Фрэнк Селлерс сердито на меня взглянул, потом вынул носовой платок и начал перевязывать рану, пытаясь остановить кровь. У него это плохо получалось.

— Вот что выходит, когда я следую твоим советам, — сказал он свирепо.

— Что именно?

— Подумать только! Какая-то ничтожная женщина… сумела застать меня врасплох, ранить, да еще и удрать в моей машине. Женщина, понимаешь! Как мне теперь смотреть людям в глаза?

Я поймал Бертин взгляд.

— Берта, поищи какое-нибудь полотенце. Надо перевязать ему руку.

— Ничего мне не надо, — сказал Селлерс. — Я сам о себе позабочусь. Поймай такси, Берта. Поедем в управление. Черт побери! Теперь все надо мной будут потешаться. Подумать только! Ранен… И кем? Женщиной!

— Берта, попытайся найти банное полотенце, — сказал я.

— Банное полотенце… Зачем? По-моему, носового платка вполне достаточно. Из него получится прекрасный жгут. Так что кровотечение скоро остановится и…

— Если ты не понимаешь, то мне придется говорить открытым текстом: пойди и поищи банное полотенце с пометкой мотеля «Коузи Дэлл».

— Какого черта ты сразу не сказал? — огрызнулась Берта.

— Вызовите мне такси, черт бы вас побрал! — сердился Селлерс. — Видно, мне самому придется это сделать.

Он подошел к телефону, левой рукой набрал номер.

— Говорит полицейский сержант Фрэнк Селлерс. Я нахожусь на Корреандер-стрит, 226. Мне нужно такси. Сейчас же. Пришлите немедленно.

Он подождал подтверждения заказа, пробормотал что-то и бросил трубку.

Берта рыскала по дому и громко стучала дверьми. Напуганная Клэр, исполненная сочувствия, порхала вокруг Селлерса и предлагала свою помощь.

— Мне здорово повезло, — сказал Селлерс. — Пуля не задела костей, если не считать большой палец. У него, правда, ужасный вид. — Он обратился ко мне: — Я вас обоих привлеку к ответственности: и тебя и Берту. Берта толкнула меня, иначе я бы…

— Берта спасла тебе жизнь, — сказал я.

Он посмотрел на меня так, как будто хотел откусить мне голову.

Вдруг мы услышали тяжелый топот — это Берта бежала по коридору.

С торжествующим видом ворвалась она в комнату и разложила перед нами банное полотенце с меткой «Ко-узи Дэлл». Полотенце было в пятнах крови.

— А вот и мы, дружок, — сказала она. — Я нашла это в корзине с грязным бельем, в ванной. Эта женщина ужасно неосторожна… бросила полотенце в грязное белье.

— Она была уверена, — сказал я, — что никто никогда не будет искать это полотенце в ее доме. Заверни его в какую-нибудь бумагу, Берта. Но сначала чернилами проставь свои инициалы где-нибудь в уголке. Ведь придется давать показания на суде и объяснять, где оно было найдено.

— Не беспокойтесь, — сказал Селлерс, — об уликах я позабочусь сам.

— Осторожнее, сержант, — сказал я, — не притрагивайтесь к полотенцу. На нем могут остаться следы вашей крови. А нам ваша кровь в качестве улики не нужна.

Он рассердился.

— Ни на какие твои махинации, Дональд, я больше не иду. Сейчас поедешь в главное управление. Там на тебя заведут дело. А потом я разберусь с этими женщинами.

— Ладно, — сказал я. — Только учти: газетные репортеры тебе проходу не дадут — захотят узнать подробности о твоем ранении.

— Ну и ладно. Я им расскажу.

— Не забудь: это Берта спасла тебе жизнь. Она тебя вовремя толкнула, иначе бы ты обязательно попал под пулю.

— Какого черта ты морочишь мне голову? — возмутился Селлерс. — Что ты несешь?

— Я говорю о том, что Берта спасла тебе жизнь. И если , ты думаешь, что эта информация, напечатанная в газете…

— Берта не спасла мне жизнь! — завопил он. — Она меня толкнула, и я потерял равновесие. И как раз в этот момент эта мерзкая харя пульнула в меня. Берта, если ты вздумаешь еще хоть раз прикоснуться ко мне, я не посмотрю, что ты женщина, я тебе так врежу по челюсти…

— Только попробуй! — сказала Берта воинственно. — Если ты думаешь, что у тебя это получится…

— Ладно, Фрэнк, — сказал я, — раз ты занял такую жесткую позицию, давай откроем наши карты. Ты отведешь меня в полицию, а сам сядешь в глубочайшую лужу. Арестовать-то ты меня арестовал, а упрятать в тюрьму не сможешь.

