На следующее утро около десяти часов Делла получила телефонный звонок от секретаря в приемной и сообщила:

— Перри, пришла мисс Эллис.

— Эллис? — Мейсон явно пытался вспомнить, кто она такая.

— Кит Эллис, официантка.

— А, — сказал Мейсон, улыбнувшись. — Приведи ее, Делла.

Делла вышла в приемную и через несколько минут вернулась с сияющей Кит Эллис на буксире.

— Мистер Мейсон, не знаю, как вас и благодарить! Вы такой проницательный человек!

Мейсон улыбнулся.

— Я надеюсь, чаевые вас не разочаровали? — поинтересовался он.

Кит Эллис вытащила десять долларов, вручила их Делле Стрит и произнесла:

— Я прямо сейчас уплачу вашему секретарю за консультацию. Я не могу сказать, насколько я ценю ваше внимание. Я боялась, что мистер Мэдисон подозревает, что я стану вам навязываться… Но вы замечательно все устроили!

— Присаживайтесь, мисс Эллис, и расскажите мне, что вас беспокоит, — предложил Мейсон.

— Это все моя тетя София, — сказала она.

— Что такое с вашей тетей?

— Она для меня загадка.

— Как и многие женщины, — заметил Мейсон. — Но насколько я понимаю, если вы нуждаетесь в консультации адвоката, у вас есть некоторые основания для тревоги?

— Не то чтобы для тревоги, — отозвалась она, — но, пожалуй,'для беспокойства.

— Наверное, вам лучше будет рассказать все по порядку.

Она послушно начала:

— Мне двадцать два года. Мы жили на Востоке. Полгода тому назад мои родители погибли в автокатастрофе. Я видела свою тетушку только один раз в жизни — когда была маленькой, но взяла за правило регулярно писать ей два раза в месяц чудесные письма о том, что я сейчас делаю и тому подобное.

— И что вы тогда делали? — спросил Мейсон.

— По большей части ходила в школу. Мой отец умел делать деньги и, как оказалось впоследствии, проматывал все, что успевал заработать. Я всегда хотела быть юристом, и он тоже хотел, чтобы я получила юридическое образование. К моменту его гибели я уже прошла подготовительны# курс в университете.

Но не только одна его смерть была для меня огромным потрясением, я испытала еще больший шок, когда дело дошло до денежных вопросов. Оказалось, что отец получал по всем стандартам огромные деньги, но это был доход, который прекратился вместе с его смертью. Дом был заложен, а потом перезаложен, новые автомобили были куплены в кредит, и практически ничего в доме не было оплачено до конца. Так жил мой отец — деньги текли у него между пальцами. Он был прирожденным торговцем — как говорится, мог продать снег эскимосам. Но он не только проживал все доходы так же быстро, как зарабатывал, он еще и занимал деньги под проценты, если это было нужно для совершения очередной сделки… Короче, когда я начала проверять счета, то обнаружила, что у меня нет ни гроша за душой.

— А ваша мать, она не делала сбережений? — спросил Мейсон.

Девушка покачала головой:

— Мама молилась на землю, по которой он ступал. Она предоставила ему принимать все решения, полагая, что он не может ошибиться. Думаю, она была права. Единственное, в чем он ошибся, — так это в том, что не застраховал свою жизнь. Он не верил в такие вещи. Он верил, что будет жить и давать жить другим, как он говорил. Но это все к слову, мистер Мейсон…

— Насколько я понял, — прервал девушку адвокат, — ваша тетя София пригласила вас приехать и поселиться с ней и вы решили принять приглашение.

Кит Эллис кивнула.

