Я ехал через Бомонт и Бэннинг-Пас. Слева проплывали горы Сан-Горгонно, а справа поднимались в небо кручи Сан-Хасинто.

Мы брали с клиентов за пользование машиной агентства, и, пока спидометр накручивал милю за милей, я представлял физиономии Берты и нашего клиента, когда я представлю счет расходов.

У Берты был настоящий бзик на почве экономии — ведь каждый потраченный доллар уменьшал сумму на счету агентства. Мое же путешествие в Калексико — с дорогой и проживанием — грозило пробить изрядную брешь в выданном мне авансе.

Вершины Сан-Хасинто уходили в небо на три тысячи метров, и северные склоны местами еще были под снегом, но в долине было тепло, а когда Индио остался позади и дорога пошла на уровне моря, я уже не знал, куда деваться от жары. Берта и слышать не хотела, чтобы оснастить машину кондиционером. Она заявляла, что в наших поездках по городу он будет только действовать на нервы.

Я не сообщил Берте, куда направляюсь, потому что, узнай она об этом, ее мог хватить удар. Но у меня был единственный след — и он вел в Калексико.

Был поздний вечер, когда я добрался до места. Калексико и Мехикали — города-близнецы. Калексико — на севере, Мехикали — на юге, и столбы, обозначающие границу между Соединенными Штатами и Мексикой, — единственное, что их разделяет.

Итак, у Нэннси не было машины. Она приехала на автобусе. Все говорило за то, что с деньгами у нее напряженно, поэтому она вряд ли остановится в довольно дорогом отеле «Де Анза». По правде говоря, я вообще не был уверен, что она находится в Калексико. Указанный в квитанции адрес еще ни о чем не говорил — она с равным успехом могла поселиться в Мехикали.

Я понимал, что придется изрядно попотеть.

Прихватив с собой адресованное Нэннси Армстронг письмо-приманку, я первым делом бросил его в почтовый ящик.

Если вы не являетесь агентом ФБР, на почте вам ничего не сообщат о клиентах. Письмо-приманка в этом случае — практически единственный способ получить нужную информацию в небольшом городке.

Его размеры слишком велики, чтобы положить его в карман или в сумочку — смотря по тому, адресовано ли оно мужчине или женщине. Кроме того, на конверт нанесены разноцветные полосы, и оно так же привлекает внимание, как красный галстук на похоронах. Вы отправляете письмо, находите место, откуда хорошо видны двери почтового отделения, и следите за людьми, которые входят и выходят, особенно когда поступает свежая почта.

Получив в окошке «До востребования» такое письмо, адресат обычно выходит на улицу, держа его в руках, и останавливается вблизи, чтобы распечатать.

В конверте он находит обычное рекламное объявление, которые пачками рассылаются по всевозможным адресам, и объекту вашего поиска даже в голову не придет заподозрить неладное.

Вы же не только получаете возможность хорошо рассмотреть жертву вашей мистификации, но и начать слежку за ней.

Итак, отправив письмо-приманку, я объехал городок и переписал все гостиницы и мотели. Особых надежд я не питал, поскольку продолжал думать, что та, которую я ищу, поселилась в мексиканской части города, а здесь появляется, только чтобы получать почту.

Тем не менее, составив список, я отыскал телефон-автомат и принялся обзванивать отели.

Каждый разговор я начинал словами:

— Это кредитное агентство «Акми». У вас зарегистрировалась женщина, у нее нет автомобиля, она приехала на такси. Ее зовут Дебора Смит. Вы не можете сказать, в каком номере она остановилась?

Первые три звонка не дали результата. Наконец мне повезло. В мотеле «Мэйпл Лиф» мне ответили:

— У нас есть женщина, подходящая под ваше описание, она приехала в такси с двумя чемоданами, но ее зовут не Дебора Смит.

— Какой номер она занимает? — спросил я.

— 12-й.

— Меня интересует женщина, — стал уточнять я, — приблизительно шестидесяти двух лет. Она прибыла из Нью-Йорка. Примерно пяти футов и шести дюймов роста, худая и…

— Нет, нет, нет, — перебил меня голос в трубке. — Этой около двадцати шести. У нее золотисто-каштановые волосы. Она среднего роста и с хорошей фигурой…

— Совсем не то, что я ищу, — сказал я. — Моей около шестидесяти, худощавая, чуть выше среднего'роста.

— Жаль, но ничем не в состоянии помочь.

— Большое спасибо, — поблагодарил я и повесил трубку.

Я сразу поехал в «Мэйпл Лиф», зарегистрировался и поселился в номере.

Это был вполне приличный мотель с внутренним двориком и маленьким бассейном, вокруг которого было расставлено несколько пляжных кресел.

Я облачился в купальные трусы, подошел к бассейну, но решил пока не лезть в него, сел в кресло и расслабился, не спуская глаз с номера 12.

Мое сидение ничего не дало.

Уже стемнело. Купальщики разошлись, и я почувствовал, что замерзаю. Я вернулся в номер, оделся и сел в машину, продолжая наблюдать за номером 12.

Удача улыбнулась мне лишь без двадцати девять, когда наконец я увидел ту, что искал.

Я засек ее сразу, еще до того, как она сунула ключ в дверь номера 12. Это была настоящая красавица. Она приехала в такси и явно выглядела чем-то расстроенной.

Я подождал, пока она вошла в номер, завел мотор, бросился вслед за такси, которое направилось в сторону границы. Я обогнал его и посигналил водителю, чтобы он остановился.

