Только лишь в понедельник днем, после выступления обвинителя, Дуг Селби получил возможность поговорить с Инес Стэплтон в ее конторе.

— Привет, Дуг. — В глазах Инес блеснуло оживление. — Пришел посмотреть, как я работаю?

Селби кивнул и сказал с улыбкой:

— Всегда прихожу засвидетельствовать почтение новым адвокатам.

Инес показала ему свою контору, библиотеку по юриспруденции, сборники и юридические энциклопедии, правовые кодексы и последние тома судебных отчетов.

— Хорошо иметь много денег, — усмехнулся Селби, с уважением оглядев библиотеку. — Я вспоминаю мою контору, когда я только что открыл практику. У меня были Калифорнийские кодексы, образцы бланков, пишущая машинка и ни одной новой вещи.

Инес нервно засмеялась.

— В некотором отношении это действительно кажется несправедливым — подобное использование преимуществ моего положения. Но видишь ли, ты настолько опытнее меня, что приходится что-то предпринимать. Располагайся, Дуг.

Он сел, глядя на нее через красивый письменный стол красного дерева с кожаным бюваром ручной работы и бронзовой подставкой для книг.

— Подарок от папы, — объяснила она, заметив его взгляд.

— Классная вещь, — восхитился Селби. — Итак, ты совершенно отрицаешь виновность Лейси? — начал Селби.

— А что, по-твоему, я должна делать? Объявить его виновным? — спросила она, поднимая брови.

— Я не знаю, — сказал Селби.

Инес с усилием сдержалась. Оживление в ее глазах угасало.

— Мы будем говорить о делах? — спросила она.

— Да, — ответил Селби.

Несколько минут она смотрела в окно, затем сказала:

— Мне следовало бы догадаться, что это деловой визит. Я тебя слушаю, Дуг.

Селби продолжал:

— Не знаю, почему ты выбрала право. Одно время думал, для того чтобы просто чем-то заняться. Сейчас я в этом не уверен и все же не знаю, для чего ты это делаешь.

— Пожалуйста, не лучше ли оставить меня в покое? — попросила она.

— Но правда, Инес, мне иногда думается, что ты смотришь на свою работу как на игру. Пару раз ты упомянула, что это будет похоже на наши старые теннисные матчи. Совсем не то. Мы играем не мячами, а человеческими жизнями.

— Хорошо, — вспыхнула она, — пусть так, но я играю по правилам. И мне наплевать, чем я играю. Все, чего я хочу, — чтобы и ты играл по правилам, и пусть побеждает сильнейший.

— Как раз это я и стараюсь разъяснить, — сказал терпеливо Селби. — Побеждает не лучший игрок, а дело, то есть правосудие, истина.

— Глупости! — бушевала она. — Ты веришь, что закон совершенен? Разве ты никогда не думал, что закон несправедлив и в отношении политики, и в отношении прав личности, и когда речь идет о мошенничестве, и…

Он прервал ее:

— Я говорю об абстрактных принципах законности.

— Тогда боюсь, что тебе придется назвать меня реалисткой.

— Очень хорошо. Буду называть тебя реалисткой, — сказал Селби. — Так вот, я приехал сюда, чтобы честно предупредить: тебе придется играть по правилам.

— Что ты хочешь этим сказать, Дуг?

— А вот что. Если ты пойдешь кратчайшим путем, невзирая на этику, ты пожалеешь, и сильно пожалеешь. Если твои клиенты собираются поступить так же, они тоже ошибаются. Ты хочешь выступить в суде и перехитрить меня. Прекрасно. Но если ты сделаешь это, ты перехитришь не меня — правосудие. И я не позволю тебе совершить это. Ты думаешь, что можно запутать дело, подвергнув сомнению личность умершего. Хочу заверить тебя, что могу доказать абсолютно точно: погибший человек — Джон Берк. Пожалуйста, помни об этом. Миссис Берк уже заявила, что это труп ее мужа. Есть у нас и еще один способ идентификации тела. Одним из моих первых свидетелей будет миссис Берк. Я спрошу ее, узнала ли она тело своего мужа. Если она скажет «нет», я начну задавать ей уточняющие вопросы. Если она будет говорить правду, то ей придется согласиться, что погибший — ее муж. Если она солжет, то совершит клятвопреступление.

Инес серьезно сказала:

— Благодарю за предупреждение, Дуг.

— Намерена ли ты отрицать, — спросил Селби, — что это было тело Джона Берка?

— Нет… И, Дуг, пожалуйста, не приходи на суд. Если ты придешь…

— Ты собираешься позволить миссис Берк отказаться от первоначальных показаний? — прервал он ее.

— Я не собираюсь позволять ей утверждать или отрицать что-либо. Она задержана, как важный свидетель. Ты, вероятно, имел право так поступить. Мне это кажется несправедливым. Вызывай ее, если нужно, но… Дуг, если ты… я предупреждаю тебя… Нет, я сказала достаточно. Ты и я — мы оба понимаем друг друга. Мы соперники…

Селби взял шляпу.

— Я понимаю, почему ты добиваешься немедленного суда, — сказал он. — Если человек был оправдан, он не может быть снова привлечен к суду за то же самое преступление, какие бы новые доказательства ни были обнаружены. Ты думаешь, что сейчас у нас недостаточно улик, чтобы осудить Лейси, и что Большое жюри вынесло преждевременное решение, обвиняя его в убийстве. Ты думаешь, что сможешь оправдать его, а после того, как я найду дополнительные улики, ты просто посмеешься надо мной.

Инес не обратила внимания на его слова. Она сказала:

— Если вы освободите миссис Берк и ее дочь, мы договоримся о разумной отсрочке, в противном случае мы будем настаивать на немедленном суде.

Селби пошел к двери.

— Валяйте, настаивайте, — сказал он. — Но помни, я тебя предупредил.

— И ты помни, я тоже предупредила тебя, и… Дуг…

— Да? — спросил он.

Инес отвела взгляд.

— Дуг, почему бы тебе не навестить меня когда-нибудь?.. Просто так, без всяких предупреждений и угроз?

Прямо глядя ей в лицо, он ответил:

— Я навещу тебя после того, как закончится дело.

Он шагнул в коридор, и дверь за ним захлопнулась.

За два дня до суда газета «Блейд» объявила, что будет пользоваться услугами Сэма Роупера в качестве комментатора по делу об убийстве. Газета обращала внимание своих читателей на то, что, когда она говорит о суде «по делу об убийстве», она подразумевает обвинение против Джеймса Лейси. Другого процесса в ближайшее время не намечается. Убийцы Оливера Бинелла оказались слишком сообразительными для шерифа, у которого, каким бы хорошим наездником или хозяином ранчо он ни был, мало опыта, чтобы бороться с профессиональными преступниками, несомненно осуществившими ограбление Первого национального банка и убившими его президента.

Быстро развивающиеся события завершились в тот день, когда Дуг Селби вошел в здание суда, сел, отделенный от Инес Стэплтон всего несколькими футами, и в ответ на заявление, что истец, народ Калифорнии, выступает против обвиняемого Джеймса Лейси, услышал ее слова:

— К защите готова.

Присяжных собрали быстро — обычное дело. Инес Стэплтон вела себя спокойно, отчужденно и беспристрастно. Вопросов задавала мало. Сначала она была явно смущена, но вскоре ее неуверенность прошла, голос зазвучал ровно, с умелыми модуляциями, говорила она негромко, но ее было слышно в самых дальних углах зала. Сразу стало очевидно, что у нее голос прирожденного оратора и соответствующие ее положению манеры.

Селби занял позицию справедливого, но решительного обвинителя, требуя лишь должного ведения суда.

Будущие присяжные старались изо всех сил доказать свою компетентность. В результате состав суда присяжных был утвержден к полудню, и потом объявили перерыв до двух часов.

Селби завтракал с Сильвией Мартин.

— Следи за ней, Дуг, — предупредила Сильвия. — Я мало понимаю в юриспруденции, но знаю кое-что о женщинах. У нее есть в запасе какой-то заряд. Что-то вроде юридического динамита. Я боюсь за тебя.

— Ничего не случится, — заверил ее Селби. — Я не сомневаюсь в своей позиции. Это дело не имеет математически точного решения, но оно будет вынесено на суд присяжных, и уже им придется его решать.

— Нет, нет, Дуг, — сказала она, наклоняясь к нему через стол. — Ты должен выиграть. Ты просто должен победить. Ты не можешь допустить, чтобы присяжные вынесли оправдательный приговор.