— Но почему? — спросил Мейсон. — Поскольку было ясно, что вам придется искать работу, мне кажется, вам стоило остаться в родном городе и снять квартиру вместе с одной-двумя девушками вашего возраста…

Она покачала головой и прервала его:

— Я просто не могла больше встречаться со своими друзьями, мистер Мейсон! Папа всегда был таким щедрым! У меня были собственные деньги, собственная машина, когда мы шли куда-нибудь с девушками из нашего клуба, я всегда за все платила… Ну, я просто не могла вынести мысли о том, что все так резко переменится и… Наверное, через пару лет все эти вещи покажутся пустяками, но в тот момент это было для меня самой большой проблемой в жизни, и она становилась все громаднее. В довершение всего, я не хотела, чтобы люди меня жалели. Торчать, у столика, за которым сидят мои подружки из клуба и сладко мне улыбаются, оставляя слишком большие чаевые, — и все потому, что им меня жаль.

— Но почему же именно у столика? — спросил Мейсон.

— Потому что я больше ничего не умею делать. Я пыталась найти работу… Но я даже не знала, как просить о ней! Боюсь, я говорила не то, что нужно, и не там, где нужно…

В любом случае, тетя София пригласила меня приехать и поселиться с ней хотя бы ненадолго. Она одинока, у нее есть дом с двумя спальнями, и она говорила, что была бы рада, если бы я поселилась с ней вместе.

— И вы переехали, — заключил Мейсон.

Кит Эллис кивнула.

— Когда вы переезжали, вы собирались искать работу?

— Нет, не собиралась. Мы всегда думали, что тетя София весьма состоятельна. И действительно, одно время так оно и было, но на нее тоже обрушились несчастья. У нее произошла собственная трагедия.

— Продолжайте, — произнес Мейсон, в его голосе звучала заинтересованность. — Расскажите мне о том, что случилось.

— Ну, я приехала сюда, и поселилась с тетей Софией, и думала, что я, возможно, смогу продолжать учебу — либо подрабатывая после колледжа, либо поработав годик и поднакопив денег и… Ну, не буду лицемерить, мистер Мейсон. Я думала, что, может быть, тетя София предложит мне деньги, чтобы я могла учиться дальше.

— Но она этого не сделала?

— Нет. Напротив, она… Я даже не знаю, как вам сказать.

— Вы хотели повидаться со мною из-за тети? — спросил Мейсон.

— В некотором роде — да.

— Почему?

— Ну, это долгая история, — отозвалась девушка. — И это достаточно трудно рассказать, но я попытаюсь — вкратце. Тетя была сестрой моего отца. Она была деловой женщиной. Мы всегда думали, что она вполне обеспечена, полагаю, что так оно и было. У нее был дом и деньги, я полагаю, немалые. Джеральд Этвуд вошел в ее жизнь около двух лет тому назад, и, думаю, нет смысла скрывать, что это был скандал. Этвуд был женат на Бернис, но жили они порознь. Бернис — настоящая сука, прошу извинить меня за это слово, такая хладнокровная собственница, типичная фурия.

Когда Этвуд разошелся с женой, он дал ей денег, чтобы она отправилась в Неваду и оформила там развод. Затем Джеральд встретил Софию и решил на ней жениться. Он попросил у Бернис документы о разводе. Бернис тянула время, и наконец Джеральд и тетя София отправились в Мексику и по возвращении сообщили всем, что они поженились, но на самом деле, даже если брачная церемония была совершена, она ничего не стоила до тех пор, пока не были подписаны бумаги.

Я думаю, что Джеральд Этвуд был азартным игроком. Они с Бернис жили в Палм-Спрингс, и, поскольку в том же доме у него находился офис, он продолжал бывать там часто и подолгу.

Однажды в выходные Джеральд отправился в Палм-Спрингс, чтобы уладить кое-какие дела. Он предполагал задержаться там на пару дней. Стояла поздняя весна, и было уже тепло. Он отправился поиграть в гольф, перегрелся и умер прямо на дорожке.

Старая запись на карточке в клубе свидетельствовала о том, что Бернис — его жена. И поскольку она жила в Палм-Спрингс, гольф-клуб нашел в справочнике ее телефон и уведомил ее о смерти Джеральда.

