Точно без тридцати секунд десять Гамильтон Бюргер, окружной прокурор, решительными шагами вошел в суд и, небрежно кивнув в сторону Мейсона, уселся рядом со своим помощником Дональдом Карсоном.

Несколькими секундами позднее судья Бэйтон занял свое место на судейской скамье. Суд был призван к порядку, и судья взглянул на Бюргера.

— Вы что-нибудь хотели, мистер Бюргер? — спросил он.

Бюргер поднялся.

— Нет, ваша честь. Я просто принимаю участие в деле «Народ Калифорнии против Арлины Феррис».

Вопреки своим привычкам судья Бэйтон не смог скрыть удивления.

— Боюсь, что я чего-то не понял, мистер окружной прокурор. Это — рядовое предварительное слушание, которое к тому же скоро закончится. Осталось только одно короткое показание.

— Тем не менее, — сказал Гамильтон Бюргер, — я принимаю участие в деле, и вот почему. После того как суд объявил перерыв, мой департамент решил воспользоваться этим временем, чтобы провести более тщательное расследование. Оно привело к некоторым выводам, могущим в корне изменить точку зрения на дело. И поскольку в связи с этим фактом меня все равно могут вызвать для проведения определенных действий, я решил лично вести заключительное заседание.

Явно удивленный, судья Бэйтон сказал:

— Ну что ж, хорошо. Мы будем продолжать дело. Как я понимаю, мистер обвинитель, дело было перенесено на сегодняшнее утро для того, чтобы Питер Лайонс, офицер полиции, чьи показания были оговорены и приняты, мог быть допрошен защитой.

— Разрешите мне, ваша честь, — встал Дональд Карсон, — сформулировать это следующим образом: хотя и было сказано, что обвинение очень старается затянуть дело, в действительности это не так. Однако мы не намерены ограничивать себя в количестве свидетелей, которых собираемся вызвать. В настоящее же время суд совершенно прав, утверждая, что Питер Лайонс, офицер полиции, повесивший первый штрафной талон на машину Лоринга Ламонта, должен присутствовать в суде для перекрестного допроса защиты. Мистер Питер Лайонс присутствует здесь, и теперь я попрошу его занять свидетельское место. Мистер Лайонс, выйдите вперед и примите присягу.

Питер Лайонс, лет тридцати с небольшим, широкоскулый, стриженный под ежик, с твердо и решительно очерченным ртом, вышел вперед, поклялся говорить «правду, только правду и ничего, кроме правды» и занял кресло, отведенное для свидетеля.

— Мистер Лайонс, — сказал Дональд Карсон, — вы офицер полиции столицы штата. Вы находились при исполнении служебных обязанностей вечером пятого числа сего месяца, и именно вы повесили первый штрафной талон за незаконную стоянку на автомашину, зарегистрированную на имя Лоринга Ламонта, покойного. Те показания, которые вы могли бы дать на прямом допросе, были пересказаны нами и приняты, теперь пришла очередь перекрестного допроса. Вас будет допрашивать мистер Мейсон.

Мейсон поднялся и подошел к свидетелю.

— Мистер Лайонс, вы прикрепили штрафной талон на машину Лоринга Ламонта за неправильную стоянку. Примерно в какое время это было?

— Согласно моему докладу, около девяти часов.

— Где стояла машина?

— Прямо перед пожарным краном, недалеко от доходного дома на Эндикотт, 9612.

— В какое время вы заступили на службу?

— В пять часов.

— Вы находились в патрульной машине с радио? — Да.

— Обычно вы обращаете внимание на стоянки в запрещенных местах?

— По временам, но… В тех случаях, которые можно назвать вопиющими нарушениями, мы используем штрафные талоны. Например, если машина поставлена на длительное время непосредственно перед пожарным краном или если она поставлена так, что загораживает проезд, тогда мы прикрепляем на машину штрафной талон и стараемся сделать так, чтобы вернуться на то же место минут через тридцать. Если машина все еще находится там, мы вызываем по рации диспетчера, тот высылает буксир, и машину на буксире увозят прочь.

— Подведомственный вам участок включает в себя то место, где стояла машина Лоринга Ламонта?

— Да, конечно.

— И вы патрулировали участок начиная с пяти часов вечера?

— Да, сэр.

— И проезжали мимо этого дома на Эндикотт-вей примерно один раз в час?

— Что касается времени, то сказать трудно. Иногда мы едем по Эндикотт-вей, иногда — по другим улицам. Мы патрулируем весь участок.

— Но вы проезжали по Эндикотт-вей несколько раз, начиная с пяти часов, то есть с момента вашего выхода на работу, и примерно до девяти, когда вы повесили штрафной талон на машину Лоринга Ламонта?

— Да.

— В течение этого времени, в один из ваших проездов, вы заметили, что машина Лоринга Ламонта была поставлена против пожарного крана?*

— Конечно, — сказал Лайонс, поудобнее усаживаясь в кресле. — Видите ли, мистер Мейсон, главным образом мы заинтересованы не в неправильных стоянках машин. Следовательно, я не могу быть уверен, что…

— Я вас не об этом спрашивал, — сказал Мейсон. — Я спросил вас, заметили ли вы машину Ламонта, поставленную перед пожарным краном, до того момента, как повесили штрафной талон.

— Нет, сэр, не замечал.

— И как только вы заметили, что машина стоит перед пожарным краном, вы сразу же использовали талон?

— Да, сэр.

— Скажите, было ли у вас основание, по которому вы особенно интересовались машинами, поставленными в неположенных местах?

— Было несколько жалоб по этому поводу и… ну, нас проинструктировали, чтобы мы следили за машинами, поставленными неправильно. Проводилось что-то вроде операции по прекращению нарушений правил стоянки в этом районе.

— Значит, вплоть до девяти часов вечера пятого числа, каждый раз, когда вы проезжали по Эндикотт-вей, вы внимательно следили за случаями нарушения правил стоянки?

Свидетель поколебался несколько секунд, а потом ответил:

— Да.

— Вспомните, сколько других автомобилей вы оштрафовали за то же нарушение той ночью?

— Мне кажется, две.

— Кроме машины Ламонта?

— Да.

— Итак, вы сказали, что у вас в этом районе возникла проблема с неправильными стоянками?