Глаза Селби потемнели.

— Ты забывашь, Сильвия, что борьба идет не между Инес и мной. Это дело об убийстве. Большое жюри обвинило человека. Я не уверен, что выступлю против него на этой стадии процесса. Однако моя обязанность — представлять обвинение, и я буду делать все, что в моих силах. Если суд присяжных сочтет, что улики доказывают его виновность, я хочу, чтобы его осудили. Если присяжные сочтут, что улики недостаточны для осуждения, я хочу, чтобы его освободили.

Сильвия Мартин не стала спорить, но ее молчание красноречиво показывало, что она с ним не согласна.

Точно в два часа Селби сделал вступительное заявление суду и вызвал своего первого свидетеля — Гарри Перкинса.

В зале царило напряжение. Перкинс рассказал об обнаружении тела, опознании его предполагаемым братом в Финиксе, о телефонном разговоре, получении денег, расследовании и кремации тела. Он сказал также, что труп фотографировали следователи с Южной Тихоокеанской дороги. Селби предъявил фотографии для опознания. Инес отказалась от перекрестного допроса.

Один из следователей Тихоокеанской дороги подтвердил, что принял сообщения о том, что какой-то человек был сбит поездом. Согласно заведенному порядку он прибыл на место происшествия, расспросил обо всем и сфотографировал тело. Он поглядел на фотографии, которые были уже опознаны коронером, и подтвердил, что они сделаны с его негативов. Селби представил их как материал следствия.

И снова перекрестного допроса не было.

Селби вызвал шерифа Брэндона, тот показал, что были взяты отпечатки пальцев погибшего, и представил их в качестве улики.

Это вызвало громкий шепот в зале суда, однако молоток председателя быстро восстановил тишину.

Затем Селби громко объявил:

— Я вызываю в качестве моего следующего свидетеля миссис Джон Берк.

Она вышла гордо и держалась уверенно. Когда она подняла руку, чтобы произнести клятву, служащий суда смущенно задвигался под ее горящим взглядом и даже забыл попросить ее снять красные перчатки.

— Миссис Берк, — сказал Селби, — я вызываю вас как свидетельницу от лица обвинения. Я вполне понимаю ваши чувства, однако в настоящий момент вы не обвиняетесь в преступлении. Вы задержаны, как важный свидетель. Я буду задавать вам вопросы и предупреждаю: жду правдивых ответов. Я покажу вам фотографии тела, которые были ранее предъявлены как улики, и спрошу вас, узнаете ли вы на них вашего мужа, как вы это сделали, когда увидели их впервые в доме Джеймса Лейси в Туксоне.

Инес уже была на ногах.

— Одну минутку, ваша честь. Я возражаю против того, чтобы свидетельница давала какие-либо показания по этому делу.

Судья поднял брови.

— На каком основании? — спросил он.

— На том основании, что, согласно статье тысяча триста двадцать два Уголовного кодекса, ни муж, ни жена не могут быть свидетелями за или против друг друга в уголовном деле или процессе, сторонами которого один или оба они являются, за исключением лишь тех случаев, когда есть согласие обеих сторон.

— Но вы, конечно, не оспариваете, — сказал судья, — что миссис Берк не жена мистера Лейси, ответчика на процессе? Хотя прямых указаний по этому пункту не было представлено, я уверен, что существуют доказательства, подтверждающие, что она должным образом вышла замуж за Берка. Это, я полагаю, является частью доказательств обвинения, не так ли, мистер Селби?

Селби кивнул.

Инес Стэплтон спокойно сказала:

— Я думаю, ваша честь, вы не совсем поняли меня. Свидетельница была когда-то замужем за обвиняемым. Развод был разрешен. Дело однако в том, что Джеймс Лейси не получал судебного извещения о бракоразводном процессе. Впоследствии, по настоянию самой истицы, сумевшей доказать, что ее муж не был извещен о процессе, дело о разводе было прекращено. Это произошло в тот день, когда обвиняемый был задержан в Альбукерке. Поэтому свидетельница до сих пор является женой обвиняемого Джеймса Лейси и, как таковая, не может свидетельствовать за или против ответчика без его на то согласия.

Селби встал, стараясь сохранить самообладание, сознавая, что позади него в переполненном зале суда зрители беспокойно задвигались, устремив на него взгляды.

— Ваша честь, — начал он. — Все это совершенно неожиданно. Адвокат не нашел нужным сообщить мне об этом, не сообщил также и свидетель. Поскольку возражение сделано адвокатом ответчика, могу я попросить, чтобы адвокат перешел к доказательству изложенного пункта?

И Селби сел, яростно взглянув на часы: если ему удастся затянуть обсуждение до пяти часов, то заседание будет перенесено на следующий день.

Инес была во всеоружии. Спокойно, со знанием дела она предъявила заверенные копии записей, засвидетельствованные должным образом. Судья принял их как доказательство, сосредоточенно изучал несколько минут и передал Селби без всяких замечаний.

Когда Селби прочитал их, судья сказал:

— Очевидно, доказательства вполне убедительны. Ввиду отсутствия контрдокументов со стороны обвинения суд вынужден вынести решение, что, поскольку свидетельница является женой подзащитного, она неправомочна свидетельствовать в данном деле, если нет на то согласия подзащитного, а, как я понимаю, такого согласия не предвидится.

— Нет, ваша честь, — подтвердила Инес Стэплтон, — согласия нет. Желание подзащитного — уберечь женщину, которую он любит, от неприятной огласки, связанной с данным делом.

Селби вскочил на ноги.

— Ваша честь, — крикнул он, — я протестую! Защитник должен ограничиться сообщением, что согласие не было дано. Сейчас не время пытаться повлиять на присяжных каким-либо заявлением о предполагаемых мотивах обвиняемого. Если они будут учтены, мы готовы утверждать, что обвиняемый далек от желания уберечь любимую женщину от втягивания в судебный процесс, а пытается спрятаться за ее юбками. С его стороны это просто попытка…

Судья прервал Селби:

— Достаточно, господин окружной прокурор. Суд склонен согласиться с вами: мотивы ответчика не должны учитываться присяжными. Таким образом, присяжные будут игнорировать любые заявления, сделанные защитником относительно мотивов ответчика, а также любое заявление окружного прокурора относительно его интерпретации мотивов ответчика. Вы можете покинуть свидетельское место, миссис Берк… э… миссис Лейси, а вы, господин окружной прокурор, вызывайте следующего свидетеля.

Селби, стараясь выиграть время, вызвал двух свидетелей из Лас-Алидаса, которые опознали по фотографии убитого, заявив, что это Джон Берк. Эти свидетели, чувствуя, что возникает спор о личности убитого, проявили теперь, как и следовало ожидать, несколько меньшую твердость в своих заявлениях, сделанных под присягой, чем в своих показаниях, данных ранее Селби. Под ловким перекрестным допросом Инес Стэплтон они признали, что это было в основном их личное мнение и, наконец, что это всего-навсего их догадка!

Селби понял, что иного выхода нет и ему придется вызвать Кармен Эйерс. Но чтобы сделать это, необходимо сначала обосновать вызов и показать, что Эллисон Браун, который вел дела с фирмой «Милтерн и Милтерн», и был Джоном Берком.

Не^; очень охотно ой начал разрабатывать эту линию и вызвал на'свидетельское Место Марка Крэнделла.

Крэнделл вышел вперед и принял присягу. Он показал, что знал Джона Берка при жизни, что видел Джона Берка в Лос-Анджелесе в маклерской конторе «Мил-терн и Милтерн», что тогда ему сказали, что имя этого человека — Эллисон Браун. Он не мог ошибиться, так как знаком с Берком много лет, и он узнал и Берка, и его голос. Он взял снимки, которые Селби передал ему, и, не колеблясь, признал их как фотографии Джона Берка.

Его сдержанность и спокойный вид вселили уверенность и в зрителей, и в присяжных. Селби чувствовал, что люди верят ему, и пожалел, что не догадался вызвать Крэнделла первым, с тем чтобы его свидетельство укрепило других свидетелей в их показаниях.

И Инес тоже поняла, что положительное опознание Берка этим человеком имело вес в глазах присяжных. Она спокойно начала готовиться к жесткому перекрестному допросу.

Все шло так гладко, что Селби даже удивился, когда услышал ровный голос судьи:

— По-видимому, пора сделать вечерний перерыв в заседании. Суд намерен поместить присяжных заседателей под охрану шерифа, поскольку рассматривается дело об убийстве и, по мнению суда, интересы правосудия будут лучше соблюдены, если присяжные будут находиться все вместе.

