Вырос в Тенеланде витязь Гетель. Родичи его жили в Штурме, в известной всем стране. Они воспитали его так, как это подобало его высокому роду. Ему служил весь Ортланд, и был он очень могущественен и знатен.

Один из родичей его, Вате, владел его бургами и землей. Будучи родственником Гетеля, он тщательно заботился о его воспитании, никогда не выпускал его из-под своего надзора и наставлял его во всех доблестях.

Племянник Вате — сын его сестры, благородный Горант — владел Тенемаркой. Потом сослужил он королю Гетелю такую службу, что тот дал ему в собственность всю эту землю и короновал его там королем.

Славный Гетель сидел на земле Гегелингов вблизи Ортланда. Он владел, по крайней мере, восемьюдесятью бургами. Владел он землею Фризов и всеми островами; в его же руках были Дитмерс и Валис. Был Гетель знатен и имел большое родство. Был он также грозен и смел и часто нагонял страх на своих врагов.

Гетель был сирота, и оттого-то и хотелось ему так жениться. Отец и мать его умерли, оставив ему в наследство свою землю, и хотя и было у него много друзей, но жизнь часто казалась ему скучной и тоскливой.

Лучшие друзья его стали советовать ему выбрать себе жену, достойную его высокого рода.

— Не знаю я ни одной девушки, которая могла бы с честью стать госпожою Гегелинга, — отвечал он.

Сказал ему тогда юноша Морунг из Нифланда:

— Слыхал я об одной девушке столь высокого рода и такой прекрасной, что нет на земле женщины, подобной ей. Надо подумать, как бы добыть ее тебе в жены.

Спросил Гетель, кто же она и как ее зовут, и Морунг отвечал:

— Зовут ее Тильдой, и родом она из Ирландии. Отец ее — Гаген из рода отважного Гера. Если только удастся тебе добыть ее, она будет тебе всегда на радость и утеху.

— Но слыхал я, что отец ее приходит в гнев, когда кто-нибудь сватается к ней. Немало уже погибло из-за нее благородных мужей. Я же не желаю смерти никому из моих друзей.

— Ну так отправь послов в его землю, — сказал Морунг, — но прежде пошли за Горантом: он сам там всего насмотрелся и знает все обычаи Гагена, — без его помощи ты ничего не поделаешь.

— Ну, если уж она так красива, то я послушаюсь тебя, — решил Гетель, — но если надо добывать ее, то ты сам должен принять в том участие: недаром жду я от тебя во всем поддержки и помощи. Если станет она госпожою Гегелинга, — тебе будет за это и честь и слава.

Послал Гетель послов в Тенеланд за племянником Вате, Горантом, с приказом ему через семь дней явиться на службу к королю. Отважный Горант всегда был готов исполнить свой долг пред королем, а тут, узнав, в чем дело, еще охотнее собрался в путь и на седьмое утро явился к Гетелю со своими людьми: с ним приехало шестьдесят человек из его воинов; был с ним и отважный Фруте из Тенемарки.

Радостно принял король Горанта и Фруте, когда они явились к нему, и, усадив их в своем обширном зале, повел с ними дружескую беседу.

— Послушай, Горант, — сказал король, — если знаешь, скажи, пожалуйста, как обстоят там дела с молодой королевой Тильдой. Хотелось бы мне послать к ней послов, чтобы знала она, что я всегда готов к ее услугам.

— Все знаю я о ней, — отвечал ему отважный витязь, — не бывало еще девушки прекрасней знатной Тильды Ирландской, дочери свирепого Гагена, — ей вполне пристала бы корона.

— Может ли статься, чтобы отец ее согласился выдать ее за меня? — спросил Гетель. — Хотелось бы мне жениться на ней, и я не переставал бы осыпать наградами того, кто помог бы мне добыть прекрасную девушку.

— Невозможно это, — отвечал Горант, — никто не решится ехать послом в землю Гагена. Я сам ни за что не пойду на это: каждого гонца приказывают там или убить, или повесить.

— Не такая уж мне нужда в ней, — сказал Гетель, — и если Гаген повесит хоть одного из моих людей, то он сам заплатит мне за это жизнью. Его свирепый нрав доведет его до беды.