Бернис пришлось основательно потрудиться. Она прибыла на поле для гольфа и тут же взяла на себя все хлопоты о теле. Она все приготовила к похоронам, затем взяла ключи от дома в Палм-Спрингс, переехала туда и, очевидно, обшарила там все углы.

Тетя София ничего не знала о смерти Джеральда. В конце концов она начала тревожиться, почему он так долго ей не звонит, позвонила ему домой и услышала в трубке голос Бернис. Бернис объяснила ей, что все готово к похоронам, и заявила, что Софии не стоит и пытаться присутствовать на похоронах — это выглядело бы просто неприлично.

— Они действительно были разведены? — спросил Мейсон.

— Очевидно, нет. Бернис говорила Джеральду, что развелась с ним в Неваде, но, скорее всего, она даже не подготовила соответствующие бумаги.

— И никакой договоренности насчет раздела имущества?

— О, разумеется, такая договоренность была, но только на словах. Понимаете, чуть ли не все имущество было записано на имя Бернис, и она просто все забрала, обобрала Джеральда до нитки. Он собирался начать все сначала.

Тетя София заявила, что он должен забыть обо всем этом, что она даст ему возможность начать все снова. Затем она, судя по всему, обратила в наличные все, что у нее было, и отдала деньги Джеральду.

— Может ли она получить назад хоть что-нибудь? — поинтересовался Мейсон.

— Судя по всему, нет, во всяком случае теперь, когда Джеральд мертв, а Бернис стала его официальной вдовой. Тетя София перевела деньги Джеральду в качестве прямого подарка. Все инвестиции он делал от своего имени, а теперь тетя София на все вопросы о ее замужестве отвечает весьма неопределенно.

Понимаете, я полагаю, Джеральд начал подозревать, что Бернис на самом деле не оформила развод в Неваде. Следовательно, любой брак, который он мог заключить, считался бы двоеженством, и Бернис могла бы требовать его ареста. Поэтому Джеральд старался с ней не связываться.

Я думаю, что они с тетей Софией просто съездили в Мексику и вернулись, а друзьям сказали, что они поженились, и все восприняли это как должное. Но когда я спрашиваю тетю Софию о свадьбе, она становится очень-очень рассеянной. Как-то она сказала мне, что не может вспомнить ничего хорошего. Я не думаю, что у них вообще была свадьба.

— В подобных обстоятельствах, — заметил Мейсон, — в принципе можно заявить о том, что люди были деловыми партнерами, и тогда вашей тете присудили бы половину того имущества, которым владел Джеральд на момент смерти. Это сомнительная тяжба, и успех ее зависит целиком и полностью от того, на каких условиях были переведены деньги, был ли это безусловный дар или же они были вложены в общее дело, и от того, как ими распорядились. Знаете ли вы, чем кончилось это дело?

— Нет, — отвечала девушка. — Как я вам уже говорила, тетя София отказывается иметь дело с Бернис. Она говорит, что Бернис может подавиться ее деньгами, что не в деньгах счастье, что Бернис — это алчный, хладнокровный, гребущий под себя деньги паразит и пусть она забирает все.

— Но в таком случае ваша тетушка остается без гроша?

— Об этом я и хотела с вами поговорить, мистер Мейсон. В том числе и об этом.

— Продолжайте, — ободрил ее адвокат.

— Приехав в этот город и поговорив с тетей, я обнаружила, что она отдала все свои сбережения Джеральду Этвуду и что его смерть оставила ее в весьма стесненных обстоятельствах. Тетя София не сказала ни слова о том, чтобы отослать меня обратно в колледж для продолжения образования — чего я так хотела, и я тоже ничего не сказала.

Затем произошло все это и… Ну, откровенно говоря, мистер Мейсон, я не хочу больше задерживаться в этом доме, и, поскольку я хотела вырваться оттуда, мне пришлось найти работу, чтобы стать независимой.

— А что, собственно, произошло? — спросил Мейсон.

— Таинственные вещи, — ответила девушка. — Нечто такое, что меня беспокоит и даже пугает.

