ВОКРУГ ГОСУДАРЯ ВАШЕГО, в его дворце собралось много жонглеров и подлипал. Много знают они всяких хитростей, чародейств и фокусов, и с помощью своего колдовства выдают они правду за ложь, а ложь за правду. Будем молить кроткую благословенную Марию умилосердиться над англичанами, будем молить ее дать вашему государю таких же советников, как этот честный менестрель!

Господа, послушайте немного, и вы услышите очень хороший и забавный рассказ об одном менестреле, странствовавшем по земле, ища чудес и приключений.

Выехал он из Лондона верхом и на одном лугу встретил короля с его свитою. На перевязи, накинутой на шею, у менестреля был барабан, расписанный красками и разукрашенный золотом. Ласково спросил его король:

— Чей ты, веселый жонглер?

А он отвечал ему бесстрашно:

— Государь, я принадлежу своему господину.

— А кто твой господин? — спрашивает король.

— Клянусь, она баронесса.

— Кто она, эта баронесса?

— Государь, она жена моего господина.

— Как зовут тебя?

— Как зовут того, кто меня вырастил.

— А как звали того, кто тебя вырастил?

— Государь, звали его точь-в-точь так, как меня.

— Куда идешь ты?

— Я иду туда.

— Откуда пришел ты?

— Я пришел оттуда.

— Откуда ты родом? Отвечай, не дурачась!

— Государь, я из нашего города.

— Где же стоит твой город?

— Государь, он стоит при реке.

— Скажи добром, как зовут реку?

— Никто не зовет ее, она всегда течет по своей доброй воле, так что никому нет нужды ее звать.

— Все это я знал и без тебя.

— Зачем же спрашиваете о том, что сами хорошо знаете?

— Хорошо, я задам тебе несколько новых вопросов: не продашь ли ты мне своего одра?

— Государь, охотнее, чем отдам даром.

— За сколько отдашь ты мне его?

— За столько, за сколько он будет продан.

— А за сколько ты его продашь?

— За столько, сколько вы мне за него дадите.

— Сколько же я заплачу?

— Столько, сколько я за него получу.

— Молод ли он?

— Да не стар — ни разу не брил еще бороды.

— Хорошо ли он ест, можешь ли ты мне это сказать?

— Да, конечно, прекрасный и добрый государь: в один день он съедает больше овса, чем вы могли бы съесть в целую неделю.

— Хорошо ли пьет он?

— Да, государь, клянусь Св. Леонардом: за один раз выпивает он больше воды, чем вы в целую неделю.

— Хорошо ли и быстро ли он бежит^?

— Об этом нечего и спрашивать: не успею я выехать на улицу, как уже голова его опередила хвост.

— Скажи же, друг, покойна ли у него походка?

— По правде сказать, государь, лежа в своей постели, человек скорее может надеяться на покой, чем верхом на моем коне.

— Скажи же мне теперь, вполне ли здорова у него печень и нет ли у него других каких болезней?

— По чести, государь, он никогда не жаловался на свои немощи ни мне, ни кому-либо другому.

— Милый друг! Каковы-то у него ноги? Испробовал ли ты их?

— Я никогда не пробовал их, — отвечал жонглер, — и совсем не знаю их вкуса.

— Смел ли он и отважен?

— О, он совсем не боится смерти. Попади он только в овин, ему и горюшка нет: там не знает он страха ни днем, ни ночью.

— Скажи мне, хорош ли у него язык?

— Да, я думаю, лучшего не найдется отсюда до Лиона на Роне: никогда еще не произносил он ни лжи, ни злословия.

— Отвечай же прямо, жонглер, из какой ты земли?

— Разве вы гончар, государь, что спрашиваете меня об этом? Что за дело вам до того, из какой я земли, — уж не думаете ли вы начать лепить из меня горшки?

— Какой черт обуял тебя, что отвечаешь мне все навыворот? Я не слыхивал еще о таких сорванцах! Скажи же мне, что у вас за свычаи и обычаи?

— Товарищей нас немало, и таковы мы ребята, что охотно едим всюду, где нас приглашают, но еще охотнее там, где плохо лежит. Мы не жадны и не падки на деньги и охотно проедим в один день все, что удастся заработать в месяц.

Засмеялся король и сказал:

— Хорошо, вижу я, какие у вас свычаи и обычаи, — ничего не стоят они: проводите вы жизнь в безумии и грехе.

— Да, государь. Наша жизнь полна греха, но лучше уж проводить ее так, как мы, чем стеснять себя чем-нибудь, — все равно никому не угодишь: если вы простой, разумный человек, вас назовут плутом; если вы говорите охотно и часто, вас будут считать болтуном; если вы смеетесь добродушно, вас считают младенцем; если вы смеетесь часто, вас называют глупым; если вы богатый рыцарь и избегаете турниров, все скажут, что вы не стоите и гнилого яблока; если вы смелы и храбры, но бедны, вас осудят за вашу бедность; если вы могущественны и богаты, все скажут: «Черт возьми, откуда он все это взял?» Если вы бедны и вам нечем жить, каждый скажет, что это потому, что вы расточительны и много пьете вина; если вы продаете вашу землю: «Черт возьми, стоило ли наделять его землею?» Если же вы скупаете земли, все закричат: «Вот, ненасытный!» Так что, что бы вы ни делали, — всегда найдут, что сказать против вас.

— Ну, — сказал тогда король, — вижу, друг, что знаешь ты жизнь, так что можешь посоветовать мне, как мне управлять моей страной, чтобы спастись от нареканий.

— Охотно дам я совет, государь, — отвечал жонглер королю. — Знайте во всем меру: слишком никуда не годится, и никогда никто не заслужит укора, держась во всем золотой середины.

Всякий, кто выслушает этот пустой рассказ, найдет в нем для себя поучение, так как изредка доводится и дураку говорить умные речи. Умен тот, кто умно говорит, глуп же лишь тот, кто говорит глупо.