Стоявший в дверях человек чувствовал себя явно неловко, но одновременно в нем ощущалась какая-то решимость. Было видно, что продвигаться к поставленной цели он будет осторожно, но при этом не отступит ни на шаг.

За его спиной стояли группкой три человека, чей вид показывал, что они здесь для поддержки шерифа и полностью подчиняются ему.

— Вы мистер Мейсон, — сказал шериф. — Перри Мейсон, знаменитый адвокат. Я Берт Элмор, шериф этого графства. Не думаю, что вам много обо мне известно, но я столько слышал о вас.

Перри Мейсон пожал ему руку.

— Теперь и я вас знаю, шериф, и мне очень приятно встретиться с вами. Чем могу быть вам полезен?

— Мы хотели бы войти, — сказал шериф.

— Мне жаль, — ответил Мейсон, — но сейчас я занят.

— Хорошо, — заметил шериф, — но то, чем вы заняты, и является, как я думаю, целью моего визита.

Мейсон поднял брови.

— Миссис Эдриан у вас, не так ли?

Мейсон кивнул.

— Мы хотели бы задать ей несколько вопросов.

— Миссис Эдриан и я сейчас беседовали, и я хотел бы завершить беседу до того, как нас прервут. Однако, — мягко добавил он, заметив выражение упорства на лице шерифа, — я буду очень рад, если вы войдете и зададите свои вопросы, разумеется, учитывая, что мне, может быть, понадобится закончить беседу с моим клиентом по ходу того, как вы будете задавать вопросы. Входите же… А эти джентльмены?

— Это мои помощники, — сообщил шериф.

— Заходите, — гостеприимно пригласил Мейсон. — Для вас тоже есть стулья, ребята.

Все четверо вошли в дом.

Шериф, крепко сбитый человек лет пятидесяти-шестидесяти, снял свою черную широкополую шляпу и сказал:

— Доброе утро, миссис Эдриан.

— Доброе утро, шериф.

Он пододвинул к себе стул и сел. Трое его помощников выстроились вдоль дальней стены комнаты.

— Джентльмены, не хотите ли сесть? — пригласил Мейсон.

— Все в порядке, — ответил один из них. — Мы здесь постоим.

Шериф, не обращая на них внимания, не сводил глаз с миссис Эдриан.

— Я должен задать вам несколько вопросов, миссис Эдриан, хотя мне очень не хочется этого делать. Думаю, вы понимаете.

Поджав губы, она утвердительно кивнула.

— Сейчас мы были у вас дома и говорили с мисс Карлоттой, вашей дочерью. Она сказала, что Сэм Баррис был у вас и рассказал, что случилось этой ночью.

Миссис Эдриан вновь кивнула.

— Он не должен был этого делать, — заявил шериф.

— Почему же? — спросила она.

— Мы хотели… Ну, мы хотели сначала поговорить с вами.

— Да почему же Сэм Баррис не мог по-соседски рассказать мне о случившемся?

— Ладно, дело уже сделано, не будем об этом. Я хотел спросить вас о мисс Карлотте.

— Я слушаю.

— Она сказала нам, что вы здесь. Правда, сначала она не хотела нам этого говорить. Есть ли какая-либо причина для вас не хотеть, чтобы мы знали о вашем пребывании здесь?

— Конечно нет.

— Она вела себя довольно забавно.

Миссис Эдриан улыбнулась.

— Несомненно, все из-за того, что Карлотта оказалась в весьма необычной и нелегкой ситуации. Вы ведь знаете, что она ужинала у Артура Кашинга прошлым вечером?

— Да, я это знаю, — ответил шериф. — Мы это проверили. Она там ужинала, прислуга вымыла посуду и ушла домой чуть позже десяти. Когда она уходила, Артур Кашинг и ваша дочь смотрели в гостиной фильм.

Снова миссис Эдриан кивнула.

— Так, а когда ваша дочь вернулась домой?

— Я… я точно не знаю. По-моему, около одиннадцати.

Шериф медленно кивнул. Его серые задумчивые глаза внимательно ее рассматривали.

Мейсон спросил:

— В какое время произошло убийство, шериф?

Шериф оставил вопрос без внимания. Он не отрывал глаз от миссис Эдриан.

— А ваша дочь выходила из дому после того, как вернулась от Кашинга?

— Нет, конечно.