После этого суд принял присягу от заместителей шерифа, предупредил присяжных заседателей об ответственности и отложил заседание до десяти часов утра.

Селби вышел из зала суда, чтобы поговорить за закрытыми дверьми с шерифом Брэндоном.

— Я готов надавать себе пинков за то, что не проверил до конца процесс о разводе. Я выяснил, что документы на развод были поданы и развод был разрешен, но не обратил внимания на то, что случилось потом. Вот почему они ездили в Альбукерк. Разрешение на развод было дано там, и Инес Стэплтон спланировала ход с самого начала. Я чувствовал себя беспомощным мальчишкой, затея которого проваливается прямо у него на глазах.

Шериф сказал:

— Держись, сынок. Все идет прекрасно… Но, Боже мой, ты видел что-нибудь подобное?! Как_: Инес держалась! Можно подумать, что она многоопытный адвокат.

Селби кивнул. Он набил табаком трубку и начал шагать по комнате. Послышался стук в дверь. Брэндон открыл ее.

В дверном проеме стояла Сильвия с каким-то мужчиной в комбинезоне, кожаной куртке и в заляпанной маслом шляпе. Ее глаза были широко раскрыты от возбуждения.

— Шериф, — сказала она, — это Брэнтли Доэйн. Он знает кое-что о деле. Я хочу, чтобы он все рассказал вам сам, своими словами.

Человек застенчиво протянул руку, которая потонула в крепком пожатии шерифа.

— А это Дуглас Селби, наш окружной прокурор, — сказала Сильвия.

Доэйн неловко наклонил голову и не сделал попытки поздороваться за руку.

— Садитесь! — сказала Сильвия, закрыв дверь ногой. — Ну, мистер Доэйн, я хочу, чтобы вы рассказали все шерифу и окружному прокурору.

Избегая смотреть им в глаза и явно чувствуя себя не в своей тарелке, Доэйн сел на стул с прямой спинкой.

— Начинайте, — поторопила его Сильвия.

— Я ничего не знаю, — сказал Доэйн.

Сильвия выразительно посмотрела на Селби.

— Он много знает, Дуг. Он водитель джипа с крытым верхом. Он фактически видел, как было совершено убийство.

— Нет, я не видел, — вмешался Доэйн, занимая оборонительную позицию.

Сильвия быстро продолжала:

— Он рассказал кое-что официантке в придорожном кафе, в котором обычно собираются водители грузовиков. Я с ней подружилась, и она проболталась мне. Но он не хотел говорить со мной, и я его притащила сюда.

Доэйн поднял глаза, встретил твердый, изучающий взгляд шерифа и отвернулся.

Селби подтащил свой стул поближе к Доэйну.

— Закуривайте, Доэйн, — сказал он, протягивая ему пачку сигарет.

Доэйн потянулся было за сигаретой, но тут же отдернул руку.

— У вас она последняя.

— Все в порядке, — сказал Селби, — берите ее. Я курю их только во время перерыва, когда нахожусь в суде. Но когда у меня есть время покурить в свое удовольствие, я пользуюсь трубкой.

Доэйн взял последнюю оставшуюся сигарету, скомкал пачку и бросил в мусорную корзину. Селби чиркнул спичкой и дал ему прикурить.

— Водить фургон, должно быть, чертовски нелегко, — сказал Селби сочувственно.

— Я бы сказал, очень нелегко, — согласился Доэйн.

— Вы проводите много времени в пути, не так ли?

Доэйн глубоко затянулся и поднял глаза.

— Я бы сказал, что много. Постоянным водителям грузовиков тоже приходится тяжеловато, но они, по крайней мере, могут поспать. Мы, временные водители, гнем спину на большие компании и должны мириться с любыми условиями. Единственный способ заработать на жизнь — это все время, милю за милей, гнать старый фургон. Просто адская работа.

— Часто проезжаете по здешним местам? — спросил Селби.

— Да. Я вожу апельсины, мотаюсь туда и сюда из Империал-Веллей в Лос-Анджелес.

— И в основном это ночные поездки?

— Ага. Грузишься днем. Потом получаешь накладную и шпаришь по шоссе в Лос-Анджелес, разгружаешься, получаешь расписку, гонишь обратно всю ночь, а на следующее утро берешь другой груз.

— В ночь убийства, — продолжал Селби, — вы возвращались назад, в Империал-Веллей?

— Нет. Я ехал в Лос-Анджелес с грузом.

— Довольно холодная была ночь, правда?

— Здорово холодная, скажу я вам. Мне так хотелось спать, что я едва мог держать глаза открытыми.

— Что вы в таких случаях делаете? — спросил Селби. — Останавливаетесь у края дороги и чуточку отдыхаете?

— Иногда. А иногда я подбираю кого-нибудь и выясняю, умеет ли он вести машину. Если умеет, отдаю ему баранку и смотрю, хорошо ли он водит. Если он

Селби сочувственно кивнул и спустя минуту сказ хороший водитель, я начинаю дремать и засыпаю. Ну конечно, я знаю, что не должен этого делать. Считается, что у водителя грузовика имеется специальное разрешение… Но не будете же вы винить парня за то, что он как-то выходит из трудного положения, если ему надо зарабатывать себе на жизнь.

— Итак, в ту ночь вы подобрали попутчика?

— Нет, я его не подбирал.

— Почему? — спросил Селби.

— У меня не было такой возможности.

— Расскажите мне обо всем.

— Хорошо, — согласился Доэйн. — Я не хочу, чтобы вы, парни, затаили что-то против меня. Мне нечего было бы сказать в свое оправдание — во всяком случае, очень мало. Но я не хочу лезть в петлю.

— Продолжайте, — успокоил его Селби. — Вы среди друзей.

Доэйн стал более разговорчив.

— Ну так вот. Я не спал почти сорок восемь часов. Мне нужно было доставить груз в Лос-Анджелес и вернуться за следующей партией. Стоял адский холод. Не знаю, сколько было времени. Думаю, я был вроде как под хмельком. Я остановился и выпил черного кофе, потом некоторое время ехал, потом снова останавливался и еще пил кофе. Ну, мимо меня пронеслась машина… Я бы не обратил на это внимания, но машина обогнала меня на пару сотен ярдов и остановилась. Из машины вышел бродяга — по крайней мере, у него был такой вид и узел с одеялами… Он стоял и разговаривал с человеком, который вел машину. Когда я проезжал мимо, эти два парня пожимали друг другу руки. Вид у бродяги был как будто надежный, и я сбавил ход, думая, что он махнет мне рукой, чтобы я остановился, но он этого не сделал, и я поехал дальше.

Минуту-другую спустя тронулась и та машина. У нас, водителей грузовиков, есть боковые зеркала, чтобы видеть, что там делается сзади, и я увидел — огни фар снова переместились в центр дороги, а затем машина на большой скорости прошла мимо меня. Я выглянул, чтобы посмотреть, не сидит ли бродяга с тем водителем, но его не было, за рулем сидел только один человек.

Ну, я решил, что бродягу подвезли часть пути, а потом эта важная птица высадила его, поэтому через пару сотен ярдов я остановил свой грузовик и стал поджидать, когда подойдет тот бродяга. А потом я увидел, что та машина впереди меня затормозила и сделала разворот. И тут-то началось — машина рванула и понеслась как дьявол. Я заметил, что у нее номерной знак Аризоны и что это большой «кадиллак». Машина промчалась мимо меня в направлении Лас-Алидаса. Затем вдруг метнулась в сторону, затормозила, огни фар потухли, и я услышала что-то похожее на звук удара. Я продолжал ждать, говоря себе: «Интересно, сшиб он того бродягу или снова сажает его в машину».

Не знаю точно, но, похоже, я на минутку задремал, потому что вдруг увидел, как огни на той машине снова зажглись и она покатила прочь. Ну, дорога хам широкая, и я развернулся. Я знал, мне нужно, чтобы кто-нибудь сменил меня на одну-две мили. Поэтому я поехал обратно, но бродяга как сквозь землю провалился. Я впал в ярость и проклинал себя за то, что вернулся. Потом развернулся и снова отправился в Лос-Анджелес. Но бродяги я не видел. Миль через десять я подсадил «проголосовавшего», и он некоторое время вел машину, ну а потом я поехал сам.

— Значит, бродяга исчез? — спросил Селби.

