Дом Джорджа Д. Уинлока представлял собой величественный особняк, расположившийся на красивом холме.

Най остановил машину перед парадным подъездом и сказал:

— Я подожду здесь.

— О’кей, — ответил Мейсон. — Я недолго.

Мейсон взбежал по ступеням к подъезду, нажал перламутровую кнопку, и едва он услышал приглушенный звонок где-то в глубине дома, как тут же дверь открыл молодой человек лет двадцати, который окинул его наглым, оценивающим взглядом.

— Ну и?.. — спросил он.

— Я Перри Мейсон, — назвал себя адвокат. — Я договорился о встрече с Джорджем Уинлоком.

— Ну, заходите, — обронил молодой человек.

Мейсон прошел за ним в холл. Молодой человек жестом указал на дверь справа.

— Джордж! — крикнул он. — Спуститесь вниз!

С этими словами молодой человек повернулся к нему спиной и исчез за портьерой одной из дверей.

Мейсон вошел в дверь, которую ему указали, и очутился в просторной комнате, которая, скорее всего, предназначалась для приема гостей. Гарнитур из стульев, стоявших вокруг стола в центре гостиной и у камина, дополняли кресла вдоль стен, которых было достаточно, чтобы рассадить с дюжину гостей.

Мейсон стоял, оглядываясь вокруг, когда в гостиной появился высокий худощавый джентльмен лет пятидесяти.

Он приблизился, полный сдержанного достоинства, протянул руку и сказал:

— Здравствуйте, вы мистер Мейсон? Я Джордж Уинлок.

Мейсон пожал протянутую руку и ответил:

— Весьма жаль беспокоить вас в ваше нерабочее время, но у меня к вам дело, которое кажется мне безотлагательным.

— Совершенно не сомневаюсь в том, что это важное дело, — ответил Уинлок.

Мейсон испытующе посмотрел на вошедшего человека.

— Это — личное дело, и мне трудно приступить к нему.

— В таком случае, — пригласил Уинлок, — не угодно ли присесть вон в то кресло, мистер Мейсон? А я сяду здесь, и мы без всяких околичностей приступим прямо к делу. У меня чуть позднее назначена встреча, а по своему опыту я знаю, что если дело кажется мне затруднительным, то лучше всего не ходить вокруг да около, а прямо приступать к его существу.

Мейсон начал:

— Прежде чем попросить о встрече с вами, мистер Уинлок, я попытался узнать кое-что о вашем прошлом.

— Обычная практика в деловом мире, — заметил Уинлок. — Я сам часто поступаю точно так же. Если я намерен обратиться с предложением к какому-нибудь человеку, мне хочется знать побольше о его прошлом и о его привязанностях, что ему нравится, а что нет.

— И я узнал, — продолжал Мейсон, — что вы сделали за последние четырнадцать лет хорошую деловую карьеру тут, в Риверсайде.

Уинлок слегка наклонил голову, выразив скромным, но достойным жестом согласие.

— Однако, — уточнил Мейсон, — я так и не смог ничего выяснить о вас до вашего появления в Риверсайде.

Уинлок спокойно ответил:

— Я здесь уже четырнадцать лет, мистер Мейсон. Мне кажется, что если у вас есть ко мне деловое предложение, то вы без труда могли составить довольно полное представление обо мне и о моей деятельности за этот период, о том, что я люблю и что нет, и каковы мои вкусы.

— Совершенно справедливо, — согласился Мейсон. — Но дело, которое касается вас, такого рода, что мне хотелось бы углубиться и в ваше более отдаленное прошлое.

— Может быть, если вы расскажете мне, в чем состоит ваше дело, — предложил Уинлок, — то не возникнет необходимости тратить столь драгоценное время на то, чтобы углубляться в мое прошлое.

— Очень хорошо, — откликнулся Мейсон. — Вы знаете Диану Элдер?

