Офис фирмы был оформлен по последнему слову ин-терьерного дизайна. В приемной стояли кресла для гостей и стол администратора с коммутатором. Кроме приемной, были комнаты машинисток и картотека. Одна из створок двери была открыта, и оттуда слышался треск пишущих машинок.

Три двери вели из приемной к кабинетам, на которых висели таблички: «М-р Латроп», «М-р Лукас», «М-р Мэнли».

Машинистка ловко печатала на электрической машинке какие-то карточки и к тому же не забывала про коммутатор. Машинка гремела как пулемет, а рядом трещали телефонные звонки.

Я стоял и некоторое время смотрел на нее. Было видно, что это немного раздражает женщину. Наконец она не выдержала и сказала, стараясь улыбаться, но сдвинув брови:

— Слушаю вас.

— Мистер Лукас… — начал я.

— О да, а ваше имя?

— Скажите мистеру Лукасу, что я по личному делу. Он меня знает, — сказал я и улыбнулся.

Она поглядела на меня без улыбки.

— Я должна знать ваше имя.

— Скажите, это Дональд, — сказал я, дав понять, что мне надоели вопросы.

— Дональд кто?

Я сделал вид, что решил уйти:

— Ну ладно. Это личное дело. Когда увидите его, скажите, что приходил Дональд, но ему не по душе волокита. Он поймет, что вы имеете в виду.

— Подождите, — холодно сказала она и, отвернувшись от меня, включила переговорное устройство и понизила голос так, чтобы я не мог слышать, о чем она говорит. Потом сказала: — Да, мистер Лукас. Я спрошу у него. — Она обернулась: — Мистер Лукас хочет узнать ваше имя.

Я широко улыбнулся:

— Ну что ж, я скажу ему, — и, пройдя мимо стола, повернул ручку двери с табличкой «М-р Лукас» и вошел.

Лукас сидел у телефона и раздраженно хмурил брови. Он поднял глаза, гневно взглянул на меня, бросил трубку, потом резко отодвинул кресло и поднялся. И тут глаза его расширились. Он узнал меня, у него отвисла челюсть, плечи опустились так, что казалось, пиджак ему непомерно велик.

— Вы! — проговорил он.

Я затворил дверь и сказал:

— Я думал, что вы встретитесь со мной. Вообще-то я пришел за своим вознаграждением.

— Как… как вы нашли меня?

Я улыбнулся:

— Разве это имеет значение, мистер Лукас? Или вы предпочитаете, чтобы, когда речь идет о дорожном происшествии, вас называли мистером Харнером?

Он откинулся в кресле, колебался с минуту, а потом сказал:

— Садитесь, мистер Лэм.

Я сел в кресло, на которое он указал.

— Я должен кое-что объяснить вам, — сказал он.

— Думаю, должны.

Он опять помолчал, поглаживая левой рукой суставы пальцев правой руки и пытаясь собраться с мыслями.

— Объявление, — начал он, — ввело вас в заблуждение.

— Наверное.

— Мы хотели связаться с определенным лицом, которое, как нам было известно, видело эту аварию. Этот человек был нам нужен по другой причине; но мы не хотели, чтобы эта причина стала известной, поэтому мои коллеги и я решили дать объявление, что разыскивается человек, видевший дорожное происшествие.

— Понятно.

Он продолжал, и его лицо немного оживилось.

— Вот, собственно, почему это объявление могло ввести в заблуждение истинного свидетеля происшествия.

Очевидно, вам причинили неудобство. Оно будет оплачено.

— Сколько? — спросил я.

Теперь он любезно улыбался:

— Сто долларов, мистер Лэм.

— В объявлении сказано триста, — заметил я.

— Я же объяснил вам, мистер Лэм, что мы искали определенного человека и этот человек — не вы.

— Вы его нашли? — спросил я.

— Это не относится к делу, которое мы обсуждаем, мистер Лэм.

— А какое дело мы обсуждаем?

— Оплата причиненных вам неудобств, — ответил он.