— Да.

— Вы знаете, отчего возникла эта проблема?

— В трех кварталах находятся три доходных дома. Дома достаточно большие и не имеют гаражей. Около одного из домов есть большое свободное пространство, которое используется для стоянки автомобилей. А жильцы двух других домов оставляют машины на улице. После шести-семи часов вечера проблема стоянки становится очень острой. В результате много машин оставляется в неположенных местах, а мы получаем жалобы.

— Вы имеете в виду около пожарных кранов?

— Некоторые — против пожарных кранов. Большая часть жалоб, однако, на те машины, которые перекрывают выезд. Некоторые жалобы от владельцев, чьи машины так заставлены другими, что не имеют возможности тронуться с места. Жалоб бесчисленное количество, и нас просили постараться облегчить ситуацию.

— После девяти часов вечера до каких пор вы находились на службе?

— До полуночи.

— И после девяти часов вы имели возможность еще несколько раз проехать по району?

— Да.

— Машина Ламонта все еще стояла перед пожарным краном?

— Я не знаю.

— Как это вы не знаете?

— Потому что я как-то не видел ее, хотя предполагаю, что она…

— Ваши предположения не имеют значения, — оборвал его Мейсон. — Давайте говорить о том, что вы знаете.

— Да, сэр.

— Знаете ли вы, что машина Ламонта стояла перед пожарным краном между девятью часами вечера и полуночью.

— Я не знаю этого, сэр.

— Вы знаете, что она там не стояла?

Свидетель замялся.

— Да или нет?

Лайонс покачал головой и наконец выпалил:

— Я думаю, что ее там не было.

— Вы не уверены?

— Нет, я уверен, то есть уверен настолько, насколько могу быть.

— Что заставляет вас быть настолько уверенным?

— Я проезжал мимо того места незадолго до одиннадцати часов и знаю, что до того, как свернуть туда, напомнил себе, что если те машины, которые я оштрафовал, все еще находятся там, то нужно вызвать по телефону буксирную машину, чтобы их увезли до того времени, как кончу дежурство.

— Значит, вы специально искали машину Ламонта?

— Подождите, мистер Мейсон. Я хочу быть абсолютно точным. Я помню, что сказал себе, что если увижу машины, на которые повесил штрафной талон, все еще стоящими в неположенных местах, то позвоню и вызову буксир.

— И вы не видели машину Ламонта на запрещенной стоянке?

— Нет.

— Вы бы увидели ее, если бы она все еще была там?

— Честно говоря, мистер Мейсон, я забыл точную последовательность событий. Я знаю, что примерно в то время, когда мы находились по данному адресу на Эндикотт-вей, мы получили сообщение о воровстве, происшедшем на другом конце нашего участка, и прибавили скорость, чтобы поехать по этому вызову. Так вот, поступил ли вызов до того, как мы проехали место стоянки машины Ламонта, или после того, я не помню. Конечно, если вызов поступил до того, вполне возможно, что я уже не очень беспокоился по поводу незаконных стоянок. Я теперь стараюсь вспомнить все то, что произошло. В то время ведь ничего не выпадало из ряда обычного. И следовательно, главная проблема — это вспомнить обыденное спустя некоторое время. Мне очень жаль, что я не могу быть более определенным. Я старался быть искренним. Я обсуждал это дело с помощником окружного прокурора и с моим начальством, просматривал свои записи, старался изо всех сил, и мне очень жаль, что я не могу дать вам более определенного ответа. Однако мое твердое убеждение, что около одиннадцати часов машину Лоринга Ламонта увели и ее больше не было перед пожарным краном.

— Это ваше твердое мнение?

— Это мое твердое мнение.

— А теперь, — спросил Мейсон, — что вы можете нам сказать по поводу других машин, которые вы оштрафовали?

Лайонс развел руками.

— Ничего. Знаю только, что выписал штрафные талоны, как это обычно и делается. Машины уехали до моей последней проверки. Таким образом, я не могу вам много рассказать об этом. Мне не представилось случая запомнить их или восстановить в памяти то, что их касается.

— Вы знаете, где они были поставлены или какого рода было нарушение?

— Помню, что одна из них стояла против пожарного крана, а другая, кажется, загораживала выезд на улицу. Я не могу быть уверен… нет, погодите-ка. Там была машина, которая стояла бок о бок с другой. Я вспоминаю теперь, что мотор у нее работал и огни горели. Очевидно, водитель лишь на минуту вышел. Я подождал секунд тридцать, но тот не появился, поэтому я выписал штраф.

— А потом?

— Я доехал до угла, остановился и, глядя в зеркало заднего вида, ждал, пока машина уедет. А затем перестал об этом думать.

— В вашу задачу входило сворачивать на каждом углу?

— Правильно.

— Если бы не тот факт, что владелец автомашины был убит той же ночью, и если бы ваши коллеги, заступившие на дежурство после вас, не уверили вас в том, что машина простояла всю ночь на том же самом месте, вы бы не задавали себе вопроса, была ли машина увезена до того, как вы окончили дежурство, правильно?

— Я думаю, правильно, — сказал Лайонс.

— А теперь вы твердо уверены в том, что машину уводили между девятью и одиннадцатью часами?

Свидетель снова задвигался в кресле.

— Боюсь, что не могу сказать вам больше того, что уже сказал, мистер Мейсон.

— Благодарю, — сказал Мейсон. — Это все.

— У обвинения больше вопросов нет, — сказал Дональд Карсон.

— Значит, обвинение закончило со своими свидетелями? — спросил судья Бэйтон.

Гамильтон Бюргер поднялся.

— Прошу прощения, ваша честь, не закончило. Возникла ситуация, которая касается меня не только как обвинителя, но и как члена профессионального объединения. И эта ситуация должна быть расследована до мельчайших деталей. Дело в том, что, с моей точки зрения, была совершена попытка сфабриковать подложные доказательства. Однако для того, чтобы точно доказать этот факт, должны быть предприняты определенные шаги. Я хочу, чтобы был подготовлен протокол всех заседаний по данному предварительному слушанию, чтобы в случае, если какой-либо свидетель будет находиться вне страны и не сможет присутствовать на суде высшей инстанции, его показания могли быть зачитаны по протоколу согласно положению статьи 686 Уголовного кодекса.

