Я спал как бревно до восьми утра. Проснулся от шума на стройке жилого дома около мотеля.

В утренних газетах еще не должны были появиться сообщения о подробностях убийства в «Грилле». Поэтому я включил приемник.

В восемь тридцать передали новости дня, и там кое-что об этом деле сообщалось. Сначала диктор прочитал заголовок:

«Убийство под носом у полиции».

Потом пошел текст сообщения:

«Сержант полиции Селлерс избежал роли свидетеля по делу об убийстве только потому, что был вызван с обеда в известном ресторане. В одной из кабинок знаменитого ресторана «Баффине Грилл» был обнаружен мертвый Стармэн Калверт. Ему был нанесен удар в спину длинным кухонным ножом. По словам полицейского врача, смерть наступила мгновенно. В это время зал на втором этаже ресторана, где произошло убийство, был переполнен. Фрэнк Селлерс, который обедал там со своими друзьями, за несколько минут до убийства был вызван по телефону на службу в связи с непредвиденными обстоятельствами, внезапно возникшими в деле, которое он расследовал совместно с Джилом Адамсом. Уже в полиции сержант Селлерс узнал, что через несколько минут, а может быть и секунд, после того, как он ушел из ресторана, там было совершено убийство. Джил Адамс заявил корреспондентам: «Думаю, что, если бы не мой неожиданный звонок в ресторан с просьбой, чтобы Фрэнк немедленно приехал в полицейское управление, он бы мог оказаться на месте преступления в момент, когда его совершали. А поскольку он опытный и наблюдательный работник, он бы заметил, как кто-то выходил из кабины тринадцать, в которой произошло убийство. Думаю, он мог бы даже арестовать убийцу, когда тот покидал место преступления».

Диктор продолжал:

«Стармэн Калверт довольно долго проживал в одном и том же доме, но соседи очень мало о нем знают. Его жена, блондинка привлекательной наружности, занималась закупкой товара для одного из больших универмагов в центре города и в настоящее время уехала куда-то для таких закупок. Полиция пытается найти ее, чтобы сообщить о трагической смерти ее мужа».

После этого диктор перешел к погоде и рыночным ценам. Я сидел перед приемником, но не слышал ни слова из того, что он теперь говорил. Мне надо было серьезно обдумать свое положение.

Что произошло в ресторане? Была ли устроена ловушка? Для чего? Что означает знаменательное совпадение, при котором Баффин устроил званый обед с сержантом полиции в то же самое время, когда был убит шантажист! Если совпадение планировалось заранее, Баффин должен был точно знать, когда произойдет убийство. Но когда человек заранее точно знает, когда произойдет убийство, он или убийца, или ясновидец, или участник преступления, или очень ценный свидетель.

Джил Адамс покрывает Селлерса. От меня тоже потребовали, чтобы я покрывал его. Если я не пойду им навстречу, они вываляют меня в грязи. Если же я буду покрывать Селлерса, может пострадать расследование преступления, потому что создастся неправильное представление о времени совершения убийства, а это может оказаться важным для поимки преступника. При таких обстоятельствах самое лучшее, что я могу сделать, это задержаться подальше от чьих-либо глаз, чтобы меня не могли заставить сделать окончательный выбор. Если Селлерс потребует подтвердить его алиби, а я откажусь, то загоню себя в угол. Если соглашусь — сам сожгу за собой все мосты.

Я выключил радио, подошел к окну и начал еще раз осматривать стройку, которая шумела возле принадлежавшей мотелю автомобильной стоянки. Рабочие облепили растущее здание как муравьи. Огромные краны поднимали наверх стальные балки. Работа кипела.

Я позавтракал в кафе мотеля. Потом сказал портье, что, возможно, задержусь еще на день, и дал ему задаток. На улице перед мотелем я сделал несколько снимков и вернулся к себе в номер.

В одиннадцать утра в новостях по телевидению передали еще кое-какую информацию об убийстве в ресторане. Полиция все еще не может разыскать миссис Калверт. Несмотря на то что она всем рассказывала, что занимается закупкой товара для большого универсального магазина, ни в одном из таких магазинов о ней никогда дичего не слышали. По словам соседей, она рассказывала им, что ездит в командировки в Чикаго и Нью-Йорк по'нескольку раз в месяц. А иногда приходится летать в Париж. По мнению соседей, миссис Калверт — культурная, утонченная женщина, которая держалась несколько отчужденно. Полиция обращалась к телезрителям с просьбой помочь найти ее для того, чтобы сообщить ей о трагическом событии.

Само преступление выглядело загадочным.

Официантка, которая обнаружила труп, рассказала полиции, что Калверт заказал китайский обед на двоих, объяснив ей, что ждет кого-то, кто должен подойти попозже. Но в кабину он пришел один и был один, когда нашли его тело. Принеся обед, она еще с порога увидела, что клиент уронил голову на стол и в его спине торчит рукоятка большого ножа.

