Девятнадцатилетняя дочь помощника шерифа Верил Квинлен сидела возле телефона уже более часа, потому что обожаемый ею Рой Джаспер должен был звонить из Форт-Бикслинга. О глубине чувств девушки к Рою свидетельствовал тот факт, что она могла ждать целый час, не вставая с места, только чтобы поговорить с ним по телефону.

Рядом, в гостиной, отец Верил о чем-то заговорщически совещался с тремя самыми уважаемыми жителями города. Они и не догадывались, что в прихожей девушка ждет звонка. Полностью поглощенная своими переживаниями, она сидела в большом кресле рядом с аппаратом, не вникая в смысл отдельных фраз, которые доносились сквозь портьеру и открытую дверь гостиной. Правда, Верил узнала голоса агента по недвижимости Джона Фарнхема, не менее известного под прозвищем Борец, Эдварда Лайонса и Бертрама Гласкоу.

— Не могу я так поступить, ведь Билл Элдон — мой шеф, — неуверенно возражал Квинлен.

— Да ему уже под семьдесят, — с самодовольством преуспевающего откормленного пятидесятидвухлетнего мужчины бросил Гласкоу.

Его, местную политическую шишку, интересовала только власть. Говорили, что он может повлиять на судьбу любого человека в графстве: либо уничтожить, либо посодействовать головокружительной карьере.

— Да Бог с ним, с возрастом, — поспешно вмешался шестидесятишестилетний Лайонс, — дело вовсе не в нем. Просто шериф ведет дела по старинке, совсем не меняется, одно слово — не годится. Именно так: он не годится. — И Лайонс замолчал, потрясенный собственной проницательностью.

Будучи издателем «Роквильской газеты», этот человек искал политические выгоды и при этом обладал редкой способностью влиять на сограждан, формируя общественное мнение. Лайонс привык держаться на стороне сильнейшего. Сначала он определял, кто победит, а потом, одевшись в его цвета, принимался обрабатывать и друзей и врагов, показывая, что поддержка его газеты — лучший способ заработать голоса на выборах.

— Вы служите графству и его населению, получаете от них зарплату. — Гласкоу указал на Квинлена. — Лично я считаю, что Билл не пройдет на следующих выборах и не будет даже пытаться выставить свою кандидатуру, если заранее встретит ожесточенное сопротивление.

— Но такого сопротивления может и не быть, — усомнился помощник шерифа.

Лайонс откашлялся:

— Если что, «Газета» внесет свою лепту.

— Слушай, Джордж, — нетерпеливо вмешался Гласкоу, — если при ближайшем важном расследовании ты будешь просто присутствовать, но не помогать шерифу советами, то старик сам выкопает себе яму и окажется в грязи по уши.

— Это вы сами придумали, чтобы я на дело наплевал?

— Да я вовсе тебе этого не предлагаю, — горячо запротестовал Гласкоу. — Просто делай, что скажет старик, и не лезь вперед со своими предложениями.

— Не нравится мне все это, — засомневался Квинлен.

— Суть в том, — поторопился с объяснениями Гласкоу, — что стоит Элдону напортачить в каком-нибудь действительно важном деле, он наверняка не пройдет на выборах. Тут возникает второй вопрос: ты выставишь свою кандидатуру?

— Конечно, если Билл откажется.

— Предположим, он заупрямится и все-таки решит участвовать в выборах. Неужели ты снимешь свою кандидатуру за пару месяцев до выборов и тем самым дашь всем понять, что они должны оставить шерифом Элдона, так как ты прекрасно чувствуешь себя на посту его помощника?

— Мне не хотелось бы становиться на пути Билла.

— Дело не в том, что ты хочешь, а чего нет, а в том…

В этот момент зазвонил телефон, и Квинлен вскочил с кресла, радуясь неожиданному вмешательству. Верил мгновенно сняла трубку и наисладчайшим тоном, приберегаемым для близких приятелей мужского пола и знакомых из влиятельных семейств, произнесла:

— Хэлло.

Заговорщики в гостиной буквально оцепенели, неприятно пораженные столь близко раздавшимся голосом.

— Междугородная вызывает мисс Верил Квинлен. Она дома? — спросила телефонистка.

— У аппарата, — ответила девушка.

— Минуточку.

— Хэлло! Хэлло! — взывал на расстоянии Рой Джаспер.

— Рой! — воскликнула Верил.

— О, дорогая, я думал…

— Пожалуйста, опустите двадцать пять центов за три минуты, — сухо прозвучало в трубке.

Тут все затихло, и девушке пришлось ждать две томительные секунды, прежде чем она снова услышала страстный голос Роя.