— Это ты так считаешь!

— Ну, разве что на время. Но теперь уже есть достаточно доказательств, что я не убивал. И адвокат меня, конечно, вытащит.

— Что-то я тебя не понимаю. Ты установил, что Амелия Джаспер ранена в бедро. Ну и что с того?

— Ладно. Против нее еще не возбуждено дело, но и против меня тоже… во всяком случае, сейчас…

— Ну так будет возбуждено, черт возьми!

— Нет, не будет, Фрэнк. Рассказ Амелии о том, как Люсиль меня целовала, как она взяла мое лицо в ладони и притянула к себе… — все это свидетельствует против нее. Значит, она знала, что произошло. Она наблюдала за нами со двора.

— А что, девушка действительно взяла твое лицо в ладони?

— Да.

Селлерс задумался.

— Теперь уже точно установлено, — сказал я, — что Амелия была в «Коузи Дэлл». Она пыталась подцепить на крючок Минерву Карлтон, оказавшуюся в затруднительном положении из-за того, что кто-то собрал на нее компрометирующие материалы. Таким образом, ее загнали в угол. Она не хотела, чтобы муж узнал об этом, и обратилась за помощью к Доуверу Фултону, который согласился выступить в роли ее мужа.

— Ты нам все это уже рассказывал, Дональд. Какой ты зануда!

— Но что-то там вышло не так, как было задумано, — продолжал я, не обращая внимания на реплику Фрэнка. — Наверное, случилось вот что: Фултон вытащил пистолет… Амелия испугалась и бросилась бежать, а Сюзи — она тоже была там — набросилась на Фултона и ударила его чем-то тяжелым по голове; Фултон, ошалев от удара, нечаянно спустил курок, и пуля случайно попала в Амелию; Минерва, испуганная таким поворотом событий, тоже бросилась бежать, но Сюзи схватила пистолет, выпавший из рук Фултона, и выстрелила ей в затылок. Это усугубило ситуацию. И так как выхода не было, они прикончили Фултона и решили представить дело так, как будто бы это было двойное самоубийство, вернее убийство и самоубийство. Но им надо было отчитаться за лишний выстрел. И они придумали выход: выстрелить в сумку.

Сумка была открыта и стояла на полу. Кофта, возможно, лежала сверху. Минерва сняла с себя ровно столько одежды, сколько нужно было, чтобы показать посторонним, что она чувствует себя вполне непринужденно наедине со своим мужем.

Сначала Амелия схватила банное полотенце и перевязала ногу, чтобы остановить кровотечение. Потом она закрыла сумку, но не сразу. Лежавшая сверху кофта мешала ей, поэтому она скомкала ее и втиснула вовнутрь. Потом Амелия и Сюзи вышли из пределы мотеля и пошли вниз по дороге. Пройдя с милю, они остановились, прострелили сумку, а выброшенную при выстреле гильзу подобрали, чтобы не оставлять вещественных доказательств. Потом они вернулись в мотель, поставили сумку на место, заперли дверь изнутри и вылезли в окно.

— Я чертовски устал от твоих бездоказательных теорий!

— Это не теория. Это быль. И я тебе рассказываю все это только потому, что намерен дать прессе такое же интервью.

— Ну давай и иди к черту!

— Это означает только одно — ты встал не с той ноги сегодня. Вместо того чтобы найти настоящего убийцу Люсиль Холлистер, ты создал неразбериху и испортил все дело. Вдобавок позволил женщине ранить себя и еще угнать служебный автомобиль. Представляешь ли ты себе, каким олухом ты будешь выглядеть? Когда будешь позировать перед фотографами, не забудь и о подписях под фотографиями. Как тебе понравится такое: «Полицейский сержант Фрэнк Селлерс ранен женщиной, угнавшей его автомобиль и скрывшейся в неизвестном направлении!»