Полиции еще не удалось установить происхождение орудия убийства. Это был длинный тонкий острый нож. Такими ножами пользуются обычно мясники. Судя по всему, до этого нож служил кому-то на кухне или в мясном магазине.

Сообщалось также, что один из свидетелей видел, как из кабины номер тринадцать выходил худощавый мужчина лет тридцати. Он выходил из кабины в тот момент, когда официантка проносила мимо поднос с едой. Свидетель утверждает, что этот мужчина обменялся о чем-то несколькими словами с официанткой, что, как казалось, имело интерес для них обоих. Учитывая выражение их лиц, свидетель был уверен, что они хорошо знакомы друг с другом. Он выразился так: «У них был интимный вид». Он утверждал, что может узнать этого мужчину, если увидит его снова.

Я выключил телевизор.

Нет ничего хуже таких свидетелей, которые «сами видели». Такой свидетель обычно действительно видит какой-то кусок сцены, фрагмент эпизода. И запоминает только часть того, что видел. Его наблюдательность неполноценна, его память слаба, и в девяти случаях из десяти воображение дорисовывает детали, которых никогда не видели его глаза. Ведь на самом деле я, уступая дорогу официантке с подносом, только прислонился спиной к занавескам и даже не раздвинул их. Но когда я после того, как официантка прошла мимо, сделал шаг вперед, кто-то увидел это и решил, что я выхожу из кабины. И тут же заметил наш короткий разговор с официанткой. Затем он возобновил болтовню с соседями по столу и, конечно, не обратил внимания на то, как я вернулся к своему столику и сел на свое место. Использовать такого свидетеля в своих интересах для Фрэнка Селлерса — плевое дело. Если, конечно, я откажусь пойти ему навстречу. Такого свидетеля очень легко немного обработать для того, чтобы он твердо поверил, что действительно видел, как я незадолго до того, как там был обнаружен труп, вышел из кабины номер тринадцать.

В телефонной книге я нашел домашний телефон Баффина и позвонил ему.

— Баффин?

— Кто говорит? — спросил он подозрительно.

— Дональд Лэм.

— А-а…

— У вас нет полиции?

— Сейчас нет.

— Они были?

— Были.

— Я выезжаю к вам.

— Не надо, — сказал он. — Ради Бога, не надо.

— Я полагаю, ваш дом — наилучшее место, где мы могли бы повидаться.

— Нет-нет… Не здесь.

— В «Грилле»?

— И не там. Откуда вы звоните?

— Из автомата.

— Зачем вы хотите встретиться со мной?

— Просто надо поговорить, — сказал я успокаивающе. — Ждите меня. Я выезжаю.

— Нет-нет. Не надо сюда приезжать!

— Я уже выезжаю, — сказал я и повесил трубку.

По дороге я из автомата позвонил Элси Бранд:

— Элси, я сейчас занимаюсь важными делами, связанными с расследованием случая шантажа. Я буду стараться сообщать тебе о себе, но не могу сейчас приехать в офис и не могу сказать, где меня можно найти. Твердо стой на этой позиции, кому бы я ни понадобился. Если кто-то захочет мне что-нибудь сообщить — пусть передает через тебя.

— О’кей, — сказала Элси. — Берта ходит как бешеная. Она сказала, что, если ты мне позвонишь, я обязательно должна связать тебя с ней.

— Соедини меня с ней.

— Минуту. Я переключу тебя через телефонистку.

Через несколько секунд я услышал сладкий как мед голос Берты.

— Привет, Дональд, — ласково пропела она. — Как ты себя сегодня чувствуешь?

— Прекрасно.

— Скоро приедешь?

— Нет.

— Когда же?

— Не знаю. Я сейчас занят важным расследованием.

— Дональд! Мне необходимо поговорить с тобой. Мне надо быть уверенной в том, что мы в определенной ситуации правильно понимаем друг друга.

— В какой ситуации?

— Я хочу поговорить насчет того, что произошло вчера вечером.

— А что произошло вчера вечером?

— Ну конечно, это было простым стечением обстоятельств, — проникновенно сказала Берта. — Мы обедали. Ты и я пили шампанское. Но Фрэнк Селлерс ничего не пил. Из-за того, что он был при исполнении служебных обязанностей. Потом тебя вызвал к телефону Джил Адамс и попросил передать сержанту Селлерсу, чтобы тот немедленно выезжал в полицию по очень важному и экстренному делу. Селлерс ушел из ресторана за минуту до того, как официантка вошла в кабину и закричала.

Она замолчала, ожидая, что я на это отвечу. Я вытащил из кармана носовой платок, наложил его на телефонную мембрану и закричал:

— Я плохо вас слышу. О чем вы говорите?

— Что за черт! — закричала Берта. — Эти телефоны никуда не годятся. Я совсем плохо слышу тебя, Дональд. Можно разобрать только отдельные слова.

— Что вы сказали? — орал я в трубку.

— Я сказала, что плохо тебя слышу, — надрывалась Берта. — Как будто ты за миллион километров отсюда.