— Вам не кажется, что это несколько необычная процедура? — спросил судья Бэйтон.

— Это необычное дело, ваша честь, и нужно, чтобы были готовы все протоколы, которые могут быть использованы или по положению статьи 686, или для целей привлечения виновных к суду.

— Очень хорошо, — согласился судья Бэйтон, — продолжайте.

— Я хочу вызвать в качестве свидетеля лейтенанта Трэгга, — сказал Карсон.

Лейтенант Трэгг, очевидно хорошо отрепетировав ту роль, которую ему предстояло сыграть, быстро вышел вперед.

— Вы уже принимали присягу, — сказал судья Бэйтон. — Прошу вас, мистер обвинитель.

— Обращаю ваше внимание на вечер вчерашнего дня, — начал Карсон. — Было ли так, что вы поехали к дому, где Мадж Элвуд снимает квартиру? Дом известен под названием «Келсингтон Апартментс» в Санта-Моника.

— Да, сэр.

— До этого времени предпринимали вы какие-нибудь шаги, чтобы узнать владельца одежды, которая ранее была назначена для опознания, а именно юбку с разрезом на ней?

— Да, сэр, предпринимал.

— Что вы сделали?

— Я искал магазин, где была продана эта одежда, и узнал, что ее продали в магазине в Санта-Моника. Я проследил за ярлычком химчистки на одежде и выяснил, что этим ярлычком помечена одежда, принадлежащая Мадж Элвуд, которая проживает в «Келсингтон Апартментс» в Санта-Моника. Я могу, кстати, заметить, что, когда мы арестовывали обвиняемую по этому делу, она проживала вместе с Мадж Элвуд в ее квартире; то есть она сказала, что приехала навестить ее, но на самом деле тогда жила вместе с Мадж Элвуд.

— Так что вы делали вчера после полудня? — спросил Карсон.

— Во второй половине дня, вероятно около пяти часов, я поехал в «Келсингтон Апартментс» для расследования.

— Вы были один?

— Нет, сэр.

— Кто был вместе с вами?

— Мистер Джордж Квинси Альберт.

— Мистер Альберт до этого проходил свидетелем по делу?

— Да, сэр.

— И что вы сделали?

— Мистер Альберт указал мне, что…

— Все, что говорилось вне присутствия обвиняемой, не имеет значения, — прервал его Карсон, — это только слухи.

— Понимаю, — сказал лейтенант Трэгг. — Я хотел только упомянуть о случайном эпизоде. Однако я понимаю смысл замечания и буду придерживаться того, что происходило.

— И что же происходило?

— Мы отправились в «Келсингтон Апартментс». Первым делом мы решили посмотреть в ее гараж.

— Вы имеете в виду гараж, который Мадж Элвуд арендовала около своего дома?

— Совершенно верно. Доходный дом имеет въезд, ведущий к довольно большой площадке за домом. Это площадка квадратной формы, и три стороны квадрата заняты гаражами. Каждый гараж пронумерован тем же номером, что и квартира, и на гаражах написаны фамилии.

— Вы подъехали к гаражу, на котором было написано имя Мадж Элвуд?

— Да, сэр.

— Что вы сделали?

— Мистер Альберт вел машину. Мы остановились напротив гаража. Мистер Альберт вышел и проверил дверь гаража, закрыта ли она?

— Она была закрыта?

— Нет, сэр.

— Мистер Альберт открыл дверь гаража?

— Открыл.

— И что вы нашли внутри?

— В гараже мы обнаружили автомобиль, зарегистрированный на имя Перри Мейсона, адвоката обвиняемой. А также мы обнаружили там мистера Перри Мейсона и его секретаря Деллу Стрит. Они находились вне машины.

— Вы спросили их, что они там делают?

— Мистер Альберт обвинил их в подтасовке доказательств.

— А что сказал мистер Мейсон, если он что-либо сказал?

— С разрешения суда, я возражаю, — возразил Мейсон. — Это показание с чужих слов. Разговор происходил вне присутствия обвиняемой. Это некомпетентно, нематериально и не относится к делу.

— С разрешения суда, — отпарировал Карсон, — мистер Мейсон — аккредитованный представитель обвиняемой. Обвинение было сделано в его присутствии, и его утверждение было сделано в ответ на обвинение.

Судья Бэйтон нахмурился и покачал головой.

— Вполне вероятно, что адвокат обвиняемой был не сдержан или неразумен. Однако суд считает, что поскольку обвиняемая ничего не знала о разговоре, состоявшемся в присутствии ее защитника, то содержание этого разговора не может быть связано с ней. Возражение принято.

— Хорошо. Что вы делали? — спросил Карсон.

— Ну, — ответил Трэгг, — мы первым делом удалили из гаража мистера Мейсона и Деллу Стрит, а затем приступили к работе.

— В чем заключалась ваша работа?

— В осмотре помещения.

— Для чего?

— Чтобы найти какие-нибудь доказательства, возможно оставленные там кем-нибудь.

— И что вы нашли?

— Мы нашли пару ботинок, испачканных в грязи, и брюки с порванной по шву брючиной.

— Вы знаете, кому принадлежат эти предметы?

— Знаю. Но тогда не знал.

— Вы провели расследование?

— Да.

— Возьмем, например, ботинки, лейтенант. Что вы предприняли в связи с ними?

— Я связался с фабрикой и узнал названия фирм, продающих такие ботинки в районе Лос-Анджелеса. Нужно отметить, что это хорошо сделанные и очень дорогие ботинки. Такие ботинки в Лос-Анджелесе продаются в пяти магазинах. В одном из них я узнал имя покупателя.

— Кто же этот покупатель?

— Минуточку, — возразил Мейсон. — Совершенно очевидно, что это доказательство с чужих слов. Свидетель повторяет то, что ему сказал некий владелец магазина.

— Это-то, конечно, так, — сказал судья Бэйтон. — Но разве мы не можем здесь принять пересказ показаний?

— Я с удовольствием приму пересказ показаний, сделанных лейтенанту Трэггу разными лицами, если буду убежден, что эти показания действительно были сделаны, — сказал Мейсон, — и если получу подтверждение, что при желании смогу вызвать свидетелей в суд для допроса. При таких условиях я приму пересказ показаний, которые свидетели сделали бы на прямом допросе.

