Я сидел в номере около четверти часа, пытаясь сложить вместе кусочки чудовищной головоломки.

Если Джорджа Кэдотта убил Баркли Фишер, то я не хочу быть втянутым в это дело. Если он не убивал Кэдотта, то. ему нужно помочь. Тем более что он наш клиент, он заплатил нам деньги и собирался заплатить еще.

Но подо мной был тонкий лед. Стоит полиции узнать о дневнике и о ключах, подобранных мной в номере мотеля, она смешает меня с грязью, от которой мне никогда не отмыться. Следовательно, я должен позаботиться, чтобы она об этом не узнала.

Эванс неплохо поработал надо мной. Каждое движение отдавалось дикой болью в боку. Я осторожно ощупал себя, чтобы понять, не сломано ли ребро. Но сказать что-либо с уверенностью было трудно. У меня дико ныла челюсть, но я знал, что она не сломана.

Я с трудом поднялся с кресла. Только через несколько минут удалось заставить мышцы повиноваться.

Взяв такси, я поехал на Маркет-стрит, где находилось множество дешевых магазинов и мастерских. В одной из них стояла машина для изготовления ключей-дубликатов. Я купил несколько заготовок и приступил к работе. Сначала сделал два дубликата с ключей от квартиры Кэдотта, потом начал изготовлять такие ключи, какие мне приходили в голову. Это было довольно забавно: из заготовки получался ключ, который, по-моему, не подошел бы ни к одной двери в мире. Настоящая творческая работа, вроде сочинения музыки или занятия живописью.

Сделав таким образом с десяток ключей, я пошел в галантерею и купил пару кожаных футляров. В каждый футляр вложил по одному дубликату ключа от квартиры Кэдотта, а остальное дополнил образчиками своего творчества. Затем я повалял футляры в пыли на тротуаре, наступил на них несколько раз, вытер и сунул в карман. После этого отправился в отель.

Портье сказал, что мне звонила какая-то женщина и обещала перезвонить через четверть часа. Я поднялся к себе в номер, намочил полотенце в горячей воде, приложил его к ломившей челюсти и стал ждать.

Наконец телефон ожил. Это была Лоис Марлоу.

— Хэлло, Дональд, — сказала она. — Как вы себя чувствуете?

— Паршиво.

— Вы ушли и оставили свою шляпу.

— Точнее говоря, меня вышвырнули, и я оставил свою шляпу.

Она рассмеялась своим приятным грудным смехом.

— Вам не хочется ее забрать? Я сейчас свободна.

— Хочется. Откуда вы звоните. Из дома?

— Господи, конечно нет! Моя квартира расположена слишком близко к эпицентру событий.

— Что случилось с вашими гостями?

— Ушли в сопровождении полицейского эскорта.

— Шляпа осталась там?

— Нет, она со мной.

— Где вы находитесь?

— Сижу в шикарном ресторане «Золотое руно» в квартале от вашего отеля.

— Я знаю это место.

— Придете? — полюбопытствовала Лоис.

— А что будет? — вопросом на вопрос ответил я.

— Выпьем.

— А потом что?

— Пообедаем.

— А потом?

— Поговорим, — ответила она с загадочным и очень соблазнительным смешком. — Так вы придете?

— Приду, — пообещал я и повесил трубку.

Я сунул один из футляров с дубликатами ключей в карман, а другой завернул в грязное белье и бросил на самое дно чемодана.

Спустившись на лифте вниз, отдал ключ от номера портье и предупредил его, что, возможно, вернусь поздно, на случай, если мне будут звонить.

Это был один из тех маленьких отелей, которых в Сан-Франциско тьма-тьмущая. Там, как правило, лишь изредка останавливаются приезжие, а большинство постояльцев живет в них годами. И потому портье приходится быть одновременно и телефонистом, и консьержем, и управляющим.

Улица круто спускалась под уклон, и, шагая по ней, мне приходилось стискивать зубы, чтобы не застонать от боли в боку.

Лоис Марлоу ждала меня. На ней было то самое открытое темное платье, обрисовывавшее фигуру, в котором я уже видел ее в квартире. Ее улыбка показалась мне очень радушной.

— Хэлло, Дональд, — сказала она. — Я уже стала бояться, что вы не придете.

— Я не мог вас подвести. Где моя шляпа?