— А вы не выходили?

— Я пришла сюда.

— Это единственный раз, когда вы выходили из дому?

— Да, конечно.

— А вы в дом Кашинга не ходили?

— Конечно же нет.

— А ваша дочь?

— Конечно, она там была на ужине и…

— Я имею в виду, не была ли она там снова после своего возвращения домой.

— Нет, не была.

— Вы это точно знаете?

— Да, конечно. Мы спали вместе, а у меня сон чуткий. Но чего же ради ей было возвращаться?

— Не знаю. Это я вас спрашиваю.

— А я вам и ответила.

— Итак, когда ваша дочь была там, у нее с Артуром Кашингом произошла какая-то серьезная неприятность.

— Смотря что вы имеете в виду. Моя дочь красивая девушка. А Артур Кашинг не отличался сдержанностью в амурных делах.

— Я пытаюсь выяснить вот что, — сказал шериф. — Не бросала ли она в него зеркало?

— Бросала зеркало? — воскликнула миссис Эдриан.

— Вот именно.

— Боже мой, да нет. Она просто дала ему пощечину и ушла.

— А он не бросал в нее зеркало?

— Конечно нет. Просто он стал агрессивным.

— Когда мы пришли туда и обследовали место, то выяснилось, что кто-то бросал зеркало. Видимо, зеркало ударилось об оконный переплет и разбилось. И окно разбилось. Во дворе и в комнате были разбросаны осколки стекла.

Миссис Эдриан промолчала

— Вам ничего об этом не известно?

— Ничего.

— Карлотта вам не говорила?

— Конечно нет. Она не бросается вещами. Карлотта остается леди даже в самых трудных обстоятельствах. Я же говорила вам, она дала ему пощечину и ушла домой.

— И у нее прокололась шина?

— Верно. Теперь я могу рассказать все остальное, — произнесла миссис Эдриан.

— Секунду, — мягко вмешался Мейсон. — Кажется, шериф хочет что-то сказать насчет прокола.

— Не сейчас, — ответил шериф. — Я хотел бы полностью выслушать рассказ миссис Эдриан.

— Мне кажется, вы хотите получить несправедливое преимущество, — заметил Мейсон. — Почему вы сразу не скажете миссис Эдриан, чего конкретно вы добиваетесь?

— Я хочу добиться фактов, — сказал шериф, медленно поворачиваясь к Мейсону.

— Совершенно верно. Но ведь очевидно, что вы располагаете уже какими-то фактами, которые неизвестны миссис Эдриан.

— Да, это так, — допустил шериф. — Будем считать, что они у нас есть. Мы знаем кое-что об убийстве, а миссис Эдриан, естественно, не может этого знать.

Было что-то жесткое в том, как он говорил, и это заставило Мейсона бросить предостерегающий взгляд на миссис Эдриан.

— Мне нечего скрывать, — заметила она, обращаясь и к адвокату, и к шерифу. — То, что мне рассказала дочь, обеспокоило меня. Я чувствовала, что возникли определенные осложнения.

— Какие?

— У нас были дружеские отношения с Кашингами. Конечно, эта семья здесь хорошо известна. Я считала Кашинга-старшего очень воспитанным джентльменом. Я знала, что у его сына была очень дурная репутация. Я ничего бы такого не подумала, если бы он… ну, если бы он просто ухаживал, как обычно, за Карлоттой, но он попытался заставить ее…

— Он применял силу?

— Ее блузка была разорвана.

— Продолжайте, — сказал шериф.

— Естественно, я думала, что не смогу оставить это просто так. Я не знала, следует ли мне говорить с ним об этом либо дать ему от ворот поворот. Я была обеспокоена, не могла заснуть. Наконец я решила, что при следующей встрече я буду с ним очень холодной, нарочито вежливой и держать большую дистанцию.

— И когда это было? — спросил шериф.

Она удивленно подняла глаза.

— Да ведь я не видела его! Я уснула, а затем явился Сэм Баррис и сообщил мне, что Артур убит.

— Вы уверены, что это была новость для вас?

— Конечно. А теперь не прерывайте меня, шериф. Я хочу объяснить еще одну вещь.

— Давайте продолжайте.