— Между прочим, — сказал я, — все в этой заметке — выдумка. Вы, наверное, все перепутали. Ведь на самом деле на красный свет проехал именно «кадиллак», а «форд» ни в чем не виноват.

— Когда мы обсуждали это раньше, вы говорили по-другому, — сказал он.

— Зато сейчас я говорю, как все было на самом деле.

— Но вы не видели происшествия? — спросил он.

— В заметке сказано, что деньги будут выплачены тому, кто представит свидетеля.

— Объявление было составлено аккуратно, — заметил Лукас, — там сказано, что награду получит свидетель, который даст показания, что не прав был водитель «форда».

— Да, — сказал я, — вы не могли написать по-другому, иначе к вам пришли бы полдюжины свидетелей.

— Что вам все-таки нужно? — спросил он.

— Я думаю, что заслужил эти деньги. Ведь я добросовестно ответил на объявление, разве нет? — проговорил я.

— Не знаю… А разве да?

Я только улыбнулся.

Он опять заколебался, провел пальцами по подбородку, потом потер кулаком кончики пальцев и наконец сказал:

— Хорошо, мистер Лэм. Пожалуй, вы заслужили награду. Будьте любезны, подождите несколько минут, у меня нет при себе таких денег. Я напишу расписку и достану деньги из сейфа.

Он поднялся и вышел.

Я хотел было осмотреть содержимое его стола, но зеркало, висевшее на стене, вызывало подозрение. Это вполне могло быть зеркало-окно для наблюдения из соседней комнаты, так что я решил воздержаться от своего намерения.

Примерно через пять минут Лукас вернулся. У него в руках были деньги и расписка.

— Вот, мистер Лэм, — сказал он, вручив мне три стодолларовых банкнота, и попросил: — Распишитесь, пожалуйста.

Я прочитал текст расписки: «Я, Дональд Лэм, подтверждаю, что полностью получил деньги за ответ на объявление в газете и представление свидетеля по делу о дорожном происшествии пятнадцатого апреля».

Дальше было место для подписи, а под ним — две строчки для адреса.

— Распишитесь, — сказал Лукас, — и, будьте любезны, оставьте адрес.

Я сложил стодолларовые бумажки, сунул их в карман, взял в руки расписку, разорвал ее сначала на две, потом на четыре части, подошел к корзинке для бумаг, бросил туда обрывки и сказал:

— Никаких расписок.

После этого, даже не взглянув на Лукаса, я вышел из комнаты.

Он смотрел мне вслед, расстроенный, рассерженный и нерешительный.

Когда я уходил из конторы, какая-то хорошенькая девушка, сидевшая в приемной, сказала секретарю:

— Я не могу больше ждать. Пожалуйста, скажите ему, что я приду завтра. Мне назначена встреча.

Она вышла вместе со мной. Мы вместе подождали лифт. Я догадался, что этой машинистке дали задание проследить за мной и узнать, куда я иду. Она была очень возбуждена, ведь ее оторвали от обычной работы и заставили заниматься слежкой.

Подошел лифт, и девушка вошла в кабину передо мной, каждым движением выдавая свои намерения.

Техника слежки — это искусство, и научиться ему нелегко. А девушка все делала неверно. Она нервничала так, что, пока лифт опускался, раза три-четыре откашлялась и несколько раз исподтишка взглянула на меня, как будто боялась, что я растаю в воздухе. Когда лифт остановился, она пропустила меня вперед, хотя я и стоял сзади.

Совсем рядом был коктейль-бар, и я направился прямо туда, словно хотел там с кем-то встретиться. Девушка подождала, пока я войду, потом прошла за мной и села, надеясь, что я не узнаю в ней ту самую девушку, которая была в конторе и в лифте. Она продолжала время от времени исподтишка посматривать на меня.

Я узнал у бармена время, мы сверили часы, а потом я прошел в туалет. Там был запасной выход из бара. Я вышел на улицу и пошел по направлению к ближайшему недорогому отелю. Там я заказал номер на имя Дональда Лэма из Денвера, Колорадо. Объяснил портье, что оставил багаж в камере хранения, и скоро он будет здесь, но пока я хотел бы заранее заплатить за номер.