— В гардеробе, конечно. — Она подала мне номерок. — Это вам обойдется в двадцать пять центов чаевых, но девушка в гардеробе носит очень короткую юбку, у нее красивые ноги, так что вы не раскаетесь.

— Мы пообедаем здесь? — спросил я.

— Это зависит от ваших финансовых возможностей.

— Здесь дорого?

— Очень.

— Вы хотите есть?

— Очень.

— Тогда здесь, — решил я.

— Я уже заказала столик на ваше имя, — сообщила Лоис. — Он будет готов через двадцать минут, а пока мы можем посидеть в баре.

— Идет, — согласился я.

Лоис выбрала уединенный уголок в коктейль-баре, села на табурет, обтянутый кожей, и уставилась на меня.

— По-моему, вы замечательный! — сразу же огорошила меня Лоис.

— Продолжайте. — Я включился в игру.

— Разве этого мало?

— Мало.

Она рассмеялась. Подошел официант* и она заказала двойкой «Манхэттен».

— Для меня одинарный, — попь^ался'протестовать я.

— Принесите ему тоже двойной. — Лбис улыбнулась офицйанту. — Я не хочу его обгонять.

Официант удалился. Мы перебрасывались ничего не значащими фразами, по мере сил упражняясь в остроумии. Наконец официант поставил перед нами по двойному коктейлю. Я расплатился и прибавил сверху доллар на чай.

Это гарантировало нам несколько спокойных минут.

Мы чокнулись, и Лоис залпом выпила полбокала.

— Мне это необходимо, — сказала она.

Я сделал пару глотков и поставил бокал.

— Ладно, так какие у вас неприятности? — спросил я.

Лоис широко раскрыла глаза:

— Какие у меня могут быть неприятности?

— Почему вам нужен детектив?

— Он мне не нужен.

— Но вы же хотели меня видеть?

— Это совсем другое дело.

— Не думаю.

— А я знаю.

Я промолчал. Лоис тоже молчала некоторое время, потом решилась:

— Знаете, Дональд, по-моему, вы себя недооцениваете. Вы очень симпатичный. Но если большинство привлекательных мужчин задирает нос и ведет себя так, будто они облагодетельствовали женщину, позволив ей обожать себя, то вы излишне скромны. А между тем вы милы, уверены в себе без самонадеянности и… ну, словом, вы очень привлекательны.

Я опять промолчал.

— Разве женщины никогда с вами не заигрывали, Дональд?

— Пока не замечал.

— Вы не наблюдательны.

— Вы заигрываете со мной?

Лоис колебалась некоторое время, потом выпалила:

— Да! — сказала она.

— Можно ли мне кое о чем спросить вас? — поинтересовался я.

— Вы можете спрашивать меня о чем угодно, — понизив голос, разрешила Лоис.

— Хорошо. Сегодня у вас было назначено свидание с человеком, который, по-видимому, что-то значит для вас. Вы хотели выставить Морта Эванса из квартиры и пойти на свидание, но, если бы он не ушел, вы даже рискнули бы оставить его в квартире. Значит, свидание было очень важным для вас. После моего ухода произошло что-то, напугавшее вас. Вы отменили свидание и позвонили мне… Почему вы вдруг заинтересовались мной?

Лоис играла с бокалом, вращая его ножку. Она избегала моего взгляда.

— Допустим, мой кавалер не пришел на свидание.

— Не может быть. Ни один мужчина вас не обманет. Вы обладаете всем, что нашего брата интересует, и прекрасно знаете об этом.

Лоис опять стала крутить бокал, потом вдруг резко поднесла его к губам и в один момент осушила его.

— Можно мне заказать еще, Дональд?

— При условии, что вы не будете заказывать для меня.

— Не буду.

Я подозвал официанта и указал ему на пустой бокал Лоис. Он перевел глаза на меня и удивленно поднял брови. Я отрицательно покачал головой. Он понимающе улыбнулся и принес полный бокал. Я опять дал ему доллар на чай.

— Премного благодарен вам, сэр, — многозначительно поклонился он.

— Думаю, это сделает свое дело, — заговорщически подмигнул ему я.

— Надеюсь, сэр.

Официант ушел. Лоис искоса взглянула на меня и вздохнула:

— Дональд, вы мне нужны.

— Вот так-то лучше.

— У меня неприятности.

— Возможно, я буду не в силах помочь вам.

— Почему?

— Я представляю интересы Баркли Фишера.