Водителем оказался шустрый мексиканец.

— Это мексиканское такси? — спросил я.

Он кивнул.

— Я хочу попасть на мексиканскую территорию, — продолжал я, — но не на своей машине. Могу я оставить ее здесь и поехать с вами?

— Я не имею права брать пассажиров в ту сторону, — сказал он.

— Но ведь я приехал с вами из Мехикали, — сказал я ему. — Разве вы не помните?

В слабом свете от приборной доски сверкнули белые зубы.

— Теперь вспоминаю, — сказал он. — Садитесь.

Я запер свою машину и сел в такси.

— Нам придется сделать небольшой крюк, чтобы пересечь границу, — сказал таксист, — но это на стоимость проезда не повлияет. Куда двинемся?

Он посмотрел на пять долларов, которые я ему дал.

— Вы только что привезли в мотель молодую женщину, — сказал я. — Где она села?

— О-го! — сказал он. — Сыщик?

Я усмехнулся:

— Просто одинокий кабальеро. Собираюсь ее подцепить, но боюсь, стандартный подход здесь не сработает.

— Она подошла ко мне, — начал водитель, — у кафе «Монте-Карло» в Мехикали.

— Вот туда меня и везите, — сказал я.

Его зубы снова засветились в широкой улыбке.

— Само собой, — сказал он.

Пешеходы могли свободно пересекать границу Калексико; но на автомобиле приходилось делать крюк, сворачивая в боковой проезд, потом двигаясь по улице, что шла параллельно границе, пока вы не упирались в светофор, преграждающий выезд на дорогу, идущую с севера на юг. Чтобы попасть в Мексику, здесь нужно было свернуть направо.

Пока мы так крутились, я завязал разговор с водителем:

— Вам, мексиканцам, разрешается пересекать границу и — возить клиентов в Соединенные Штаты?

— Да, сеньор, — ответил он. — И американцы тоже могут пересекать границу и'ездить в Мехикали. Нам, правда, не положено подсаживать пассажиров на обратном пути в Мексику. — Он пожал плечами. — Может случиться неприятность, я не знаю… Если не повезет, меня оштрафуют.

Я подумал, что, вероятно, это был намек, чтобы выудить еще денег, поэтому ничего не ответил.

Через некоторое время он нарушил молчание:

— Сказать относительно женщины из мотеля «Мэйпл Лиф»?.. В ней действительно есть что-то странное.

— Да? — спросил я.

— Да, — ответил он, после чего возникла пауза.

На сей раз я правильно оценил его молчание: на этот раз водитель нашел верный способ, как залезть в мой карман. Я вынул еще один пятидолларовый банкнот.

Он моментально растворился у него в руках.

— У меня дома возникло много проблем, — начал оправдываться водитель. — У меня четверо детей, скоро родится пятый, а жизнь такая дорогая.

— Жизнь у всех дорогая, у меня тоже, — ответил я. — Так что же необычного в этой женщине?

— Она не знает испанского, — ответил он. — Официант, которого она просила вызвать такси, обратился ко мне. Он сказал, что есть пассажирка, которую нужно перевезти в Штаты. Потом он рассказал, что она пришла в кафе и заказала один напиток. Потом ждала, ждала, ждала… Затем заказала еще напиток и снова ждала, ждала, ждала. Затем она заказала поесть и ела очень-очень медленно. Правду говоря, сеньор, она кого-то ждала, но он так и не пришел. Это вам поможет, сеньор?

— Вполне возможно, — ответил я.

Затем он попросил, резко остановив машину:

— Пожалуйста, пройдите один квартал пешком. Пересеките границу, и я буду ждать вас там. Потом поедем дальше. Так будет лучше, не хочу рисковать.

Я вышел из машины и, пройдя вниз по улице, пересек границу. Я бы ничуть не удивился, если бы никого там не нашел, но водитель оказался на месте, ожидая меня, чтобы подвезти к кафе «Монте-Карло», до которого было четыре квартала.

Кафе оказалось довольно большим, хотя и с весьма скромной вывеской. Войдя в него, вы попадали в помещение бара с несколькими столиками. Отсюда дверь вела в другой зал, а оттуда можно было попасть в третий. В залах было довольно многолюдно.

По-видимому, это был семейный ресторан. Тихое, респектабельное заведение, где берегут репутацию заведения. Запах еды был так соблазнителен, что я сел за столик и заказал поесть. Пока не подали еду, я отыскал телефон и позвонил Берте домой.

— Пусть меня зажарят как устрицу! — задыхаясь от возмущения, заорала она. — Сколько можно пропадать, не давая о себе знать! Где ты находишься, нечистая тебя возьми?

— В Мехикали, — ответил я.

— Мехикали! — еще громче завопила Берта. — Какого черта ты там делаешь?

— Иду по следу.

— Ты же спустишь весь аванс! — Берта чуть не плакала.

— Почти уже спустил.

— Иного я от тебя и не ждала. Ты обращаешься с деньгами, как будто они растут на деревьях. Почему ты ничего не сообщал?

— Нечего было.

— Слушай, наш клиент уже сгрыз от нетерпения ногти почти до локтей.

— Так он появился на горизонте?

— Еще бы! Был здесь да еще трижды звонил! Последний раз полчаса назад. На прощанье просил, если ты объявишься до полуночи, сразу перезвонить ему. Он оставил номер телефона.