— Продолжайте, — предложил Мейсон.

— Тетя София в некоторых отношениях — самая скупая из всех известных мне женщин.

— В отношении вас? — уточнил Мейсон.

— В отношении меня и в отношении других людей. У меня есть комната, крыша над головой, кусок хлеба, но это все. Я не могу продолжить учебу в колледже, потому что у меня нет транспорта, нет одежды, кроме той, которую я привезла с собой. Другими словами, без посторонней помощи я не смогу продолжать учебу.

— Не останавливайтесь, — поторопил Мейсон.

— Итак, сначала я думала, что тетя София достаточно обеспеченная женщина. У нее просторный и комфортабельный дом. У нее есть садовник, который ухаживает за двором, за домом же она следит лично. Она не хочет нанимать горничную, говорит, что она за полдня не делает работы и на час.

— И тогда вы стали помогать ей по хозяйству, — догадался Мейсон.

Кит кивнула.

— А потом?

— Потом, — сказал она, — я чуть не умерла с голоду.

— Как это?

— Тетя София обычно берет газеты и смотрит, где в больших супермаркетах происходит распродажа. Если она может сэкономить три цента на фунте масла в одном магазине, пять центов на фунте бекона в другом, она будет бегать из одного магазина в другой, покупая те продукты, на которые в этот день объявлена скидка. А на стол она подает такое количество еды, которого хватило бы разве что птичке. Почти все время я была ужасно голодна.

— И тогда вы решили пойти работать? — спросил Мейсон.

— Я решила пойти работать и таким образом получила возможность обедать вне дома. Так мне удается хотя бы раз в день нормально поесть.

— Продолжайте, — сказал Мейсон.

— Здесь я столкнулась с теми же трудностями, что и у себя на Востоке. У меня классическое образование, но совершенно никакого опыта.

— Большинству девушек приходится привирать насчет опыта, чтобы получить первую работу, — заметил Мейсон, пристально глядя на нее.

— Я не лгала, мистер Мейсон.

— И вы говорили предполагаемым работодателям всю правду?

Она кивнула.

— Продолжайте, — вздохнул Мейсон.

— Я говорила им правду, и я не собиралась начинать с нуля. Я объяснила им, что я хочу учиться, но что мне нужно достаточно денег на автобус, на обеды, на всякие повседневные нужды — вы понимаете, что девушке нужно следить за своими волосами, чулками, одеждой, обувью, — ну и на все нужны деньги…

Мейсон кивнул.

— Ну и, — сказала она, — я неожиданно получила работу официантки в ресторане Мэдисона и была этому ужасно рада. Я до сих пор не знаю всех тонкостей торговли. Я не знаю, как выудить побольше чаевых из обыкновенного посетителя, но я стараюсь работать хорошо, и люди это видят. И конечно же преимущество этой работы в том, что я там питаюсь. В первые несколько дней мне казалось, что я могу съесть целую тонну! В жизни не была такой голодной.

— Мэдисон доволен вашей работой? — спросил Мейсон.

— Святые небеса, я не уверена, что он вообще знает о том, что я есть на свете! Старшая официантка, которая следит за обеденным залом, вполне ничего. Меня не покидает ужасное чувство, что рано или поздно она уйдет' и тогда моя работа будет зависеть от таких вещей, о которых мне даже не хочется думать, но пока все в порядке.

— Это обычный риск, — сказал Мейсон, — и адвокат здесь вряд ли чем поможет. Почему вы пришли ко мне, мисс Эллис?

— На самом деле, — сказал девушка, — это было мгновенное озарение. Когда вы и мисс Стрит вошли вчера в ресторан и одна из девушек сказала, что вы — знаменитый адвокат, я… Ну, я перекупила ваш столик. Я заплатила официантке, которая должна была обслуживать вас, семьдесят пять центов.

— И чего вы добивались?