— Разве это может помешать вам помочь мне?

— Вероятно.

— Но я должна с кем-то поделиться. Я не могу больше молчать.

— Выслушать вас я готов всегда. Но я вряд ли в состоянии вам помочь и, вероятно, не смогу сохранить рассказанное в тайне.

— Кому вы можете рассказать это?

— Я могу воспользоваться вашей информацией, чтобы помочь своему клиенту.

— Тогда я ничего не скажу вам, — решительно заявила Лоис.

— Возможно, мне удастся рассказать вам то. что вы собирались сказать мне.

— Ну нет, вам это не удастся.

— Когда вы вышли замуж за Джорджа Кэдотта?

— Пять лет назад.

— В то время Джордж был неплохим парнем, — медленно начал я. — Возможно, излишне самодовольным и чопорным, но добрым и неиспорченным. Денег у него не было. Не знаю, что вы нашли в нем, но факт остается фактом: вы вышли за него замуж. У Джорджа была одна опасная привычка: он вел дневник, в который записывал свои мысли и события прошедшего дня. Вскоре после медового месяца вы обнаружили этот дневник и время от времени открывали и читали его. Это доставляло вам удовольствие. Особенно нравилось читать строчки, посвященные вам… Приятное занятие для новобрачной — читать впечатления мужа о том, каким великолепным созданием является его жена.

— Дональд, — изумилась Лоис, — откуда вам все это известно?

— После того как вы прожили в браке год или два, — продолжал я, — романтический ореол начал спадать, и вы увидели, что Джордж совершенно заурядный человек. В это время умер дед Джорджа, и ваш муж унаследовал некоторую сумму денег… После этого он сделался совершенно невыносимым. Он замкнулся в себе, постоянно испытывал какую-то неясную тревогу, стал нервным, в нем развился этот самый комплекс вины. Все это достигло таких масштабов, что вы не смогли больше жить с ним под одной крышей. Вы терпели полгода и наконец решили уйти. Но вы боялись, что Джордж может не дать вам развода. Вы и Джордж — совершенно разные люди, у вас несовместимые характеры. Он вел жизнь угрюмого отшельника, вы любили веселье и приключения… Я не слишком бы удивился, узнав, что в вашей жизни был один или двое мужчин, о которых Джордж подозревал. Это могло бы доставить вам неприятности в случае судебного разбирательства вашего дела. Так или иначе, но вы хотели защитить себя, и поэтому, уходя, украли дневник Джорджа, в котором описывались обстоятельства смерти его деда.

Лоис побледнела и смотрела на меня расширившимися от ужаса глазами.

— Дональд, — с трудом произнесла она, — кто рассказал вам это?

— Я сам догадался. В дневнике Джорджа описана смерть деда, потом в течение полугода он рассуждает на его страницах об искуплении и исправлении мира, и вдруг дневник резко обрывается. Это может означать только одно: дневника у него больше не было. Последней записью в нем было, что вы попросили у него развод. Через полгода после смерти его деда вы развелись в Рино. Детективу остается только сложить два и два. Любому понятно, что когда вы ушли от Джорджа, то забрали дневник с собой.

— Как вы узнали все это, Дональд?

— Работая над делом, я люблю выяснять все детали.

— Но, Дональд, полиция точит на вас зуб. Вы играете в опасную игру. Они вам не доверяют.

— От них этого не требуется.

Лоис машинально водила донышком бокала по столу. Ее губы кривились в судорожной улыбке:

— Джордж лишился дневника через полгода после смерти деда, — сказал я. — Готов держать пари, что он больше его не видел. Однако дневник был найден в его квартире. Спрашивается, как он туда попал?

— Ну и как же?

— Есть лишь один ответ. Его подложили туда вы!

— Я?! Дональд, вы сошли с ума! Зачем мне это надо?

— Затем, что вы устали от Джорджа, от того, что он постоянно вмешивался в вашу жизнь, не давал делать то, что вам хотелось, — ответил я. — И вам хотелось, чтобы полиция нашла его. Вы знали, что его квартиру могут обыскать, и подложили украденный дневник, который четыре года хранился у вас, в такое место, где полиция сразу же нашла бы его.

Лоис молчала.

— Я прав?

— Да.

— А теперь позвольте спросить, зачем вам это было нужно?