Я сказал:

— Мне нечего ему сообщить, кроме того, что ниточка, по которой я иду, привела меня на мексиканскую границу. Позвоните ему и скажите, что я напал на след. Кстати, если он озабочен расследованием, пусть раскошелится еще на полторы сотни.

— Он-то озабочен, — сказала Берта, — но, похоже, не особенно настроен завалить нас деньгами. Тебе придется самому ему позвонить. Его номер 6-7-6-2-3-0-2.

— Ладно, свяжусь с ним. Пока же остаюсь в Калексико. Клубок докатился до Мехикали, и надеюсь к завтрашнему дню получить что-нибудь стоящее.

— Горячий след?

— Обжечься можно.

— Меня жгут твои пятнадцать центов за милю, — сказала Берта.

— Мы сторицей вернем эти пятнадцать центов за милю, — напомнил я ей.

— Но в том случае, если эти расходы оплачивает клиент, — сказала Берта. — Легче убедить его выложить пятьдесят долларов за день работы агента, чем оплатить пробег машины по пятнадцать центов за милю.

— Ладно, — сказал я ей. — Это дело оказалось более запутанным, чем мы предполагали. Естественно, и расхрды будут выше.

— Где ты будешь сегодня вечером, Дональд? Ты нашел, где остановиться?

— В мотеле «Мэйпл Лиф» в Калексико, в 7-м номере. Я думаю, мы найдем человека, который нам нужен, в течение суток. Я позвоню сразу же, как только узнаю что-нибудь определенное.

— Хорошо, позвони клиенту и поговори с ним, — сказала Берта. — Он уже на стенку лезет.

— Ладно, позвоню, — пообещал я. — Но я не хочу, чтобы он вмешивался в игру.

— Позвони ему сейчас же, — настаивала Берта. — Он просил сделать это до полуночи. Не забыл номер? 6-7-6-2-3-0-2. Не горячись, Дональд, и так распиши ему свои достижения, чтобы он от счастья голову потерял.

Я пообещал, что выполню все, как она просит, и повесил трубку.

Тут же я набрал номер, который мне дала Берта.

В трубке послышался раздраженный голос Колхауна:

— Алло, кто говорит?

— Дональд Лэм, — сказал я.

— Сколько можно ждать! — воскликнул он.

— Ждать — чего?

— Ждать, чтобы получить ваш доклад.

— Меня наняли не для того, чтобы делать доклады, — ответил я. — Меня наняли найти кое-кого.

— И вы нашли?

— Нет.

— Где вы находитесь?

— В настоящий момент я нахожусь в Мексике.

— В Мексике?!

— Именно так.

— Какого черта вы делаете в Мексике?

— Разыскиваю человека, который, полагаю, находится здесь.

— Его там нет.

— Вы уверены?

Он не нашелся, что ответить, и я продолжал:

— Я выдерйул кончик нити из клубка и сейчас пытаюсь его размотать.

— Что это за нить?

— Его подруга, — пояснил я.

— Его — что?

— Его подруга.

— Кто она?

— Мне не хотелось бы упоминать имена по телефону, но она жила не очень далеко от того места, где жил нужный вам человек, и исчезла почти в одно и то же…

— Только не говорите, что вы нашли ее.

— Я ее нашел.

— Черт возьми, неужели?

— А почему бы и нет? — спросил я.

— Я согласен с вами, Лэм, — сказал он, и его голос неожиданно зазвучал дружелюбно. — Это действительно нить. Эта женщина где-то поблизости от вас. Где именно?

— Я звоню из кафе, — сказал я, — южнее мексиканской границы. Мне не хотелось бы углубляться в подробности.

— Черт возьми, Лэм! — сказал он звенящим от раздражения голосом. — Именно на мне лежит ответственность. Именно я вам плачу. Где она?

Я сказал:

— Она находится по другую сторону границы, в Калексико.

— Где именно?

— В мотеле.

— Как называется мотель?

Я некоторое время колебался, потом сказал:

— «Мэйпл Лиф». Она занимает 12-й номер, но я не думаю, что нужный вам человек приедет к ней туда. Мне кажется, что свидание состоится где-то на юге от границы.

— Почему вы так считаете?

— У меня нет конкретной идеи. Мне стоило немалого труда найти ее: она пыталась замести следы, и здесь она находится под вымышленным именем.

— Каким? — спросил он.

— Я не собираюсь обсуждать это по телефону, — твердо сказал я. — Кстати, почему вы так интересуетесь этой девушкой? Ведь мы ищем другого человека.

— Мне интересно знать, что конкретно вы делаете. Когда я плачу деньги, я хочу знать, что получу взамен.

Вместо ответа я стал быстро выкрикивать в трубку:

— Хэлло… Девушка… Девушка… Почему вы меня разъединили?.. Хэлло, девушка!

Затем я плавно опустил трубку на рычаг и пошел наслаждаться обедом.

Он и вправду был замечателен. Сладковатые шейки омаров из Бахи, фасоль «чили»¹, причем это была не просто фасоль, что явно не соответствовало бы названию, а толстые куски нежного мяса, плавающие в обжигающем красном соусе.

Были также лепешки из кукурузной муки и…

¹ Жареная фасоль (исп.).

Я как раз заканчивал обед, когда к служащему, который сидел за кассой рядом с моим столиком, подошел мужчина.

— У меня была назначена здесь встреча, — начал он. — Но я задержался в дороге. Мне никто не оставлял письма?

— Как ваше имя?