— Отлично, — сказал Карсон. — Значит, мы принимаем пересказ показаний владельца одного из магазинов, заявившего, что Лоринг Ламонт являлся одним из его постоянных покупателей, всегда покупал ботинки такого фасона и марки, и данные ботинки были его размера. То есть размера, который покупал и носил Лоринг Ламонт.

— Это факт? — спросил Мейсон.

— Это факт.

— Пересказ показаний принят.

— Примете ли вы пересказ показаний портного Ло-ринга Ламонта, который опознал данные брюки как составную часть костюма, сшитого им для мистера Лоринга Ламонта из такого же материала? На внутренней стороне пояса брюк был нашит ярлычок, и это дало возможность портному с уверенностью заявить, что эти брюки он шил для мистера Ламонта при его жизни.

— Это факт? — спросил Мейсон.

— Это факт.

— Тогда я принимаю пересказ показаний портного с оговоркой, что могу допросить его в любой момент, когда пожелаю. В данный момент я просто принимаю те показания, которые эти джентльмены сделали бы на прямом допросе.

— Отлично, — сказал Карсон и снова обратился к лейтенанту Трэггу: — Где были найдены эти предметы?

— В закрытом сундуке в том гараже, где находились Перри Мейсон и его секретарь.

— Можете приступить к перекрестному допросу, — обратился Карсон к Мейсону.

— Вы утверждаете, — начал тот, — что искали доказательства, которые могли быть подкинуты кем-либо, и, как я заметил, вы сделали достаточно продолжительную паузу перед тем, как произнесли «кем-либо», и к тому же на этих словах сделали ударение.

— Думаю, это правильно, — сказал лейтенант Трэгг.

— Когда вы сказали «кем-либо», вы имели в виду определенное лицо?

— Совершенно верно.

— То есть вы хотели сказать, что эти вещи мог подложить я.

— Конечно, вы могли.

— Но вещи могла подложить также обвиняемая?

— Могла, хотя она в это время была в тюрьме и… да, конечно, могла их подложить.

— А также вещи могла подложить Мадж Элвуд?

— Вероятно, так тоже могло быть, — неуверенно и после некоторого колебания ответил лейтенант Трэгг.

— Спасибо, — сказал Мейсон. — Это все. Больше вопросов нет.

— В данный момент, — сказал Карсон, — с разрешения суда, мы прилагаем отчаянные усилия, чтобы связаться с Мадж Элвуд. Но, кажется, ее очень трудно найти. Однако, если вернуться к юбке, которая была опознана лейтенантом Трэггом как принадлежащая Мадж Элвуд, я хочу вызвать на свидетельское место Берту Андерсон.

Берта Андерсон вышла и приняла присягу. Мейсон узнал в ней управляющую домом в Санта-Моника.

— Ваша должность? — спросил Карсон.

— Я — управляющая «Келсингтон Апартментс» в Санта-Моника.

— Вы знаете Мадж Элвуд?

— Знаю.

— Она проживает там?

— Да.

— Вы знаете мистера Перри Мейсона?

— Да, я встречалась с ним.

— Когда вы встречались с ним?

— Вчера днем.

— У вас был с ним разговор?

— Да.

— Касательно квартиры Мадж Элвуд?

— Да.

— И мистер Мейсон спрашивал вас, не сможет ли он попасть в квартиру, если вы дадите ему запасной ключ?

— Я возражаю, — сказал Мейсон, — на основании того, что вопрос некомпетентен, несуществен и не имеет отношения к делу, что он наводящий и ведет к умозаключению, и значит, при том, что обвинитель, отлично зная правила суда по отношению к беседам, ведущимся вне присутствия обвиняемой, умышленно пытается этими наводящими вопросами настроить суд против подзащитной.

— Возражение принято, — сказал судья Бэйтон, — и адвокату обвинения сделано предупреждение. Фактически, я хочу указать мистеру обвинителю, что расцениваю природу этого вопроса как попытку с его стороны обойти правила суда. Суд установил, хотя бы на данный период, что все, что сказал или сделал мистер Мейсон в отсутствие обвиняемой, не может быть обращено против нее.

— Он — ее законный представитель. Он действует в ее пользу, — сердито возразил Карсон.

— Суд это понимает, мистер Карсон, но у суда есть свои правила. Вы должны быть с ними знакомы.

Гамильтон Бюргер тяжело поднялся.

— С разрешения суда, могу я сказать?

— Можете, мистер Бюргер.

— Мы хотим указать, что дело достаточно серьезное и свалилось на нас, так сказать, как гром с ясного неба. У нас не было времени обратиться к авторитетным источникам, но я твердо уверен, что мы найдем там положение, говорящее, что поскольку мистер Мейсон защищает интересы обвиняемой в качестве ее полноправного представителя и адвоката, то все его шаги, предпринятые в интересах подзащитной, могут быть использованы против нее. Более того, я твердо уверен, мы можем показать, что сам характер его поступков вынуждает нас на законном основании потребовать от обвиняемой либо подтвердить действия ее представителя, либо заявить о своей непричастности к этим действиям.

— У суда есть правила. И они таковы, что любые действия, предпринятые мистером Мейсоном, или любые беседы, которые он вел вне присутствия обвиняемой, не могут быть использованы против нее. Конечно, суд может ошибаться, и если у вас есть какие-либо авторитетные источники, которые вы хотите представить, суд будет только рад ознакомиться с ними. А пока суд намерен придерживаться положения, утверждающего, что вы можете показывать только действия обвиняемой или беседы, при которых она присутствовала. Во всех других случаях это показания с чужих слов.

— Но с разрешения суда, — сказал Гамильтон Бюргер, — ведь если говорить откровенно, то все очень просто: в гараж в «Келсингтон Апартментс» были кем-то подложены доказательства, крайне важные для исхода данного дела. Мистер Мейсон, защитник обвиняемой, был буквально пойман на месте преступления в этом гараже. Совершенно логично предположить, что единственным человеком, кто мог передать ему эту одежду, является обвиняемая по делу…

— Вы смотрите на все с точки зрения обвинения, — резко остановил его судья Бэйтон. — Иначе вы бы не отрицали возможности, что одежда была туда помещена человеком, который, по логике вещей, легче всего мог это сделать, человеком, который арендовал этот гараж, а именно — Мадж Элвуд.

