В начале пятого дня зазвонил телефон. Делла подняла трубку. Спокойствие на ее лице сменилось тревогой.

— В чем дело? — спросил Мейсон.

Делла прикрыла микрофон, повернулась к нему и сказала:

— Круг замкнулся. Из приемной сообщают, что пришла миссис Бэнкрофт и настаивает на немедленной встрече с вами по очень важному делу.

— Пусть немного подождет. Срочно разыщи Харлоу Бэнкрофта. Позвони к нему на дачу. Если его там нет, звони к нему в контору.

— Пусть она немного подождет, Герти, — произнесла в трубку Делла. — Дай мне город.

Получив связь, Делла набрала номер телефона дачи Бэнкрофтов.

— Хэлло. Говорит секретарь мистера Мейсона. Могу ли я переговорить с мистером Бэнкрофтом? Скажите ему, что это очень важно… Да, да, понимаю. Вы, случайно, не знаете, где он может быть? Благодарю вас, попытаюсь дозвониться к нему в контору. Спасибо, не надо, у меня есть номер его телефона. — Она повесила трубку и сказала Мейсону: — Его там нет. Слуга полагает, что он в конторе.

— Тогда звони туда.

Дозвонившись до конторы Бэнкрофта, Делла вновь повторила, что звонят от мистера Мейсона по очень важному делу. Затем, после некоторой паузы, она произнесла:

— Благодарю вас. Вы не знаете, где он может быть?.. Ясно. Спасибо. — Она повесила трубку. — На даче полагают, что он в конторе, а в конторе думают, что он на даче.

Мейсон тяжело вздохнул.

— Что ж, пусть тогда войдет. Будем играть вслепую.

— Что вы собираетесь ей сказать?

— Ничего. Не могу же я ей сказать, что все знаю от ее мужа, который со мной консультировался, но я не собираюсь и лгать.

Делла Стрит одобрительно кивнула, вышла в приемную и вернулась в сопровождении миссис Бэнкрофт, в походке которой было что-то королевское, гордое. Она была несколько моложе своего мужа (женщины подобного типа всегда выглядят моложе своего возраста). Заметно было, что она тщательно следила за своей фигурой и явно гордилась своей внешностью.

— Добрый день, мистер Мейсон, — произнесла миссис Бэнкрофт. — Очень о вас наслышана. Много раз видела ваши фотографии и рада лично с вами встретиться. Насколько я знаю, вы адвокат моего мужа?

— Вам муж сказал об этом? — с удивлением спросил Мейсон.

— Нет.

— Откуда же вы это узнали?

— От дочери. Должна заметить, что ни она, ни мой муж не знают о моем визите к вам.

— Если я буду вести разговор с вами как адвокат вашего мужа, — заявил Мейсон, — едва ли я имею право умолчать перед ним о вашем визите, если нет, то я явно связываю себе руки и…

— Перестаньте, — прервала она его. — Мне понятно ваше положение. Ну, а теперь разрешите мне присесть и кое-что вам рассказать.

— Вы, может быть, хотите, чтобы я был и вашим адвокатом?

— Нет, я просто хочу, чтобы вы кое-что знали.

— Хорошо, Я вас внимательно слушаю.

— А ваша секретарша?

— Она умеет хранить молчание.

— Прекрасно. Начну сначала. Моя дочь, Розена, помолвлена с Джетсоном Блэром. Семья Блэров, как вам, наверное, известно, занимает высокое положение в обществе. Их можно назвать аристократами с голубой кровью, но в бизнесе они не проявили себя. Мой же муж — бизнесмен.

— И имеет хорошее состояние? — спросил Мейсон.

— Очень.

— Продолжайте.

— Джетсону Блэру — двадцать четыре года. У него есть младший брат — Карлетон Расмус Блэр, двадцати двух лет, самый настоящий дикарь. Он постоянно попадал в различные истории, которые, однако, удавалось замять. Затем он завербовался в армейскую авиацию. Во время авиаразведки его самолет не вернулся. Сперва им сообщили, что он пропал без вести. Затем, год спустя, на склоне одной из гор нашли останки самолета. В живых не осталось никого. Одни погибли в результате катастрофы, другие — из-за тяжелых ранений, погоды, диких животных. Естественно, вслед за этим последовало сообщение о его смерти.