— Да. Но что мне показалось странным, когда я разворачивался во второй раз, так это следы шин того парня там, где он нажал на тормоза. Я остановил машину и увидел пятно на мостовой, похожее на кровь, но странное дело, пятно было не на том месте, где парень нажал на тормоза, и не после него, а до него…

Я понимаю, мне бы следовало сообщить об этом, но вы же знаете, как обычно бывает. Человек сообщает о происшествии, а полиция говорит ему, что он должен давать показания на следствии, и заставляет его присутствовать там, не считаясь с его работой, и он теряет, может быть, пару ездок и ни гроша за это не получает. В конце концов я решил, что* парень с машиной сообщит об этом… а может, он сам поднял того бродягу и отвез в больницу.

И вот сегодня, когда я там проезжал, я остановился у своего любимого ресторана и рассказал официантке, что этой ночью на дороге был убит бродяга и как это произошло. Она ответила, что никаких несчастных случаев на дороге не было, но какотЪ-то брЬЙя^у сбйл поезд. Ну, я очень удивился и сказал: «Черта с два он был сбит поездом. Какой-то парень наехал на него случайно, а потом положил тело у железнодорожного пути, чтобы выглядело так, будто его столкнул поезд».

Я ничего больше об этом не сказал, и она тоже. Я влез в грузовик и отправился в Лос-Анджелес, а потом, как только я въехал в город, к машине подошла вот эта девушка. Она стала задавать мне вопросы, проследила, чтобы я сдал груз, а потом заставила меня приехать сюда… Я не хочу влипать в эту историю и терять время, кто-то же должен заплатить мне!

Селби постарался, чтобы его голос прозвучал как можно спокойнее:

— Все в порядке, я вызову вас в суд как свидетеля и лично прослежу, чтобы вам оплатили потерянное время.

— Когда мне нужно быть в суде? — спросил Доэйн.

— Завтра утром, в десять часов, — сказал Селби. — Я должен вручить вам повестку, так полагается, чтобы вы смогли получить свои деньги.

— А вы не собираетесь наседать на меня за то, что я позволяю иногда вести свой грузовик тем, кто не имеет на это надлежащего разрешения?

Селби успокоил его:

— Такие дела не по моей части. Я даже не буду спрашивать вас об этом. В конце концов, этот человек и не вел вашу машину; я просто спрошу вас, что вы видели, и это все, что вам нужно рассказать.

— Ну, большое спасибо, — сказал Доэйн.

Брэндон вытащил из ящика стола бланк повестки и начал писать.

— Удалось поспать в последнее время? — спросил Селби.

— Совсем немножко, я никогда не высыпаюсь, — пожаловался Доэйн.

— Какой у вас номер лицензии?

— Он у меня записан вот здесь, — сказала Сильвия, передавая Селби листок бумаги.

Тот вынул из кармана пять долларов.

— Ладно, Доэйн, поезжайте в меблированные комнаты «Мэдисон-Сити», возьмите комнату и ложитесь спать. Ни с кем не разговаривайте, никому не рассказывайте, что вы видели и что будете выступать свидетелем. Просто ложитесь спать.

— А мне оплатят поездку, которую я пропускаю? — спросил Доэйн.

— Да, мы все уладим, — успокоил его Селби.

Доэйн вздохнул с облегчением.

Шериф Брэндон вручил ему повестку о вызове в суд.

— Теперь послушай. Ты официально вызываешься в суд по этому делу. И ты непременно должен там быть. Если придешь — все будет в порядке. Если нет — схлопочешь кучу неприятностей. Понимаешь?

— Конечно, — ответил Доэйн. — Я знаю закон. Сделаю, как надо.

Селби спросил:

— Вы не запомнили номер того автомобиля?

— Нет, потом я, конечно, спохватился — вы знаете, как это бывает. Я просто заметил, что это был номерной знак Аризоны. Догадался по цвету. На шоссе все время приходится следить за номерными знаками, и ты вроде как узнаешь их подсознательно.

— И это был «кадиллак»?

— Точно, большущий «кадиллак». Я уверен. Какого-то темного цвета… «Кадиллак»-седан… Я обязательно буду в суде завтра утром, в десять. И с моей лицензией все будет в порядке.

Селби кивнул и проводил Доэйна до двери.

— И помните — ни с кем не разговаривайте, — еще раз предупредил Селби.

— Я и так уже наговорился, — пробормотал Доэйн, выходя из комнаты.

Селби рывком закрыл дверь, вернулся и обнял Сильвию, дружески похлопав ее по спине:

— Сильвия, придется ввести тебя в штат.

— Это будет лучший заместитель, какого я когда-либо знал, — заметил Брэндон дрогнувшим от волнения голосом.

Он вытащил папиросную бумагу и дрожащей рукой насыпал в нее табак.

Сильвия сказала:

— О, Дуг, я надеюсь, это сработает. Должно сработать! Правда?

— Я в этом уверен, — торжественно произнес Брэндон. — Это то, что нам нужно. Вот, оказывается, как все случилось. Лейси знал, что у Берка была недостача. Он договорился с миссис Берк покрыть ее, но не хотел, чтобы Берк знал об этом. Берк собирался улизнуть. Лейси привез все эти тряпки, чтобы Берк переоделся бродягой. Он решил отвезти Берка на несколько миль от города и оставить на дороге. Так он и сделал. Они пожали друг другу руки, и Лейси поехал вперед, чтобы найти место, где можно развернуться. Вполне возможно, он не собирался в тот момент убивать Берка, но когда он повернул и поехал обратно, то увидел шанс избавиться от Берка и представить дело так, будто бродягу сбил поезд… Может даже, он продумал все это заранее. Лейси выключил фары, врезался в Берка, погрузил его в машину и смылся. Потом вытащил все из его карманов, подложил липовую идентификационную карточку и сбросил тело у эстакады.

Селби стоял, обняв за талию Сильвию Мартин, и, казалось, внимательно разглядывал узор на ковре.

— К черту, Рекс, — сказал наконец он. — Мне не нравится, как ты воспроизвел всю картину.

— Почему, сынок?

— Не похоже на Лейси, — задумчиво произнес Селби. — Лейси вспыльчивый, порывистый, возможно, он способен застрелить того, кто встанет на его пути, но на преднамеренное, хладнокровное преступление, подобное этому и совершенное именно таким образом, он не способен.

Сильвия освободилась от его руки и взглянула на Селби сверкающими от возмущения глазами.

— Дуг Сельби, ты просто невозможен! Как ты можешь знать, что сделал бы Джим Лейси? Все, что он делал до сих пор, показывает, что он ловкий интриган, хитрый, эгоистичный человек!

Брэндон добавил:

— Нельзя с уверенностью сказать, на что способен человек из-за любви. Лейси все еще сходит с ума по миссис Берк. Они не смогли бы быть вместе, пока жив Берк, и Лейси это знал. Вот он и рассчитал, что можно устроить так, чтобы убийство выглядело, как если бы поезд столкнул Берка, когда он шел по шпалам, или что он сам прыгнул под поезд, совершил самоубийство… Это же видно из его письма.

— Правильно, Рекс, миссис Берк не показывала письмо потому, что й'з него (йлйо видно, что Бё^к — растратчик, а она не хотела, чтобы на ребенка лег позор отца-растратчика, — добавила Сильвия.

— Возможно, и так, — задумчиво сказал Селби. — Одну вещь я знаю наверняка: суд поверит этой истории. Единственная причина, почему она кажется мне сомнительной, это то, что она не соответствует тому впечатлению, которое сложилось у меня о характере Лейси, когда я с ним разговаривал.

— Дуг Селби, — заявила Сильвия торжественно. — Ты пойдешь завтра в суд и добьешься осуждения за убийство первой степени. Ты не… не позволяй… Инес Стэплтон…

Слезы возмущения заблестели в ее глазах. У нее сдавило горло, и она не смогла больше говорить.

Селби стоял, по обыкновению глубоко засунув руки в карманы и пристально разглядывая корзину для бумаг под столом шерифа.

— Да, — медленно произнес он, — я полагаю, ты права… ты должна быть права.

— О, Дуг, — умоляюще сказала Сильвия, — почему ты не хочешь понять, что ты обвинитель? Ты не можешь быть таким малодушным. Ты просто должен добиться осуждения Джима Лейси. Он виновен, это так ясно, что…

Стук в дверь прервал ее.