— Саттон.

Служащий покачал головой:

— Никаких писем, сеньор Саттон.

Мужчина внимательно оглядел ресторан.

— Здесь была сеньорита, американка, — продолжал служащий. — Она ждала, ждала, затем пообедала и уехала в такси.

— Она не просила ничего передать? — спросил Саттон.

— Сожалею, сеньор, ничего.

Мужчина двинулся к выходу.

Я схватил счет, швырнул его кассиру и, не дожидаясь чека и сдачи, бросился к дверям. Моя спешка насторожила официанта, и он схватил меня за руку.

— Ваш чек, сеньор. Вы не заплатили.

— Я заплатил! — сказал я ему.

Если с вами случилась неприятность в Мексике, она может обернуться крупной неприятностью. Я терял драгоценные секунды, стараясь убедить парня в своей правоте.

Когда наконец мне это удалось, я не стал выслушивать его извинений и выбежал на улицу. Мужчины и след простыл. Он, видимо, свернул за угол, — знать бы, за какой. Наугад я двинулся на восток. Фортуна в этот раз оказалась не на моей стороне. Вдобавок, пока я ел, начался дождь.

К вечеру натянуло облака, но здесь, в пустыне, дожди редки, и я надеялся, что тучи разойдутся. Я опять не угадал, и теперь шел ровный моросящий дождь.

Дождь в долине Империал всегда вызывает большие проблемы.

Зерновые на этих плодородных почвах питаются влагой от орошения, и владельцам ранчо этого достаточно. Если же идет дождь, то почва, перемешанная с илом из доисторических отложений реки Колорадо, превращается в скользкую глину, которая к тому же оказывается липкой, как мокрая краска. Автомобильные шины разбрасывают ее, покрывая тротуары толстым слоем грязи и делая их скользкими, как лед.

Я вернулся в ресторан.

— Вы знаете человека, который недавно здесь появился и говорил о несостоявшейся встрече? — спросил я давешнего служащего.

— Нет, сеньор. Я никогда раньше его не видел.

— Пожалуйста, быстренько вызовите мне такси, — попросил я.

Он подошел к двери и выглянул наружу. Посмотрев вверх на облака и окинув взглядом улицу, он покачал головой:

— Боюсь, что сегодня вечером это сделать невозможно, сеньор. Здесь совсем не так, как в Соединенных Штатах. У нас здесь обычно одно, в лучшем случае два такси. Сегодня дождь, поэтому такси вообще нет.

Мексика — прекрасная страна, но есть вещи, которых мексиканцы не могут или не хотят понять. Наша спешка или необходимость срочно что-то предпринять оставляют их равнодушными.

Хотя человек ускользнул от меня, я успел хорошо его рассмотреть и запомнить.

Мне нужно было попасть к тому месту, где я оставил свою машину, и, поскольку вечер выдался дождливым, добраться туда я мог единственным способом — пешком.

Благо, идти было недалеко. Я застегнул пальто и, чтобы защититься от дождя, держался поближе к домам, а где было возможно, укрывался под навесами и крылечками, быстро перебегал перекрестки.

Вскоре я поравнялся с очередью из машин перед таможенным постом Соединенных Штатов в Калексико. Очередь была длинная. Вдалеке можно было увидеть группу работников иммиграционной службы и таможенных инспекторов. Обалдевшие от усталости, они пытали водителей стандартной гаммой вопросов: гражданами какой страны те являются, везут ли вещи, купленные в Мексике. Время от времени они приклеивали к ветровому стеклу карточку, означавшую, что машина должна пройти тщательный досмотр. Однако, 'как правило, дело ограничивалось беглой проверкой, и машинам давали знак двигаться дальше.

Я много читал о контрабанде, и статистика доказывает, что буквально тонны марихуаны, а также изрядное количество героина и других наркотиков переправляются через границу.

Таможенники научились распознавать контрабанду с полувзгляда, но их просто не хватало на такое количество машин.

Знаете ли вы, какой город занимает ведущее место в мире по туризму? Рим? Париж? Лондон? Каир? Подумайте хорошенько. Правильный ответ: Тихуана, Баха, Мехико. И хотя через Мехикали в Штаты попадает не так много машин, как через Тихуану, тем не менее их количество огромно.

Сейчас машины образовали длинный ряд, водители, не глуша моторы, нетерпеливо ждут своей очереди под монотонный ритм работающих «дворников».

Я заметил пикап с прицепом, на котором находился небольшой плавучий дом. Это сооружение показалось мне любопытным.

Некоторые заядлые любители водных прогулок перевозят свои лодки на прицепах через Мехикали, имея конечной целью порт Сан-Фелипе, что расположен в ста двадцати милях к югу. Прокатившись по дороге с отличным покрытием, в конце ее они получают отличную рыбалку и массу других забав на воде.

Энтузиасты более изысканного отдыха минуют Сан-Фелипе и едут еще пятьдесят миль на юг, до Пуэрто-Ситоса. Там к их услугам изумительной красоты бухта, домики на колесах и теплая голубизна залива, которая ласкает и тело и душу.

Однако плавучий дом — это что-то новенькое.

Это было довольно короткое сооружение, поставленное на два одинаковых понтона и оснащенное двумя подвесными моторами. Пикап был достаточно мощный, чтобы дотащить прицеп до Пуэрто-Ситоса, если к тому же водитель одержим идеей столь экзотического времяпрепровождения.