Мейсон с пониманием кивнул.

— Два года назад, — продолжала миссис Бэнкрофт, — был осужден и заключен в тюрьму Сан-Квентин некто по имени Ирвин Виктор Фордайс. Он вышел из заключения всего несколько недель назад. Полиция представила потерпевшим фотографии подозреваемых преступников, а также тех, кто недавно вышел на свободу.

— И одна из жертв указала на Ирвина Фордайса как на одного из бандитов, участвовавших в налете? — Мейсон явно заинтересовался. — Продолжайте, — сказал он.

С этого момента миссис Бэнкрофт тщательно взвешивала каждое свое слово.

— Мне сказали, что поскольку есть официальное сообщение о смерти Карлетона Блэра, то отпечатки его пальцев находятся в полицейском архиве, но мне дали также понять, что Карлетон отнюдь не мертв, а жив, что ему удалось обнаружить съестные припасы в кабине самолета, кое-как прокормиться, выжить, а затем навсегда исчезнуть, поскольку он был по горло сыт армейской жизнью. Он взял себе имя Ирвина Виктора

Фордайса и в конце концов вернулся к цивилизации, попал в историю и был заключен в Сан-Квентин.

Таким образом, мистер Мейсон, то обстоятельство, что один из Блэров отсидел срок, а сейчас разыскивается полицией в связи с ограблением, может помешать свадьбе.

— Все это вы узнали от своей дочери? — спросил Мейсон.

— Нет. От самого шантажиста.

— Ну и чего он хочет?

— Чего же он может хотеть? Конечно, денег.

Мейсон прищурился. Он хотел что-то сказать, но сдержался.

После некоторого молчания миссис Бэнкрофт продолжала:

— Естественно, это был самый критический период в жизни моей дочери.

— Другими словами, вы заплатили?

— Да.

— Сколько?

— Тысячу долларов.

Мейсон застучал пальцами по краю стола.

— И только, прочитав сообщения в газетах, я поняла, что отдельное аналогичное требование было послано моей дочери. Не удивлюсь, если он послал его и моему мужу.

— А Блэрам?

— Не знаю. Мне об этом ничего не известно. Блэры, конечно, не бедны, но, с другой стороны, с них особо ничего не возьмешь.

— То есть они могут заплатить сравнительно небольшую сумму? — добавил Мейсон.

— Пожалуй, да.

— Можете ли вы, — спросил адвокат, — описать внешность шантажиста? Это был человек с пронизывающими серыми глазами, примерно пятидесяти лет и?..

Она отрицательно покачала головой.

— Нет. Это был молодой человек, не старше двадцати пяти — двадцати шести лет. Очень симпатичный широкоплечий парень, с темными глазами, короткой стрижкой под ежик и несколько грубыми чертами лица.

— И именно ему вы заплатили тысячу долларов?

— Да.

— Какими банкнотами?

— Десяти- и двадцатидолларовыми.

— Он, конечно, заверил вас, что больше не будет требовать денег?

— Он просто заявил, что я купила его молчание.

— Он должен был предъявить вам какие-нибудь доказательства, что-нибудь еще, что…

— Конечно. Он показал мне фотографии Ирвина Фор-дайса и отпечатки его пальцев из полицейского архива, а также армейские снимки Карлетона Блэра. Должна отметить, сходство поразительное. Кроме того, он предъявил мне другие отпечатки пальцев, которые, по его словам, были взяты у Карлетона Блэра во время его зачисления в армию.

— Вы рассказали об этом дочери?

— Конечно нет. Она была так счастлива, что мне не хотелось причинять ей боль.

— А мужу?

— Конечно нет.

— Почему?

— У него и так много своих проблем.

— Вам не приходило в голову, что вымогатель может выйти на вашу дочь или даже на вашего мужа?

— Нет.

— Ну и зачем вы тогда пришли ко мне? — спросил Мейсон.

— Потому что вы вмешались в это дело и все испортили.

— Каким образом?

— Не мудрите, вы все прекрасно понимаете. А теперь, мистер Мейсон, эти шантажисты пытаются выйти на мою дочь и заставить ее платить деньги.

— Откуда вам это известно?

— Ей звонили, и я слышала весь разговор по параллельному телефону.

— О чем шла речь?