— Слушай, Верил! У меня отличная новость! Мне кажется, ваш солдат возвращается домой!

— Не может быть, Рой!

— Обрадуешься, увидев меня?

— Спрашиваешь!

— А как вообще дела?

— Прекрасно… особенно после такого известия.

— Ты у телефона ждала, правда?

— Ну… да.

— Милая, кажется, я сломил их сопротивление. Вполне возможно, меня демобилизуют.

— Рой, ты не шутишь?

— Никаких шуток.

— Когда?

— Точно не могу сказать, но, наверное, скоро. Пока что собираюсь в двухнедельный отпуск. Завтра увидимся. У тебя найдется для меня свободное время?

— Еще бы!

— Как тебе танцы?

. — Обожаю!

’ — Хочешь кое-что узнать?

— Что именно?

— Я от тебя без ума.

Звонкий голос девушки, хотя и сдерживаемый в попытке сохранить разговор в секрете, был тем не менее отчетливо слышен озабоченной компании, собравшейся в гостиной.

— Я буду так рада вновь увидеть тебя… — продолжила Верил.

— Надеюсь, она не сидела там все это время? — раздраженно рявкнул Гласкоу.

— Не думаю, — виновато пробормотал озабоченный отец.

Он подошел к дверному проему и выглянул в прихожую. Потом подчеркнуто старательно задернул тяжелые портьеры, но голос дочери продолжал проникать в комнату.

Четверо мужчин сидели молча, испытывая некоторую неловкость, пока интимные переговоры по телефону продолжались. Наконец деловитый голос телефонистки сообщил влюбленным, что три минуты истекли.

Рой отреагировал просто:

— Пока, сладенькая, — и отключился.

Верил же держала трубку в руках еще пару секунд после сигнала отбоя, как будто все еще слышала голос любимого. Но вот и она наконец повесила трубку.

Едва ли не мгновенно телефон вновь ожил. Верил поспешно схватила трубку:

— Хэлло! Хэлло! Рой!

Раздался взволнованный низкий мужской голос:

— Мне немедленно нужен помощник шерифа Джордж Квинлен. Произошло убийство!

— Минуточку, — ответила Верил и позвала: — Пап, ой, пап! Тут звонят… Говорят, какое-то убийство!

Квинлен, раздвинув тяжелые портьеры, бросился к аппарату. Схватив трубку, он сосредоточенно выслушал торопливое сообщение Бекета, задал пару вопросов и коротко бросил:

— Сейчас буду.

Закончив разговор, Джордж вернулся в гостиную. Лицо его ничего не выражало, но в глазах читалось откровенное облегчение.

— В усадьбе Хигби убили женщину. Надо ехать, Билл Элдон уже там. Все выглядит очень странно. Сэм Бекет нашел ее лежащей на свежевспаханной земле, а вокруг никаких следов. Они хотят, чтобы я сейчас же приехал, прихватил с собой фотографа и известил коронера.

Глаза Лайонса заблестели от возбуждения.

— Я тоже поеду.

— Только не проболтайтесь, что обо всем узнали от меня, — предупредил Квинлен. — Биллу это не понравится.

— Билл нам никогда ничего не сообщает, — заметил Лайонс.

Бертрам Гласкоу довольно потирал руки:

— Вот то, что нам нужно, Джордж. Тело, лежащее на вспаханном поле, — и никаких следов. Похоже, Биллу Элдону тут не разобраться.

— Пусть шериф покажет избирателям, насколько старомодны его методы, а я все преподнесу наилучшим образом, — пообещал Лайонс.

— Извините, парни, но мне надо двигаться, — вмешался Квинлен.

Последнее слово осталось за Фарнхемом:

— Я вполне доверяю умению шерифа раскрывать преступления, но меня раздражает, что он не борется с азартными играми. Спокойной ночи, джентльмены. Нет-1гет, Джордж, не провожайте меня. — И он выскользнул из комнаты.

— Да, по меньшей мере, армия нужна, чтобы покончить с азартными играми в графстве, — вспылил Квин-лен. — Пусть даже вы прикроете тот покер по маленькой, который идет по квартирам…

— Не обращай внимания, Джордж, — вмешался Глас-коу. — Фарнхем — просто вывеска для нашей избирательной компании.

— Ему никогда не угодишь, — пробурчал Квинлен.

— Сами знаем, — поддакнул Гласкоу.

— Мне надо идти, парни, — повторил помощник шерифа. — Извините, но сами знаете — начальство положено слушаться.

Когда за ним захлопнулась входная дверь, Лайонс повернулся к Гласкоу:

— Я вас предупреждал: мы не можем на него полагаться.