Мейсон произнес:

— Думаю, что более благоразумным для вас было бы…

— Пожалуйста, мистер Мейсон. Я отдаю себе отчет в том, что делаю, и предполагаю, что у шерифа на уме. Я хочу помочь ему пролить свет на это темное дело… В третьем часу утра я проснулась, ибо услышала…

— Что же вы услышали?

— Мне показалось, что кричала какая-то женщина, крик доносился над озером со стороны коттеджа Кашинга.

— И как вы поступили?

— Я очень тихо поднялась с постели, чтобы не беспокоить Карлотту. На цыпочках подошла к окну, увидела свет в доме Кашинга, но никого там не заметила и больше ничего не слышала. Было ужасно холодно, и я вернулась в постель.

— То есть ваша дочь была с вами?

— Да, и она спокойно спала.

— Хорошо, — проговорил шериф, потирая небритый подбородок. — Все это вроде вписывается в картину, вот только картина не соответствует фактам.

— Значит, ваше толкование фактов неверно, — спокойно заключила миссис Эдриан.

— Я немного обеспокоен этим делом, — сказал шериф. — У меня много обязанностей, некоторые не очень приятны. Прежде всего, почему вы посчитали необходимым сразу броситься сюда, к адвокату?

— Я скажу вам, почему «бросилась» к адвокату, — ледяным голосом сказала миссис Эдриан. — Я честно выложу свои карты на стол. Я знала, что моя дочь была на ужине у Кашинга. Поскольку я слышала крик, мне стало ясно, что там была и другая девушка. Я очень хотела выяснить, нельзя ли найти эту, другую девушку до того, как имя моей дочери будет втянуто в историю.

— Хорошо, это можно понять, — согласился шериф, все так же поглаживая подбородок.

— Вот я и пошла к мистеру Мейсону и попросила его нанять детективов, чтобы помочь вам найти нужные улики. Потому я и здесь.

— Что ж, это очень любезно с вашей стороны, миссис Эдриан. Я мог бы воспользоваться помощью такого адвоката, был бы даже признателен вам за это.

— Хорошо, — сказала она, не в состоянии полностью скрыть торжество в своем голосе. — Все это правда, и мистер Мейсон может это перепроверить.

Мейсон спокойно сообщил:

— К вашему сведению, шериф, я только что звонил Полу Дрейку из детективного агентства. Он сам летит сюда самолетом и будет здесь к вашим услугам.

— Что ж, прекрасно, — сказал шериф, — только я не думаю, что мне понадобится его помощь.

— Нет? — переспросил Мейсон.

— Нет. У меня есть собственные обязательства перед налогоплательщиками и в моем офисе.

— Конечно, — сказала миссис Эдриан, — вы вряд ли думаете, что застрахованы от ошибок. Вы сами сказали секунду назад, что…

— Одну минуту, — перебил шериф. — Прошу понять меня правильно. Вы очень можете мне помочь, если будете делать по-моему. Если мистер Дрейк намерен приехать и заняться расследованием, я буду только рад. И если он что-то обнаружит, то окажет мне большую услугу, когда придет и все мне расскажет. Но я не могу назначить этого городского детектива своим помощником, облечь своим доверием и информировать его обо всем, что мне станет известно.

— Конечно нет, — отозвался Мейсон. — Мы этого и не ждем, шериф. Мы попросим мистера Дрейка попытаться собрать улики, и, как только он сможет обнаружить и установить личность другой женщины, он тут же передаст вам эту информацию.

Шериф немного подумал, взглянул на Мейсона из-под густых бровей.

— И одновременно сообщит все это в газеты, как я предполагаю?

— Совершенно верно, — ответил Мейсон.

— Что ж, думаю, это подходит. Но я хотел бы получить эту информацию первым — и немного попридержать ее.

Мейсон ничего не сказал.

Шериф Элмор обернулся к миссис Эдриан.

— Знаете, миссис Эдриан, вы и Карлотта очень симпатичные люди. Вы из тех, кого я рад видеть в наших краях.

— Спасибо.

— Поэтому, — продолжал он, — я не хотел бы, чтобы вы солгали мне, что вовсе не выходили ночью из дому.

— Что вы имеете в виду?