— Кто за миллион километров?

— Ты, ты…

— Где?

— Проклятие! — кричала Берта. — Позвони мне с другого телефона. Нам необходимо поговорить. Это очень важное дело.

— Какое важное дело?

— Позвони еще раз, — в отчаянии закричала Берта. И повесила трубку.

Положив платок в карман, я вышел из телефонной будки.

Баффинский дом выглядел архаично. Он был построен в прошлом веке, когда еще ценилось индивидуальное обличив жилья. Это был аристократический особняк, стоящий в ряду других аристократических особняков. Все эти особняки висели над финансовой пропастью. Земля с каждым днем становилась здесь дороже, и налоги быстро повышались. Рядом начали строить огромные новые здания для какого-то специального учебного заведения и для медицинской КЛИНИКИ- Но дом Баффина все еще стоял, величественно и гордо, окруженный пальмами, покрытый лепсой дымкой богатства и респектабельности.

Встретил меня Баффин с холодной яростью в глазах.

— Вы не имеете права приезжать сюда, Лэм, — сразу сказал он.

— Мне необходимо поговорить с вами.

— Меня с трех часов дня всегда можно застать в ресторане.

— Разговор не терпит отлагательства. За каким чертом вы придумали заставить нас заманить Фрэнка Селлерса в ваш ресторан на тот момент, когда там совершалось убийство?

— Вы что, всерьез полагаете, что я мог знать, что в моем ресторане будет совершено убийство?

— В таком случае произошло невероятное совпадение.

— Лэм, — сказал он медленно. — Мне наплевать на то, что вы думаете. Вы, наверное, еще не знаете, что вы сами горите синим пламенем.

— Это отчего же?

— Два человека видели, как вы выходили из кабины номер тринадцать меньше чем за две минуты до того, как было обнаружено убийство. Вашу наружность очень точно описали свидетели. Пока что полиция еще ничего не предпринимает по этому поводу, но они, несомненно, оставляют себе возможность в любой момент вернуться к этим показаниям.

— Вам было известно, что Калверт собирался посетить ваш ресторан вчера вечером?

— Конечно нет! Не глупите! Я нанял вас для выплаты выкупа, потому что не хотел больше никогда встречаться с ним.

— Вы видели его у себя в ресторане?

— Конечно нет.

— Вы убили его?

Глаза Баффина злобно сузились.

— Послушайте, Лэм, — сказал он. — Мы живем в мире, где человек человеку — волк. Если вы только намекнете кому-нибудь, что я мог убить этого парня, я в тот же миг засажу вас в тюрьму. Я не слюнтяй, которого каждый Может безнаказанно толкать в спину. У меня большие связи. И я могу быть жестоким.

— Продолжайте, — попросил я. — Вы меня интересуете.

— Полиция заявила мне, что они сегодня же намерены допросить меня насчет вас, насчет того, каким образом все вы оказались в моем ресторане. И я собираюсь рассказать им все.

— О деле с шантажом?

— Я собираюсь сказать им, что я нанял вас для определенной работы, но что вы вели со мной двойную игру.

— И именно поэтому вы пригласили нас на званый обед? — невинно спросил я.

В его глазах заметалось новое сомнение. Он понял, в какое дурацкое положение он мог бы загнать себя.

— Ну ладно, — сказал я. — Теперь я намерен кое-что сказать вам. Я не знаю, в какую игру вы играете. Но думаю, что вам, еще до того, как вы начнете катить на меня бочку, следует знать об одной вещи.

— Я не собираюсь толкать на вас бочку.

— Фотографии, — спокойно сказал я, — на которых возле машины около мотеля изображены вы и Конни…

— Заткнитесь вы, чертов болван, — злобно перебил меня Баффин. Но он не кричал, он понизил голос почти до шепота. — Моя жена дома!

— Я только хотел сообщить вам, что эти фотографии не были сделаны шантажистом тайно и незаметно. На фотографиях изображена инсценировка…

— Что? — вскричал Баффин.

— На фотографиях изображены люди, которые позируют. В момент съемки они стояли неподвижно. Чтобы шляпа не закрывала ваше лицо тенью, оно специально повернуто к свету. Вы знали, что вас снимают. Даже машину вы поставили так, чтобы солнце лучше освещало ее номер. Кстати, чтобы цифры резче выделялись, номерной знак был специально вымыт. Фотографии сделаны не при естественном свете — была использована подсветка.

Он сидел и молча смотрел на меня. Потом неуверенно спросил:

— Когда вы догадались об этом?