— Если бы Вате согласился быть твоим послом в Ирландию, то нам, может быть, и удалось бы добыть прекрасную девушку, или же мы погибли бы под ударами мечей, — так сказал Фруте.

— Ну так я пошлю за ним в Штурм, — сказал Гетель, — не боюсь я отказа. Вате охотно поедет всюду, куда я ни пошлю его. Пусть приедет ко мне из Фрисландии и Ирольд со своими людьми.

Поспешно отправились послы в Штурм и застали там Вате с его воинами. Сказали они ему, что король зовет его к себе, и удивился Вате, на что бы мог он понадобиться королю Гегелингов. Спросил он, не надо ли взять ему с собой шлем или панцирь и кого-нибудь из своих воинов.

— Не слыхали мы, чтобы нужны были ему твои воины, — отвечали послы, — но знаем, что желает он видеть тебя самого.

Решился Вате ехать, поручив другим охрану своей земли и бургов, и отправился ко двору короля, захватив с собой всего лишь двенадцать человек из своих воинов. Узнав, что Вате едет к нему, Гетель обрадовался и пошел к нему навстречу, раздумывая о том, как бы достойным образом принять Вате, своего старого друга.

— Привет тебе, Вате, — громко крикнул он ему еще издали, — давно уж не видались мы с тобой и не сидели вместе, обсуждая, как вести нам войну против наших врагов!

— Добрые друзья и должны бы быть почаще вместе, лучше справлялись бы они тогда со своими врагами, — отвечал ему Вате.

Гетель ласково взял его за руку и усадил рядом с собою. Они остались вдвоем с глазу на глаз, и Гетель обдумывал, как бы убедить Вате ехать в Ирландию.

— Недаром вызвал я тебя, — заговорил наконец молодой витязь, — надо мне послать послов в землю свирепого Гагена, и никого не знаю я, кто бы мог лучше исполнить это дело, чем ты, любезный друг мой, Вате.

И сказал ему на это престарелый Вате:

— Всякое твое поручение, которое может тебе доставить удовольствие и честь, исполню я хорошо и охотно, хотя бы и рисковал я при том жизнью.

— Все друзья мои советуют мне взять себе в жены дочь свирепого Гагена, если только он согласится выдать ее за меня, — продолжал Гетель, — и я сам очень этого желаю.

— Тому, кто сказал тебе это, конечно, все равно, умри я хоть сегодня, — с сердцем воскликнул Вате, — и, конечно, надоумил тебя просить меня добыть прекрасную Тильду не кто иной, как Фруте из Тенемарки. Прекрасная девушка находится под самой строгой охраной. О красоте ее я ничего не стану говорить, пока ты не призовешь сюда же Горанта и Фруте. Они сами бывали там и сами все видели.

Король сейчас же послал за ними обоими. Увидя Горанта и Фруте, Вате живо воскликнул:

— Награди вас Господь за то, что так позаботились вы о моей чести и о моем появлении при дворе! К тому же еще поторопились вы нарядить меня и в послы! Но в таком случае и вы сами должны ехать туда же со мною, и будем мы вместе служить нашему королю из истинной к нему любви. Кто нарушает мой покой, тот и сам должен терпеть ту же участь.

— Я охотно поеду туда, — сказал Горант, — и я не остался бы, если бы даже король и не посылал меня. Я не пугаюсь никаких трудов и опасностей, лишь бы посмотреть на красавиц.

— Надо нам взять с собою семьсот воинов, — сказал Фруте, — и мы заставим Гагена посбавить спеси. Должен ты приказать, король, построить нам корабль из кипарисового дерева, надежный и прочный, который мог бы вместить всех твоих слуг. Пусть мачты и борта его до самого носа будут обиты серебром, а весла разукрашены золотом. Позаботься запасти провизии, а также надежных шлемов и крепких кольчуг; их надо нам взять с собой: тем легче будет нам добыть дочку свирепого Гагена. Пускай и Горант, бывалый человек, заберет с собою побольше мелкого товару, — он может продавать женщинам пряжки и запястья: так и нам больше будут доверять. Но если дело с дочкой Гагена обстоит так, что никто не может посватать ее, не вступивши за это в бой, то пусть уже сам Вате выберет, кого еще хочет он взять с собою.