Брэндон сказал:

— Не переживай, сынок. — А затем, чтобы успокоить Сильвию, добавил: — Все в порядке, Сильвия. Дуг просто хочет быть уверенным, вот и все.

— Уверенным! — взорвалась она. — Боже мой, что же ему еще надо?

Брэндон открыл дверь. На пороге стоял Марк Крэнделл.

— Привет, Марк, — сказал удивленный Брэндон. — Проходите. Мы можем что-нибудь сделать для вас?

Селби улыбнулся, пожимая руку Крэнделлу:

— Я думаю, Крэнделл хочет сказать, что завтра у него деловое свидание в одиннадцать часов утра и ему придется уйти сразу после дачи показаний.

Крэнделл чуть смущенно улыбнулся и сказал:

— Нет, не совсем так, Селби. Я натолкнулся кое на что, о чем, по моему мнению, вы оба должны знать. —

Он опасливо взглянул на Сильвию Мартин, достал из кармана пачку сигарет, взял одну и подтолкнул пачку Брэндону. — Вы уже почти докурили свою, шериф, по-пробуйте-ка моих.

— Нет, благодарю, — усмехнулся Брэндон. — Я предпочитаю свертывать свои, не хочу привыкать к готовым сигаретам — не по моему жалованью… Так что у вас, Марк? Сильвия Мартин не помешает. Она свой человек. В ее присутствии можете говорить все, что хотите.

— На что же вы натолкнулись, Крэнделл? — спросил Селби, наполняя табаком свою трубку.

— Это насчет защиты, которую Инес Стэплтон будет проводить в случае, если ей не удастся убедить судью посоветовать присяжным оправдать Лецси, когда вы предъявите все свои доказательства.

— Продолжайте, — сказал Брэндон.

Крэнделл колебался.

— Я узнал это под строжайшим секретом. Мне не следовало бы сообщать вам, и все же…

— Не беспокойтесь, — прервал Брэндон, — они все использовали против нас. Если вы знаете что-нибудь о деле, ваш долг — сообщить нам.

— Хорошо, — согласился Крэнделл. — История, как я узнал, следующая. В «Ламбер компани» у Берка была недостача, что-то около десяти тысяч. Точную сумму он не знал. Он рассказал об этом жене и сообщил, что собирается скрыться. Она поклялась, что не позволит ему совершить ничего подобного, и сказала, что достанет ему десять тысяч наличными, дабы не пострадало доброе имя ребенка, но жить с ним после этого не будет. Когда Берк ушел, она позвонила Лейси в Тук-сон и объяснила ситуацию. Она сказала, что с Берком у нее все кончено, но она считает нужным покрыть недостачу — пусть никто не смотрит косо на ее ребенка из-за того, что его отец сидит в тюрьме.

Десять тысяч для Лейси пустяк. Он сказал, что снимет деньги со счета и сразу приедет. Она посоветовала ему переодеться бродягой, взять скатку одеял, припарковать машину подальше от дома и подойти к двери. Если ее муж будет дома, Лейси сделает вид, что он бродяга, и попросит что-нибудь поесть, а когда она принесет ему еду, незаметно вручит деньги.

Тем временем Берк еще пытался спекулировать, но неудачно. Он оставил жене записку, говоря, что намерен со всем покончить, что он недостоин ее и тому подобное. Придя домой, миссис Берк нашла записку, но ничего никому не сказала — она была уверена, что у него не хватит силы воли покончить с собой, просто он хочет на время скрыться, пока все не забудется.

Лейси пришел под видом бродяги. Поскольку Берк исчез, оставив записку о самоубийстве, миссис Берк подумала, что он не вернется. Поэтому Лейси прошел в спальню и сбросил одежду бродяги. Под лохмотьями у него был деловой костюм. Затем они поехали к Оливеру Бинеллу. У Лейси было письмо к нему от своего банкира. Они уговорили Бинелла поклясться, что он будет держать все в тайне. Они не пошли к Лоуле-ру, так как боялись, что он попытается нажиться на этом, заявив, что недостача больше, чем на самом деле.

У миссис Берк были ключи Берка, и она знала комбинацию цифр сейфа. Они пошли в «Ламбер компани» и положили деньги в сейф. Одежду бродяги и скатку одеял Лейси оставил в доме. Вскоре после того, как они уехали, Берк неожиданно вернулся за чем-то домой. Он решил, что одежда бродяги как раз то, что нужно для побега. Сбрил усы, надел лохмотья, взял скатку одеял и ушел. Когда Лейси и миссис Берк вернулись в дом и обнаружили, что вещи исчезли, они, конечно, поняли, что произошло.

Берк оставил записку о самоубийстве — возможно, он блефовал, — но, так как там было признание в растрате, они решили скрыть ее ради ребенка. Лейси нужно было возвращаться в Туксон, а миссис Берк осталась в Л ас-Адидасе, объясняя исчезновение своего мужа нервным расстройством. Пока их не было, кто-то украл машину Лейси, и ему пришлось лететь обратно самолетом. Потом миссис Берк прочитала о мертвом бродяге, решила, что Берк действительно совершил самоубийство, и в панике бросилась к Лейси. Прежде чем они смогли составить какой-либо план, приехали вы. После того как вы уехали, они полетели в Лас-Алидас к Бинеллу. Тот посоветовал им обратиться к Инес Стэплтон… Такова история в том виде, как они рассказали ее Инес Стэплтон… и так они изложат ее на суде.

Брэндон сказал:

— Пусть излагают. Их история шита белыми нитками. Лейси забрали вполне обоснованно.

На лице Крэнделла появилось облегчение.

— Я рад это слышать. Вы, ребята, были очень добры ко мне. По округу идет много разговоров. И если Инес Стэплтон добьется освобождения этого человек, для вас, ребята, это будет ужасно плохая штука.

Селби, дымя своей трубкой, задумчиво смотрел на Крэнделла.

— Не могли бы вы сказать, Крэнделл, как вам удалось разузнать обо всем этом?

— Нет, не могу. Миссис Лейси говорила с близкой подругой, а подруга передала разговор некоему лицу, которое сообщило мне об этом по секрету… А как прошло на суде мое показание, Селби? Оно пригодилось вам?

— Вы были великолепным свидетелем, — сказал Селби. — Я жалею, что не вызвал вас первым.

— Ну, они не собьют меня и при перекрестном допросе, — пообещал Крэнделл. Он встал и снова с опаской взглянул на Сильвию. — Вы, ребята, не выдадите меня? Последите, чтобы никто не узнал, что я рассказал вам.

— Не беспокойтесь, мистер Крэнделл, — заверила его Сильвия. — Я здесь не как репортер, а как друг.

— Хорошо, я пойду, — сказал Крэнделл. — Не очень-то приятно быть сплетником, но вы, ребята, начали расследование, чтобы помочь мне, поэтому я вроде как считаю себя обязанным внести свой вклад. История показалась мне вполне правдоподобной, и потому я забеспокоился. Я хотел, чтобы вы знали об этом, Селби. Как известно, кто предостережен, тот и вооружен. И вы уж простите меня за мое отношение к вам, мисс Мартин. Вы ведь знаете, очень мало репортеров, которым можно доверять. Ну пока, ребята!

Когда он ушел, Сильвия сказала с горечью:

— Держу пари, всю эту историю сочинила Инес Стэплтон.

Селби покачал головой.

— Опасная история, когда дело дойдет до суда присяжных. Она объясняет все.

— Может, она все и объясняет, — возразил Брэндон, — но то, что расскажет водитель грузовика, — это палка в колесо юридической- машины. Чепуха, Дуг. Я так взволнован его рассказом, что, наверное, не доживу до утра, чтобы посмотреть, как ты пойдешь в суд и стукнешь по лбу Инес Стэплтон показаниями этого водителя!

— Давайте посмотрим на вещи беспристрастно, как разумные люди, — сказал Селби. — Ведь если хорошенько разобраться, у нас нет показаний, непосредственно связывающих Лейси с убийством. Лейси пригнал машину в Лас-Алидас. Он уверяет, что она была украдена. Вполне возможно, что так оно и есть. Убийство, скорее всего, было совершено человеком, который сидел за рулем «кадиллака» с аризонским номером. Но мы не можем доказать, а можем лишь предполагать, что это машина Лейси и что за рулем сидел он.

— Но к этому можно прийти путем умозаключения, — подсказала Сильвия Мартин.

— Да, — согласился Селби, — можно.

— Но как отнесется суд присяжных к таким доказательствам? — спросил Брэндон.