— Мужской голос заявил, что она их предала. На это моя дочь ответила, что терпеть не может журналистов, которые обзванивают всех, говорят чепуху в надежде, что кто-то из дачников признается, что он жертва шантажа. Затем она добавила, что пресса окончательно опустилась, вмешивается в личную жизнь уважаемых граждан и вытряхивает всю грязь на страницы своих газет. Она потребовала, чтобы ее оставили в покое.

— А потом?

— Она просто бросила трубку.

— Что ж, отличный ход, — заметил Мейсон. — Это заставит вымогателей перейти к обороне. А откуда вы узнали, что вашу дочь шантажируют? Она призналась вам?

— Нет, но мне известно, что в тот злополучный день она искала красную кофейную банку, а затем каталась на лодке. Когда я прочитала сообщение в газете о найденных деньгах и письме, я сразу же поняла, в чем дело.

— И ничего ей не сказали?

— Нет.

— Но почему вы подслушивали телефонные разговоры?

— Я решила, что рано или поздно эти шантажисты попытаются вновь выйти на нее. Мне хотелось знать, что произойдет.

— Все-таки не могу понять, почему вы пришли ко мне?

— Поскольку моя дочь в опасности, поскольку мой муж, вне всякого сомнения, советовался с вами и поскольку вы играете с⁴¹ огнем, я хочу, чтобы вы знали все подводные камни.

— И что вы, — добавил Мейсон, — вступали в прямой контакт с одним из шантажистов.

— Я вынуждена была это сделать, так как он угрожал, что в противном случае передаст всю информацию прессе.

— Каким образом он собирался это сделать?

— Он сказал, что один из скандальных журнальчиков с удовольствием опубликует эту историю за тысячу долларов. Вот почему он потребовал только тысячу. Он заявил, что ему нужны деньги, что ему не нравится этот способ их добывания, но другого у него нет и он на все пойдет, так как остро в них нуждается. Это звучало довольно убедительно.

— Вы намерены рассказать об этом своему мужу? — спросил Мейсон.

— Нет.

— Может, мне это сделать?

— Нет. Я просто рассказала вам то, что, по-видимому, вы должны знать.

— А вам никогда не приходило в голову, что вы сами можете оказаться в опасности?

— Я? Чепуха. Эти вымогатели, мистер Мейсон, очень трусливы. Этот парень вытянул из меня тысячу долларов, а его напарник — три тысячи из моей дочери. Я думаю, на этом все и закончилось бы, если бы не эта реклама и не обстоятельство, что деньги, на которые рассчитывали шантажисты, оказались в руках полиции.

Мне кажется, вы полагали, что шантажируют только мою дочь. Возможно, при таких обстоятельствах ваши действия были бы уместны. Однако как вы понимаете, ситуация оказалась более сложной. Я просто хочу, чтобы вы осознали это.

— Почему вы не хотите поговорить с мужем и рассказать все? — спросил Мейсон.

— Может быть, я это и сделаю, но позднее.

— Вы, случайно, не знаете, где сейчас находится ваш муж?

— Я думаю, что он на озере, но к вечеру он обещал приехать в город.

— А ваша дочь?

— Я не знаю, где она, но она собиралась на ночь приехать на дачу. Я намерена позвонить Розене и под каким-нибудь предлогом предложить ей провести вечер в городе. Мне не хотелось бы, чтобы она была на даче одна. — Миссис Бэнкрофт взглянула на часы и сказала: — У меня еще столько дел! Я тороплюсь. Всего хорошего, мистер Мейсон.

Она поднялась, уверенная в себе, понимающе улыбнулась, взглянула на Мейсона и Деллу Стрит и гордо вышла из кабинета.

Адвокат и его секретарша переглянулись.

— Теперь понятно, — заметила Делла. — Харлоу Бэнкрофт был введен в заблуждение. Дело не в его преступном прошлом и его отпечатках пальцев.

— Так ли это? — возразил Мейсон. — Конечно, это вполне возможно, но не стоит забывать, что мы имеем дело с очень сложной ситуацией и с двумя шантажистами.

Мейсон застучал пальцами по столу.

Вдруг раздался резкий телефонный звонок.

— Это Харлоу Бэнкрофт, — сказала Делла.

— Ответ на наши звонки? — спросил Мейсон.

— Не знаю. Герти просто передала, что он на линии.

Мейсон взял трубку.

