Увидя обширные земли и бурги, король Гунтер обратился к Зигфриду:

— Скажи мне, если знаешь, что это за бурги и что это за чудная земля?

— То знаю я, — отвечал ему Зигфрид, — это земля Брунгильды; а бург тот — Изенштейн. Еще сегодня придется вам увидеть много прекрасных дам. Теперь же советую я вам условиться, чтобы, явившись к Брунгильде, всем говорить одно: пусть будет Гунтер — мне господин, а я ему — слуга; тогда, быть может, мы и добьемся своего.

Они согласились, и хорошо сделали.

Когда корабль их совсем уже подходил к бургу, король увидал в окнах много прекрасных девушек.

— Скажи мне, Зигфрид, — сказал он, — знаешь ли ты, кто эти прекрасные дамы и молодые девушки, что смотрят на нас из окон?

— Хорошенько приглядись к ним отсюда и скажи мне, которую из них выбрал бы ты себе в жены, — сказал ему Зигфрид.

— Охотно, — отвечал Гунтер, отважный и смелый рыцарь, — вон там, в окне, вижу я одну в белоснежной одежде; она так стройна и статна, что я не могу отвести от нее глаз, и если бы я выбирал, то выбрал бы ее женой.

— Глаза твои не обманули тебя: это сама могучая Брунгильда, к которой стремишься ты душой и телом.

И Гунтер любовался каждым ее движением.

Тут королева окликнула из окна своих девушек, говоря, что не годится им, стоя в окнах, глядеть на чужеземцев.

Девушки побежали одеваться и готовиться встречать гостей.

Зигфрид вывел на берег коня Гунтера и держал его, пока Гунтер садился на него. Так служил он ему, как слуга. Потом вывел он на берег и своего коня. У обоих кони были белы, как снег, и оба витязя были в одинаковых одеждах. Так, блистая оружием, помчались они к бургу Брунгильды.

Вслед за ними вышли Данкварт и Гаген в одеждах черных, как вороново крыло, и тоже расшитых драгоценными каменьями.

Покинув на берегу кораблик свой без надзора, рыцари направились к бургу.

Увидали они перед собою восемьдесят шесть башен, три дворца и чудной постройки зал из благородного мрамора, зеленого, как трава. Там находилась королева со своею свитой.

Ворота были распахнуты, и вход в бург был свободен. Навстречу им выбежали воины Брунгильды и приветствовали гостей, приехавших в землю их госпожи; слуги приняли у них щиты и увели коней.

— Вы должны отдать также мечи и панцири и остаться безоружны, — сказал им камерарий.

— Не хотим мы отдавать оружие, — возразил на это Гаген.

Но Зигфрид остановил его: в бурге такой уж был обычай, что гостей не впускали туда с оружием в руках.

Гостям подали вина и отвели их в отведенный им покой и донесли Брунгильде, что приехали из-за моря какие-то чужеземные рыцари в богатых одеждах.

— Скажите мне, — сказала королева, — кто бы могли быть эти незнакомые рыцари и зачем приехали они сюда.

— Государыня, — отвечал один из свиты, — никогда еще не видал я их здесь; только один из них похож на Зигфрида. Но совет мой вам — их принять. Другой из приезжих так благороден, что, конечно, мог бы быть он богатым королем и владеть обширными землями. Третий из приезжих смотрит очень грозно, но красив и хорошо сложен, душа же его, кажется, кипит гневом. Младший из них красив, как девушка, и стоит так скромно и смирно, а все же было бы не безопасно оскорбить его: судя по его сложению, он тоже должен быть отважный и смелый рыцарь.

И сказала тогда королева:

— Подайте мне мои одежды, и если могучий Зигфрид пришел в эту страну ради моей любви, то он рискует жизнью: не опасаюсь я, что придется мне стать его женой.

Поспешно оделась королева, и в сопровождении по крайней мере сотни прекрасных молодых девушек пошла к гостям. За нею шло пятьсот исландских рыцарей с мечами в руках, и это сильно не понравилось приезжим.

Увидя Зигфрида, Брунгильда сказала ему:

— Добро пожаловать тебе, Зигфрид, в эту страну! Хотелось бы мне знать, что значит твой приезд?

— Слишком много мне чести, что приветствуешь меня первым, — отвечал Зигфрид, — подобает привет твой вот этому отважному рыцарю, что стоит передо мной: он мой господин. Он родом с Рейна и ради тебя прибыл в эту страну. Он хочет снискать твою любовь во что бы то ни стало. Подумай, пока есть время, — господин мой не откажется от своего намерения. Зовут его Гунтером, и он могучий король: он ничего не ищет, кроме твоей любви.

