Приказал Сигемунд провести себя к Кримгильде и сказал ей:
— Пора нам домой: здесь, на Рейне, сдается мне, мы немилые гости. Поезжай и ты со мною: в земле моей никто не заподозрит тебя в измене, — в этом поручусь я тебе моей любовью к сыну. Там будешь ты вполне пользоваться почетом и властью, которую дал тебе мой сын: вся страна и царство будут тебе подчинены, и все воины Зигфрида будут охотно служить тебе.
Сигемунд отдал уже приказ готовиться к отъезду; узнав об этом, родичи и друзья Кримгильды стали упрашивать ее не уезжать.
— Это невозможно, — отвечала она, — не в силах я смотреть на тех, кто причинил мне столько зла! Я умру от горя, если буду видеть Гагена.
— Милая сестра, — сказал ей брат ее Гизельгер, — этого нетрудно избежать: ты будешь жить у меня, своего брата, и я постараюсь вознаградить тебя за смерть мужа.
К его просьбе присоединился и Гернот, и все родные Кримгильды:
— Там все будут для тебя чужие, — говорил ей Гернот, — останься лучше с друзьями.
Наконец слова их убедили Кримгильду, и она обещала остаться.
Сильно огорчился Сигемунд, узнав о ее решении, и вместе с ним и все воины Зигфрида.
— Да будут прокляты эти празднества! — говорил Сигемунд. — Никогда еще не приходилось мне переживать такого горя!
— Бог даст, еще раз побываем мы здесь, когда узнаем наверное, кто убил нашего господина, — говорили воины Зигфрида.
Ни с кем не прощаясь, без провожатых, выехали они из Вормса и спустились в долину к Рейну, — нет сомнения, Нибелунги сами сумели бы защититься от врагов, если бы кто-нибудь вздумал напасть на них.
Только Гернот и Гизельгер сами пошли проститься с ними.
— Видит Бог, неповинен я в смерти Зигфрида, — сказал Гернот, а Гизельгер заботливо проводил короля с его воинами вплоть до Нидерландов.
Кримгильда же осталась в Вормсе и не переставала оплакивать своего мужа и, как ни старался Гизельгер, не могла утешиться в своей скорби.
Прекрасная Брунгильда оставалась горда и надменна; ей дела не было до слез Кримгильды: не могла она чувствовать к ней никакой преданности. Зато же и Кримгильда причинила ей потом немало зла.