Эта идея ему понравилась.

Я заплатил за один день, получил расписку, ключ, сунул все это в карман и сказал:

— Я не буду подниматься, подожду, когда привезут вещи.

Потом вышел из гостиницы и направился прямо к тому дому, где находилась контора «Латроп, Лукас и Мэнли».

Ждать пришлось минут двадцать. Наконец показалась и девушка, которая следила за мной. Она выглядела угнетенной и удрученной. Я прошел мимо нее, не глядя в ее сторону. И хотя я смотрел вперед, краем глаза я все же заметил, как она удивилась, увидев меня в толпе, обернулась и двинулась за мной. Я пошел обратно в гостиницу, подошел к стойке и громко спросил:

— Есть письма для Дональда Лэма из Денвера? Вот мой ключ.

Портье посмотрел в ящик и покачал головой. Тогда я приветственно помахал ему ключом и пошел к лифту. Она не посмела зайти в лифт вместе со мной. От добра добра не ищут.

Я поднялся на четвертый этаж, быстро сбежал по лестнице на третий и посмотрел, где остановился лифт. Стрелка показывала, что кабина стоит на четвертом. Я нажал на кнопку и, когда подошел лифт, спустился вниз и оставил ключ портье.

Теперь девушка скажет своему боссу, что я живу во второсортном отеле. Она была довольна собой, я — тоже. К тому же у меня были триста долларов для Дафни Крестон.

Я подумал, что неплохо было бы переодеться, и пошел к себе домой собрать кое-какие вещи.

Я знал, что сержант Селлерс где-то ждет меня, только не догадывался, где именно, может быть, в машине. Наверное, он очень быстро вылез из нее и догнал меня, потому что остановился у меня за спиной, когда я еще не успел вынуть письма из ящика.

— Привет, Малыш, — сказал он.

Я не обернулся:

— Привет, Фрэнк. Я почувствовал запах сырого табака и решил, что ты где-то рядом. Что новенького?

— Ты.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты — главная новость.

— Это новость для меня.

— Ничего. Пошли наверх.

— Куда наверх?

— К тебе в квартиру.

— Зачем?

— Я хочу ее осмотреть.

— Есть ордер? — поинтересовался я.

— А ты шутник, черт побери, — заметил Селлерс.

Мы пошли наверх. Я вынул из кармана ключ. Селлерс последовал за мной. Я чувствовал запах потухшей сигары, которую он жевал.

— Если ты не возражаешь, я все же посмотрю на ордер, — сказал я.

— Пожалуйте, — ответил Селлерс и вручил мне копию ордера, где говорилось, что он разыскивает улики, которые относятся к личности неизвестного, находившегося в доме номер 1771 по Хэммет-авеню в то время, когда был убит Дэйл Диркин Финчли.

— Ордер не подходит, — сказал я, — здесь не сказано, где ты должен искать и что должен найти.

Селлерс передвинул потухшую сигару из одного угла рта в другой и усмехнулся:

— Этим ты противодействуешь офицеру полиции?

— Нет. Этот вопрос я подниму в суде.

— Пожалуйста. Это твое право.

— Так что же ты ищешь, Селлерс? — спросил я.

— Девушку.

— Я почтенный холостяк, — напомнил я.

— Великолепно.

И он начал осматривать комнату. Заглянул в корзину для бумаг, в шкаф, под кровать. Он порылся и под шкафом, внимательно осмотрел ботинки, пепельницы, чтобы найти окурки со следами губной помады, и наконец спросил:

— Где ты ее прячешь. Малыш?

— Кого?

— Девушку.

— А что, ты решил, что у меня есть девушка, которой что-нибудь известно?

— Ты прячешь ее, хотя знаешь, чем это грозит!

— Чем?