— Они навесят на Лейси убийство первой степени, — сказал Селби. — Если бы Лейси не лгал нам, если бы он не пытался переодеть служанкой миссис Берк, если бы он с самого начала рассказал честно и откровенно, как было дело, Большое жюри, вероятно, никогда не признало бы его виновным и суд присяжных никогда бы его не осудил. Но при данных обстоятельствах в моей власти послать Лейси в газовую камеру, достаточно лишь использовать Кармен Эйерс как свидетельницу. Инес Стэплтон будет оспаривать это опознание. Когда это ей не удастся, она станет настаивать на версии, рассказанной Крэнделлом.

— Но ведь миссис Лейси не может быть свидетельницей, — напомнила Сильвия.

— Может, с разрешения мужа. До сих пор разрешения дано не было, однако мы докажем, что это случай prima-facie[4], и он изменит свое мнение.

— А это нисколько не поможет ему в глазах присяжных, — вставил Брэндон.

— Вот я и хочу подчеркнуть, — сказал Селби, — что главная ответственность лежит на мне. Лейси следовало рассказать мне все, когда у него была такая возможность.

— Он думал, что сможет избежать западни, — предположил шериф.

— Вероятно, — согласился Селби, — но, с другой стороны, он, возможно, старался защитить дочь миссис Берк.

Сильвия посмотрела с беспокойством на шерифа и сказала полушутя:

— Что мы будем с ним делать, Рекс?

— Будь я проклят, если знаю, — ответил шериф, также стараясь говорить шутливым тоном. — Думаю, мне придется перекинуть его через колено и отшлепать.

— Он будет лучше себя чувствовать, если выспится. Не так ли, Дуг? — спросила Сильвия.

Тот не ответил, погруженный в раздумья. Спустя минуту он медленно проговорил:

— Хотелось бы мне совместить мое впечатление о характере Лейси с уликами в деле. Я…

Боб Терри заглянул в дверь и, увидев Брэндона, остановился в нерешительности. Он извинился и хотел было уйти, но Селби крикнул:

— Входите, Терри! Мне нужно спросить вас кое о чем.

Терри вошел и закрыл дверь.

Селби сказал:

— Меня все еще беспокоят те отпечатки пальцев. Конечно, вполне разумно предположить, что убитый был Джоном Берком, но в таком случае почему не совпадают отпечатки?

Брэндон не выдержал.

— Оставь ты в покое эти отпечатки, Дуг! Боже мой, сынок, не поворачивай дело в пользу защиты. У Лейси есть свой собственный адвокат.

— Как вы думаете, почему он обратился к Инес Стэплтон? — спросила Сильвия.!

— Из-за Бинелла, — напомнил Селби. — Лейси советовался с Бинеллом. Тот, вероятно, решил, что я отнесусь более внимательно к словам Инес. Он не понял, что Инес объявила мне войну.

— Но тогда, Дуг, прими условия этой войны и разгроми ее так, чтобы она образумилась, — посоветовал Брэндон. — Сынок, ты должен это сделать. Все твое политическое будущее поставлено на карту.

Селби подошел к корзине для бумаг, выколотил золу из трубки, нагнулся и вытащил пустую сигаретную пачку, которую Доэйн скомкал и бросил туда. Он положил ее на стой, около локтя шерифа, где лежала пачка сигарет, которую Крэнделл оставил Брэндону. Сильвия озадаченно наблюдала за ним. Шериф Брэндон явно забеспокоился. Боб Терри смущенно стоял у двери и переводил взгляд с одного на другого.

— Видите, Крэнделл и я курим одни и те же сигареты, — медленно произнес Селби. Вдруг он заговорил жестко и решительно: — Послушайте, ребята. Меня не удовлетворяют наши доказательства. Я думаю, мы просто сфабриковали обвинение против Лейси. Можно сказать, сфабриковали по всем правилам. История Лейси выдержала бы проверку, если бы он все рассказал в должное время и должным людям. А теперь ему не поверят. Он будет осужден за убийство первой степени, но если вы проанализируете факты, то увидите, что человека отправят в газовую камеру только из-за предубеждения присяжных — они возмущены его резким поведением и ложью, которую он выдавал за правду, — а не в силу убедительности доказательств.

И мне это не нравится.

Когда окружной прокурор посылает человека на смерть, все доказательства должны однозначно подтверждать его виновность. У нас же стыкуется далеко не все. Значит, какая-то ошибка лежит в самой основе следствия. Когда вроде бы все в порядке, но в одном-двух местах протекает и вы при всем старании не можете эти протечки заткнуть, значит, нужно пересмотреть основу.

Селби, не обращая внимания на неодобрительные взгляды и молчание присутствующих, стоял, задумчиво глядя в пол. Внезапно он поднял голову, глаза его заблестели:

— Послушайте. Давайте честно посмотрим фактам в лицо. Найдено тело. Кто-то предпринимает усилие — а действует он, надо сказать, ловко и решительно, — чтобы мы не смогли опознать погибшего. При обычных обстоятельствах тело было бы сожжено и ключа к установлению личности убитого не осталось бы, но, поскольку мы взяли отпечатки пальцев, а Тихоокеанская железная дорога прислала следователей и сделала фотографии, что-то все же осталось. Что сделал бы убийца, узнав об этом? Возможен только один ответ… Теперь мы подходим к целому ряду странных обстоятельств.

Отпечатки не подтверждают тождество личности убитого… Я знаю, Рекс, у тебя есть много всяких теорий, но факт остается фактом, если это тело действительно тело Джона Берка и мы взяли его отпечатки пальцев, они должны были бы совпасть с большинством отпечатков, найденных в его доме.

А они не совпадают.

Почему?

Мы так торопились получить улики против человека, которого считаем виновным, что не смогли должным образом оценить один очевидный факт… И еще…

Я могу осудить Джима Лейси за убийство на основании имеющихся улик не потому, что улики убедительны, но потому, что присяжные заседатели будут предубеждены против него и придадут слишком большое значение показаниям водителя грузовика. Рекс, мне очень жаль, но я не хочу посылать Лейси на смерть на основании показаний шофера… Я попрошу предоставить мне время для дальнейшего расследования. Если Инес не согласится на это, ее дело.

— Дуг! — с упреком воскликнула Сильвия.

Молчание Брэндона красноречиво свидетельствовало о его неодобрении.

— Есть одно решение, которое только что пришло мне в голову, — продолжал Селби, — но оно настолько поразительное… Не думаю, что из этого что-нибудь получится, но все же…

Селби быстро вынул нож из кармана и склонился над столом, за его спиной не было видно, что он делает.

Брэндон нахмурился, начал было говорить, но остановился, когда увидел решительный жест Сильвии, призывающий его к молчанию.

Селби распрямился и протянул кусочек целлофана Бобу Терри.

— Боб, — сказал он, — посыпьте порошком целлофан, проявите отпечатки пальцев и дайте мне знать, не фигурируют ли они в деле.

Взяв листочек целлофана за один из уголков, Терри молча покинул кабинет.

Брэндон сказал:

— Дуг, мальчик мой, ты не можешь пойти на это. Это было бы политическим самоубийством.

— Что бы это ни было, Рекс, — ответил Селби, — я не могу требовать смертного приговора для человека, который может оказаться невиновным.

— Но он виновен, Дуг. Он… — Брэндон пытался подобрать нужные слова.

Сильвия, готовая расплакаться, прервала его:

— Не надо, шериф. Что бы вы ни сказали, все бесполезно. Здесь что-то такое, что Дуг должен решить наедине со своей совестью. Я уважаю его за это и… и… ненавижу.

Селби угрюмо посмотрел на нее, потом вновь набил трубку.

Его друзья сочувственно наблюдали за ним, не говоря ни слова. Сидя на столе, за которым обычно работал шериф Брэндон, Дуг хмуро следил за голубоватыми клочками табачного дыма, регулярно появлявшимися из его рта.

Дважды Брэндон пытался заговорить и каждый раз приходил к мысли, что лучше помолчать. Сильвия Мартин умоляюще смотрела на Селби, но сидела молча, словно потеряла голос.

Вдруг дверь в кабинет распахнулась, и вбежал Боб Терри. Он был в таком возбуждении, что едва мог говорить.

— Они там! — выдохнул он.

— Кто — там? — удивился Брэндон.

— Отпечатки пальцев убитого, — пояснил Терри.

Селби вскочил на ноги.