— Но где она могла получить эту одежду? — спросил Гамильтон Бюргер. — Ведь она же не была в загородном доме в ночь убийства. Она…

— А почему адвокат так уверен, что ее там не было? — прервал его Мейсон.

— Я не желаю, чтобы меня прерывали! — сердито вспыхнул Гамильтон Бюргер.

— Суд тоже предпочитает, чтобы вас не прерывали, — сказал судья Бэйтон, — но раз уж вы все равно остановились, я хотел бы указать, что вопрос, поднятый адвокатом защиты, именно тот, который намеревался задать суд. Откуда вы знаете, что ее там не было?

— Мы докажем это, — сказал Гамильтон Бюргер.

— Вот и докажите, — сказал судья Бэйтон, — и если у вас на руках будут веские косвенные улики, указывающие, что предметы, о которых идет речь, наверняка подложены туда, где их нашли, кем-то, действующим под руководством и контролем обвиняемой, вы сможете выдвигать ваши предположения. И если к тому же вы найдете авторитетные источники, подтверждающие вашу позицию, то суд разрешит вам вызвать ваших свидетелей для допроса.

В настоящее время вы основываетесь только на собственных умозаключениях, а косвенные улики недостаточно убедительны для суда, чтобы установить связь между обвиняемой и найденными вещами. Однако суд настолько заинтересован в данном эпизоде, что намерен любым путем содействовать расследованию.

— Благодарю, — сказал Гамильтон Бюргер и сел.

Карсон снова обратился к управляющей доходным домом:

— Вы работали в «Келсингтон Апартментс» пятого и шестого числа этого месяца?

— Работала.

— Вы видели Мадж Элвуд шестого числа?

— Да.

— В какое время?

— Я видела ее несколько раз.

— А вы видели ее во второй половине дня?

— Да.

— Вы разговаривали с ней тогда?

— Да.

— А видели ли вы обвиняемую шестого числа?

— Да. Видела. В полдень шестого числа Мадж привела с собой обвиняемую Арлину Феррис. Она шла к лифту. Она представила меня Арлине Феррис и сказала, что Арлина приехала навестить ее, может быть, на несколько дней.

— Значит, это было в полдень шестого числа.

— Да.

— И разговор происходил в присутствии обвиняемой?

— Да.

— Теперь я покажу вам юбку, которая предварительно была помечена для опознания, как вещественное доказательство Б-8, и прошу вас опознать эту юбку.

— Я узнаю ее.

— Где вы ее видели?

— Я видела ее на Мадж Элвуд шестого числа этого месяца.

— Она носила эту юбку?

— Да, носила, — сказала Берта Андерсон уверенно.

— Видели ли вы Мадж позже в тот же день шестого?

— Видела.

— В какое время?

— Ранним вечером.

— Что тогда было Надето на Мадж Элвуд?

— На ней была надета эта юбка.

— Когда вы сказали «эта юбка», вы имели в виду вещественное доказательство Б-8, то есть ту юбку, которую я сейчас держу в руке?

— Да, сэр.

— И где была Мадж, когда вы видели ее?

— Она вышла из квартиры и находилась в вестибюле.

— А вы видели ее, когда она возвращалась?

— Да.

— Когда это было?

— Это было много позже, два-три часа спустя.

— В чем тогда была одета Мадж Элвуд?

— На ней была другая юбка. Я еще обратила внимание, что она ушла в одной юбке и вернулась в другой, хотела что-то сказать по этому поводу, а потом прикусила язык. В конце концов, это не мое дело.

— Значит, это было шестого числа этого месяца? — Да.

— Можете приступить к перекрестному допросу, — сказал Карсон.

Мейсон обратился к свидетельнице:

— Вы обычно замечаете людей, когда они входят или выходят?

— Достаточно часто. Моя квартира находится сзади конторы, но я стараюсь быть все время в офисе, чтобы видеть вестибюль, особенно в те часы, когда дверь на улицу не заперта.

— Там у вас есть письменный стол?

— Да, нечто вроде конторки.

— А коммутатор?

— Нет. У жильцов свои телефоны, или они пользуются автоматом в коридоре.

— Вы видели Мадж Элвуд пятого числа этого месяца?

— Да, видела.

— Вечером?

— Я видела ее, когда она пришла с работы, затем рано вечером, а потом еще раз.

— Когда вы видели ее в последний раз пятого числа?

— Возражаю, поскольку это несущественно, не имеет отношения к делу, — сказал Карсон. — Защита не имеет права касаться этой темы, поскольку мы не задавали вопросов относительно пятого числа.

— Я имею полное право проверить память свидетеля, — возразил Мейсон.

— Возражение противоречит правилам, — отметил судья Бэйтон. — Продолжайте.

— Я видела ее вечером пятого, около… по-моему… что-то около девяти часов.

— И что она делала, когда вы видели ее?

— Она уходила.

— Вы видели, как она возвращалась назад тем вечером?

— Нет.

— Она возвратилась уже после того, как вы заперли дверь на ночь?

— Да.

— А когда вы уходите из конторы и запираете дверь?

— Ну… вероятно, это было около одиннадцати часов вечера.

— Итак, была ли Мадж пятого числа в юбке, о которой вы упоминали?

— Нет, не была.

— Как же случилось, что вы так ясно запомнили эту юбку?

— Потому что у меня есть совершенно такая же. Она сделана по той же выкройке. Мы с Мадж менялись ими время от времени.

— Мадж покинула квартиру вчера?

— Да.

— Неся два чемодана?

— Да.

— Вы видели ее?

— Да.

— Она вам не сказала, куда идет?

— Нет.

— А она вам не говорила, как долго она собирается отсутствовать?

— Нет.

— Вам это не показалось несколько необычным?

— Ну, я не интересуюсь делами жильцов до тех пор, пока они платят за квартиру, и…

— Я спрашиваю не об этом, — перебил Мейсон. — Было ли это достаточно необычно?

— В общем, да, было.