— Этот парень все сделает как надо, — успокоил его Гласкоу. — Слушай, Эд, это убийство надо раздуть. И нужно поднапереть на то, что старина Билл ничего не смыслит в отпечатках пальцев, понятия не имеет о парафиновом тесте для огнестрельного оружия и все такое. Мол, шериф во всем, что касается современных методов розыска, полагается на Джорджа. Можно ввернуть между строк, будто Элдон старомоден и становится чудаковат. А уж если он поскользнется…

Лайонс раздраженно прервал собеседника.

— Не мели понапрасну! Я все равно на две головы впереди тебя. И в политике не новичок. Те кандидаты, которых мы поддерживали, успешно избраны. Ладно, пора двигать отсюда. Нужно взять эту историю с убийством под контроль с самого начала.

Гласкоу в задумчивости подождал, пока издатель вышел из комнаты, и тихо произнес дрожащим от переполнявших его чувств голосом:

— Ах ты, чертова старая вонючка! Всегда и под-держивал-то лишь тех, кто имеет все шансы быть избранным.

Тут он услышал прерывистый вздох, обернулся и увидел Верил Квинлен. Девушка с открытым ртом застыла у телефона и смотрела на него широко открытыми изумленными глазами.

После секундного колебания Гласкоу молча прошел мимо нее. Собственно, говорить было нечего.

Маленькая группа людей при свете прожекторов, установленных на тракторе Сэма Бекета, внимательно изучала скорчившуюся на земле фигуру. Все дружно согласились, что никаких следов нет. Фотограф, пристроив треногу на легком прицепе, привезенном на место происшествия тем же Сэмом, сделал множество снимков с разных точек.

— Знаешь, Джим, — обратился шериф к коронеру Джеймсу Логану, — думаю, ты уже можешь забрать ее отсюда. Бедняжка, ей, похоже, лет девятнадцать — двадцать.

— Колотая рана в спину, — деловито заметил Логан. — Ножа в ране нет. У тебя на руках убийство, Билл.

— Угу.

Коронер казался одновременно озадаченным и раздраженным.

— Невозможно убить девушку на свежевспаханном поле с настолько мягкой почвой, как здесь, и не оставить хоть каких-нибудь следов.

— Угу, — подтвердил шериф и, повысив голос, сказал: — Пусть все запомнят, что уехать они должны так же, как и приехали — на тракторе Сэма. Мне не нужны следы на пашне, особенно ваши. Поняли?

Присутствующие промолчали.

Шериф отвел помощника в сторону и спросил:

— Что ты обо всем этом думаешь, Джордж?

— Ну, мне кажется… — Квинлен откашлялся.

— Давай, не тяни, — подбодрил его Элдон.

— Конечно, это убийство, — запинаясь, начал тот, — я как раз подумал… подумал…

— О чем?

— О Сэме Бекете.

— И что же ты подумал?

— Не могло тело попасть туда таким образом, как он объясняет.

Шериф выудил из жилетного кармана кисет, ловко обернул листок рисовой бумаги вокруг левого указательного пальца, аккуратно насыпал табак и затянул зубами завязки кисета.

— Продолжай, Джордж.

— Наверно, по невнимательности, Бекет прошел прямо по следам убийцы. Это единственное объяснение. А потом вы ступали по следам Бекета. Да, так вполне могло случиться. Все имеющиеся следы — это следы убийцы.

Шериф откинул за спину пропотевшее сомбреро и почесал седую шевелюру на затылке.

— Да-а-а, — протянул он. — Может, днем будет лучше видно.

Квинлен пошел прочь. Шериф отвел в сторону Бекета:

— Сэм, увози отсюда всех на своем тракторе. Только не разрешай никому сходить. — А потом добавил вполголоса: — Через часок возвращайся за мной. Только не говори никому, что я остался. Сделай пару ездок, тело забирай сразу.

Бекет коротко кивнул. Билл Элдон зашагал в темноту, огонек его сигареты вспыхивал то здесь, то там, пока не описал дугу к земле и не погас.

Трактор Сэма медленно ехал к воротам по колее, вырытой в мягкой вспаханной земле.

Шериф присел на корточки — так обычно делают ковбои — и внимательно наблюдал, как у ворот взревели автомобили, зажглись фары, и вот уже габаритные огни прочертили в ночи зловещие кроваво-красные полосы, медленно угасавшие во тьме, как угасает след падающего метеорита на ночном небе.

Мир вокруг окутала тишина, нарушаемая лишь тихими ночными звуками. Молчаливое темное поле лежало так, как оно лежало многие месяцы, пока наследники старого Марвина Хигби ссорились между собой.