Я взглянул на водителя и застыл как вкопанный: это был человек, за которым я бежал, который совсем недавно заходил в кафе «Монте-Карло» и спрашивал, не ждет ли его кто-нибудь, каялся, что вынужден был задержаться.

Теперь мне была понятна причина его задержки. Если ему пришлось ехать из Сан-Фелипе по раскисшей дороге, таща за собой плавучий дом на понтонах, то его опоздание было предопределено.

Я зашагал, чтобы не отстать от медленно движущейся колонны автомобилей, и в то же время внимательно рассматривал водителя пикапа.

Кроме него, в пикапе находился пассажир, но я не мог разглядеть его лица, поскольку он сидел на дальней от меня стороне и на него падала тень.

Затем я пересек дорогу и прошел через пограничный пункт, назвав свое гражданство и заявив, что ничего не покупал в Мексике.

Я снова попытался поймать такси, но тщетно; потом пешком добрался до своей машины и поехал назад к дороге, что шла от границы. Пикап с плавучим домом, видимо, уже проехал. Правда, я успел запомнить номера пикапа и прицепа. Я знал, что найду этого человека, хотя, судя по описанию, это был не Хейл.

Но меня очень интересовал пассажир. Он запросто мог оказаться тем, кто мне был нужен.

Теперь я мог дать сто очков вперед, что нахожусь на верном пути.

Я промок насквозь, когда наконец добрался до мотеля «Мэйпл Лиф». Достав из чемодана бутылку, я принял изрядную дозу виски и отправился спать.

Среди ночи сквозь сон я услышал разговор, шедший на повышенных тонах.

Я повернулся на другой бок, поправил подушку и снова погрузился было в сон, но неожиданно проснулся от мысли, что голоса, похоже, доносились из номера 12.

Мне потребовались секунды, чтобы окончательно проснуться, вскочить с кровати и подбежать к окну. В номере 12 было темно. Голоса смолкли.

Мотель мирно спал под звездами, свет которых, дрожа, отражался в бассейне.

Я постоял у окна, пока окончательно не замерз, снова лег, но долго не мог уснуть. Лежал, прислушиваясь. Меня окружала полная тишина.

Я проснулся в семь часов, принял душ, побрился и решил позавтракать.

Мне вдруг до смерти захотелось отведать juevos ran-cheros. Это мексиканское блюдо представляет собой тонкую маисовую лепешку, на которую кладут жареные яйца, с соусом из лука с перцем и другими специями.

На свете нет места, где juevos rancheros готовили бы лучше, чем в отеле «Де Анза».

Дождь уже прекратился. Небо было голубое, воздух прозрачен и свеж. До отеля было четыре квартала, и я решил пройтись пешком, не спеша, расправив плечи и вдыхая полной грудью чистый воздух пустыни.

Я вошел в ресторан отеля «Де Анза», отыскал укромный столик, сел и, сделав заказ, стал в ожидании наслаждаться чудесным кофе.

Официант принес juevos rancheros. Я отставил чашку с кофе и, подняв глаза, встретился с испуганным взглядом нашего клиента, Мильтона Карлинга Колхау-на, который сидел через три столика от меня. Он был явно не готов к встрече со мной. Его лицо выражало полную обескураженность.

Я небрежно помахал ему рукой, как будто увидеть его здесь было самым обычным делом, и продолжил трапезу. Однако я не спускал с него глаз, чтобы он не улизнул под шумок.

Он закончил завтракать раньше меня и небрежной походкой направился к моему столику.

— Это вы, Лэм? — начал он. — С добрым утром. Как дела?

— Прекрасно, спасибо'. Как вы?

— Немного не выспался, но, в общем, неплохо.

— Вот уж не ожидал встретиться с вами здесь и сейчас.

— Кстати, — сказал он, — я и сам не думал, что окажусь здесь, но после того нашего разговора по телефону решил приехать, чтобы можно было… чтобы переговорить с вами лично. Разговоры по телефону ничего не дают.

— Неужели? — спросил я.

— Поверьте, это так и есть.

— Где вы остановились? — спросил я.

— В этом отеле. Здесь чудесно: кондиционеры и все прочее. Кроме того, кормят отлично.

— Вы часто приезжаете сюда? — поинтересовался я.

— Не очень. А теперь, Лэм, расскажите, что вам удалось узнать.

— Ничего особенного.

— Но у вас должны были появиться какие-то дополнительные факты. Вчера по телефону вы говорили намеками. Я понял, что непременно должен поговорить с вами, причем с глазу на глаз. Вам ведь известно кое-что, правда?

— Да.

— Что именно?

— Одна молодая женщина ждет встречи с кем-то, и я подозреваю, что этот кто-то и есть Хейл, — сказал я.

— Кстати, насчет этой молодой женщины, — продолжил Колхаун. — Вы не захотели называть имен. Вот еще почему я решил поговорить с вами. Итак, кто эта молодая женщина?

— Ее зовут, — ответил я, — Нэннси Бивер. Она зарегистрировалась здесь под именем Нэннси Армстронг.

Есть особенность в написании ее имени. Оно пишется через два «н»: Н-э-н-н-с-и.

— Как, черт возьми, — спросил он, — вам вообще удалось выйти на нее?

— Я пытался собрать сведения о Колберне Хейле — все, что только возможно. Оказалось, что Нэннси — его подружка, и, когда я отправился к ней, выяснилось, что она таинственно исчезла почти одновременно с Колберном Хейлом. Таким образом, вполне вероятно, они скрылись вместе.