— Дело вот в чем, миссис Эдриан. Не знаю, есть ли у вас какой-нибудь опыт по части следов и всего такого прочего. Но когда земля индевеет, по закону природы происходят определенные вещи. Например, мы установили, что прошлой ночью стало примораживать не раньше полуночи, и затем на земле образовалось словно белое покрывало. В воздухе было сыро, а, как вы понимаете, иней это не что иное, как замерзшая влага. Может быть, мистер Мейсон знает об этом больше меня, но факт тот, что иней покрывает любую поверхность абсолютно белым ковром.

— Ну и что? — спросила она.

— А то, что как только рассвело, мы очень отчетливо увидели женские следы, которые вели от вашего дома к дому Кашинга и обратно.

На лице миссис Эдриан отразился ужас.

— Я буду предельно откровенен с вами, миссис Эдриан, — продолжал шериф. — Мы обнаружили автомобиль со спущенной шиной, как и говорила ваша дочь, ярдах в двухстах от вашего дома, на обочине, где она его оставила.

Миссис Эдриан молчала.

— Мы сняли шину, чтобы установить причину прокола. Нашли осколок стекла.

— Ну и что? — отозвалась миссис Эдриан. — Осколок есть осколок. Я могу сказать, что тысячи и тысячи шин прокалываются на осколках стекла и…

— Секунду, — сказал шериф, пошарив в кармане и вытащив толстый осколок стекла. — Можете сами взглянуть, миссис Эдриан. Смотрите, какой толстый осколок, одна сторона со слоем серебра. Одним словом, это осколок старинного зеркала, которое разбилось, когда кто-то швырнул его в коттедже Кашинга. Оно разлетелось, ударившись об окно. Осколки полетели во двор и на пол в комнате… То есть этот осколок мог проколоть шину только в том случае, если автомобиль отъехал после того, как зеркало было разбито.

Вы утверждаете, что ваша дочь вернулась домой до полуночи. В это время еще не образовался толстый слой инея. И еще есть цепочка женских следов, ведущих от машины вашей дочери обратно к коттеджу Кашинга, затем снова к машине, а уж потом к вашему дому. Если эти следы что-нибудь значат, стало быть, ваша дочь возвращалась к дому Кашинга после прокола, затем снова к автомобилю и — домой.

Теперь я выкладываю карты на стол, миссис Эдриан. И я хочу знать ответы. Факты налицо, и я хотел бы выслушать ваше объяснение, я не выдвигаю никаких обвинений — пока. Я только излагаю вам эти факты. Ваше право соглашаться с ними или оспаривать.

— Мне кажется, — вставил Мейсон, — что пока миссис Эдриан расстроена и к тому же нервничает, было бы лучше отложить все дальнейшие разговоры. Шериф, думаю, что она поведала вам все, что знала.

Шериф заявил:

— Я хочу быть честным в этом деле. Они очень милые люди. Я хочу, чтобы они действительно оказались не замешаны в этом деле. А вы что, советовали миссис Эдриан не отвечать на мои вопросы?

Мейсон выдержал взгляд шерифа.

— Нет.

— А мне именно так показалось.

— Нет, я не советовал ей не отвечать на ваши вопросы. Я лишь прошу вас не задавать их.

Шериф снова поскреб подбородок и медленно ухмыльнулся.

— Да, разумеется, ваше реноме…

Он вдруг вскочил, услышав бегущие шаги на крыльце, а затем стук в дверь. Секундой позже, не успел еще Мейсон пройти полдороги к двери, ее распахнули снаружи. Возбужденный парень держал в руке револьвер. В дуло оружия был вставлен карандаш, и оно держалось таким образом на весу.

— Я нашел, шериф! — торжествующе воскликнул вошедший. — Нашел и поднял так, как вы учили, сохранив отпечатки пальцев. Я подцепил его карандашом и совсем к нему не прикасался. Это револьвер 38-го калибра, я нашел его в кустах, футах в тридцати от стоявшей машины, кто-то забросил его так далеко, как мог, когда покинул машину.

— Один момент, — нетерпеливо прервал шериф. — Заберите этот пистолет отсюда. Я сейчас выйду, так его и держите…

— Вы можете выйти к нему прямо сейчас, — заметил Мейсон. — Миссис Эдриан сейчас не по себе, и она никому ничего не собирается более говорить.

— Я думаю, — возразил шериф, — ей бы лучше рассказать нам побольше о…

— А я так не думаю, — огрызнулся Мейсон.

— В этом деле, разумеется, первенство за полицией, мистер Мейсон. Вам, как юристу, надо бы это знать.

