Мужчина в офисе, где производился набор рекрутов на флот, не задавал много вопросов. Спросил о главном и дал мне анкету. Когда я заполнил все бланки, он просмотрел их и сказал:

— Когда хотите пройти медицинское обследование?

— А как скоро это можно сделать?

— Если хотите, то хоть сейчас.

— Да, хочу сейчас.

Меня провели в заднюю комнату, заставили раздеться, осмотрели и отпустили.

— Сколько времени вам потребуется, чтобы закончить ваши дела?

— Двадцать четыре часа.

— О’кей. Возвращайтесь сюда к часу. Будьте готовы к отправке во вторник после полудня.

Я сказал, что явлюсь, и отправился в агентство. Берта выходила из себя от нетерпения.

— Где тебя, черт побери, носит? — требовательно спросила она.

— Я заходил пару раз утром, но тебя не застал, и мне пришлось действовать по собственному усмотрению.

— Что ты творил теперь? — сверкнула она глазами. — Полагаю, продолжал разрушать наш бизнес?

— Надеюсь, что нет.

Она передала мне телеграмму.

«Поздравляю вашу сову. Прибываю самолетом в восемь тридцать. Встретьте меня в аэропорту».

В телеграмме стояла подпись: «Эмори Г. Хейл».

— Знаю — сказал я. — Звонил ему.

— Зачем?

— Чтобы сказать, что нашел Роберту Фенн.

— По-моему, ты просил не говорить ему.

— Нет. Ему можно сказать.

— В вечерних газетах был заголовок: «Разгадку убийства в Новом Орлеане ищут здесь», — сказала Берта. Сообщается, что полиция ищет Роберту Фенн. Они раскопали, будто она имеет отношение к убийству Говарда Чандлера Крейга, того парня, которого, как считалось, застрелил Риксман, бандит, нападавший на парочки.

— Угу.

— Ты, похоже, не удивлен?

— Нет.

— Пытаться выудить из тебя информацию, — проворчала Берта, — бесполезное занятие. Тебе вечно сообщаешь больше, чем можно надеяться выкачать из тебя. Главное, что я пытаюсь внушить тебе, — ее усиленно разыскивает полиция. Если ты знаешь, где она, или если ты ее прячешь, то можешь погореть.

— А как дела с военным строительством?

Берте мгновенно заняла оборону. Ее агрессивная манера исчезла. Она стала обходительной и вежливой.

— Берте надо поговорить об этом с тобой, дружок.

— А что такое?

— Если кто-нибудь будет задавать тебе вопросы, то ты не знаешь подробностей. Ты главный исполнитель. Берта в последнее время не очень хорошо себя чувствовала. По-видимому, это сердце. И ей все больше и больше приходится перекладывать дела на тебя. Берта заключила этот контракт. В него вложены деньги, и если мы будем действовать осторожно, то не допустим, чтобы эти деятели перекинули все на нас. Но тебе придется взять на себя большую часть руководства.

— Из-за твоего сердца? — спросил я.

— Да.

— Не знал, что оно тебя беспокоит.

— Я тоже не знала, пока не сказались переутомление и постоянные волнения. Вряд ли у меня что-то серьезное, но все же это меня беспокоит.

— Что ты чувствуешь?

— Сердцебиение после еды.

— Ты обращалась к врачу?

— Й иногда я задыхаюсь.

— Ты была у врача?

— Когда ложусь, чувствую, что сердце колотится так, что качается постель.

— Я спрашиваю, была ли ты у врача?

— Черт возьми, нет! — рассерженно воскликнула Берта. — Зачем мне идти к косоглазому костолому и позволять разрезать меня на куски?

— Я просто подумал, что врач может помочь.

— Нет, не может.

— Но иногда ведь требуется медицинский сертификат.

— Когда он мне понадобится, я его тут же получу.

— Что мне нужно будет делать в связи с этим строительством?

— Берте придется просмотреть все вместе с тобой, дружок. Только давай попытаемся сначала покончить с этим делом. Но если кто-нибудь начнет задавать вопросы, запомни, что я не могла вынести напряжения, что мне угрожает полное расстройство здоровья и ты целиком берешь вопросы строительства на себя.

— Но почему я должен это делать?