— Но как все-таки вам удалось найти ее здесь? — спросил он. — Я не мог… — Он резко замолчал.

— Что вы не могли? — поинтересовался я.

— Не мог и вообразить, — ответил он.

— Это обычная сыскная работа, — объяснил я. — Хотя мне пришлось изрядно потрудиться. В котором часу вы прибыли сюда?

— Примерно в полтретьего утра. Поездка была жуткая. Дождь, дороги мокрые…

Я перешел к делу:

— Расходы растут. Мы берем за пробег машины по пятнадцать центов за милю.

— Да-да, понимаю, — поспешно произнес он.

— Поэтому, — продолжил я, — мы стоим перед дилеммой: либо прекращаем расследование, когда ваш задаток будет исчерпан, либо вы вносите еще некоторую сумму денег, чтобы мы двигались дальше.

— В каком направлении?

— В направлении поисков Хейла, разумеется.

Он вытащил из кармана карандаш и стал играть им. Сначала поставил карандаш заточенным концом вниз и провел большим и указательным пальцами по всей длине, потом перевернул его и снова провел по нему большим и указательным пальцами, й опять перевернул. Явно обдумывал, что и как ответить мне.

Я решил прервать его размышления:

— Зачем вам нужен Колберн Хейл?

Поколебавшись, он сказал:

— Лэм, я не думаю, что это имеет особое значение.

— Но знай я это, мне было бы легче искать.

— Вряд ли.

Я пожал плечами.

— Это ваши деньги, — напомнил я ему.

Он вытащил бумажник и извлек оттуда два новеньких пятидесятидолларовых банкнота.

— Вот еще сто долларов, — сказал он. — Этого хватит на пару дней.

— Если не считать дорожных расходов, — заметил я.

— Ну, значит, на один день.

— О’кей, — сказал я. — Решать вам. Вы хотите, чтобы, израсходовав их, я собрал вещички и вернулся домой?

— Да, если к тому времени вы не найдете его. И постарайтесь сократить расходы.

Я начал было отвечать, но осекся на полуслове, увидев, кто входит в ресторан. Должно быть, на моем лице отразилось крайнее изумление. Колхаун, сидевший спиной к двери, повернулся, следуя за моим взглядом.

В этот момент меня заметил вошедший — сержант Фрэнк Селлерс из отделения полиции. Он тоже был удивлен, хотя и старался сохранять невозмутимый вид. Селлерс направился прямо к нам.

— Хо-хо-хо! — воскликнул он. — Смотрите-ка, кто здесь!

— Здравствуйте, сержант, как поживаете?

— Что ты здесь делаешь, Шустрик? — спросил он. — И кто это с тобой?

Я отреагировал мгновенно, пока Колхаун не успел вмешаться:

— Мистер Колхаун, пожмите руку сержанту Фрэнку Селлерсу из отделения полиции. Это он по первому звонку спешит на помощь людям, нуждающимся в правосудии. Вы здесь по делу, сержант?

Селлерс усмехнулся и сказал:

— Ловко придумано, Дональд.

Колхаун протянул руку. Селлерс схватил ее, утопил в своей огромной лапище и сказал:

— Рад познакомиться.

— А что ловко придумано? — спросил я.

— Сказать Колхауну, кто я, и предупредить его, что, возможно, нахожусь здесь официально. По тому, как вы ведете себя, можно заключить, что Колхаун ваш клиент.

Я ничего не ответил.

— Так оно и есть, — сказал Колхаун.

— Что тут у вас? — спросил Селлерс, обращаясь ко мне. — Как ты сюда попал, Шустрик? Что ищет здесь Колхаун?

— Кое-какие сведения, — ответил я.

Селлерс пододвинул стул и сел:

— Пожалуй, я посижу с вами. Вы уже позавтракали?

Я кивнул:

— Здесь отлично готовят juevos rancheros, сержант.

— Я их не ем, — сказал он. — Слишком на мой вкуб острые. Итак, давайте вернемся к тому, на чем остановились. Вы говорите, Колхаун нанял вас добыть информацию?

— Именно.

— Что это за информация?

Я улыбнулся и сказал:

— Вы не того спрашиваете. Я не могу раскрывать секреты клиента.

Селлерс повернулся к Колхауну:

— Что это за информация?

— Это официальный допрос? — ошарашенно спросил Колхаун.

— Это может стать официальным допросом, — ответил ему Селлерс.

Колхаун внимательно посмотрел на него и холодно ответил:

— Как ни напрягаю воображение, не могу понять, сержант, с какого бока вас могут интересовать мои дела с мистером Лэмом.

— Значит, слабо напрягаете, — продолжал гнуть свое Селлерс.

— Сожалею, — ответил Колхаун.

— Вам что-нибудь говорит такое имя — Колберн Хейл? — спросил Селлерс.

Колхаун слегка вздрогнул.

Сержант Селлерс торжествующе улыбнулся.

— Ага, ясно, — сказал он. — Ну что, начнем разговор?

— Не представляю, о чем мы будем говорить, — сказал Колхаун.

— Ну, наш Шустрик — крепкий орешек, его нельзя недооценивать. Иначе попадешь в беду. Как, например, он обработал Мардж Фалтон, что живет в квартире 42 в доме 817 по Биллинджер-стрит. Этот самый Колберн Хейл, или Кол Хейл, как зовут его друзья, жил по соседству, в квартире 43.