Где-то позади фыркнула лошадь.

Элдон встал и зашагал прямиком к темному пятну растущих вокруг старого дома деревьев. Он шел медленно, высоко поднимая колени, как это делают опытные охотники, напавшие на след. Зеленая весенняя трава заглушала звук шагов. Из предосторожности шериф не стал пользоваться карманным фонариком.

Через несколько минут, когда перед ним вырос большой мрачный дом, Элдон расстегнул лоснящуюся от времени кобуру с шестизарядным револьвером. Он прокрался в тени деревьев, нашел подходящее место и, выжидая, еще раз присел на корточки.

Вдруг послышалось зловещее уханье совы. Справа, в сухой листве, раздался странный шелест. Шериф чуть склонил голову набок и прислушался. Когда стало ясно, что там спешит куда-то по своим делам маленькая безвредная зверушка, он снова сосредоточил внимание на доме. Около двадцати минут Элдон провел неподвижно, пока звуки, издаваемые всевозможной ночной мелкой живностью, не успокоили его опасений. Только тогда он поднялся и пошел вперед.

Двери огромного дома оказались закрытыми, на окнах — тяжелые ставни. На входной двери была приколочена вывеска: «Вход воспрещен».

Шериф осторожно включил фонарик, внимательно обследовал входную дверь, а затем направился вокруг дома к черному ходу. Тот тоже был заперт.

Внимание Элдона привлекла восточная боковая дверь. На ней висела недавно сорванная паутина.

Шериф повернул ручку. Дверь подалась. Она открылась со скрипом — заржавевшие петли протестовали против непрошенного вторжения. Затхлый пыльный воздух ударил в нос. С помощью фонарика шериф разглядел покрытую пылью и затянутую паутиной маленькую прихожую.

Он пересек ее и вошел в комнату, бывшую когда-то гостиной. Настигнутая лучом света крыса испуганно взвизгнула и бросилась искать убежище.

Старый Марвин Хигби умер больше года назад. С тех пор наследники были настолько заняты грандиозной склокой, что не имели ни времени, ни желания жить в доме или хотя бы присматривать за ним. К настоящему моменту гостиная представляла собой жалкое зрелище. Крысы гнездились в обивке раскладного дивана, а пауки копошились в опутывающей люстру паутине. На полу лежал толстый слой пыли, картины на стенах перекосились.

Хигби при жизни был председателем правления местного банка и успел сколотить приличное состояние, как чрезвычайно преуспевающий подрядчик. Тогда его дом слыл очень гостеприимным. У этого богатого бездетного вдовца, умершего после непродолжительной болезни, осталась сестра, Карлотта, и два брата, Оскар и Роберт. По завещанию, Оскару и Роберту досталось по десять тысяч долларов, а остальное имущество отошло их сестре, Карлотте Хигби-Лейн. Однако, когда документ представили на утверждение, миссис Киддер, бывшая домоправительница Хигби, заявила, что она в действительности являлась женой покойного, миссис Марвин Хигби. По ее словам, у них был гражданский брак. Поскольку домоправительницу обошли в завещании, ей пришлось предъявить свои права на наследство.

Некоторое время грязное белье семьи старательно стиралось на публике. Оба брата, Оскар и Роберт, дружно называли миссис Киддер авантюристкой и лгуньей, а кроме того, принялись утверждать, будто Карлотта оказала на Марвина недозволенное давление во время составления завещания. Со временем ссора переросла в громкий судебный процесс. О большом загородном доме все забыли по причине его малой стоимости.

Шериф шел, держа фонарик близко от пола. В косых лучах можно было увидеть больше, чем при каком-либо ином освещении.

Элдон тщательно осмотрел покрытый пылью ковер. На нем отчетливо виднелись отпечатки женских туфель и, по крайней мере, одни мужские следы. Эти люди ходили по комнате вдоль и поперек, проложенные в пыли дорожки пересекались. Переплетение следов было таким безумным, хаотичным и бессмысленным, как будто его оставила эксцентричная крыса, решившая поплясать в лунном свете.

Да, старый дом мог бы поведать чертовски интересные истории, решил шериф. Хигби был очень скрытен — с женщинами, в политике, в бизнесе. Когда-то Фарнхем жаждал снять с него скальп, объявив, что существует сговор против крупномасштабного строительства школ. Гласкоу пытался заставить «Роквильскую газету» потребовать официального расследования, но внезапно скандал утих. Очарование Хигби, легко покоряющее женщин, оказалось настолько же действенным и в отношении политических противников. Так что этот человек, крупный, веселый, полный жизни, продолжал идти своим путем, пока в дело не вмешалась смерть. Можешь хлопать эту старушку по спине сколько хочешь, философствовал про себя Элдон, она-то своих намерений не изменит.