Мне же он приказал ехать сюда, и если бы было можно, я бы, конечно, не поехал.

— Ну, если он — господин, а ты — слуга, то пусть же мета победит он в играх, — их назначу я сама, — и тогда его я буду любить, а если нет, то он погибнет прежде, чем стану я его женой.

— Госпожа, — сказал тут Зигфрид, — потрудись назвать нам свои игры, — трудны же они должны быть, если господину моему возможно их проиграть! Быть может, все же добудет он себе невесту.

— Он должен бросить камень и прыгнуть сам за ним вслед; потом он должен еще со мной сразиться на копьях. Подумайте, прежде чем согласиться: если оплошает он хотя бы в одном, — вы все проститесь с жизнью.

Могучий Зигфрид, подойдя к Гунтеру, советовал ему согласиться на все: ничего дурного с ним не случится и все кончится совсем не так, как предполагает в своей заносчивости королева.

— Великая королева, — сказал тогда король Гунтер, — если бы ты потребовала даже большего, я и тогда согласился бы на все: я — рискую сложить свою голову, ты — стать моей женой.

Тогда королева приказала готовить игры. Себе потребовала она боевые доспехи, — крепкий панцирь и надежный щит; под панцирь надела она подлатник из шелковой ливийской ткани, которой никогда не рассекало оружие. Одеваясь, она все время угрожала рыцарям. Данкварт и Гаген были сильно озабочены исходом игр. «Поездка эта не доведет нас до добра!» — так думали они. Тем временем Зигфрид, хитрец, никем не замеченный, успел сбегать к кораблю, где был спрятан у него плащ-невидимка, поспешно накинул его на себя и стал невидим. Вернувшись, он застал королеву, окруженную рыцарями: она распределяла игры.

Был очерчен круг, где на глазах у многочисленных отважных рыцарей должна была происходить игра: было там более семисот вооруженных воинов, — должны были они решить, кто выиграл игру.

Вот пришла Брунгильда, вооруженная, точно предстояло ей сражаться из-за целого царства. За нею шли ее слуги: они несли ее щит из светлого золота. Посередине щит этот был в три пяди толщиною, и его с трудом несли четыре камергера.

Увидя щит, могучий Гаген смутился духом и сказал: «Ну, король Гунтер, выйдем ли мы теперь целы из беды? Женщина, которой ты добиваешься, — жена самого дьявола!»

Потом принесли ей копье, тяжелое, большое, — его всегда она метала: его несли трое из ее воинов. И сам отважный Гунтер стал тут задумываться: «Против такого копья не устоял бы даже дьявол. Нет, если бы был я теперь на Рейне, то надолго была бы она свободна от моих притязаний на ее любовь!» — так думал он.

— Вечно буду я каяться в этой поездке, — сказал Данкварт Отважный, — неужели нам, рыцарям, придется погибнуть здесь от этих женщин? Если бы я и брат мой Гаген имели при себе оружие, то воины Брунгильды поплатились бы за свою заносчивость! И хотя бы я дал тысячу клятв не вступаться в битву, эта красавица рассталась бы с жизнью прежде, чем погиб бы мой король. Надо нам, не даваясь в плен, выбраться из этой страны, и будь у нас наши доспехи и наши надежные мечи, гордость этой женщины была бы укрощена.

Услыхала королева эти речи и, улыбаясь, через плечо сказала:

— Ну, если уж они так смелы, то принесите им их острое оружие.

Покраснел от радости Данкварт, получив оружие.

— Ну, играйте же теперь, как хотите, — сказал этот отважный человек, — раз у нас есть оружие — Гунтер в безопасности.

Тут для состязания принесли Брунгильде огромный, неуклюжий камень; его с трудом несло двенадцать отважных, сильных витязей.

Его метала она всегда после игры копьем.

Еще сильнее встревожились Бургунды.

Брунгильда, засучив рукава, схватила щит и высоко подняла копье. Наступило время битвы, и даже Гунтера с Зигфридом устрашил ее гнев. Не приди могучий Зигфрид на помощь Гунтеру, королева наверно лишила бы Гунтера жизни. Но Зигфрид подошел к Гунтеру и взял его за руку. Король не знал об его хитрой уловке. «Кто это дотронулся до меня?» — подумал отважный рыцарь, оглядываясь по сторонам и никого не видя.