— Я не знаю, чего я добивалась, но я твердо знаю, что кто-то доложил об этом мистеру Мэдисону, и он принялся следить за мной, словно ястреб. Полагаю, что официантки не должны беспокоить клиентов своими личными проблемами, и, наверное, для этого есть всЪ основания.

Мейсон снова кивнул.

— Но, — продолжала она, — вы сами мне предложили, да еще таким чудесным образом, я просто не знаю, как вас и благодарить.

— Довольно об этом, — пробормотал Мейсон. — Но меня йнтересует причина вашего поведения.

— Причина состоит в том, что тетя София оказалась… Она живет во лжи, и это меня беспокоит.

— Да? — пробормотал Мейсон.

— Она ездит из одного супермаркета в другой, покупая товары, на которые в газетах объявлена скидка, стараясь сэкономить на продуктах пару центов, но из одного магазина в другой она при этом ездит на такси, и шофер дожидается ее, пока тетя делает покупки. Ее счет за такси должен быть просто огромным.

В глазах Мейсона сверкнул неожиданный интерес.

— А во всем остальном она кажется вполне нормальной?

— Не совсем, — ответила Кит. — У нее в комнате есть стенной шкаф, и на верхней полке — гора шляпных коробок. Она всегда держит дверцы шкафа закрытыми и… Мне неловко говорить об этом, мистер Мейсон.

Мейсон улыбнулся:

— Вы хотите сказать, что ваше любопытство все возрастало и вам хотелось посмотреть, что же там внутри?

— После того как я узнала об этих фокусах с такси, — призналась она, — мне до смерти захотелось узнать, что же хранится в стенном шкафу. Там пружинный замок, и она всегда его запирает. Пару дней назад я зашла, чтобы убраться в спальне, когда ее не было дома, и стенной шкаф оказался открыт.

— И тогда вы туда заглянули?

— Я не заглядывала. Я вошла внутрь с портативным пылесосом. На полке лежало огромное количество шляпных картонок, и я удивилась, зачем тете Софии такая коллекция шляп. Любопытство взяло верх, и я открыла одну крайнюю картонку, чтобы посмотреть на шляпу. Картонка была набита деньгами.

— Как много там было денег?

— Я не знаю — много. В купюрах по пятьдесят и по сто долларов.

— А что в других?

— Не знаю. Я закрыла картонку крышкой и убралась оттуда, и, как только я закрыла дверь, замок захлопнулся. Итак, мистер Мейсон, вот что меня беспокоит. Кто-то может прослышать о том, что в этом доме хранятся деньги, и, если грабители их обнаружат, ну, сами понимаете, две женщины, которые живут одни… И потом я беспокоюсь о тете Софии. Вы знаете, что происходит, когда человек начинает таким образом копить деньги. Как правило, это означает, что он укрывал свои доходы, и, если тетя София достаточно богата и не заплатила налог с этих денег, рано или поздно это выйдет на свет Божий.

— Для пожилой женщины, — сказал Мейсон, — власти, я думаю, сделают исключение. Многие старые люди…

— Но она вовсе не такая! Она не старая. Ей всего пятьдесят пять, и она очень привлекательна для своих лет. По лицу ей не дашь и пятидесяти, она только одевается как старуха.

— А как вы узнали насчет такси? — спросил вдруг Мейсон.

— Я была в одном супермаркете, потому что, когда тетя узнает из газет об особых скидках на бекон, в том же магазине можно найти что-нибудь и для себя, и потому я вышла из автобуса и уже входила в двери, когда подкатило такси и из него появилась тетя София, которая, без сомнения, просила шофера подождать.

— И что же вы сделали?

— Я затаилась и стала ждать. Тетя София отсутствовала добрых десять минут, затем она вышла с одним-единственным свертком в руках — вероятно, это был фунт бекона. Она села в такси и поехала дальше. Машина проехала довольно близко, так что я даже смогла увидеть на сиденье и другие пакеты.

— Она никогда не уезжала из дому или не приезжала домой на такси? — спросил Мейсон.