— Элдер, Элдер… — повторил Уинлок, задумчиво пожевывая губами. — Мне нелегко ответить на ваш вопрос, мистер Мейсон. Мои деловые интересы весьма широки, да и общественная деятельность тоже. К тому же у меня не слишком хорошая память на имена, и, когда возникают подобные вопросы, я обращаюсь к своему секретарю, у него есть алфавитный список лиц, которые представляют для меня интерес… А могу я вас спросить, дама, о которой вы упомянули, эта Диана Элдер, она ваша клиентка?

— Да, — ответил Мейсон.

— И это дело затрагивает интересы других ваших клиентов?

Мейсон рассмеялся и сказал:

— Ну вот, теперь уже вы устраиваете мне допрос, мистер Уинлок.

— Не вижу причины, почему я не могу этого сделать.

— Если вы не знакомы с Дианой Элдер, то не вижу причины, зачем вам надо это делать.

— Ну а если я все-таки знаком с этой дамой?

— Тогда, — ответил Мейсон, — многое будет зависеть от характера знакомства или, иными словами, от степени близости с нею.

— Уж не намекаете ли вы на некие интимные обстоятельства? — холодно спросил Уинлок.

— Я вовсе не имею в виду отношения такого рода, — уточнил Мейсон. — А просто пытаюсь получить прямой ответ на простой вопрос: знаете ли вы Диану Элдер?

— Боюсь, в данный момент не могу с определенностью ответить на ваш вопрос, мистер Мейсон. Может быть, позднее. Я дам вам знать.

— Пусть будет так, — сказал Мейсон. — Это имя сейчас ничего для вас не значит. Вы даже не знаете, знакомы ли вы с ней, пока не попросите своего секретаря заглянуть в алфавитный список?

— Я не выразился так дословно, — уточнил Уинлок. — Я рассказал вам главное о своем прошлом, а вот когда я стал задавать вопросы, которые мне кажутся совершенно уместными и касаются сути и причины вашего интереса ко мне, то не получил ответа.

— Ну ладно, — согласился Мейсон. — Перестанем препираться, мистер Уинлок. Я выложу карты на стол. Отец Дианы Элдер исчез четырнадцать лет назад. Считается, что он утонул. Так вот, есть ли вероятность, что во времена, когда вы приехали в Риверсайд, вы страдали амнезией, потерей памяти? Это могло быть следствием ранения или чего-то иного, и вы не в состоянии вспомнить обстоятельства вашей жизни до прибытия в Риверсайд. Может быть, у вас была семья и даже дочь, но в памяти все стерлось? А теперь я сформулирую прямой вопрос, мистер Уинлок. Подчеркиваю, я не делаю из всего этого заявления никаких выводов, не выношу обвинения и не строю никаких предположений. Я просто задаю вопрос, потому что ваш ответ представляет для меня немаловажный интерес. Если ответ будет отрицательным, то, насколько я понимаю, наш разговор можно считать законченным.

— Вы предполагаете, что Диана Элдер может оказаться мне родной дочерью? — спросил Уинлок.

— Я не делал такого заявления и не высказывал такого предположения, — возразил Мейсон. — Я просто спрашиваю, не было ли у вас до прибытия в Риверсайд провалов в памяти, объясняемых амнезией, травмами или другими причинами?

Уинлок поднялся на ноги.

— Мне жаль разочаровывать вас, мистер Мейсон, но с моей головой всегда все было нормально. Я никогда не страдал амнезией и помню свое прошлое прекрасно и во всех подробностях. Мне кажется, я ответил на ваш вопрос, и мой ответ, как вы понимаете, позволяет считать наш разговор оконченным.

— Совершенно верно, — согласился Мейсон. — Мне просто хотелось во всем этом удостовериться, и все.

— А могу я спросить, почему вы явились ко мне с подобным вопросом? — поинтересовался Уинлок, провожая Мейсона к двери.

— Потому что, — ответил Мейсон, — если бы складывалась подобная ситуация, мне бы удалось предостеречь вас от немалых трудностей и неприятностей.

— Понимаю, — ответил Уинлок, несколько замедляя шаги.

Мейсон остановился и посмотрел ему прямо в лицо.