— Мне нечем торговать, — сказал Вате, — мое имущество никогда не залеживалось дома: я всегда делился им с моими воинами. Это мое условие: я не так скроен, чтобы развозить драгоценности прекрасным дамам! И если Горант указал на меня, то это значит, что он хорошо знает Гагена: Гаген обладает силой двадцати шести воинов. Всем нам будет плохо, если узнает он о нашем сватовстве. Прикажи, король, покрыть корабль наш досками так, чтобы под ними можно было незаметно поместить побольше воинов: они придут к нам на помощь, если Гаген не отпустит нас домой с миром. Надо нам взять с собой в Ирландию, по крайней мере, сотню вооруженных воинов. Да пусть у Горанта при его товарах еще будет их сотни две: этим он привлечет к себе прекрасных дам. Кроме того, пусть соорудят нам три грузовых судна, которые бы всегда были вблизи нас: на них должны быть наши кони и запас провизии, по крайней мере, на год. Мы скажем Гагену, что едва спаслись бегством из Штурма и что у самого короля Гетеля попали мы в немилость. Мы постараемся почаще являться ко двору с дорогими подарками Тильде и Гагену и тем заставим короля обеспечить нам мир. Мы скажем, что дома все мы попали под опалу, и Гаген сейчас же сжалится над нами и сейчас же прикажет дать приют чужеземным гостям, и мы ни в чем не будем терпеть там недостатка.

— Когда думаете вы, друзья мои, пуститься в путь? — спросил их король Гетель.

— Как только зима начнет сменяться летом, мы снарядимся в путь и приедем ко двору, — отвечали они ему.

— Ну так поезжайте же по домам, — сказал им Гетель, — да не тратьтесь на наряды: всем вашим спутникам я дам такое платье, что не стыдно будет вам показаться на глаза любой из женщин.

Так разъехались они по домам: Вате в свой Штурмланд, Горант и Фруте в Тенемарку. Никогда не приходило им в голову уклониться от службы королю.

Когда у короля Гетеля все было готово к поездке, он опять послал за своими друзьями. Собрались к нему витязи: Вате со своими ста воинами; Морунг отважный из Фрисландии со своими двумя сотнями; поспешил явиться и Ирольд; из Тенемарки приехал отважный воин Горант. И еще до тысячи воинов добровольно явилось к Гетелю, чтобы ехать с послами в Ирландию, и если бы не был он так богат, то, конечно, оказался бы не в силах снарядить их всех.

Заботливо и внимательно стали они снаряжаться в путь. Витязи сами наблюдали за погрузкой судов, чтобы не забыть какой-нибудь мелочи, в которой потом могла бы оказаться им нужда. Перед отъездом Вате поручил заботам короля владения отъезжавших.

— Охраняй наши земли, — сказал он, — я немало наставлял тебя в этом деле.

Отобрали сто могучих воинов, чтобы спрятать их под палубой корабля на случай, если придется похитить девушку или вступить в открытый бой. Кроме того, поехало с ними до трех тысяч всякого рода людей.

— Бог вам в помощь на пути вашем, — сказал им на прощание король Гетель, перецеловавшись со многими из отъезжавших.

Так уехали рыцари, а король, оставшись дома, ждал их возвращения, с грустью и страхом думая о предстоящих им трудах и опасностях.

Корабли вышли в море при попутном ветре; все опытные люди с жаром принялись за работу; молодежь следила за ними, чтобы все перенять, всему научиться.

Хорошенько мы и сами не знаем, а потому и сказать не можем, где останавливались они на ночевку в течение тех тридцати шести дней, что пробыли они в море. Поклялись они держать это в тайне и сдержали клятву. И хотя все они добровольно пошли в плавание, но все же нередко приходилось им трудно от разных неудобств в пути. Так уж всегда бывает: кто живет на море, тот должен терпеть и все морские невзгоды.

Сказывали нам, что целых тысячу миль пришлось им сделать по волнам прежде, чем завидели они бурги Гагена. Там издали заметили их, и все люди стали дивиться, из какого царства могли принести их к ним волны, — так роскошно были они одеты.