Осторожно передвигаясь, он обошел остальные комнаты, и везде в косых лучах фонарика на полу виднелись непонятные пересекающиеся зигзаги все тех же следов.

Правда, со стола в кухне пыль была тщательно сметена. На нем лежала пергаментная бумага, усыпанная хлебными крошками, тюбик губной помады и чеканный серебряный портсигар. На самом краю виднелся припорошенный серым пеплом обгоревший след длиной пару дюймов, наверняка оставленный горевшей сигаретой.

Шериф осмотрел линолеум на полу. Одна обгоревшая спичка валялась под столом, там же обнаружились два смятых окурка, на одном из которых остались следы губной помады.

Элдон взял портсигар и перевернул его. На обратной стороне было выгравировано пронзенное стрелой сердце. На оперенном конце стрелы стояла буква «Р», а на заостренном — буква «Б».

Задумчиво рассмотрев вещицу, шериф положил ее обратно на стол, точно так, как она лежала раньше, повернулся и покинул дом под аккомпанемент поскрипывающих половиц и суетливое шуршание грызунов. Элдон тщательно закрыл за собой боковую дверь.

Было уже почти одиннадцать часов, когда телефон в доме Квинлена пронзительно и настойчиво зазвонил.

Верил накинула на плечи халат и выбежала из своей спальни.

— Мама, я возьму трубку, — крикнула она, пробегая мимо материнской комнаты.

— Спасибо, дорогая.

Девушка спорхнула с лестницы, подняла трубку и произнесла задыхаясь:

— Да-да. Хэлло. У телефона Верил Квинлен.

В трубке послышался протяжный голос шерифа:

— Твой отец дома, Верил?

— Нет, еще не возвращался, а разве он не с вами?

— Еще не возвращался? — переспросил Элдон.

— Нет, ведь папа отправился расследовать убийство.

— Понимаю.

— Может быть, что-нибудь ему передать?

— Да, пожалуйста, — попросил шериф, — когда вернется, скажи ему, что мне надо немедленно с ним увидеться. Кто-то оставил серебряный портсигар в доме Хигби, и я прошу его снять отпечатки пальцев.

— Хорошо, передам.

— Пусть захватит все необходимое и не забудет про фотоаппарат. На вещице выгравировано сердце, пронзенное стрелой, но одном конце которой буква «Р», а на другом — «Б». Передай все точно, хорошо, Верил?

— Да… передам… — запинаясь, подтвердила девушка. — До свидания.

Ее рука, опустившая трубку на аппарат, стала холодной как лед.

Такой портсигар Верил подарила Рою на Рождество!

Вдруг девушке в голову пришла неприятная мысль, которую она уже некоторое время гнала от себя. Телефонистка предложила Рою опустить только двадцать пять центов за разговор, а ведь если он звонил из Форт-Бикслинга, то следовало заплатить целых восемьдесят пять центов.

— Верил, — раздался с верхней площадки лестницы голос матери, — в чем дело? Надеюсь, с отцом ничего не случилось? У тебя такой странный тон…

— Бог мой, конечно нет! — резко ответила девушка. — Возвращайся в постель, а мне надо… мне надо найти отца.

— Найти отца? Верил, что случилось? Скажи наконец, в чем дело? Не пытайся что-либо от меня скрыть.

— Ах, оставь, мама! Звонил шериф, ему нужен папа, чтобы прямо сейчас снять какие-то там отпечатки пальцев, вот и все.

— Но ведь твой отец сейчас с шерифом.

— Нет, он уже ушел.

— Тогда подожди, пока он вернется, и…

— Лучше я его поищу, — небрежно бросила дочь, поднимаясь по лестнице. — Он наверняка сейчас в редакции «Газеты».

— Тогда почему бы тебе не позвонить туда?

Верил уже лихорадочно сорвала с себя пижаму и ледяными руками натягивала белье.

— Мамуля, его там может и не быть. А я проедусь по главной улице и посмотрю, не припаркован ли где-нибудь его автомобиль. Помнишь, он взял свою машину. Я узнаю ее, как только увижу.

— И все же лучше бы тебе позвонить, дорогая.

— Чепуха. Я возьму свой маленький прогулочный автомобиль и быстренько отыщу папу. Пожалуйста, мамуля, не волнуйся. А если папа вернется, скажи, что у меня есть для него сообщение.

— Неужели нельзя оставить это сообщение мне, я бы…

— Я сама ему передам, — оборвала мать Верил. — Пусть меня дождется. — И девушка помчалась вниз по лестнице.