— А после ее отъезда вы открывали ее квартиру с помощью запасного ключа?

— Возражаю на основании того, что это несущественно, не имеет отношения к делу и не относится к перекрестному допросу, — прервал Карсон.

— Я считаю, что отказ отвечать на вопрос указывает на предубежденное отношение свидетеля, — сказал Мейсон.

Судья Бэйтон поколебался.

— Вопрос разрешен.

— Вы входили в квартиру?

— Да.

— С помощью запасного ключа?

— Да.

— Вы были одни?

— Со мной был лейтенант Трэгг.

— И что вы нашли в квартире? — спросил Мейсон.

— А уж теперь, с разрешения суда, — вскочил Карсон, — я категорически возражаю на основании того, что это некомпетентно, несущественно, не имеет отношения к делу и не соответствует правильному ведению перекрестного допроса. Мы не спрашивали свидетеля ничего по поводу всего этого на прямом допросе. Это другая тема, и она может увести расследование далеко в сторону.

— Суд намерен принять возражение, — сказал судья Бэйтон. — Хотя думаю, что относительная свобода на перекрестном допросе может помочь установить, правду ли говорит свидетель.

— Это все, — закончил Мейсон. — У меня вопросов больше нет.

— С разрешения суда, — сказал Карсон, — я хотел бы представить данные ботинки и брюки в качестве вещественных доказательств, и в то же время мы возобновляем наше предложение выслушать показания свидетеля по поводу беседы с мистером Мейсоном, состоявшейся там, где эти предметы были найдены. По нашему мнению, косвенные доказательства достаточно убедительно показывают, что эти предметы были подложены мистером Мейсоном, действующим в пользу обвиняемой.

Судья Бэйтон медленно покачал головой.

— Вы еще не доказали связи между этим.

— Но, с разрешения суда, — сказал Карсон, — предметы были собственностью покойного. Совершенно очевидно, что обвиняемая придумала версию, которая должна была вызвать симпатию со стороны присяжных. Она хотела показать, что на нее напали и она, пытаясь защитить свою добродетель, была вынуждена лезть сквозь влажный кустарник, растущий вдоль грязной дороги, ползти под колючей изгородью. Мы уже показали, хотя бы и как предположение, что мистер Мейсон заставил Мадж Элвуд отдать ему юбку, которая была преднамеренно брошена в квартире обвиняемой после того, как юбку возили на место преступления и кусочек от нее оставили на колючей изгороди. Мы уже показали, что этот кусочек мог быть наколот на изгородь только вечером шестого числа, спустя некоторое время после убийства, скажем, в течение двадцати четырех часов. Это было сделано с намерением подтвердить версию обвиняемой.

Теперь мы также собираемся показать, как адвокат, утаив, что владеет ботинками и брюками Лоринга Ла-монта, причем ботинки были аккуратно испачканы, а брюки протащены через влажные кусты, а затем порваны как бы колючей изгородью, был буквально схвачен за руку на месте преступления при попытке подложить эти предметы. С нашей точки зрения, при подобных обстоятельствах есть все основания полагать, что это сделано в результате сговора между обвиняемой и ее адвокатом, что обвиняемая отвечает за свои действия и что попытка сфабриковать доказательства есть доказательство ее вины.

— Звучит очень хорошо, — сказал судья Бэйтон, — но как вы это можете связать с обвиняемой? И первым делом, как вы это свяжете с мистером Мейсоном?

— Мистер Мейсон и его секретарь были пойманы на месте преступления, — твердо заявил Карсон.

— Нет, не были, — возразил судья Бэйтон. — Никто их за руку не ловил. Вы твердо знаете только то, что они находились в гараже в течение нескольких секунд. Вы знаете только то, что они находились там в поисках доказательств. Лейтенант Трэгг показал, что он и Джордж Альберт пришли в гараж в поисках доказательств. А теперь предположим, что события поменялись порядком. Предположим, что Перри Мейсон и Делла Стрит приехали через несколько секунд после того, как лейтенант Трэгг и Джордж Альберт вошли в гараж. Могли бы вы считать доказанным, что лейтенант Трэгг и Джордж Альберт пойманы с поличным при попытке подложить доказательства в гараже?

Карсон вспыхнул.

— Конечно нет!

— Вот это точно такое же доказательство, которое вы имеете против Перри Мейсона, — сказал Бэйтон.

— Но Перри Мейсон имел основание подкладывать предметы. В его интересах и в интересах его клиентки, чтобы предметы были там найдены.

— К вашему сведению, — сказал судья Бэйтон, — обнаружение в гараже этих предметов послужило бы на пользу и Джорджу Альберту. Это было бы и на руку полиции. Я не утверждаю, что это именно так, а просто указываю на то, что существуют разные возможности. Суд это знает.

— Мы люди практики, — сказал Карсон. — Мы знаем, что произошло.

— Вы только думаете, что знаете, что произошло, — возразил судья Бэйтон, — а то, что вы думаете, суда не касается.

— Конечно, — ответил Карсон, с признаками раздражения в голосе, — если суд ждет, что мы представим свидетелей, которые своими глазами видели, как Перри Мейсон и Делла Стрит открыли сундук и сунули туда вещи, то мы не можем этого сделать. Люди, совершающие преступление, обычно достаточно умны и, как правило, выбирают время, когда свидетелей нет.

Лицо судьи Бэйтона слегка покраснело.

— Суд достаточно хорошо разбирается в своем деле и понимает, что обычно преступления доказываются выводами, сделанными из косвенных улик. Но факт остается фактом, обвинение выдвинуто на основании определенных предположений. А задача суда — придерживаться разумных пределов. С точки зрения суда, представленные доказательства могут быть интерпретированы по-разному, и наиболее логичной является версия, по которой вещи в гараж поместило лицо, арендующее этот гараж. Суд не забыл, что свидетель Джером Хенли сначала заявил, что именно Мадж Эл-вуд ставила машину на стоянку. И имейте в виду: суд намерен разобраться во всем до мельчайших деталей и по этой причине хочет, чтобы мистер Хенли был снова вызван для допроса, причем допрос будут вести не адвокаты, а сам суд.

— Мистер Хенли вернулся к месту своей работы, — возразил Карсон. — Снова вызывать его в суд — значит опять замедлить слушание, и насколько мы понимаем, суд намерен скорее закончить это дело.