Приблизясь к берегу, Гегелинги поспешили стать на якорь и спустить паруса. По бургу Гагена сейчас же разнеслась весть о приезде неведомых людей. Сейчас же вынесли они на прибрежье все, что было нужно, и все, какие были с ними, товары. Сам вестник законов из бурга Вальяна, видя таких богатых гостей, поехал верхом вместе со своими горожанами туда, где расположились хитрые купцы. Законовед спросил их, откуда пришли они из-за моря.

— Да сохранит вас Господь, — отвечал Фруте, — земля наша далеко. Мы — купцы, на корабле же находятся наши знатные господа.

Вате просил сказать ему, на каких условиях господин этой земли позволит им торговать здесь, и по его величественному обхождению, отвечавшему его сану, можно было видеть, как был он грозен. Гагена известили о приезде гостей.

— Я предлагаю им свою охрану и мир, — сказал Гаген. — Пусть будут покойны: ничего дурного не случится с ними в моей земле.

— Пусть они ни в чем не терпят здесь недостатка, — сказал он еще, — я хочу вознаградить их за все, что они мне дали.

Стал король делить поднесенные ему дары: были там запястья, которые, конечно, должны были понравиться прелестным дамам, богатые позументы, венцы и кольца; все это король тщательно поделил между своими. Жена и дочь короля нашли, что никогда еще купцы не подносили таких богатых даров.

Горант и Вате первые послали ко двору свои дары: были тут тонкие шерстяные материи и парча, рядом с которыми багдадские шелковые ткани теряли всякую цену; было тут и сто кусков тончайших полотен — лучшие, какие только у них нашлись. Сверх того, послали они двенадцать оседланных кастильских коней, много кольчуг и шлемов и двенадцать щитов, окованных золотом. Гости короля Гагена были щедры. С дарами поехал ко двору Горант и с ним Ирольд Могучий. Доложили о них королю и сказали, что гости его, верно, сами владеют землями — то видно по привезенным ими дарам.

Их сопровождали двадцать четыре статных воина; были они так одеты, точно хотели показать воинам Гагена, как нынче должно носить мечи.

— Государь, — сказал один из них, — прими от нас эти великие дары, которые мы тебе подносим, и не оставь гостей твоих без благодарности.

Будучи сам богат, король щедро отблагодарил гостей.

Позвал Гаген своего камерария и показал ему принесенные вещи. Дивился камерарий, рассматривая подарки, и наконец сказал:

— Государь, здесь поднесли они вам даров, по крайней мере, на двадцать тысяч марок.

— Дай Бог счастья гостям, — сказал король, — теперь поделю я эти дары между моими воинами.

Раздав дары, Гаген позвал к себе и усадил с собою молодых людей, Ирольда и Горанта, и стал их расспрашивать, откуда явились они в его землю.

— Никогда еще гости не подносили мне таких даров, — говорил он им.

— Я скажу тебе, государь, откуда мы пришли, и буду просить твоей к нам милости, — отвечал Горант. — Мы изгнанники: на нас вымещает свою великую обиду один могущественный король.

— Как же зовут того, кто принудил вас покинуть ваши бурги и ваши земли? Вы кажетесь мне такими благородными витязями, что он поступил бы разумнее, если бы удержал вас у себя.

Так спрашивал Гаген, как звали того, кто послал их в изгнание и по чьей вине принуждены они искать пристанища в чужих землях.

— То Гетель из земли Гегелингов, — отвечал ему Горант. — Его сила и могущество лишили нас друзей и повергли нас в такую скорбь.

— Тем лучше для вас, — сказал Гаген, — теперь вы будете вознаграждены за все, чего вы лишились. Пока станет у меня моего добра, вам не о чем будет просить короля Гегелингов. И если вы, витязи, согласитесь остаться у меня, то я наделю вас такими землями, каких никогда еще не давал вам король Гетель. Я дам вам в десять раз больше того, что у вас отнято.

— Охотно остались бы мы у тебя, — сказал Горант из Тенемарки, — боимся только, как бы не настиг нас здесь, в Ирландии, Гетель из страны Гегелингов — ему ведомы все пути. Непрестанно скорблю я о том, что он нигде не дает нам жить.

— Решайтесь же скорее, и тогда будете покойны. Здесь Гетель не может причинить вам никакого вреда — то был бы великий позор для меня.

