Людовик и Гартмут, высадившись на остров Вюльпензанд, решились отдохнуть тут на прибрежье со своими воинами. Они расположились лагерем, пустили на траву коней, перевезли и пленниц; но печально сидели девушки, окруженные врагами. Тут рассчитывали Людовик и Гартмут провести не менее семи дней: они были уже так далеко от Мателаны, что не предполагали возможным, чтобы Вате и его друзья могли причинить им какой-нибудь вред.

Но вот один из корабельщиков приметил на волнах корабль с богатыми парусами. Доложили о том королю, и Гартмут со своими воинами пошел сам посмотреть, в чем дело. Разглядел он на парусах кресты и решил, что это паломники. Скоро увидали они быстро несшиеся к ним три прекрасных корабля и девять богатых барж; когда корабли подошли ближе, они увидели блестящие шлемы — и поняли, в чем дело.

— К оружию скорее! — крикнул Гартмут. — Вот мои враги!

Корабли так стремительно неслись к берегу, что слышно было, как трещали весла в руках гребцов. Людовик стал громко скликать и ободрять своих воинов. Поспешно утвердили на берегу военный значок Гартмута. В это время корабли были уже так близко, что до них легко было достать с берега копьем. Гегелинги с копьями и мечами соскочили на берег и принялись щедро рассыпать удары. Никогда в метель снег не сыплется в горах так быстро, как мелькали, поднимаясь и опускаясь, их руки. Никогда еще не бывало более жестокой битвы. Стремительно и гневно ринулся на врагов Вате; Людовик Орманский бросился ему навстречу с копьем, и копье его само разбилось вдребезги от мощного удара. Вате нанес Людовику удар по шлему с такою силой, что пробил его, и концом меча задел по груди; не миновать бы Людовику смерти, если бы не было на нем сорочки из лучшего абалийского шелка. Но не мог уж он больше сражаться и должен был покинуть битву. Гартмут схватился с Ирольдом, и удары их со звоном посыпались на шлемы. Гервиг не принимал участия в битве: был он еще на корабле и, спрыгнув с него, очутился в воде по плечи. Враги хотели потопить его и стали засыпать его копьями, но все же удалось ему пробиться на берег и тогда щедро отплатил он им за все.

Овладев берегом, Гегелинги вступили в ожесточенный бой: от потоков крови морские волны окрасились в багровый цвет дальше, чем на полет копья. Никогда еще не было столько поверженных на землю и раздавленных человеческих тел. Если бы собрать всех тех, что погибли так без ран, то их хватило бы для завоевания целой страны. Надменные мавры, как говорят, тоже принимали горячее участие в битве; были они отважные воины, и кровь так и струилась из-под их шлемов.

Горько плакала Гудруна, наблюдая за битвой, а вместе с нею и все женщины.

Целый день продолжалась ожесточенная битва, и близился уже вечер, когда среди тесноты и давки Гетель столкнулся наконец с Людовиком Орманским.