(по тексту VIII века)

СЛЫХАЛ Я РАЗ, КАК СКАЗЫВАЛИ, что Гильдебранд с Гадубрандом в глазах двух войск вызвали друг друга на поединок. Отец с сыном привели в порядок и приготовили свое оружие и боевые доспехи и, выезжая на бой, поверх кольчуг опоясались мечами. Заговорил Гильдебранд, Герибранда сын, — был он больше ростом и умом острее, и стал он спрашивать Гадубранда в короткой речи, кто был его отец:

— Скажи мне, какого ты рода! Если назовешь ты мне хоть одного, юноша, я буду знать и всех остальных: известен мне весь род людской.

Сказал Гадубранд, Гильдебранда сын:

— Говорят мне наши люди, старые и умные, жившие в прежнее время, что звали отца моего Гильдебрандом; меня же зовут Гадубрандом. Когда-то пошел он на восток, убегая от преследований Отахера; ушел он отсюда с Дитрихом и многими из его воинов. Дома, на родине, покинул он в печали супругу и малого младенца, лишенного отцовского наследия. Так уехал он на восток. Была нужда Дитриху в моем отце. Было у него мало друзей, а этот преданнейший из воинов Дитриха был через меру сердит на Отахера. Стоял он всегда во главе народа, всегда любил он через меру бои и был известен всем отважным мужам. Не думаю, чтобы был он еще жив…

— Поистине всесильный Бог! — заговорил Гильдебранд. — Никогда еще не допускал Ты боя между столь близкими родными.

Снял он тогда с руки витые кольца, сделанные из королевского кольца, что дал ему король, властитель Гуннов:

— Вот это я тебе даю с любовью.

Гадубранд сказал, сын Гильдебранда:

— Мужи берут себе дары оружием: копье к копью. Ты же, старый гунн, чересчур хитер… Меня ты к себе речами привлекаешь, а сам же хочешь сразить меня копьем. Ты так стар, а все еще готов пуститься на обман. Мореходы, плававшие на западе, на Вендском море, сказали мне, что погиб в бою Гильдебранд, сын Герибранда.

Сказал Гильдебранд, сын Герибранда:

— Ясно вижу я по твоему вооружению, что дома у тебя есть добрый господин и что, находясь при нем, ты не подвергался еще изгнанию… Но горе теперь мне, всемогущий Бог, злая доля должна свершиться! Шестьдесят лет и зим брожу я вдали от родины, где причисляли меня всегда к числу бойцов, и нигде не настигла меня смерть. Теперь же должен я опустить меч над своим сыном, занести над ним секиру или же сам пасть под его ударом. Теперь, если хватит у тебя мужества, тебе не трудно будет добыть вооружение такого могучего воина, захватить добычу, если только на нее есть у тебя какое-нибудь право…

— Тот был бы трусливейшим из всех остготов, — сказал Гадубранд, — кто отказал бы тебе в бою, который тебя так манит. Пусть же решит он, кто из нас двоих своего лишится панциря и кому владеть двумя кольчугами.

Сначала выступили они друг против друга с ясеневыми копьями и сразились с такою силою, что копья, вонзившись, остались неподвижны в их щитах. Потом с разбегу они схватились, и удары сыпались на их белые щиты, пока они не превратились в мелкие осколки, разбитые…