— Сразу, как только увидел фотографии. Я сам немало снимал скрытой камерой и сразу могу отличить фотографии, на которых позируют. В нашем деле приходится делать тайные снимки, и, когда вы снимаете при естественном освещении, у вас на фото всегда будут некоторые технические дефекты. Когда вы снимаете людей в движении, их черты обязательно будут чуть-чуть смазаны. Снимки, которые мы получили у Калверта, — фальшивки. Это инсценировка. Вы очень аккуратно расставили чемоданы. Взяли под руку Конни. Повернули лицо так, чтобы на него падал свет. Сказали Конни, чтобы она посмотрела на вас. А потом застыли в ожидании, чтобы получились качественные снимки. Это была одна из основных причин, по которой я не отдал вам полученные от Калверта документы. Поскольку Конни была нашим клиентом и поскольку нет никаких поводов подозревать, что она была в сговоре с фотографом, я решил, что ваши интересы не совпадают с ее интересами. А может быть, и противоположны им. В то же время я почувствовал, что вы действуете заодно с шантажистом. Можно было предположить, что ваш план состоял в том, чтобы вытрясти из Конни Алфорд десять тысяч. Правда, я не думаю, что вам настолько нужны деньги, чтобы ради такой суммы идти на подобные махинации. Но никогда ни в чем нельзя быть уверенным. Вот примерно такова в общих чертах схема событий.

— Сукин сын! — сказал Баффин.

Но теперь в его голосе не было злости. Скорее прозвучало невольное восхищение. Я молча сидел и ждал, что он скажет дальше. Наконец он сказал:

— Я сглупил?

— Вы сглупили, — согласился я с ним.

— Но вы ошибаетесь, считая, что я связан с шантажистом. По крайней мере я не связан с ним настолько, чтобы делить полученные за шантаж деньги.

— Расскажите об этом подробнее, — попросил я.

— Это было сделано, чтобы защитить Конни.

— Хороша защита! — сказал я с сарказмом.

— Нет, вы не понимаете. Утром шестого числа она была в Сан-Франциско. А необходимы были доказательства того, что в это время она оставалась в Лос-Анджелесе и провела здесь весь уик-энд. Фото, сделанные с целью шантажа, показались нам в таком деле самым лучшим доказательством. Особенно убедительно такое доказательство зазвучало бы при участии частного детектива, который бы выплатил шантажисту деньги.

Мы немного помолчали. Потом я спросил:

— Хотите что-нибудь добавить к этому?

— Нет, — отказался он.

Мы снова немного помолчали. Но он не выдержал долгого молчания:

— Если вы отдадите мне эти фотографии и позволите уничтожить их, а после этого согласитесь быть свидетелем того, что на фотографиях возле покидающей мотель машины были действительно изображены я и Конни, а также подтвердите то, что вы своими глазами видели датированную пятым числом регистрационную карточку мотеля… — Он замолчал, глядя на меня с надеждой. Потом все же добавил: — На этот раз десять тысяч получили бы лично вы…

— По-видимому, вы не совсем правильно оцениваете ситуацию, — сказал я. — Нашему агентству была поручена защита интересов Конни Алфорд. И я готов защищать ее интересы. Но я не могу брать взятки за лжесвидетельство в пользу кого бььто ни было.

Он о чем-то ненадолго задумался, потом резко вскочил на ноги:

— Лэм, никому об этом не говорите. А сейчас вам лучше уйти. Я скоро сам свяжусь с вами. — И вдруг добавил: — Дело получает неожиданный оборот.

Он проводил меня до двери. Когда мы вышли из его кабинета, в гостиной появилась и тут же двинулась в холл какая-то женщина. Она начала подниматься по лестнице. Но вдруг увидела нас и остановилась. Потом с подчеркнутой теплотой поздоровалась со мной. Она была много моложе Баффина. И была абсолютной блондинкой. Из тех женщин, что много внимания уделяют прическе, косметике, одежде, даже манере двигаться. Все, что она делала, было спланировано и тщательно обдумано.

— О, доброе утро, дорогая, — сказал ей Баффин.

— Привет, дорогой!

Она продолжала стоять, глядя на меня, как бы ожидая, когда ей меня представят.

— Я сейчас зайду к тебе, — вместо этого сказал ей Баффин.

Он вытолкнул меня из дома и торопливо захлопнул за нами дверь.

Рядом с моей машиной стоял большой «кадиллак». На всякий случай я посмотрел на номер — ХГС 609. Очевидно, жена Баффина только что откуда-то приехала. Я готов был поспорить на пятьдесят долларов против цента, что она ездила в агентство, в котором я нанял свой автомобиль. Там она по регистрационной карточке узнала, кто я такой, и на всякий случай записала все это для будущего. Она, несомненно, была женщиной такого сорта.

Баффин тоже смотрел на «кадиллак». В его глазах появилось выражение беспомощности. Мне показалось, что я легко читаю мысли, которые в этот момент приходили ему в голову.

— Вам не следовало приезжать сюда, Лэм, — сказал он, конвоируя меня к машине.

— Вам не следовало играть со мной втемную, Баффин, — сказал я ему в тон.

Он не уходил и не спускал с меня глаз до тех пор, пока я не захлопнул дверцу машины, не запустил мотор и не выехал на улицу.

Из первой попавшейся на пути телефонной будки я позвонил Элси.