Что, как вы думаете, произошло? — продолжал сержант. — Дональд Лэм появляется там и стучит в дверь квартиры Колберна Хейла. Не получив ответа, он снова стучит, пока наконец Мардж Фалтон не выходит на площадку, чтобы узнать, откуда весь этот шум, и сообщить Дональду Лэму, что, по всей видимости, Хейла нет дома. Вот тут-то мистер Лэм показал себя. Он был просто гениален. Мардж Фалтон принимает его за литературного агента Колберна Хейла. Он вытягивает из нее все, что ей известно, — а именно, что Хейл уехал среди ночи. Затем мы видим мистера Лэма здесь.

Колхаун перевел взгляд с сержанта на меня, потом снова посмотрел на сержанта.

— Значит, — продолжал Селлерс, — Дональд Лэм раздобыл информацию, которая заставила его приехать сюда, на границу. Поэтому нам бы хотелось узнать более подробно о Хейле и о том, почему вы им интересуетесь.

— Так вы тоже его ищете? — спросил я. — Ну и как? Тепло или холодно?

— Может быть, тепло, а может, и холодно. Могильный холод, — многозначительно добавил он.

— Вряд ли отдел полиции Калексико станет названивать в Лос-Анджелес только потому, что кто-то там пропал.

— Логично, — любезно согласился Селлерс.

— И, — продолжал я, — если вы разыскиваете Хейла и вам стало известно, что я тоже ищу его, значит, и вы разузнали нечто, что привело вас сюда. Ибо вам в голову не приходило, что вы шли по моим следам, — иначе вы не были бы так удивлены, увидев меня здесь.

— Кто тебе сказал, что я удивлен? — спросил Селлерс.

— Ваше лицо.

— Ты перепутал роли, — сказал Селлерс. — Здесь я задаю вопросы.

— Может быть, — ответил я. — Хейл замешан в контрабанде наркотиков. Но мы не знаем его роли в этом деле.

Я обратился к Колхауну:

— В случае, если совершено какое-то преступление и есть причины подозревать, что вы каким-то образом причастны к нему, то вы можете не говорить ни слова. Селлерсу следовало бы предупредить вас о том, что любое ваше заявление может быть использовано против вас и что вы имеете право прибегнуть к услугам адвоката.

— Но здесь не может быть никакого преступления, — сказал Колхаун.

— Ну, разумеется, — с сарказмом в голосе произнес я, — Фрэнк Селлерс приехал сюда распространять билеты благотворительной лотереи.

Селлерс усмехнулся и после небольшой паузы сказал:

— А теперь, шутники, я скажу вам кое-что. Я прилетел сюда на полицейском самолете. Я с пяти часов утра на ногах и кое-какие ниточки держу в руках. Итак, перейдем к делу: Хейл был писателем. Он писал что придется: заметки, рассказы, иногда готовил материалы для информационных агентств.

Однажды ему стало кое-что известно о поставках марихуаны. Ничего никому не говоря, он начал вынюхивать и наконец наткнулся на крупное дело, потому-то всю ночь перед исчезновением он стучал на своей машинке как сумасшедший.

Потом что-то случилось. Кто-то пришел к нему. Мы хотим поподробней узнать об этом. Кто это был — друг или враг?

Хейл быстро собрал вещи и исчез. Очевидно, скарб у него был невелик: все, что имел, он погрузил в автомобиль и испарился.

Это может означать одно из двух. Первое. Ему в руки попала сенсационная информация, и он хотел использовать ее в статье о контрабанде марихуаны. Об этом стало известно, и кто-то из его друзей поспешил к нему, чтобы предупредить об опасности и посоветовать убраться подальше. Второе. Ему стало известно о готовящейся крупной партии наркотиков, и он бросился сюда.

То, что он все забрал с собой, наводит меня на мысль, что его предупредил друг.

С другой стороны, это мог быть и враг, из числа наркодельцов.

Хейл сидит себе, печатает свои сенсационные разоблачения, и вдруг раздается стук в дверь. Он открывает и утыкается в ствол пистолета.

Человек с пистолетом увозит Хейла, но чтобы тщательно проверить, не осталось ли каких-нибудь улик, он с парой своих приятелей возвращается и переворачивает всю квартиру.

В данный момент, — подвел итог Селлерс, — мы склонны поддерживать версию, что Хейл уехал сам, не закончив своей статьи. Он вдруг понял, что ситуация становится опасной, и с помощью друзей исчез. И теперь нам хотелось бы…

В этот момент дверь открылась, и в ресторан вошел мужчина. Сразу было видно, что это полицейский. Он осмотрелся вокруг, увидел Селлерса, подошел к нему, тяжело ступая, и тронул за плечо.

— Могу я сказать вам пару слов, сержант? — спросил он.

Селлерс поднял глаза.

— Ну конечно, — сказал он.

Оба офицера отошли в дальний угол зала посекретничать. Местный полицейский чт^-то прошептал на ухо Селлерсу. Не было никакого сомнения, что сообщение потрясло последнего.

Дело оказалось настолько важным, что оба сразу направились к выходу, и Селлерс даже не обернулся на прощанье.

Колхаун воскликнул:

— Черт, чуть не попал в точку!

Я поглядел на дверь, за которой скрылись офицеры. После нескольких секунд задумчивого молчания я повернулся к Колхауну.

— Эта небольшая интерлюдия, — сказал я, — дает вам шанс наконец все рассказать.

— Кому и о чем?