— Это я, друг твой, Зигфрид. Тебе нечего бояться королевы. Дай мне щит с твоей руки и делай то, что я тебе скажу: ты повторяй только движения, делать которые буду я.

Услыша голос Зигфрида, король стал понемногу успокаиваться.

— Но только никому не открывай моей хитрости — это обоим нам послужит на пользу, и гордой королеве не удастся одолеть тебя, как она на то ни рассчитывает. Посмотри, как безбоязненно стоит она перед тобою в кругу.

Могучая дева пустила тут копье в широкий и большой щит, который держал в руках Зигфрид, и искры посыпались из стали, точно от порыва ветра. Удар был так силен, что заставил бойцов пошатнуться. У Зигфрида кровь хлынула изо рта. Отпрыгнув назад, Зигфрид схватил копье, пронзившее щит, и поспешно пустил его обратно, но, оберегая ее жизнь, повернул к ней копье древком. Удар был так силен, что искры посыпались из стали, как от ветра, и Брунгильда не могла устоять на ногах. Однако она быстро вскочила: «Спасибо тебе за удар твой, благородный Гунтер!» — крикнула она, думая, что это он сам сделал своею рукой.

В гневе быстро подошла она к камню и, высоко подняв его, бросила его так далеко, что отважные бойцы только давились. Камень упал на расстоянии, по крайней мере, двенадцати клафтеров, и вслед за камнем она сама прыгнула еще дальше.

Тогда Зигфрид подошел к камню. Гунтер лишь коснулся его, а могучий Зигфрид метнул его и еще дальше прыгнул за ним вслед, и чудо было в том, что при прыжке с собою перенес он и Гунтера. Когда же все было сделано, на месте том никого не было видно, кроме Гунтера. Прекрасная Брунгильда покраснела от гнева: Зигфрид сохранил Гунтеру жизнь.

Видя, что игра кончена, а Гунтер остался цел и невредим, Брунгильда сказала своим слугам:

— Подойдите ближе, родичи мои и мои люди: теперь должны вы подчиниться королю Гунтеру.

Отважные воины сложили оружие и преклонили колена перед Гунтером Бургундским — думали они, что сам он своею силой выиграл игру.

Гунтер с любовью приветствовал Брунгильду; она же, взяв его за руку, передала ему власть над своею землей. Порадовался этому отважный рыцарь Гаген. Брунгильда пригласила благородных рыцарей войти в обширный дворец, где собралось тогда много воинов. Тем временем Зигфрид отнес назад свой плащ-невидимку и, вернувшись, хитро заговорил, обращаясь к Гунтеру:

— Когда же, господин, начнутся игры? Позволь и нам посмотреть на них! — так говорил хитрец, притворяясь, будто он ничего не видел.

— Как же могло это случиться, Зигфрид, что не видал ты игры, которую тут выиграл Гунтер силою своей руки? — спросила королева.

Гаген Бургундский отвечал ей:

— Нас также очень огорчает, что Зигфрид, ничего не зная, пробыл у корабля все время, покамест рейнский фогт здесь выиграл игру.

— Меня радует, что нашелся наконец такой отважный и сильный человек, что может он быть тебе господином, — сказал Зигфрид, — а теперь, благородная девица, должна ты следовать за нами на Рейн.

— Пока еще это невозможно, — сказала королева, — прежде должны узнать о том все мои родичи и воины: нелегко мне покинуть мою землю, и прежде должна я послать за моими ближайшими друзьями.

Разослала она тогда гонцов во все концы, приглашая родичей своих и воинов съезжаться ко двору ее в Исландии, и приказала раздать им всем богатые одежды.

— Ну, вот что мы наделали! — сказал Гаген. — Много зла причинят нам воины Брунгильды! Теперь соберутся они сюда со всеми своими силами, а кто знает истинные намерения Брунгильды? На погибель нам родилась на свет эта девушка!

— Не допущу я, чтобы оправдались ваши опасения, — сказал Зигфрид, — надо мне привести сюда на помощь таких отменных бойцов, каких вы еще и не видали! Не расспрашивайте меня — я сейчас же уезжаю отсюда, а пока пусть Господь охраняет вашу честь. Я скоро вернусь и приведу вам тысячу самых лучших воинов.

— Только не замедли, — просил его король, — помощь твоя здесь нам очень нужна.

— Я вернусь через несколько дней, — отвечал Зигфрид, — скажи Брунгильде, что ты сам меня послал.