Брэндон взволнованно заговорил:

— То есть получается, что водитель грузовика оставил отпечатки пальцев на пачке сигарет Селби, что… что они являются отпечатками Джона Берка.-., что человек, который мертв… Или… Дуг, черт возьми, что все это значит?

Селби вздохнул, это был вздох облегчения после сильного напряжения. Он вынул трубку изо рта и сказал:

— Все в порядке, ребята. Садимся в машину и начинаем действовать. Все объяснения — по дороге.

Служебная машина мчалась по улицам Мэдисон-Сити. За рулем — Боб Терри. Рядом с ним — шериф Брэндон, нажимавший кнопку сирены. Они неслись через перекрестки, мимо пешеходов, застывавших с разинутыми ртами при виде такого стремительного появления и исчезновения окружного начальства. На заднем сиденье рука Сильвии скользнула в ладонь Селби.

— Прости меня, Дуг, — тихонько сказала она.

— За что? — спросил он.

— За то, что сомневалась в тебе.

— Я же еще ничего не объяснил.

— Тебе нет необходимости объяснять.

— Прямо в Лас-Адидас? — спросил шериф.

— Прямо вперед по главному шоссе, — мрачно сказал Селби.

— Сынок, что ты затеял?

— Твое оружие с тобой?

— Да.

— Будь готов воспользоваться им, если возникнет необходимость, — предупредил Селби. — Я все объясню позже.

Машина проскочила через последний перекресток, вырвалась на шоссе и увеличила скорость. Селби наклонился вперед, разглядывая машины, которые они обгоняли. Наступали сумерки, и водители начинали включать фары. Сильвия, не задавая никаких вопросов, держала свою руку в руке Селби. Боб Терри весь отдался управлению машиной.

Брэндон в перерыве между нажатиями сигнальной кнопки, которая включала сирену, сказал:

— В любой момент, сынок, как только ты решишь объяснить, в чем дело, готов тебя слушать.

В промежутках между воем сирены Селби начал говорить:

— Это совершенно точно, Рекс… Убийство Бинелла связано с убийством Джона Берка… А мы ничего не сделали для разгадки убийства Бинелла… Уже одно это должно было подсказать нам, что мы на ложном пути… То, что Бинелла якобы насильно привезли в банк, это только теория. Никаких доказательств этому нет. Существует, вероятно, только один человек, который мог привезти Бинелла в банк в такой час ночи… И, если я не ошибаюсь, он в той машине, впереди нас. Медленнее, Боб, идите рядом с ней. Рекс, я не знаю, что сейчас случится. Держи оружие наготове. Сильвия, держись позади меня.

Сильвия нервно рассмеялась.

— Чтобы ничего не видеть, глупыш ты этакий? Я же репортер. Подвинься, чтобы я могла все хорошенько рассмотреть.

— Порядок, Боб, — спокойно сказал Селби, — начинайте.

Шины завизжали по асфальту, когда идущая на большой скорости машина замедлила ход, чтобы встать вровень с автомобилем, указанным Селби. Медленно шедший автомобиль остановился. Лицо Марка Крэнделла выразило озабоченность и недоумение, когда Селби открыл дверцу и подошел к нему, на шаг опередив Рекса Брэндона.

— В чем дело? — спросил Крэнделл. — Что-нибудь случилось?

— Ничего особенного, Крэнделл, — сказал Селби. — Я просто хотел спросить: вы не будете возражать, если мы возьмем у вас отпечатки пальцев?

Крэнделл заморгал глазами.

— Мои отпечатки пальцев? — удивился он.

— Да.

— Боже мой, для чего вам мои отпечатки пальцев? Вы что, ребята, с ума сошли?

Боб Терри выбрался из-за баранки и обошел служебную машину спереди.

Селби спокойно повторил:

— Да, Крэнделл, ваши отпечатки пальцев. Мы хотим проверить, не являются ли они отпечатками пальцев мертвеца, найденного у железной дороги.

— Господи, Селби, вы сошли с ума? — воскликнул Крэнделл.

— Я так не думаю, — возразил окружной прокурор.

Крэнделл взялся за ключ зажигания:

— Ну а я думаю. Вы хотите брать у меня отпечатки пальцев прямо здесь, на окружной дороге, или же хотите, чтобы я поехал в…

Вдруг он выпрямился. У края дверцы машины показалось револьверное дуло. Оно выстрелило всего лишь один раз.

Служебная машина подпрыгнула и осела — лопнула передняя шина. Мотор у Крэнделла заработал. Его машина рванулась вперед, задние колеса завертелись под мощным толчком энергии, которую мотор передавал им.

— Ложись, Сильвия! — завопил Селби. — Он собирается стрелять! — И устремился вперед в бесплодной попытке догнать машину Крэнделла.

С быстротой нападающей змеи загорелая рука шерифа метнулась к наплечной кобуре и ловко обхватила тяжелый дальнобойный револьвер. Он выстрелил, не поднимая револьвера до уровня глаз, казалось даже не целясь. При звуке второго выстрела уже набравшая скорость машина Крэнделла покачнулась как пьяная. Задняя шина съежилась. Обод тяжело запрыгал по бетонному покрытию. Крэнделл все еще жал на газ, стараясь подчинить себе автомобиль, который начал терять управление.

Брэндон снова выстрелил.

Машину занесло в сторону, потом она резко качнулась вбок, затормозила на миг, пошла юзом на двух колесах и зависла в ненадежном равновесии. Большой грузовик, идущий навстречу, затормозил, но… было поздно. Седан Крэнделла, падая, врезался в бок грузовика. Сила бокового удара отбросила крутящийся седан в канаву. За пронзительным скрежетом рвущегося металла, заглушившим звук удара, последовал звон разбитого стекла. Водитель грузовика, открыв рот, смотрел на четыре фигуры, бегущие по шоссе. Затем вылез из кабины и подошел к шерифу:

— Что за черт… осторожней с этим оружием, парень!

Брэндон, не обращая на него внимания, бросился туда, где лежал седан, превратившийся в груду искореженного металла. Одно из передних колес, сдвинутое набок, продолжало медленно вертеться.

Среди обломков можно было разглядеть скорчившуюся неподвижную фигуру.

Шериф Брэндон начал действовать. Красные вспышки аварийного сигнала на служебной машине предупреждали о случившемся проезжающие машины, из которых вскоре образовался круг любопытных зрителей. С помощью водителей остановившихся машин из разбитого седана было извлечено неподвижное тело Марка Крэнделла.

Вдали показались красные огни «скорой помощи». Вскоре звуки ее сирены перешли в вой.

— Этого человека срочно в больницу, — распорядился шериф Брэндон. — Мы едем за вами.

Они сели в одну из машин, которая направлялась в Мэдисон-Сити. Взволнованный водитель старался не отставать от стремительно мчавшейся «скорой помощи», но вскоре сдался.

Селби со спокойной уверенностью описывал все подробности дела, в то время как машина неслась в Мэдисон-Сити.

— Мертвец был Джоном Берком, но отпечатки пальцев были не его. Отпечатки не лгут. Но мы были так твердо убеждены, что вышли на правильный путь, что просто закрыли на это глаза.

Вспомните, как все происходило. Мы взяли отпечатки пальцев у погибшего. Боб Терри в то время доставлял заключенного в Сан-Квентин. Мы ждали, пока он вернется. Кто-то другой, должно быть, подменил отпечатки пальцев. Кому же это было нужно? Да конечно же, убийце. А кто имел возможность это сделать? Только Марк Крэнделл.

Помнишь, Рекс, когда ты пришел в мой кабинет поговорить о Крэнделле, ты упомянул, что показал Крэнделлу всю контору, в том числе и оборудование для дактилоскопии. Отпечатки, взятые у бродяги, несомненно, лежали на столе Терри с пометкой: «Отпечатки пальцев мертвого тела, найденного вблизи эстакады Южной Тихоокеанской железной дороги».

— Да, они там лежали, — подтвердил Брэндон.

— Поставь себя в положение Крэнделла, Рекс. Он тщательно разработал план этого убийства, принял все меры предосторожности. Он чувствовал, все сойдет благополучно, если нельзя будет опознать труп. И потому он так торопился с кремированием и, надо сказать, преуспел в этом — труп кремировали до. опознания. Затем он приходит в твою контору и узнает — оказывается, существуют отпечатки пальцев убитого. И ему остается одно — избавиться от отпечатков. Но если они просто исчезнут, мы будем знать, что их украли. Тогда ты стал бы проверять всех, кто имел возможность их похитить. Значит, Крэнделл не мог просто уничтожить отпечатки. Он решил подменить их другими. У него был единственный способ сделать это, и он им воспользовался. Пока ты был у меня в кабинете, он взял другой лист бумаги, намазал чернилами кончики пальцев и оставил свои отпечатки вместо тех, которые были взяты у трупа. А уж написать на листке бумаги «Отпечатки мертвого тела, найденного вблизи эстакады» было проще простого, а нам в голову не пришло проверить почерк, чтобы узнать, написано ли это коронером.