— Мне о себе.

— Я не думаю, что вам нужно знать больше, чем вы уже знаете. — Он помолчал с минуту, затем сказал: — Сам Колберн Хейл меня абсолютно не интересует.

— Конечно, — ответил я с сарказмом в голосе. — Вы, не торгуясь, вываливаете на стол Берты Кул триста пятьдесят долларов с просьбой найти его, потом добавляете еще сотню здесь, но он вас совершенно не интересует.

Колхаун задумчиво посмотрел на меня, затем сказал:

— Я расскажу вам правду.

— Это можно только приветствовать, — заметил я.

— Мне нет дела до Колберна Хейла, — начал он. — Мне нужна Нэннси Бивер.

— Что? — Я был изумлен-. ^

— Да, — сказал он, — мне нужна Нэннси Бивер. Она сбежала, по всей видимости, в панике. Я пытался найти ее, но ничего не вышло. Я решил пойти к Колберну Хейлу и узнать, не связан ли он с ее исчезновением. Но оказалось, что Хейл тоже в спешке уехал. Я предположил, что они заранее договорились. Мне не хотелось, чтобы кто-то знал, что я интересуюсь Нэннси Бивер. Я даже не осмелился рассказать об этом вам и Берте Кул, но я чувствовал, что если вам удастся обнаружить Колберна Хейла, то это наведет меня на след Нэннси.

— К чему такая конспирация? — спросил я.

Колхаун ответил:

— Дело в том, что я женат. Это неудачный брак. Мы собираемся развестись. Сейчас мы с женой через своих адвокатов пытаемся договориться о разделе имущества. В этих условиях я не имею права подставляться. Если ей станет известно о Нэннси Бивер, это будет равносильно взрыву бомбы. Ее требования выйдут за рамки приемлемого.

Я сказал:

— Если бы вы сразу раскрыли перед нами свои карты, то могли бы сэкономить кучу времени и денег.

— А если бы вы или Берта Кул допустили ошибку, — сказал он, — то она стоила бы мне две или три сотни…

— Две или три сотни тысяч? — закончил я за него.

Он подумал с минуту, потом сказал:

— Возможно.

Я глубоко задумался.

— Послушайте, — наконец сказал я. — Вы нагородили мне кучу лжи. Ведь приехав сюда, вы отправились прямо в 12-й номер мотеля «Мэйпл Лиф». Вы решили поговорить с Нэннси, и у вас возник спор. Не все пошло так гладко, как вы ожидали.

— С чего вы взяли? — спросил Колхаун.

— Вы забыли, что я остановился в том же мотеле, — объяснил я. — Прошлой ночью меня разбудил звук голосов, доносившихся из номера 12.

— Вы слышали голоса? — спросил он.

— Да.

— Мужской и женский?

— Совершенно верно.

— Вы слышали, о чем шел разговор?

— Давайте условимся, — прервал я его, — что вы на некоторое время перестанете задавать мне вопросы и начнете излагать факты. Вы можете оказаться втянутым в это дело гораздо глубже, чем вам бы хотелось.

— Я вам все рассказал.

— Нет, вы не все рассказали. — Я покачал головой.

— Что вы имеете в виду?

— Если бы вы на самом деле хотели выяснить, где находится Нэннси, то, услышав от меня вчера вечером, что я выследил ее и что она остановилась в номере 12 мотеля «Мэйпл Лиф», вы бы мне сказали: «Ладно, Лэм, с меня достаточно. Я потратил все деньги, которые мог себе позволить потратить, и, если вам все еще не удалось вычислить Колберна Хейла, возвращайтесь домой и считайте работу законченной». Вместо этого вы вскакиваете в машину и мчитесь сюда, а когда встречаете меня сегодня утром, то первым делом выкладываете еще сотню баксов.

— Ну и что это доказывает? — спросил он, стараясь сохранять спокойствие.

— Это доказывает то, — ответил я, — что ваши поступки не согласуются с вашими словами.

Я отодвинул стул.

— Пойдемте, — сказал я. — Пойдемте навестим Нэннси.

— Я… Я не хочу видеть ее сейчас.

— Вы увидите ее сейчас.

— Вы работаете на меня, — напомнил он.

— Вы совершенно правы, черт возьми, но дело становится серьезным, иначе сержант Селлерс не очутился бы здесь.

— Ладно, — согласился он. — Пойдемте.

Я оплатил чек и оставил чаевые.

— Где ваша машина? — спросил я.

— Перед гостиницей.

— Давайте воспользуемся ею. Время может оказаться дороже, чем мы думаем.

У Колхауна был большой «кадиллак», и мы быстро миновали четыре квартала, отыскали свободное место возле мотеля «Мэйпл Лиф», вышли из машины и направились в номер 12.

С внешней стороны в двери торчал ключ.

— Что это значит? — спросил Колхаун.

— Это значит, она освободила номер, — ответил я.

— Невозможно!

— Почему? — спросил я.

Он промолчал. Я подошел к двери и нахально постучал. Не получив ответа, я открыл дверь. Постель была в беспорядке. Я вошел в ванную. На полу лежал коврик, он был сух. На крючке висели банные полотенца. Они тоже были сухими. Мы осмотрели номер. Какие-либо вещи, принадлежавшие постояльцу, отсутствовали.

— О’кей, — сказал я Колхауну. — Уходим. Идемте ко мне. Возможно, вам удастся, покопавшись в памяти, рассказать мне что-нибудь еще.