— Суд очень хочет закончить дело, — сказал судья Бэйтон, — но суд испытывает еще большее желание проследить, чтобы восторжествовала справедливость. Я не думаю, что это займет так уж много времени, и если мы попросим мистера Хенли прийти сюда, то можем продлить заседание до момента его прибытия.

— А пока мы будем ждать мистера Хенли, — добавил Мейсон, — я попрошу вызвать на свидетельское место еще раз лейтенанта Трэгга, и, может быть, его ответы смогут внести некоторую ясность.

— Отлично, — кивнул судья Бэйтон.

— Конечно, — раздраженно сказал Гамильтон Бюргер, — ведь это только предварительное слушание. Нам ведь только нужно показать, что совершено преступление и существуют достаточные основания полагать, что это преступление совершено обвиняемой.

— Это все, что вам нужно доказать на предварительном слушании, — подтвердил судья Бэйтон, — но дело зашло гораздо дальше. Поставлены под вопрос честность и профессиональная этика мистера Перри Мейсона и его секретаря. У суда нет никаких сомнений, что пресса постарается раздуть из этой ситуации целые тома. И уж если мы зашли так далеко, то нам ничего не остается, как идти до конца. Лейтенант Трэгг, будьте добры, вернитесь на свидетельское место. А пока я даю указание судебному приставу связаться по телефону с мистером Хенли и попросить его прийти в суд.

Трэгг вышел вперед и сел в кресло свидетеля.

— Грязные тарелки были найдены полицией в загородном доме? — спросил Мейсон.

— Были.

— Они были доставлены в лабораторию полиции?

— Да, сэр.

— Они были исследованы на отпечатки пальцев?

— Да, сэр.

— Вы нашли отпечатки пальцев обвиняемой на этих тарелках?

— Нашли.

— А почему вы пропустили этот факт на прямом допросе?

— Меня об этом не спрашивали.

— А где именно вы нашли отпечатки пальцев?

— На некоторых тарелках, и в особенности на миске, в которой размешивалось тесто для бисквитов.

— А на чашках?

— На чашках — нет.

— На тарелочках?

— На одной из тарелочек мы нашли один отпечаток пальца.

— И конечно, вы нашли отпечатки пальцев покойного?

— Да.

— А теперь скажите, вы нашли еще чьи-либо отпечатки пальцев?

Трэгг после некоторого колебания медленно кивнул.

— Да, там были отпечатки пальцев по меньшей мере еще одного лица.

— Вы идентифицировали эти отпечатки?

— Еще нет.

— А не потому ли вы забыли упомянуть об отпечатках пальцев обвиняемой, что обвинение боялось, как бы я на перекрестном допросе не задал вам вопроса: не обнаружены ли там другие отпечатки?

— Мне было сказано, без необходимости не разглашать информацию.

— У вас есть образцы отпечатков пальцев Мадж Элвуд?

— Нет.

— Значит, вы не можете сказать, принадлежали эти отпечатки Мадж Элвуд или нет.

— Мы не знаем, чьи они. Известно, что они не принадлежат Сейди Ричмонд. Сначала мы подумали, что когда она в последний раз мыла посуду, то, расставляя тарелки по местам, могла, возможно, оставить свои следы. Поэтому мы сняли ее отпечатки и сравнили. Они не совпали.

— Теперь вот что, — продолжал Мейсон. — Рассказывая вам свою историю, говорила ли обвиняемая, что покойный признался ей в том, что первый телефонный звонок был им сфабрикован? То есть, иными словами: оставив обвиняемую в машине, Лоринг Ламонт вошел в дом, позвонил кому-то и попросил абонента перезвонить ему спустя несколько минут?

— Да, говорила.

— Вы не сделали попытки проследить этот звонок?

— Мы проверили все звонки, которые в ту ночь исходили из загородного дома.

— И опять же вы не упомянули об этом факте на прямом допросе, — заметил Мейсон.

— И опять же меня не спрашивали.

— А теперь вас спрашивают, — сказал Мейсон. — Кому звонил Лоринг Ламонт?

— Мы не знаем, — ответил лейтенант Трэгг. — Это был звонок от абонента к абоненту. Он набрал номер административной конторы компании Ламонта.

— Значит, звонок не был направлен какому-то определенному лицу? — с удивлением спросил Мейсон.

— Просто в контору.

— Хорошо. А кому были адресованы другие звонки? — в отчаянии спросил Мейсон. — После того как он обнаружил, что ему нужны сухая одежда и ботинки, кому тогда позвонил?

— Подождите отвечать на этот вопрос, — прервал Карсон. — С разрешения суда, мы возражаем против этого вопроса, как против спорного, использующего факты, которых не было в доказательствах, и несоответствующего правилам перекрестного допроса.

— Возражение принято по отношению к последней части вопроса, — сказал судья Бэйтон. — Первая половина вопроса остается. Кому еще звонил Лоринг Ламонт из загородного дома?

— Никому, — сказал Трэгг.

— Что?! — удивленно воскликнул Мейсон.

— Больше звонков не было, — сказал Трэгг. — Я имею в виду междугородных звонков. Конечно, мы не знаем, звонил ли кто-нибудь туда, но что касается звонков оттуда, то был только один, адресованный в администрацию компании Ламонта.

— А время звонка? — спросил Мейсон.

— Время было шесть двадцать две, примерно то самое время, когда обвиняемая и покойный прибыли в загородный дом, если следовать истории, рассказанной нам обвиняемой.

Мейсон прикрыл глаза, напряженно размышляя.

— Есть еще вопросы? — спросил Бэйтон.

— Больше вопросов нет, — ответил Мейсон.

— Вопросов нет, — произнес Карсон.

— Мы объявляем десятиминутный перерыв, — сказал судья Бэйтон. — Продолжим, как только Джером Хенли появится в суде.

Судья Бэйтон оставил скамью. Гамильтон Бюргер встал и, нарочито игнорируя Мейсона, проследовал в приемную. Мейсон повернулся к Полу Дрейку и Делле Стрит.