— Но почему он хотел отделаться от тех отпечатков? — спросила Сильвия.

— Это связано с мотивом всего преступления, — сказал Селби. — Должно быть, за Джоном Берком числились какие-то уголовные дела. Крэнделл понимал: когда его отпечатки будут посланы в Вашингтон, мы получим дело Берка обратной почтой. Его настоящее имя, может быть, ничего бы нам не сказало, но к делу была бы приложена фотография Джона Берка. Разве вы не понимаете, что это значит? Берк никогда не работал у Крэнделла.

Десять лет назад Берк был мошенником и имел какую-то власть над Крэнделлом. Пользуясь этим, он заставил Крэнделла найти ему работу, но на этом не остановился. Он шантажировал Крэнделла до тех пор, пока совсем не обескровил его. Он заполучил все деньги Крэнделла, и их все же было недостаточно для финансирования его спекуляций, и тогда он начал присваивать деньги «Ламбер компани». Берк истощил все свои ресурсы и признался в растрате жене. Она позвонила Лейси. Тот был готов покрыть растрату, но, естественно, не хотел делать этого до тех пор, пока Берк не уедет. В противном случае тот просто присвоил бы эти десять тысяч.

Берк очистил сейф компании до последнего цента, не пропустив даже ящика с марками, и скрылся — как миссис Берк думала — навсегда. Лейси должен был покрыть растрату, спасая доброе имя миссис Берк. Она заставила его прийти в дом, переодевшись бродягой, — на случай, если муж окажется дома. Когда Лейси приехал, Берка уже не было. Миссис Берк обняла Лейси и сказала, что они должны, не теряя ни минуты, положить деньги в сейф компании. Люди уже начали подозревать Берка. В любой момент могли назначить ревизию.

Лейси сбросил одежду бродяги и оказался в деловом костюме — должно быть, костюм был надет на нем под лохмотьями бродяги или он завернул его в скатку одеял. Он и миссис Берк бросились в «Ламбер компани» Она знала комбинацию цифр сейфа своего мужа. Когда они уехали, Берк вернулся. Он готовился к побегу. Увидев одежду бродяги, он воспользовался ею. Берк догадался, что Лейси заходил к его жене, но, конечно, не подозревал, что он принес деньги для покрытия растраты. Очевидно, он знал о Лейси больше, чем они думали. Его жена взяла их машину, поэтому он воспользовался машиной Лейси — его не смутило, что на ней аризонский номер. Прежде чем уехать, он заглянул к Крэнделлу, чтобы сделать еще одну, последнюю попытку — а вдруг, пригрозив разоблачением, ему удастся вынудить Крэнделла прислать ему какую-то сумму на заранее условленный адрес. Крэнделл должен был вывезти его из города на машине Лейси, что он и сделал.

' Мы знаем, что случилось потом. Крэнделл поставил машину на то место, откуда Берк, по его словам, взял ее, но тем временем Лейси обнаружил пропажу «кадиллака» и решил, что его украли. Вернувшись в Туксон, он заявил об этом. Конечно, ему и в голову не могло прийти, что машину найдут в Лас-Адидасе. Он-то считал, что ее угнали куда-то далеко.

— А как насчет Бинелла? — .спросил Брэндон.

— Разве ты не понимаешь? Растрата Берка вызвала бы расследование, при этом обнаружилось бы его истинное лицо, а также и то, что рекомендация Крэнделла была фальшивой. Неизбежно выплыло бы прошлое самого Крэнделла. Оно не было явно криминальным — его отпечатков нет в архивах Федеральной службы, — но все же это поставило бы под угрозу его карьеру в Лас-Алидасе. А в довершение всего Лейси, пользуясь своими банковскими связями, обратился к Бинеллу и все ему рассказал.

Крэнделлу нужно было действовать быстро. Он попросил Бинелла встретиться с ним в банке по делу особой важности. Возможно, он не собирался его убивать — просто хотел выяснить, много ли Бинеллу известно. Не забудь, в свое время Крэнделл был директором банка. Он мог попросить Бинелла открыть хранилище под предлогом, что хочет якобы взглянуть на номера тех тысячных купюр или заменить их каким-то образом, так чтобы банк не понес потерь.

Но когда Бинелл открыл хранилище, Крэнделл почувствовал большой соблазн, к тому же Бинелл, вероятно, выдал себя, задав Крэнделлу несколько щекотливых вопросов, показавших, что Лейси и миссис Берк поделились с ним своей тайной. Помнишь, Бинелл старался уговорить меня прекратить расследование? Возможно, он действовал по просьбе миссис Берк. Во всяком случае, Крэнделл внезапно понял, если смерть Би-нелла будет выглядеть как результат нападения на банк, он сможет спокойно уйти с пятьюдесятью тысячами. А эти пятьдесят тысяч ему были очень нужны. А также ему нужно было, чтоб Бинелл вышел из игры.

Тем временем их машина на большой скорости ворвалась в Мэдисон-Сити.

— Поезжайте в больницу, — распорядился шериф Брэндон, — четыре квартала прямо по этой улице, потом поворот направо.

Водитель с облегчением остановил машину перед больницей. Селби, Сильвия, Брэндон и Боб Терри выскочили и побежали по ступенькам. Врач «Скорой помощи» ждал их.

— Пострадавший в сознании, — сказал он, — но быстро угасает и понимает это. Он сказал, что будет говорить… если вы успеете…

Была полночь, когда Селби поставил машину и вошел в свою маленькую квартирку.

Нервное возбуждение, которое поддерживало его, пока он работал над делом и пока они слушали исповедь умирающего, исчезло. Внезапно он почувствовал себя таким усталым, что ему понадобилось физическое усилие, чтобы подняться по лестнице, ведущей в его квартиру.

С минуты он стоял у окна и глядел вниз на спящий город.

Там, на главной улице, сияние неоновых огней обозначало проходящее через весь, город шоссе, высвечивало ночные клубы и отели, обслуживающие ночное движение по главной артерии города. Совсем близко к шоссе высились величественные пальмы, чья листва в сияющем лунном свете казалась зеленовато-золотистой. Жилые дома стояли темными. Люди спали в тиши пригорода — спали мирно, ничего не опасаясь, потому что существовали закон и порядок. И Селби вдруг пронзила мысль — он ведь тоже является частью огромной машины, призванной охранять порядок, защищать собственность и пресекать насилие. Он…

Его мысли были прерваны телефонным звонком. Он отвернулся от окна. После яркого лунного света ему понадобилось некоторое время, чтобы глаза приспособились к темноте. Он подошел к телефону, взял трубку, сказал «хэлло» и услышал голос Инес Стэплтон:

— Дуг, я так рада, что поймала тебя. — В ее голосе чувствовалось волнение. — Я звоню тебе каждые десять минут. Ты… Дуг… Ты побил меня в моей собственной игре.

— Это не игра, Инес, — возразил он, — это закон и правосудие. Разве ты не поняла, что это не игра?

В ее голосе слышались истерические нотки:

— Дуг, я могла бы победить тебя, и я бы это сделала. Я… У меня была идеальная защита, а теперь ты лишил меня заслуженного триумфа… Обошел меня с фланга. — Чувствовалось, что она вот-вот заплачет. — Дуг, я заставлю тебя уважать меня, потому что… я… я люблю тебя. Ты будешь… уважать меня. Ты не можешь пренебрегать мной. Я… я должна здесь удержаться.

И сразу линия замолчала. Она повесила трубку.

Селби постоял минуту, глядя на умолкший телефон. Затем тихонько положил трубку и возвратился к окну, чтобы еще раз взглянуть на спящий город, на уходящую с неба луну, на яркие звезды — они спокойно освещали непреходящее великолепие вселенной, подчинйю-щейся великому небесному закону, всегда беспристрастному и непредубежденному.

Он знал, что там, внизу, в освещенном кабинете, Сильвия Мартин стучит на своей машинке, дописывая статью о процессе, который войдет в политическую историю Мэдисон-Сити.

И тепло ее поцелуя все еще трепетало на его губах…