— Еще один вопрос. Вы знакомы с Гаррисоном Т. Борингом, который остановился в 10-м бунгало мотеля «Рестауайл»?

— Боринг…. Боринг… — повторил Уинлок, нахмурясь. — Скажу откровенно, что меня раздражает подобная игра, когда кто-то достает из шляпы кролика и спрашивает: «Вы знаете того, а этого вы не знаете?..» Мои деловые интересы достаточно широки и…

— Знаю, знаю, — невежливо перебил его Мейсон. — И что ваша общественная деятельность тоже не очень простая. Но если вы знаете Гаррисона Т. Боринга, как я полагаю, и если моя догадка верна, то вам не придется просить вашего секретаря заглядывать в алфавитный список.

— И что же это за догадка, мистер Мейсон?

— Моя догадка, — ответил Мейсон, — состоит в том, что кем бы ни был этот Гаррисон Боринг, он связал Диану Элдер контрактом, в соответствии с которым обретает право получать полных пятьдесят процентов от любого ее дохода, который Диана может иметь в течение нескольких лет, независимо от источника этого дохода. А потом он расторгнул контракт с Дианой, сославшись на то, что нашел более выгодный сбыт для своих идей.

Уинлок стоял молча, будто в оцепенении, и наконец спросил:

— А вы точно знаете, что он заключал с ней подобный контракт?

— Да, — заверил его Мейсон.

— А могу ли я спросить вас об источнике информации, мистер Мейсон?

— Я своими глазами видел контракт и знаю о его последующем расторжении. Если все-таки вы, мистер Уинлок, не вполне откровенны со мной, то в любом случае вы должны понимать, что означает разрыв подобного контракта. Боринг почуял, что может получить больше, чем половину от того, что достанется Диане. И это означает, что он нашел другой источник дохода, который собирается использовать.

— Мне кажется, — сказал Уинлок, — вам лучше вернуться и снова присесть, мистер Мейсон. Ситуация более сложная, чем я предполагал.

Уинлок прошел в гостиную и снова сел на прежнее место, которое только что покинул, жестом предлагая Мейсону располагаться в другом кресле.

Мейсон сел в ожидании.

Последовало долгое молчание.

Адвокат достал портсигар, предложил Уинлоку сигарету, но тот отрицательно покачал головой.

— Не возражаете, если я закурю?

— Закуривайте. Пепельница на столе.

Мейсон зажег сигарету.

Немного спустя Уинлок вновь заговорил:

— То, что вы сказали мне, мистер Мейсон, просто ввергло меня в шок.

Мейсон промолчал.

— Ну хорошо, — продолжал Уинлок. — Понимаю, что вы начинаете расследование, мистер Мейсон, и могу предвидеть, какие результаты можете получить. Я надеялся, что мне уже никогда не придется рассказывать то, что я собираюсь сейчас рассказать вам.

Мое настоящее имя — Джордж Элдер. Я был женат на Юнис Элдер. Немногим более четырнадцати лет назад я отправился на остров Каталина на лодке с подвесным мотором. Подул сильный встречный ветер, потом кончилось топливо, и нас в море застал отлив. Некоторое время мы дрейфовали, но налетевшим шквалом перевернуло лодку. Все это произошло уже ночью. Я хороший пловец. Поначалу я старался не терять из виду моего товарища, но в темноте потерял его. Пару часов я сумел продержаться на поверхности. Только когда рассвело, я увидел наконец какую-то приближающуюся лодку. Я закричал и замахал рукой, и мне удалось привлечь внимание одной из девушек в той лодке. Она что-то крикнула мужчине у руля, они развернулись и подобрали меня. Я был в полном изнеможении… Знаете, я никогда не был счастлив в семейной жизни. Моя жена Юнис и я… у нас, как оказалось потом, когда прошла пора страсти после женитьбы, не заладилось. Когда все кончилось и мы были вынуждены общаться изо дня в день, то обнаружили, что взаимно разочарованы друг в друге. Она ворчала, высказывала неудовольствие, отыскивая ошибки в любом деле, которым я занимался. Если я сидел за рулем автомобиля, то ехал или слишком быстро, или слишком медленно. Если принимал решение, она постоянно оспаривала его. — А я демонстрировал свое неудовольствие тем, что как можно дольше не бывал дома и находил эмоциональное утешение на стороне… Так вот… В течение тех долгих часов, когда я плыл в море, мне казалось, что это конец, все было слишком безнадежно. Я вспоминал свою прошлую жизнь и понял, что если выживу, то должен порвать со своей женой, пока она еще молода, чтобы привлечь внимание какого-нибудь другого мужчины. И подумал: зачем губить обе наши жизни только для того, чтобы обеспечить будущее нашей юной дочери…