— Тебе будет звонить женщина по имени Конни Алфорд, — сказал я ей. — Пусть она оставит свой адрес и номер телефона.

— О’кей. Сержант Селлерс требует, чтобы ты, как только появишься в офисе, связался с ним.

— Но я ведь еще не появился в офисе? Не так ли?

— Так.

— Значит, я не могу знать, чего он хочет. Будь хорошей девочкой! — сказал я и бросил трубку прежде, чем она могла передать мне еще какие-нибудь сообщения.

Я слушал передачи новостей по радио и по телевидению. В сообщениях о городских событиях говорилось, что полиция весьма озабочена тем, что до сих пор не может выйти на след миссис Стар-мэн Калверт. Теперь было совершенно точно установлено, что она не служила ни в одном из универсальных магазинов города. Правда, удалось найти одну миссис Стармэн Калверт. Она живет в Сан-Франциско. По ее словам, она развелась с мужем пять лет назад и ничего не знала о том, что он снова на ком-то женился. Это была толстая сорокапятилетняя брюнетка.

На своей взятой напрокат машине я начал кружить поблизости от дома, где проживали Калверты. Я разыскивал ближайшие заправочные станции. Таковых оказалось две на десять соседних кварталов.

На первой из них я потерпел неудачу.

На другой заправочной станции, предъявив документы частного детектива, я сказал, что представляю интересы клиента по имени Калверт, у которого пропала его чековая книжка. Мне поручено выяснить, кто пользуется ею, по существу обворовывая настоящего Калверта. По некоторым сведениям, ее украли у моего клиента. Вор живет где-то здесь по соседству. И вот я стараюсь найти доказательства его вины для передачи дела в суд.

Я говорил это напористо и быстро. А служащий заправочной станции был тугодум. Он без всяких сомнений пригласил меня взглянуть на квитанции, которые еще не были отправлены на оплату. Мы зашли в конторку, и через несколько минут передо мной лежала стопка бумаг. Одна из них была подписана миссис Стармэн Калверт.

Я вынул из кармана блокнот и сделал вид, что проверяю по нему какие-то данные.

— Нет, это все не то, — сказал я. — Однако надо записать номер чека. На всякий случай.

На самом же деле я записал номер автомобиля, который был обслужен по чеку миссис Калверт. Это был «кадиллак», номер ХГС 609.

Я поблагодарил служащего и уехал.

Из ближайшей телефонной будки позвонил Элси.

— Ты можешь незаметно ускользнуть из офиса как будто для того, чтобы выпить чашку кофе? — спросил я без предисловий.

— Конечно.

— В моем сейфе лежит большой коричневый конверт с фотографиями и негативами. На фотографиях изображены мужчина и женщина, которые складывают в автомобиль чемоданы и собираются уезжать из мотеля.

— И что мне надо с ними делать? — спросила Элси. — Принести их тебе?

— Нет. Возьми конверт и спрячь его так, чтобы никто не видел, что ты выносишь его из офиса. Иди в ближайший банк. Скажи кассиру, что хочешь иметь в банке собственный сейф. Оформи его на свое имя. Ключ от этого сейфа положи в свой кошелек. И не говори никому об этом ни слова. Усекла?

— Усекла.

— Хорошая девочка!

— Подожди, Дональд! У меня для тебя кое-что есть. Сюда звонила Конни Алфорд. Она оставила свой номер телефона. Просит тебя позвонить ей.

— Давай номер.

— 78-42-38, — продиктовала мне Элси. — Она сказала, что очень важно, чтобы ты связался с ней как можно быстрее.

— Ладно, Элси. Главное — незаметно вынеси эти фотографии из офиса и спрячь получше ключ. Никто не должен знать, что ты сделала.

— Дональд, у тебя серьезные неприятности?

— Не знаю еще. В данный момент я веду очень опасную игру. Ты со мной?

— Всю дорогу.

— Хорошая девочка, — повторил я и повесил трубку.

Из этого же автомата я позвонил Конни Алфорд. В тот же миг я услышал чарующий женский голос.

— Конни? — спросил я.

— Это вы, Дональд?

— Точно.

— Я хочу вас видеть. Точнее сказать, я должна вас увидеть. Вы в вашем агентстве?

— Да.

— Нам необходимо встретиться.

— Тогда лучше я к вам приеду.

— О нет, нет. Сюда нельзя приходить посторонним.

— Это еще почему?

— Да просто это… трущоба.

— И вы в ней живете?

— Живу.

— Где она находится?

— Это меблированные комнаты на Милтон-стрит. Я живу в одном из сараюшек.

— В каком номере?

— 305.

— Еду к вам, — сказал я решительно. — Никому об этом не говорите. Никому не говорите, что вообще разговаривали со мной.

— А может быть, встретимся где-нибудь в другом месте? Может быть…

— В другой раз! А сейчас я выезжаю к вам. Буду минут через пятнадцать — двадцать.

— Ладно, — сказала она. — Буду ждать вас.

— Это Баффин велел вам позвонить мне? — спросил я.