— Да затем, что я не могла больше выносить эту почтенную дуэнью в штанах и при галстуке. Я уже большая девочка и в состоянии понять, чего я хочу. А хочу я только одного — самой отвечать за свои поступки. Да, я была замужем, теперь это в прошлом, но, может быть, вы мне объясните, почему я должна потакать капризам бывшего мужа, возомнившего себя борцом за нравственность?

— Почему же вы тогда не отшили Джорджа? — спросил я. — Почему терпели его?

— Он давал мне деньги, — ответила она.

— Почему?

— Вы знаете, что такое человек с больной совестью? Джордж считал себя моим мужем, а меня женой, которой перед алтарем поклялся быть вместе в горе и в радости. Так что он продолжал заботиться обо мне.

Я пристально смотрел на нее.

— Здесь не было определенного шантажа с вашей стороны?

— Нет, Дональд, нет. Джордж и не подозревал, что дневник у меня. Он не думал, что мне известно что-то о смерти его деда, до того момента, как…

— Как — что?

— Пока вы не пришли ко мне и не сообщили о том, что он написал то ужасное письмо. Тогда я поняла, что нужно что-то делать.

— И что же вы сделали?

— Я была в панике, — созналась Лоис. — В то время, когда вы сидели у меня, Джордж был рядом, у Даттонов. Я боялась, что вы встретитесь с ним. Кроме того, у подъезда стоял его заметный спортивный автомобиль…

— Очевидно, я прошляпил это, — сказал я. — Но продолжайте, что было дальше?

— Ну, избавившись от вас, я заглянула к Даттонам и попросила Джорджа зайти ко мне.

— Он пошел?

— Как миленький. Мы были в ссоре, но Джорджу всегда хотелось помириться.

— И что вы ему сказали?

— Многое. Я сказала, что знаю о письме и не собираюсь прощать ему подобные вещи. Он начал говорить, что делал это для моей же пользы. Тогда я разозлилась и закричала, что он напрасно возводит себя на пьедестал непокорности и благонравия… Короче, я назвала его убийцей.

— Что произошло потом?

— Он пытался все отрицать, но быстро расползался по швам.

— Вы сообщили ему, что дневник у вас?

— Нет. Джордж не знал о дневнике. Он думал, что просто потерял его.

— Продолжайте. — Я старался не упустить благоприятный случай. — Как вы справились с ситуацией?

— Сказала Джорджу, что вы очень умный детектив и что он напрасно вылез с этими письмами. Из-за них ему придется сесть в тюрьму, а тогда власти начнут расследование и докопаются до причины смерти его деда.

— Это испугало его?

— Да, очень. Он согласился меня слушаться. Я посоветовала ему поехать в мотель в Вальехо и сидеть там до тех пор, пока вы не уедете из города. Я спросила, нет ли в его квартире каких-нибудь уличающих документов. Он сказал, что есть копии писем, отправленных им Фишерам.

— Обоим?

— Да, он сказал, обоим. Я велела ему выезжать немедленно, так как вы напали на его след и, несомненно, уже заметили его спортивную машину у подъезда. Я сказала ему, что вы, Дональд, с легкостью вывернете его наизнанку. Для пущего устрашения я расписала ему в красках методы современного частного расследования, когда сыщик влезает в самые дебри личной жизни подозреваемого, так что скоро все будет известно об обстоятельствах смерти его деда.

— Другими словами, вы запугали его?

— Да, он буквально позеленел от страха. Ведь ему и в голову не приходило, что я кое-что подозревала об обстоятельствах смерти деда. И когда я выложила ему об этом, он выглядел так, словно у него начались желудочные колики. Еще я сказала ему, что до смерти деда он был нормальным человеком со всеми своими достоинствами и недостатками, но когда ему пришло в голову изменить мир во искупление греха, совершенного им и Кэролайн…

— Вы упомянули о Кэролайн?

— Да, она ведь причастна к убийству. Наверное, она все и сделала своими руками.

— Как же поступил Джордж?

— Он так перепугался, что решил поехать в мотель, не возвращаясь в квартиру за вещами. Все необходимое он намеревался купить по дороге. Отдал мне свои ключи и просил заехать к нему и вынуть из стола копии его писем.

— Продолжайте. — Я старался ввести разговор в нужное мне русло.

— Джордж поехал в Вальехо, а я отправилась к нему на квартиру и сделала все, как он просил.

— Подождите, Лоис. То есть вы взяли копии писем?

— Да.