— Очень трудно судить о деле такого рода, — заметил Мейсон. — Надо знать личные интересы людей, которые с ним связаны.

— Это значит, что вы со мной не согласны? — спросил Уинлок.

— Это значит, что я воздерживаюсь от крайних мнений, — возразил Мейсон. — Однако все это в прошлом. Если вы собираетесь найти оправдание своим поступкам, я с удовольствием вас выслушаю. И нам надо обсудить кое-что, что не терпит отлагательства.

— Разумеется — согласился Уинлок. — Дело было так. Лодка, которая подобрала меня, тоже шла на Каталину. Я рассказал спасшим меня, что был вместе с подвыпившей компанией на другой лодке и поспорил с ними на то, что смогу вплавь добраться до Каталины прежде, чем лодка придет туда. Что я был достаточно пьян и глуп и прыгнул в воду, чтобы доказать им, а все остальные позволили мне нырнуть за борт, да еще осыпали меня насмешками и шутливыми оскорблениями. Я сообщил своим спасителям, что у меня достаточно солидное положение, и я не хотел бы, чтобы дело получило огласку. Они одолжили мне одежду, высадили на берегу Каталины и никому ничего не разболтали… И вот теперь непонятно как, но Гаррисон Т. Бо-ринг разнюхал о происшедшем и о том, что я Джордж Элдер.

— И он потребовал денег?

— Я плачу ему, — признался Уинлок. *— Заплатил уже четыре раза. Все это чистый шантаж. И сейчас Бо-ринг заявился в Риверсайд, чтобы получить от меня очередную сумму. На сей раз весьма солидную, хотя он и клялся мне, что это будет последняя выплата.

— И сколько же? — поинтересовался Мейсон.

— Десять тысяч долларов наличными, — ответил Уинлок.

— Как вы допускаете чтобы вас так бесцеремонно шантажировали?! — возмутился Мейсон.

— Но я не могу позволить себе не платить шантажисту. Он может меня просто уничтожить. Потому что я не осмелюсь ответить на обязательные вопросы, которые задают при оформлении брака. Я убедил свою вторую жену, что у меня есть причины, по которым я не хочу оформлять брачные документы, а так как она в разводе и необходимый срок еще не вышел, то мы объявили друзьям, что поедем в Неваду и заключим брак там в конце недели. Должен заметить, круг моих друзей сейчас гораздо более узкий, чем в прежние времена. Чего мы хотим — так это привлекать к себе как можно меньше внимания. Думаю, о бракосочетании появится лишь небольшая заметка в разделе светской хроники местной газеты.

— А что вы испытываете по отношению к Диане? — спросил Мейсон. — Вы ведь сделали ее сиротой, никогда не давали о себе знать…