— Черт возьми, не возражай мне все время, — сердито ответила Берта. — Ну, скажем, потому, что… — Она сдержалась и спустя несколько мгновений продолжила в более миролюбивом тоне: — Потому что ты не хочешь, чтобы Берта потерпела крах, особенно после того, как она откусила больше, чем может прожевать, пытаясь сделать кое-что для своей страны.

— Патриотизм? — спросил я.

— Мы все должны внести вклад, — произнесла Берта елейным голосом.

— Ладно, — сдался я. — Ты хочешь встретить Хейла вместе со мной?

— Ты думаешь, я должна?

— Да.

— Хорошо, дружок, как скажешь.

Я потянулся и зевнул.

— Мне надо связать кое-какие концы с концами. Я встречу тебя в семь сорок пять на месте.

— Я буду, — пообещала Берта. — Хочу дождаться послеобеденную почту. Я жду посылку. Когда она придет, я тебе кое-что покажу. Ты увидишь, как Берта умеет делать выгодные покупки. Торговлей заниматься нельзя, а я получу дешево настоящий шелковый трикотаж. Ты здорово удивишься.

Я отправился в публичную библиотеку и провел вторую половину дня за чтением подшивок старых газет. Читал все, что было напечатано о человеке, нападавшем на влюбленные парочки. Особенно внимательно я прочел все о деле Крейга.

Выйдя из библиотеки в пять тридцать, я отправился в отель, но остановился на Пятой улице около чистильщика обуви. Купил вечернюю газету и стал ее читать, пока он чистил мои ботинки.

В колонке частных объявлений мне попалось нечто любопытное.

«Роб. Я здесь, в Лос-Анджелесе. Нам необходимо немедленно поговорить. Независимо от того, что тебе сказали, я принимаю близко к сердцу твои интересы. Позвони: Гельман 6-9544 и спроси меня. Эдна К.»

Ботинки были почти вычищены. Я удивил чистильщика, вскочив со стула, сунув ему четверть доллара и сказав:

— Это все, что нам сейчас нужно.

Такси примчало меня в отель. Я взял ключ и поднялся в свой номер. Там была горничная. Она убиралась в комнатах. Роберты не было. Она, очевидно, вышла ненадолго за покупками, потому что очень тонкая, персикового цвета ночная сорочка лежала на кровати вместе с парой чулок приблизительно того же цвета. В изножье кровати лежал бумажный пакет, красивая вместительная дорожная сумка стояла на стуле. Сумка была пуста. На ней еще сохранился ярлык с ценой. На полу валялась газета.

Я пошел в свою комнату, поднял трубку и сказал девушке на пульте:

— Моя сестра позвонила своей подруге и отправилась к ней. Она оставила мне телефон, а я потерял его. Можете ли вы посмотреть в регистрационном журнале и сказать последний номер телефона, который вызывали из этой комнаты?

— Минуту.

Я подождал около десяти секунд. Потом она сообщила мне: «Гельман 6-9544».

— Правильно, — сказал я. — Будьте любезны, соедините меня еще раз по этому номеру.

— Я подождал у телефона, наконец меня соединили, и чей-то голос сказал:

— Отель «Палмвью».

— У вас остановилась Эдна Катлер из Нового Орлеана? — спросил я.

— Сейчас уточню.

Еще через пять секунд я получил информацию. Мисс Катлер выписалась примерно двадцать минут назад. Она не оставила своего нового адреса.

Я положил трубку, спустился на лифте в вестибюль, зашел в магазин дорожных принадлежностей, купил чемодан, положил туда бумажный пакет, лежавший на кровати Роберты, не распаковывая его, ночную рубашку и чулки. Кремы и туалетные принадлежности я сложил в маленькую сумку, которую она купила. Намочил полотенце, вытер все, что мог, чтобы не оставалось отпечатков пальцев. Протер дверные ручки, зеркала, поверхность шкафа — все, что, как мне казалось, она могла трогать. Закончив с этим, я позвонил администратору и попросил прислать кого-нибудь за багажом. Сказал, что наша мать скончалась, мы с сестрой отправляемся к другой нашей сестре, которая живет в Венеции и совершенно подавлена. Мы не хотим оставлять ее одну.

Я взял такси и отправился на вокзал, отпустил машину, оплатил багаж, надписал адрес моего офиса, запечатал конверт и опустил его в почтовый ящик. Взглянул на часы и увидел, что у меня только и осталось времени заехать в офис, забрать Берту и отправиться в аэропорт.