— Господи, конечно нет, юна всегда уезжает на автобусе и приезжает обратно тоже — с сумкой, полной продуктов.

— И именно поэтому вы захотели поговорить со мной? — спросил Мейсон.

— Мистер Мейсон, мне нужен ваш совет, — подхватила Кит. — Я не хочу, чтобы тетя София думала, что я от нее сбегаю, но я не думаю, что мне следует в данных обстоятельствах оставаться в этом доме.

— Почему же ваша тетя должна подумать, что вы сбегаете от нее, Кэтрин? — поинтересовался адвокат.

— Ну, она останется совсем одна. Мой отец был ее братом. Он был единственным ее родственником, оставшимся в живых, кроме меня. Я — все, что у нее осталось. У нее уже было в жизни несколько трагедий. Мне ее жаль.

— А что стало с домом в Палм-Спрингс? — .неожиданно спросил Мейсон.

— В нем живет Бернис. Она обратилась к администрации с ходатайством как бедная вдова.

— Там не было завещания?

— Разумеется, завещание было, — заявила Кэтрин Эллис. — Оно находилось в офисе, в доме в Палм-Спрингс, и Бернис нашла и сожгла его.

— У Джеральда Этвуда больше не осталось родственников?

— Нет. У Бернис есть сын от первого брака, Хьюберт Диринг. Больше нет ни детей, ни родственников, и Бернис оставалось только заграбастать все без остатка. Она захватила имущество, которое на самом деле принадлежало Джеральду Этвуду, и те деньги, которые София дала ему для того, чтобы вложить в дело. Это — их общая собственность.

— София не оспаривала притязания Бернис?

— София сидит тихо как мышка, — признала Кэтрин. — И мне это не нравится. Она ведет себя так, словно у нее имеется некий козырь, а пока просто ведет жалкую жизнь, все больше помалкивает и сидит в этом ужасном доме с привидениями.

— С привидениями? — заинтересовался Мейсон.

Кэтрин Эллис опустила глаза:

— Я не собираюсь об этом говорить.

— Дома с привидениями — мое хобби, — признался Мейсон, в его глазах светилось любопытство. — Если в доме живут призраки, я хотел бы узнать о нем побольше. Что вы слышали — тяжелые вздохи, стоны, скрип шагов по ночам или…

— Шаги.

— Какого рода шаги?

— Словно кто-то ходит вверх и вниз по ступенькам, — сообщила Кэтрин Эллис. — И по темным коридорам, причем не видно даже лучика света. Затем свистящий шепот, затем снова шаги и…

— Но может быть, к вашей тете Софии тайком наведываются гости, — заметил Мейсон.

— Только не посреди ночи и не в кромешной тьме. Я несколько раз тайком открывала дверь: свет был везде потушен.

Мейсон на минуту задумался, а затем сказал:

— Очень странно, Кэтрин. Мне это не нравится. Мне совсем не нравится ситуация, в которой вы оказались. Я думаю, вам лучше уйти оттуда.

— Когда?

— Сейчас, — ответил Мейсон. — Уходите, пока ничего не случилось.

— Но что я скажу тете Софии? Нужно ли мне признаться, что я узнала, что она держит у себя огромную сумму денег, и…

— Не вздумайте говорить ей ничего подобного, — предостерег Мейсон. — Просто скажите ей, что вы решили снять квартиру вместе с девушкой вашего возраста.

— Но это потребует времени и, может быть, больше денег, чем я могу заработать. В конце концов, большая часть нашего заработка — чаевые, и, можете мне поверить, получить с посетителя хорошие чаевые — это своего рода искусство.

— Обо всем этом вы подумаете позже, но я хочу, чтобы вы покинули дом немедленно! — ответил Мейсон.

— Что вы подразумеваете под словом «немедленно»?

— Во сколько вы отправляетесь на работу?

— Сегодня я должна быть в ресторане с половины двенадцатого до пол четвертого, затем до пяти я свободна, а потом работаю до девяти вечера.

— Вы не ездите домой на перерыв?

