1361].

Илл. 25. Перевозка раненых русских офицеров

Леонтьеву повезло, он встречает своих людей и солдат Невского полка, занимавшего место по центру русских позиций вместе с бригадой Н. М. Леонтьева, еще одного своего высокопоставленного родственника, к которому благополучно попадает в конце концов. Чем «приключение» и заканчивается.