Судья Черчилль вернулся в зал суда к концу получасового перерыва.

— Вы завершили допрос свидетеля Диринга? — спросил он Перри Мейсона, когда суд возобновил свое заседание.

— Нет, но, похоже, его нет в зале. Однако здесь присутствует лейтенант Трэгг, и я хотел бы задать ему несколько вопросов.

Трэгг вернулся к свидетельской кафедре.

— Вы успели сравнить отпечатки пальцев? — спросил Мейсон.

— Да.

— Обнаружили соответствия?

— Я обнаружил целую серию несомненных соответствий. Хьюберт Диринг оставил отпечатки пальцев на фонарике, который был использован в качестве оружия, и на стеклянной емкости с питьевой водой.

— Известно ли вам, где в данный момент находится мистер Диринг?

Лейтенант Трэгг хмыкнул:

— Мне это совершенно определенно известно.

— И где же? — спросил Мейсон.

— Он покинул зал суда, спустился на лифте, дошел до стоянки, взял свой автомобиль и двинулся к югу. Согласно моему приказу, за ним следуют полицейские в штатском в машине без опознавательных знаков. Автомобиль снабжен радиотелефоном, и офицер докладывает об изменениях обстановки в мой кабинет в полицейском управлении, а также офицерам дорожной службы. В данный момент Хьюберт Диринг, очевидно, направляется в сторону мексиканской границы.

Поднялся Гамильтон Бюргер.

— С позволения высокого суда, могу ли я сделать заявление? — спросил он.

— Разумеется, — ответил судья Черчилль.

— В последние полчаса произошли поразительные изменения. Гладкая металлическая поверхность скоросшивателя сохранила превосходные отпечатки пальцев, которые в точности совпадают с отпечатками пальцев, оставленными на фонарике и на дистилляторе. Однако еще более важным оказался тот факт, что настоящее имя женщины, которая находится в больнице под именем Софии Этвуд, — Милдред Адди; она пришла в сознание и оказалась в достаточно хорошем состоянии, чтобы заявить, что человек, напавший на нее, был мужчиной. Она успела мельком разглядеть его до того, как получила удар по голове и потеряла сознание. Врачи пока не позволяют ей сделать более подробное заявление, но она, вне всякого сомнения,

стоит на пути к выздоровлению. Операция по удалению гематомы прошла удачно.

Судья Черчилль задумчиво нахмурился.

— Вы выяснили мотив преступления? — спросил он.

— Очевидно, — начал Гамильтон Бюргер, — Диринг каким-то образом узнал, что в доме есть тайник. Очевидно, у него были основания полагать, что акции промышленной компании «Гиллко», которые он хотел получить, были переписаны на имя Джеральда Этвуда точно так же, как и все имущество Софии Этвуд. Он полагал, что сумеет доказать, что их настоящей владелицей, таким образом, является Бернис. Он думал, что Софии придется вернуть свою долю акций, так же как и все остальное имущество Джеральда. Он пытался также разыскать и, по возможности, уничтожить любое завещание, которое могло быть составлено Джеральдом Этвудом. В данном случае мы не вполне уверены в его мотивах, но если бы Диринг смог доказать, что эти акции являются частью имущества Джеральда Этвуда, и его мать потребовала бы вернуть их ей, люди из компании «Гиллко» должны были бы каким-то образом оплатить эту услугу.

— В данных обстоятельствах, — провозгласил судья Черчилль, — мне кажется, вам остается сделать только одно.

— И я с радостью делаю это, — сказал Гамильтон Бюргер. — Я больше не являюсь обвинителем в деле «Народ штата Калифорния против Кэтрин Эллис».

— Принимается, — провозгласил судья Черчилль. — Суд удаляется, но прежде я прошу, чтобы комнату покинули все, исключая обвиняемую, ее адвоката, секретаря мистера Мейсона и слепую женщину, которая проявила себя как весьма интересная фигура. Я полагаю, что воссоединение семьи свершилось. Обвиняемая освобождается из-под стражи. Рассмотрение дела откладывается. Суд объявляет перерыв.

Кэтрин Эллис, радостно вскрикнув, оперлась на плечо Мейсона, чтобы быстрее вскочить на ноги, и бросилась через зал суда в объятия слепой женщины.

Мейсон хмыкнул, глянул на Гамильтона Бюргера и пожал протянутую руку окружного прокурора.