— Я тебе расскажу, — ответил он, — когда разговор зайдет о твоей лицензии. Правда, я не хотел бы вредить тебе, потому что иногда ты сотрудничаешь с полицией, да и Берта молодец. Но она совершила большую ошибку, когда стала сотрудничать с тобой. Если бы не ты, она бы продолжала заведовать приличным…

— …агентством по сбору информации, — перебил я.

— Все равно оно бы процветало. К тому же ей не пришлось бы не спать ночами, опасаясь за свою лицензию.

— Ей нечего беспокоиться и сейчас, — заметил я.

— Пожалуй, пока я ее друг и она честно играет со мной, — сказал он.

Потом Селлерс пошел в ванную, посмотрел на зубные щетки, проверил полотенца, даже заглянул в корзину с грязным бельем.

— Ты ищешь в забавных местах, — сказал я.

— Иногда я кое-что нахожу там, — отрезал он.

— А что у тебя еще интересного, кроме девушки? — спросил я.

— Деньги.

— Много?

— По моим сведениям, фирма, специализирующаяся на заключении контрактов, собиралась подать заявки на строительство дороги, нивелировку местности, создание дренажных систем и производство разных других усовершенствований с привлечением большой группы субподрядчиков. Предполагалось подать целую серию заявок. Финчли был адвокатом субподрядчиков. Заявки должны были сопровождаться внесением денежного залога в подтверждение добрых намерений и хорошей работы. Мне рассказали, что одна группа подрядчиков подала свою заявку с опозданием и, чтобы узаконить ее, им пришлось заплатить более сорока тысяч наличными. Они позвонили Финчли и получили добро. Затем послали деньги. Возможно, когда Финчли влепили пулю, деньги были у него дома.

— Кто тебе все это рассказал? — спросил я.

— Маленькая птичка.

— А кто эти субподрядчики?

Селлерс посмотрел на меня и опять проманипулиро-вал во рту сигарой:

— Почему ты спрашиваешь?

— Я хочу выяснить.

— Если честно, Дональд, то я не знаю, — сказал Селлерс и добавил: — Я почему-то думал, что об этом знаешь ты. И если ты что-то скрываешь, то я тебя, черт побери… — Он задумчиво посмотрел на меня: — Ну ладно, я, пожалуй, дам тебе шанс.

— Спасибо.

— Ты должен благодарить меня. Другой полицейский уже давно разделался бы с тобой. Так вот что я тебе скажу. В связи с этим делом мы ищем женщину. Есть доказательства, что в то время, когда Финчли убили, у него в доме была женщина. Есть предположение, что стреляла именно она. Известно также, что после выстрела она выбежала из дома и исчезла. Мы не знаем, куда она пропала, но ты находился по соседству с этим местом. Когда дело касается женщины, ты — Дон Кихот, и можно предположить, что именно ты привез ее туда и ожидал на улице, когда она вернется.

— Доказательства? — сказал я.

— Их много, — ответил он, — но мы не говорим подозреваемому обо всех уликах.

— А я подозреваемый?

— Да.

— Спасибо.

— Не за что… И вот что я тебе еще скажу: мы знаем, что ты знаком с женщиной по имени Дафни Крестон, что ты заезжал вместе с ней в отель «Травертин», взял ее вещи и уехал. Вы очень спешили и подозрительно себя вели. Что ты на это скажешь?

— Ничего.

— Ты не признаешь этого?

— Почему?

— Тогда признаешь?

— Тоже нет.

— Кто такая эта Дафни Крестон?

— Я работаю на одну женщину, — ответил я, — но имени ее я не называл.

— Берта ничего не знает, — сказал Селлерс. — К вам в контору Дафни Крестон не приходила. Это не относится к твоей текущей работе.

— Последнее время я был очень занят и не смог рассказать Берте обо всех деталях этого дела.

— Чем ты занимаешься для этой Дафни Крестон?

Я сделал вид, что раздумываю — сказать или не сказать, а потом покачал головой:

— Это секрет.

— Ладно, Малыш, — предупредил Селлерс, — я займусь тобой. — Он подошел к телефону, набрал номер и произнес: — Говорит Фрэнк Селлерс. Вот приказ: 16-72-91-4, срочно! Поняли? Ладно, пока.