Гаген попросил своих бюргеров дать помещение для гостей, и они сделали то с охотой — освободили более сорока лучших домов. Усталые мореходы могли, наконец, спокойно отдохнуть.

Но все же часто думалось им, что охотнее стали бы они биться в открытом бою, чем выжидать счастливой минуты, когда, наконец, будет им можно просить руки прекрасной Тильды.

Фруте приказал раскинуть палатки со своим мелким товаром. Никогда еще не бывало такого торга в этой стране, никогда еще не приходилось жителям так дешево покупать таких прекрасных товаров, и они опустошили прилавки чуть не в один день. Кроме того, Вате и Фруте были необыкновенно щедры ко всем бедным и нуждающимся. Все эти вести о купцах ходили при дворе и дошли, наконец, до молодой королевы.

— Дорогой отец мой, — сказала она королю, — пригласи, пожалуйста, ко двору твоих почтенных гостей; говорят, один из них так забавен нравом! Если это правда, то я охотно посмотрела бы на него.

— Это вполне возможно, — отвечал король, — и ты можешь полюбоваться на его нрав и обхождение.

Гость же этот пока был еще неведом и самому Гагену: женщинам хотелось видеть Вате. Послал король к гостям просить их пожаловать ко двору и отведать хлеба-соли. Приехали витязи со своими воинами в таких богатых нарядах, каких и не видывали при дворе Гагена. Гаген, как ни был он богат, знатен и надменен, все же сам пошел к ним навстречу; королева встала со своего кресла, увидя Вате. Вате же держал себя так, что видно было: не любил он шуток.

После приветствий король усадил их, как обыкновенно усаживают гостей, и слуги стали обносить их вином, самым лучшим, какое только бывало в королевских домах. Гости пили и обменивались шутливыми речами. Тем временем королева вышла из зала. Она просила короля отпустить потом гостей к ней в покои на беседу. Король согласился к удовольствию молодой королевы, и все женщины сейчас же принялись наряжаться, готовясь ко встрече гостей.

Когда все были готовы, и королева уселась в своем кресле рядом со своею дочерью, первый вошел к ним Вате. При всей своей старости он все же внушил ей сразу и страх, и уважение, и она почтительно пошла ему навстречу.

Вслед за Вате вошел Фруте. Королева с дочерью усадили их обоих и стали лукаво спрашивать Вате, нравится ли ему так сидеть в гостях у прекрасных дам, или же он предпочитает сражаться в горячих боях.

— Никогда еще не приводилось мне так мирно сидеть с прекрасными дамами, — отвечал им Вате, — и если бы можно было, я, конечно, предпочел бы со своими добрыми воинами биться в какой-нибудь горячей схватке. Мне только это и прилично.

Громко засмеялась прелестная девушка: видела она, что не по себе ему в обществе прекрасных дам.

Королева Тильда с дочерью заговорили с витязем Морунгом. Стали они расспрашивать его о старике, как того зовут, есть ли у него свои люди, бурги и земли, есть ли у него дома жена и дети.

— Есть у него дома и жена, и дети, — отвечал витязь, — сам же он всю свою жизнь был отважным и доблестным воином.

— Никогда еще ни один король не имел такого отважного рыцаря, — прибавил Ирольд.

Стала тогда королева уговаривать Вате остаться в Ирландии: во всем свете не нашлось бы такого могущественного человека, который оказался бы в состоянии изгнать его отсюда. Но Вате отвечал королеве:

— Была у меня своя земля, и мог я сам по своей воле раздавать, кому хотел, коней и платье. Тяжко было бы мне теперь заслуживать свой лен. Никогда еще не отлучался я из дому более, чем на один год.

На прощанье Тильда сказала им, что могут они когда угодно являться ко двору и беседовать с прекрасными дамами.

Из покоев королевы они вернулись к королю, где застали рыцарей, занятых игрою в шахматы и фехтованием.

По ирландскому обычаю при дворе часто устраивались рыцарские игры, и это скоро сдружило Вате с королем. Горанта же полюбили дамы за его веселые шутки и рассказы. Престарелые витязи Вате и Фруте являлись ко двору с длинными седыми локонами, перевитыми золотом, и все находили, что они поистине смотрелись заслуженными доблестными рыцарями.