— Конечно, я Это знаю. Если вы хотите ее арестовать, то валяйте, арестовывайте. А я пойду с вами и тут же потребую, чтобы ее доставили к ближайшему судье и был установлен залог…

— В случаях убийств под залог не выпускают.

— Вы обвиняете ее в убийстве?

— Пока нет. Нет, если только вы меня не вынудите.

Мейсон встретил его взгляд.

— Хорошо. Я вас вынуждаю.

Шериф задумался.

Три помощника как один двинулись к Мейсону.

Шериф Элмор жестом остановил их:

— Все в порядке, ребята. Эта новая улика подтверждает, что стреляла женщина, которая была в машине. Думаю, нам надо вернуться и поговорить еще с мисс Карлоттой.

Миссис Эдриан вскочила и направилась к двери.

— Минуту, — позвал шериф, — вернитесь, миссис Эдриан. Вы останетесь здесь.

— Вы не можете меня заставить. Я имею право идти туда, куда…

— Сколько раз вам повторять? Я стараюсь сделать так, чтобы вы не высовывались. Вы бросаетесь предупреждать вашу дочь, и это будет худшее, что вы можете сделать. Это будет выглядеть так, будто вы сами считаете ее виновной, а… Боже мой, миссис Эдриан, дайте же мне передышку. Я пытаюсь выложить карты на стол. Если вы можете объяснить мне эти факты, то объясните, и сделайте это сейчас.

— Я считаю, вы полностью правы, шериф, — мягко сказал Мейсон. — Думаю, вы ведете себя справедливо, и я думаю, что миссис Эдриан сможет все объяснить в свое время.

— Это время уже пришло.

Мейсон покачал головой.

— Нет, пока миссисЭдриан находится в таком состоянии.

— Я не заметил, чтобы ей было совсем плохо. В общем, что касается меня, я хотел бы сейчас же поговорить с мисс Карлоттой.

Шериф сделал знак помощникам, и все вышли из дому.

Белл Эдриан нервно сжала кулаки, прижав их к побелевшим губам.

Мейсон обождал, когда дверь закроется, затем спокойно подошел к телефону, спросив у миссис Эдриан:

— Какой у вас номер телефона?

— Два-четыре-восемь. Боже мой, это Карлотта убила его!

Мейсон заказал номер через телефонную станцию, затем сказал:

— Карлотта? Это Перри Мейсон, адвокат. Сейчас к вам направляется шериф и несет револьвер, найденный футах в трилцати от брошенной вами машины… Да, да… А теперь слушайте. У нас нет времени на обсуждение. Просто скажите шерифу, что отказываетесь делать какие-либо заявления до тех пор, пока не проконсультируетесь со своим адвокатом; что кто-то пытается повесить на вас убийство и что вы ничего не скажете, пока не узнаете, кто это.

Не важно, что произойдет; не важно, какие побудительные мотивы они попытаются вам внушить; не важно, чем они будут запугивать, — не говорите ни слова… У меня нет времени это обсуждать, Карлотта. Ваша мать здесь, и я говорю и от ее имени.

И он повесил трубку.

— Теперь, — обратился он к миссис Эдриан, — я хочу знать, зачем вы ходили в коттедж Кашинга и когда…

Она взглянула ему в глаза и сказала со спокойной решимостью:

— Я не ходила и не знаю, кто ходил. Это была не Карлотта. Там могут быть следы на инее, но они также покрыты инеем. Им и за тысячу лет не узнать, чьи это следы.

— Они не ваши?

— Нет, не мои и не Карлотты… А сейчас, мистер Мейсон, давайте с вами договоримся вот о чем. Если они найдут неопровержимые улики против Карлотты, я подскажу ей легкий выход. Тогда я… Как это называется — возьму всю ответственность на себя.

— В этом случае вас могут признать виновной в убийстве первой степени, в то время как ваша дочь, если докажет, что защищала свою честь, может быть оправдана.

— А потом всю жизнь нести это клеймо, — сказала миссис Эдриан.

— Конечно. Но что она будет чувствовать, когда люди будут указывать на нее со словами: «Это ее мать казнили за убийство…»

— Прекратите! — воскликнула Белл Эдриан.

— Я просто хотел показать вам, что «легкого выхода» не существует. Поверьте мне, его нет.