— Я не мог сообщить ей о себе, — пояснил Уинлок. — Мне пришлось порвать с ней. Другого пути просто не было. Тем не менее, должен признаться, все эти годы я держал ее в поле зрения, но так, чтобы она ни о чем не догадывалась. Если она нуждалась в деньгах, я всегда был в курсе. У нее была очень хорошая работа в фирме «Коринг, Честер и Коринг» в Болеро-Бич. Она и понятия не имела, как получила ее. Ей помогла адвокатская фирма, которая находится здесь, в Риверсайде, а она мне кое-чем обязана. Я сомневаюсь, чтобы Диана могла получить такую работу в самом начале своей карьеры. Но это не важно. Я не пытаюсь оправдаться перед вами, мистер Мейсон. Я просто хочу сказать, что ваше сообщение явилось для меня большим потрясением. Теперь мне ясно, что Боринг задумал не только прикарманить значительную сумму моих денег, но и решился на такое, что повергает меня в ужас. Это убьет мою жену, разразится скандал, да еще в самый неподходящий момент, чтобы продемонстрировать всем, что наши отношения были незаконными. Потерять общественное положение? Мне страшна даже сама мысль об этом!..

— У вашей жены сын от первого брака?

— Верно. Но сейчас я не хочу говорить о нем. Если произойдет что-нибудь подобное, он должен будет стать самостоятельным. Но это все ни к чему… Нет смысла продолжать наш разговор.

— А могу ли я спросить, — сказал Мейсон, — что вам говорил Боринг, когда, требовал последнюю выплату в сумме десять тысяч долларов наличными?

Уинлок пожал плечами:

— Наверное, такие вещи вам хорошо известны. Этот человек позвонил мне. Клялся, будто искренне раскаивается, что стал шантажистом, жуликом и пройдохой, и теперь наконец у него появилась возможность заняться легальным бизнесом, но ему нужны десять тысяч — как первоначальный капитал, и что, вложив деньги, он будет получать гарантированный доход, и я больше никогда о нем не услышу. Он обещал, что если я заплачу ему эти десять тысяч долларов, то сумма эта будет последней. Он, по его словам, встанет на ноги, я вздохну с облегчением, зная, что мне уже никогда больше не придется платить ему.

— И вы ему поверили? — прямо спросил Мейсон.

— Я заплатил ему эти десять тысяч долларов, — сухо ответил Уинлок. — У меня не было другого выбора.

— То, что проделал с вами Боринг, — заметил Мейсон, — характерно для определенного типа шантажистов.

— И что вы собираетесь предпринять? — спросил Уинлок.

— Не знаю, — признался Мейсон. — Помните, что я представляю интересы вашей дочери, но она и представления не имеет о настоящих обстоятельствах дела — пока. Как ее адвокат, я все расскажу ей позднее. А как вы намерены поступить?

— Я могу сделать только одно, — сказал Уинлок. — Надеяться на милосердие Дианы. Я буду умолять ее принять денежное возмещение, только бы она оставила мою жену в покое, только бы не пострадало ее положение в обществе. Это все, на что я могу рассчитывать.

— Но если вы достигнете соглашения с Дианой, что же вы будете делать с Борингом?

Плечи Уинлока поникли.

— Я и сам хотел бы знать, — ответил он. — Но теперь, мистер Мейсон, мы должны расстаться: у меня назначена встреча, и я просто обязан быть на ней.

Мейсон пожал ему руку.

— Извините, что принес вам дурные вести.

— Я ожидал их, — ответил Уинлок, провожая его к двери.

— Обстановка становится все горячее? — поинтересовался Сид Най, когда Мейсон открыл дверцу машины и сел рядом с ним.

— Она близка к точке кипения, — ответил Мейсон, — и мне кажется, что надо предпринять кое-какие шаги во имя справедливости.

— Какие шаги? — спросил Най.

— Пора наконец прижать этого шантажиста. Поехали в отель. Поговорим с Полом Дрейком, узнаем, может быть, ему что-то стало известно. Свяжемся с Деллой Стрит и подготовимся к схватке.

Най усмехнулся:

— Похоже, вы остались довольны разговором с Уин-локом?

— Он приоткрыл для нас некоторые возможности, — ответил Мейсон.

Най сказал:

— Парень умчался отсюда на спортивной машине. Семь или восемь минут назад, а потом, минуты две назад, отъехала шикарная дама. Это что-нибудь значит?

Мейсон задумчиво посмотрел на Ная, когда тот собирался трогать с места.

— Полагаю, значит, — ответил он наконец.