Селлерс задумался. Очевидно, он нарисовал в своем воображении картину… и эта картина ему не понравилась…

— Еще можно все исправить, — уговаривал я. — За полчаса я тебе все объясню…

— Ладно, — сказал он устало, пусть будет по-твоему. Опять какой-нибудь безумный план… Послушаем, что на этот раз…

— Сними с меня наручники.

— Ни в коем случае.

— Давай думать вместе… Том ДэрхЭм тоже был замешан в этом деле. Об этом легко догадаться, так как Минерва хотела установить его личность. Должно быть, он был посредником. Теперь же, когда оказалось, что Амелия и Сюзи замешаны не только в шантаже, но и в убийстве, они попытаются спастись бегством. Но прежде свяжутся с Томом Дэрхэмом. Им необходимо выслушать его рассказ для того, чтобы потом состряпать свою собственную, более убедительную версию, которая в дальнейшем, уже на суде, поможет им взвалить всю вину на него. Можешь не сомневаться — суд признает Тома Дэрхэма виновным в преднамеренном убийстве.

— Ты все болтаешь, болтаешь и болтаешь, — сказал Селлерс раздраженно. — Где же такси, черт бы его побрал! — И сразу же, словно таксист ждал этих слов, раздался автомобильный сигнал.

— Ладно, поднимайтесь… и в такси, все! — приказал Селлерс, с трудом поднимаясь. — Вперед, Умник! — Левой рукой он вцепился в мою руку.

— Ты, я вижу, хочешь играть в такую игру… Ну что ж, играй. Меня это не беспокоит. Но если ты захочешь вернуться в управление в служебном автомобиле да еще с двумя раскрытыми убийствами в кармане, то ты должен играть в мою игру. — Мне показалось, что хватка его несколько ослабла. — Какого черта ты вцепился в меня? — сказал я. — У тебя есть револьвер, возьми его в левую руку и стреляй, если я попытаюсь убежать. — Опять раздался автомобильный сигнал. — Сними с меня наручники, и я отведу тебя к Тому Дэрхэму… и к месту стоянки твоего автомобиля.

Таксист просигналил несколько раз.

— Послушай, — сказал Селлерс, — если ты так много знаешь, то давай начнем с автомобиля. А эти браслеты тебе очень идут. И держись рядом… а не то зубы проглотишь! Пусть одна из твоих девиц скажет таксисту, чтобы он прекратил гудеть!

Клэр выбежала из дому и направилась к такси.

— Том Дэрхэм покинул «Вестчестер Армз» в одиннадцать часов вечера, — сказал я, обращаясь к Селлерсу. — Как раз в это время он мог вернуться из своей поездки в «Коузи Дэлл». Согласись: одиннадцать часов вечера — очень странное время. Куда можно выехать в одиннадцать часов вечера? Поезда в это время не ходят, я смотрел расписание. Правда, есть ночные авиарейсы. Но Дэрхэм не заказывал такси в аэропорт. Он вообще не заказывал такси. Швейцар в этом совершенно уверен. Он не помнит Дэрхэма, но очень хорошо помнит его огромный чемодан с двумя застежками и двумя висячими замками. Посыльный сказал, что снес чемодан Дэрхэма вниз после того, как тот оплатил счет в кассе. Швейцар помнит, как посыльный поставил этот чемодан. Он даже мельком видел Дэрхэма, но так как был очень занят, не обратил на него особого внимания. Когда же он освободился, то ни Дэрхэма, ни его чемодана уже не было.

— Вышел в другую дверь и поймал такси, — подсказал Селлерс.

— Не думаю.

— А куда же он делся?

— Давай договоримся, — предложил я, — если твоя машина стоит у гостиницы «Вестчестер Армз», ты снимаешь с меня наручники и даешь мне шанс…

Селлерс колебался. По-видимому, мысль о пропаже автомобиля не давала ему покоя.

— Учти, я приведу тебя как раз к тому месту, где стоит твой автомобиль и…

— Ты сначала найди его. Вот когда ты найдешь его, тогда и поговорим. Мне очень не хочется писать рапорт об угоне автомобиля.

— Ладно, пойдем, — сказал я. И мы вышли на улицу, где нас поджидало такси.

— Гостиница «Вестчестер Армз», — сказал я. — Когда подъедем к ней, не останавливайтесь, а поезжайте дальше на малой скорости, пока я не велю вам остановиться.