Потом он пожевал сигару, устроился в самом уютном кресле так, будто собирался просидеть здесь неделю, и сказал:

— Я должен заметить тебе, Дональд, что если то, о чем я говорил, или большая часть этого — правда, то тебе несдобровать.

— Да, но лишь в том случае, если именно я привез эту женщину к дому Финчли, ждал, пока она застрелит его, потом посадил в машину и повез к отелю, где она остановилась, забрал ее вещи и наконец спрятал ее.

Если все это так, мне придется очень долго есть казенный хлеб.

— Точно, — подтвердил Селлерс.

— А если я выполняю заказ одной женщины, то не должен выбалтывать полиции все связанные с этим тайны только потому, что какая-то Кэтрин Эллиот пытается мне напакостить.

— Как ты сказал? — спросил Селлерс, вынув изо рта сигару и выпрямившись.

— Кэтрин Эллиот.

— Кто это?

— Вздорная женщина, которая хочет подложить мне свинью.

— Отчего ж это она так на тебя рассержена?

Я пожал плечами:

— Почем я знаю. Я хотел собрать для своего клиента кое-какие сведения, а меня отшили.

— Какого рода сведения?

— Насчет объявления об автомобильной аварии, имевшей место пятнадцатого апреля.

Селлерс хотел было засунуть сигару обратно в рот, потом с отвращением взглянул на нее, поднялся, пошел в ванную и спустил ее в унитаз. Я понимал, что он тянет время.

— Расскажи мне еще что-нибудь об этом происшествии, — попросил он, — или о работе.

— Пусть рассказывает Берта. Ты же веришь всему, что она говорит, — сказал я. — И не веришь ничему, что говорю я. Почему ты не спросишь ее?

— Кое-что совпадает, — сказал он. — Берта говорила, что ты работаешь с каким-то странным объявлением, что тебя наняла крупная ассоциация страховых компаний, чтобы ты разоблачил шайку мошенников.

— Ну что ж, — сказал я, — не знаю, могу ли я все это рассказывать тебе, но раз Берта считает нужным, пусть так и будет. Кэтрин Эллиот связана с этим делом, не знаю насколько, но меня она очень невзлюбила. У нее были неприятности с «Беттер бизнес-бюро».

— Да, черт побери!

— Вот-вот. И теперь она сделает все, чтобы мне навредить, ведь ей известно, что я расследую это дело, и она очень боится.

Селлерс подошел к окну, уселся на маленький столик и принялся барабанить по нему пальцем.

— Возможно, ты и выкарабкаешься, — сказал он.

— Может быть.

— Будем надеяться, — сказал Селлерс, — в противном случае у тебя будут большие неприятности и ты втянешь в них и Берту. А в этом нет ничего хорошего. Конечно, она очень скупа, но всегда помогает полиции.

— И я всегда помогаю полиции.

— Конечно, помогаешь, — согласился Селлерс, — иногда!

— И за это надо расплачиваться, — сказал я и добавил: — Тебе.

— Да, — согласился Селлерс. — Ну, мне пора. Я оставлю тебя ненадолго. Но предупреждаю: не лезь в грязные делишки. — Он пошел к двери, потом обернулся и сказал: — Не обижайся.

— Не обижаюсь.

Он вышел.

Я догадался, что по телефону он отдал кодированный приказ прислать сюда машины для наблюдения за мной в случае, если я выйду из дома.

Я подождал минут пятнадцать, чтобы дать полиции время подготовиться, потом вынул из кармана заметку с фотографией выигравшего большой приз на тотализаторе Денниса Фарлея и прочитал адрес: дом 1328, Се-верэндж-авеню. Я открыл бюро, в котором лежал мой револьвер, и положил его в кобуру, которая висела под мышкой. Эта штука, как бы я ее ни пытался скрыть, здорово выпирала из-под пиджака. Я терпеть не мог носить оружие. Но сейчас я думал, что неплохо бы иметь его при себе.