Несколько секунд она колебалась. Потом твердо сказала:

— Он.

— Вы уже сообщили ему, что звонили в наше агентство?

— Пока нет. Я решила не делать этого, пока не поговорю с вами.

— Отлично, — сказал я. — Выезжаю к вам.

На Милтон-стрит было нетрудно найти эти меблированные комнаты. Оставив машину на стоянке, я вошел в полутемный убогий коридор, в котором стоял застарелый запах кухни и бедности. Я поднялся на третий этаж и постучал в комнату 305.

Конни Алфорд впустила меня в комнатенку немногим больше чулана. Там с трудом поместились узкая кровать, стул и комодик. На полу лежал жалкий коврик. Но сама Конни была одета на миллион долларов.

— Дональд! — воскликнула она. — Отвратительно, что вы видите меня в этом месте.

— Вы ведь живете здесь?

— Да.

— Почему же не в том шикарном отеле, где мы с вами встречались?

— Все это было сплошное надувательство.

— Надувательство?

— Я не могу сказать вам всего, Дональд. Скажу только, что я была замаскирована под процветающую актрису. На самом деле — это вранье.

Она села на кровать и показала мне на жесткий расшатанный стул.

— У вас здесь нет телефона, — сказал я, садясь.

— Господи, конечно нет! Это комната даже без душа. Общий душ находится на первом этаже.

— Но вы же дали мне номер вашего телефона.

— Телефон общего пользования. Тоже на первом этаже.

— И вы ждали у аппарата моего звонка?

— Я ждала поблизости от телефона. Такую я получила инструкцию: ждать у телефона, пока вы не позвоните.

— Кто же дал вам такую инструкцию?

— Вы знаете кто.

— Я прошу вас сказать, кто дал вам эту инструкцию.

— Мистер Баффин.

— Скажите, Конни, вы с Баффином когда-нибудь проводили ночь в «Рэстебит-мотеле»?

— Нет.

— А как вы оказались там?

— Мы подъехали к мотелю. Поставили машину на стоянке. Фотограф был в другой машине. Мне объяснили, что я должна делать. Показали, какую принять позу. Велели смотреть на фотоаппарат. Всем этим распоряжался мистер Баффин.

— Это он дал вам десять тысяч долларов, чтобы выкупить фотографии?

— Да.

— Получается, что Баффин ваш хозяин. Но все равно наше агентство представляет не его интересы, а ваши.

— Мои интересы? Это почему же?

— Потому, что именно вы вручили мне десять тысяч с тем, чтобы я защитил ваше доброе имя.

— Доброе имя?

— А что, у вас нет доброго имени?

Она грустно покачала головой:

— Теперь, пожалуй, уже нет.

— Тогда будет лучше, если вы немного расскажете о себе.

— Зачем все это?

— Девушка с такой внешностью, как у вас, если она не дорожит своим добрым именем, не станет жить в этой дешевой трущобе.

— О, я имела в виду совсем другое. Я не продаюсь.

— Чем же вы занимаетесь?

— Я бы сама хотела это знать. Бьюсь головой о стену.

— Как это случилось?

— Длинная история. Я жила в маленьком городишке. Однажды к нам приехал какой-то делец и предложил нашему местному клубу устроить конкурс красоты. Он здорово нажился на этом деле. У нас было полдюжины кандидаток на победу в конкурсе, и, конечно, у каждой имелись друзья, которые хотели, чтобы победила именно она. Большой был ажиотаж.

— А победу одержали вы? — спросил я.

— Да.

— Какой же приз вы выиграли?

— Бесплатную поездку в Голливуд. Мне обещали пробу для кино, великую славу и все такое прочее.

— Ну и чем все это закончилось?

— Проба оказалась липовой. Ее делали не на киностудии. Просто фотограф снял меня в разных позах, и на этом дело закончилось.

— Но ведь у вас был контракт с устроителем конкурса красоты?

— Потом я внимательно изучила этот контракт. И оказалось, что там все очень хитро сформулировано. Сказано только, что победитель конкурса получает бесплатную поездку в Голливуд и имеет право на пробу в кино.

— Оплата обратного проезда предусматривалась?

Она горько засмеялась:

— Какая девушка будет думать об обратном проезде, когда она едет в Голливуд для пробы в кино после победы на конкурсе красоты? Я была на седьмом небе. Я готова была сделать все, что угодно, лишь бы попасть в Голливуд и пробоваться для кино. Я не думала о будущем.

— Ваше пребывание в Голливуде оплачивалось?

— Об этом никто и не заикался. Только поездка в Голливуд и проба…

— Как вы познакомились с Баффином?

— Я пришла в ресторан просить работу официантки.

— Получили работу?

— Нет. Баффин осмотрел меня с головы до ног, задал несколько вопросов и сказал, что может предложить мне кое-что получше. Он спросил, не хочу ли я заработать двести пятьдесят долларов. Все равно что спросить умирающего от голода человека, не хочет ли он хорошо пообедать.