— Хэлло, Бэнкрофт. Я тщетно пытался дозвониться до вас.

— Понимаю. Я сам хотел видеть вас, но нет времени.

— А где вы сейчас?

— На даче, у озера.

— Вы будете там вечером?

— Еще не знаю. Впрочем, это не имеет отношения к делу. Должен признаться, я сильно ошибался, смотрел на это дело со своей колокольни… В общем, забудьте то, что я вам говорил. Это дело совсем иного рода… Я вам это объясню с глазу на глаз, но… Мы все можем оказаться замешаны в другую историю, совсем иную, чем вы думаете…

— Может быть, — сухо ответил Мейсон. — И что же я должен делать?

— Делайте, что сочтете нужным, — ответил Бэнкрофт.

— Как вы обо всем узнали?

— У меня был откровенный разговор с падчерицей.

— И вы рассказали ей все, что изложили мне? — спросил Мейсон.

— Нет, — ответил Бэнкрофт. — Говорила она. Еще рано сообщать моей семье о моем прошлом, Мейсон. Единственное, что я могу сделать, — это оказать ей посильную помощь… А теперь относительно ваших планов разыграть шантажистов.

Если бы они направляли свой удар против меня, ситуация была бы иной, но при нынешних обстоятельствах… Ну, я не могу объяснить это по телефону, но это другой вопрос. Я думаю, сейчас лучший выход — платить и выиграть время. В конце концов, как мне кажется, дело ничтожно, даже слишком ничтожно, а… ваша тактика, как бы это сказать, слишком, боюсь, груба. Да, слишком груба. Вы идете напролом.

— Я же предупреждал вас, что собираюсь действовать именно так, — заметил Мейсон.

— Все это верно, но чересчур уж прямолинейно. И возможно, вы бьете не по той цели… Мне бы хотелось завтра утром встретиться с вами.

— А почему бы не сегодня вечером? Если это очень важно, я могу подождать вас.

— Нет, сегодня не могу. Есть другие дела. Наберитесь терпения, Мейсон, я увижу вас утром. В десять, идет?

— Хорошо. Пусть будет в десять. А что вы узнали о пропавшем пистолете, Бэнкрофт? Он у падчерицы?

— Розена заявляет, что у нее его нет. Она была очень удивлена, когда я спросил ее об этом. Моя падчерица в странном положении. Газетчики пытаются раскопать все это дело, и кто-то, возможно журналист, пытался по телефону вывести ее на чистую воду, но она дала ему отпор и бросила трубку. Тем не менее это может быть и один из шантажистов. Думаю, Мейсон, лучший выход — это просто платить.

Я высоко ценю все, сделанное вами, и, конечно, хочу, чтобы наш разговор остался между нами. Наберитесь терпения и предоставьте дело нам. Я думаю, мы покончим с ними тем или иным способом.

— Я говорил вам, — напомнил Мейсон, — что есть только четыре способа разделаться с шантажистами.

— Знаю, знаю, но один из них заключается в том, чтобы платить, и я определенно чувствую, что мы имеем дело с мелюзгой, и нет необходимости выставлять большую артиллерию. По-моему, выигрыш во времени все решит.

— Мне кажется, — заметил Мейсон, — нам лучше встретиться сегодня вечером.

— Совершенно невозможно. У меня другие дела… Я увижу вас завтра.

— В десять?

— В десять. А тем временем ничего не нужно делать. Относитесь ко всему спокойно, пусть все уляжется.

— Хорошо. Я не буду ничего предпринимать, хотя у меня несколько возможностей подцепить рыбу.

— Не надо, не надо этого делать. Нужно все забыть. Пусть все идет своим чередом. Это вопрос денег, и я собираюсь платить.

— Что ж, ваше дело. Увидимся завтра.

Мейсон повесил трубку, а затем позвонил Полу Дрейку.

— Пол, необходимо приставить охрану к Розене Эндрюс, а также к Еве Эймори. Сегодня ночью мы покажем когти.

— Хорошо, — ответил Дрейк. — Люди у меня есть, даже больше чем нужно.

— Прекрасно, но все необходимо делать чрезвычайно осторожно. Никто не должен подозревать, что за ним следят. Держи меня постоянно в курсе событий, Пол.

— Хорошо, — весело ответил Дрейк. — Все сделаю.