— Нет, в ресторане есть что-то вроде комнаты отдыха для официанток, где мы можем развалиться и вытянуть ноги, принять душ, полежать и расслабиться, даже подремать на софе.

— Как только вы освободитесь в девять часов, отправляйтесь домой, — сказал Мейсон. — Соберите вещи и уходите.

— Но куда я пойду? Я не могу…

— Поезжайте в мотель. Уходите из этого дома. Оставаться там опасно. И не только потому, что деньги, которые там лежат, могут послужить искушением для взломщиков, но и потому, что, если с ними что-то случится, первое подозрение падет на вас. Совершенно очевидно, что ваша тетя София не слишком с вами откровенна. Она хорошо к вам относилась, вы отвечали ей тем же, но я боюсь, что вы превысили свои полномочия. В любом случае, вам в первую очередь следует подумать о себе.

— Я уже собиралась нанять детектива, чтобы он последил за тетей Софией и разузнал, куда она ходит. Возможно, он бы обнаружил…

Мейсон покачал головой:

— Детектив будет стоить вам пятьдесят долларов в день. Вы не можете их ему предложить, и вы не можете допустить, чтобы ваша тетя София обнаружила, что вы… Нет, уходите! Позвоните вашей тете и скажите, что вы решили переехать и что уезжаете сегодня вечером. Я полагаю, что у вас не так уж много личных вещей?

— Очень немного. Я почти ничего не взяла из дому, только одежду и кое-какие вещи, необходимые в дороге. У меня два чемодана и сумка. Я почти все бросила, чтобы путешествовать налегке. Я отправила из дому две коробки с семейными реликвиями, и, когда они прий-дут, я смогу заплатить за хранение. Я решила для себя, что должна привыкать жить почти без денег и без всякой роскоши.

— Убирайтесь из дома так быстро, как только сумеете, — напомнил Мейсон. — Оставьте мисс Стрит записку с именем и адресом вашей тетушки, а когда вы устроитесь на ночь, предпочтительнее всего в мотеле, позвоните и дайте мне знать, где вы.

— И я смогу дозвониться даже в нерабочее время?

Мейсон на минутку задумался, а потом сказал:

— Вы можете найти меня через Детективное агентство Пола Дрейка. Они исполняют для меня всю следственную работу. Они находятся в этом же здании, и на этом же этаже и…

— Да, я заметила табличку на двери, когда выходила из лифта. Именно тогда мне пришла в голову мысль попытаться разузнать, что стоит за тетиным странным поведением.

— Забудьте об этом, — приказал Мейсон. — Вы рассказали мне о своих проблемах, теперь последуйте моему совету. Позвоните вашей тете, сообщите ей, что вы собираетесь переехать сегодня же вечером, а затем, когда вернетесь с работы, упакуйте вайш вещи, возьмите такси и отправляйтесь в мотель. Какой адрес у тети Софии?

Кэтрин Эллис вынула из кармана визитную карточку и протянула ее Мейсону.

— Я отпечатала их, когда искала работу, — сказала она.

Мейсон прочитал адрес.

— Там есть несколько хороших мотелей, примерно в полумиле или в миле вниз по бульвару, я думаю, что ваш автобус идет как раз мимо них. Но не связывайтесь с автобусами — вы поедете ночью, да еще и с багажом. Вам не следует стоять на улице одной, дожидаясь автобуса. Возьмите такси. У вас хватит денег?

— Да, конечно.

— Как выглядит ваша тетя? — спросил Мейсон рассеянно.

— В ней пять футов три дюйма, за пятьдесят, но может выглядеть на сорок пять, средних объемов, хорошая фигура, стального цвета глаза, каштановые волосы, вес около ста восемнадцати фунтов. Очаровательная женщина, если только приоденется, но она предпочитает одеваться как старуха и говорить как старуха.

— Отлично, — сказал Мейсон. — Позвоните и дайте мне знать, где вы остановились, чтобы я мог вас найти.