— Значит, вы приняли его предложение?

Она утвердительно кивнула.

— Какую же он вам предложил работу?

— Он хотел иметь фотографии, на которых мы с ним были бы изображены на фоне мотеля. И еще я должна была, в случае надобности, дать клятву, что провела с ним в этом мотеле ночь с пятого на шестое.

— На самом деле снимки были сделаны позже. Утром тринадцатого числа. Не так ли?

— Да. Откуда вы знаете?

— Это легко установить по темпам строительства возводящегося около мотеля дома. На фотографиях, которые я получил от Калверта, этот дом имеет столько этажей, сколько должно было быть готово к тринадцатому числу. Шестого утром он должен был быть существенно ниже.

— Вы уже сказали об этом Баффину?

— Пока нет. Но я сказал ему, что фото делались с подсветкой и вся сценка была инсценирована. Этот удар потряс его. О дате съемки я ему пока ничего не сказал, чтобы в нужное время он получил еще одну хорошую встряску.

— Не говорите ему, что я призналась вам, что съемка проводилась тринадцатого числа, — жалобно попросила меня Конни.

— Я должен использовать добытые мной данные. А вы должны помогать мне. Помните: я стараюсь защитить вас. Теперь скажите, вы знали кого-нибудь из тех, кто участвовал в этом деле? Например, Стармэна Калверта, который играл роль шантажиста?

— Я знаю только то, что мне говорили. Мне было велено явиться в отель «Монарх», где для меня на сутки был забронирован номер. Там я должна была встретиться с вами. Вручить вам деньги. И после этого выписаться из гостиницы. При этом я должна была изображать преуспевающую актрису. Мне дали деньги на лучшего парикмахера, маникюр, косметический кабинет. Я приняла ванну с благовониями. Вот было удовольствие! Огромная ванна и столько горячей воды — сколько хочешь! Теперь мистер Баффин велел мне сказать вам, что он мой хозяин. Поэтому вы должны делать то, что он от вас требует.

— Ну, он не очень хорошо знает особенности нашей работы, — сказал я. — Он сказал мне, что деньги для шантажиста являются вашими и что я должен защищать ваше доброе имя. Так я и поступаю.

— Получается, что все мы в тупике, из которого нет выхода, — печально сказала Конни.

— Баффин давал вам еще какие-нибудь деньги?

— Нет. Только двести пятьдесят долларов.

— Где все ваши вещи? — спросил я.

Она показала рукой под кровать.

— Только чемодан, — объяснила она. — Я ведь собиралась купить в Голливуде все новое.

— Но сейчас вы шикарно одеты.

— Эта одежда осталась от работы на Баффина. Я забыла упомянуть об этом. Он велел мне пойти в первоклассный магазин и купить себе полный набор дорогой одежды: платья, обувь, чулки, белье — в общем, все.

Я встал со стула, опустился на колени и достал из-под кровати чемодан.

— В чем дело? — сердито спросила она. — Вы мне не верите? Хотите рыться в моих вещах?

— Просто вам надо убраться из этой трущобы.

— Но это невозможно, Дональд. У меня нет ни гроша…

— На этот раз уже я нанимаю вас на работу.

— Что я теперь должна делать? — спросила она язвительно.

— Уехать отсюда.

— Куда?

— Я найду подходящее место.

— И что потом?

— Вы там будете жить.

— На каких условиях?

— Без всяких условий. Просто жить.

Я спустился вниз к телефону и позвонил Мэйми Оуэнс. Пару лет назад она была клиентом нашего агентства. Мы вытащили ее из беды. За это она продолжала испытывать к нам чувство благодарности. На каждое Рождество она не забывала прислать мне и Берте теплое поздравление.

Я сразу узнал ее голос. Но мне необходимо было знать точно, чтобы не ошибиться. Поэтому я на всякий случай спросил:

— Миссис Оуэнс?

— Это я.

— Говорит Дональд Лэм, Мэйми.

— О, привет, Дональд. Как поживаете? Какие новости?

V

— Новостей много, — сказал я. — Но сейчас мне надо поговорить с вами по делу.

— Какому делу?

— Конфиденциальному.

— Чем я могу помочь?

— Мне нужна квартира.

— Какого рода?

— Однокомнатная квартира с кухней, ванной, полностью обставленная, с приходящей два раза в неделю для уборки горничной.

— Для вас лично?

— Для моего друга.

— Мужчина? Женщина?

— Женщина.

— Это будет связано с неприятностями? Она тихая женщина?

— Тихая и очень приличная.

Она засмеялась и сказала:

— Такая квартира у меня есть.

— Ее зовут Конни Алфорд. Мы приедем к вам минут через тридцать.

— Мы?

— Мы.

— Если вы приедете с ней, я могу приготовить для двоих…

— Нет, — засмеялся я. — Просто я привезу ее к вам.

— Минуточку, Дональд. Она замешана в какую-нибудь историю?

— Только слегка. И это не связано с полицией.

— Вы не впутаете меня в неприятности?

— Моя обязанность состоит в том, чтобы избавлять вас от них, — напомнил я.

— Я об этом помню. Не думайте, что я такая неблагодарная. Приезжайте.

— Сколько будет стоить квартира? — спросил я.

— Не дороже, чем такая же квартира в любом другом месте нашего города.

— Годится, — сказал я. — Мы выезжаем.

Я вернулся в комнату Конни Алфорд.

— Соберите вещи, которые будут необходимы вам на несколько дней, — потребовал я. — Мы уезжаем.

Она наклонилась и вытащила из-под кровати открытый чемодан.

— Помогите мне снова поставить его на кровать, — попросила она. — Когда я услышала шаги в коридоре, которые замерли возле моей двери, я испугалась, что кто-то пришел ко мне. Не вы. И скорей запихнула чемодан под кровать.

— Умница, — похвалил я ее.

Она уложила в чемодан какие-то вещи.

— Закройте его, пожалуйста, Дональд. И отвернитесь на минуту, — попросила она. — Я буду укладывать в сумку кое-что такое, на что мужчине смотреть не следует.

Через пять минут все было закончено.

— Вы все вынули из комода? — спросил я.

— Конечно.

— Разделите свои вещи. Кое-что положите в комод. Пустые ящики выглядят так, будто вы сбежали отсюда. Надо оставить кое-какую одежду, чтобы создать впечатление, будто вы уехали не навсегда.

Она разложила по ящикам кое-какие вещи. Мы вышли в коридор. Конни заперла дверь, и мы спустились с чемоданом к машине.

Когда Конни увидела квартиру, в которую я ее привез, у нее глаза вылезли из орбит.

— Вот это класс! Высший класс!

— Мэйми Оуэнс устроила неплохое гнездышко, — подтвердил я. — Она будет вашим другом.

— Роскошь! — восхищалась Конни. — Но только… она мне не по карману. Мне не следует привыкать к такой жизни.

— Ну, за два-три дня не привыкнете.

— Не надо себя обманывать. К таким вещам привыкаешь мгновенно.

— Ничего, глядишь, вы скоро разбогатеете.

— Я надеюсь на это уже давно. Но что-то не видно, когда я смогу жить в такой квартире. Честно говоря, у меня нет денег даже на трущобу.

— Насчет того, где вы будете жить постоянно, — это ваша забота. А эта квартира — моя забота. Вас не должна беспокоить ее стоимость. Об оплате позабочусь я.

— Но что за всем этим кроется? — спросила она недоверчиво.

— Я и сам толком не знаю. Оставайтесь пока здесь. Живите скрытно. Вы регистрировались в агентствах по найму актеров?

— Да.

— Звоните в эти агентства каждый день. Спрашивайте, нет ли для вас чего-нибудь нового. Если они скажут, что для вас есть работа, уверьте их, что ваш агент срочно свяжется с ними. Но ни в коем случае не давайте никому ваш телефон и адрес.

— У меня же нет никакого агента, — засмеялась она.

— Теперь у вас есть собственный агент. Это — я.

— OL— коротко выдохнула она.

— В квартире есть телефон с длинным шнуром. Вы можете разговаривать даже в постели. Но только Баффин не должен знать, где вы находитесь. Пусть немного поволнуется.

Я достал из бумажника пятьдесят долларов и положил на стол:

— Идите в магазин и купите все, что вам нужно на два-три дня жизни. Не заходите в свою старую трущобу. Не вступайте в контакт ни с кем, кроме театральных агентств. И никому не говорите, где вы живете. Вот мой номер телефона…

— О, я знаю его. Я ведь звонила вашей секретарше…

— Кто дал вам этот номер?

— Ник Баффин.

— В таком случае вы должны были отчитаться перед ним?

— А я и отчиталась. Сказала, что не застала вас на месте, но передала, чтобы вы мне позвонили.

— Баффин, конечно, сразу поймет, что я вывел вас из игры и где-то спрятал. Он попытается отыскать вас. Скорее всего, он кинется в агентства по найму артистов. Предложит им для вас работу. Не попадитесь на эту удочку. Скажите, что переговоры о работе будет вести ваш агент.

— Но так не делается! — воскликнула она. — Такие никому не известные актрисы, как я, должны сами показаться нанимателю. Их отбирают из многих претендентов…

— В данном случае все будет по-другому. Если предложение окажется не подделкой, мы сумеем узнать об этом и воспользуемся им. Но если это просто западня, поставленная Баффином, чтобы вы не выскользнули из его рук, тогда мы проведем его.

Я встал и пошел к двери.

— Это все, Дональд? — спросила она с разочарованием в голосе.

— Это все, Конни.

Она подошла ко мне совсем близко. Ее глаза искали встречи с моими глазами. Наконец она сказала:

— Дональд! Вы мировой парень. Если бы я несколько лет назад знала, что в мире можно встретить таких людей, как вы!.. — И она неожиданно заплакала.