— Отлично, у нас есть десять минут, чтобы найти объяснение. Какого же черта, что там случилось? Ло-ринг Ламонт наверняка должен был как-то организовать доставку в загородный дом сухих брюк и ботинок. Каким же образом он мог это сделать, если не пользовался телефоном?

Из уже представленных доказательств мы знаем, что история Арлины — правда. Мы знаем, что он заставил ее пролезть сквозь влажные кусты, а сам пролез под колючей проволокой и при этом порвал брюки. Мы знаем, что он бежал по грязи на дороге и его ботинки были совершенно мокрые. И однако до того, как он был убит, кто-то еще появился в доме. Теперь мы абсолютно уверены, что этим «кто-то» должна была быть Мадж Элвуд, но как Мадж Элвуд привезла ему сухие брюки, если он ей не звонил? Как она попала в его квартиру?

Дрейк пожал плечами.

— Вряд ли у них была телепатическая связь.

— Есть только один ответ, — предположил Мейсон. — Мадж Элвуд сама позвонила ему.

— Но зачем ей звонить?

— Потому что она была с ним близка. Она знала, что сделала Арлина. У нее был номер телефона, и она сама позвонила Лорингу Ламонту. Нам нельзя терять ни минуты в этом деле, Пол. Беги к телефону и звони в телефонную компанию. Скажи им, что это дело величайшей важности. Выясни, звонила ли Мадж Элвуд в загородный дом вечером пятого числа.

— Я попытаюсь, — ответил Дрейк, — но не надеюсь, что нам так уж повезет.

— Объясни обстоятельства управляющему телефонной компанией. Ведь это действительно проблема жизни или смерти, надо все выяснить до самого конца. Посмотри, не сможешь ли получить сведения обо всех телефонных звонках, исходящих из квартиры Мадж Элвуд около… Давай-ка посмотрим. Предположим, что Арлина уехала из загородного дома около семи часов, вернулась домой, привела себя в порядок, отвела машину Лоринга Ламонта и поставила ее против пожарного крана, затем опять вернулась и позвонила Мадж Элвуд. Это, должно быть, где-то около одиннадцати тридцати. А также, Пол, постарайся проследить звонок, который Ламонт сделал в компанию в шесть двадцать две. Давай-ка посмотрим, в чем здесь дело.

— Я попытаюсь, — обещал Дрейк, — но ты совершенно не даешь мне времени.

— У меня самого его нет, — ответил Мейсон, встал и начал мерять шагами зал заседаний.

Через несколько минут Мейсон резко повернулся на каблуках.

— Делла! — позвал он.

— Да, шеф?

— Пойди и разыщи Пола Дрейка. Он говорит по телефону. Мы проглядели самое главное.

— Что именно?

— Нам нужно узнать номер машины, которую оштрафовал Питер Лайонс за то, что она стояла впритирку к другой. Потом скажи Полу, чтобы кто-нибудь из его ребят выяснил, кто является владельцем машины. Это можно сделать либо по номеру, либо по штрафному талону; заполняя талон, Лайонс должен был вписать туда фамилию владельца, узнав ее из регистрационного удостоверения, которое, по требованию закона, прикрепляется к внутренней стороне стекла над рулевым колесом.

Делла Стрит кивнула, встала и ушла.

Прошло еще пять минут.

Джером Хенли вошел в зал суда с видом человека, очень спешащего и сильно расстроенного.

О его появлении известили судью Бэйтона, и тот занял свое место.

Делла Стрит поспешно вошла в комнату, уселась рядом с Мейсоном и, пока Джерома Хенли вызывали на свидетельское место, возбужденным шепотом сказала:

— Шеф, вы попали в точку! Мадж Элвуд заказывала междугородный разговор с загородным домом, а после этого вызывала два номера в Лос-Анджелесе. Пол Дрейк сейчас устанавливает эти номера. Он должен пойти к другому телефону и связаться со своей конторой. Там уже получили всю информацию по поводу штрафного талона, который Питер Лайонс прикрепил на машину, стоявшую впритирку к другой.

Мейсон откинулся на спинку кресла. На его лице медленно расползалась улыбка. Он повернулся к Арлине Феррис и успокаивающе подмигнул ей как раз в тот момент, когда Джером Хенли уселся на свидетельском месте и судья Бэйтон сказал:

— Мистер Хенли, суд хочет задать вам несколько вопросов.

— Да, ваша честь.

— И пусть адвокаты обеих сторон не прерывают меня. Вести допрос будет суд. Мистер Хенли, постарайтесь отвлечься от всех предубеждений, которые у вас могли сложиться. Я хочу попросить вас сделать несколько больше того, что можно требовать от человеческой природы. Я хочу попросить вас мысленно вернуться назад к тому времени, когда Перри Мейсон вошел в ваш магазин в сопровождении молодой женщины, чье имя, как вы знаете, Мадж Элвуд. В то время вы опознали в Мадж Элвуд ту, которую видели вылезающей из машины.

— Я попался на удочку предваритель…

— Одну минутку, — прервал его судья Бэйтон. — Забудьте о том, что вас ловили на удочку. Это уже впоследствии вас убедили, что вы попались в ловушку, и вы это запомнили. Вы думали, что мистер Мейсон ставил вам ловушку и старался сделать из вас дурака. Теперь я попрошу вас все это выкинуть из головы. Я хочу, чтобы мысленно вы снова вернулись к тому моменту, когда мистер Мейсон вошел в ваше заведение с Мадж Элвуд. Насколько вы тогда были уверены, что Мадж Элвуд является той женщиной, которая вылезла из машины?

— Я не был уверен, я был пойман на…

— Вы говорили, что тогда были уверены. Что заставило вас сказать это?

— Обман.

— Мистер Хенли, — сказал судья Бэйтон, — суд совсем не так уж убежден, что вы попались в ловушку. Могла быть сделана попытка поймать вас, но суд начинает верить, что, возможно, женщиной, которую вы видели выходящей из машины, действительно была Мадж Элвуд.

Оба, Гамильтон Бюргер и Карсон, вскочили на ноги в знак протеста. Жестом судья Бэйтон приказал им молчать.

— Минуточку. Допрос ведет суд. И пусть ни одна из сторон не прерывает меня. Я хочу, чтоб вы, джентльмены, сидели и молчали.

Бюргер и Карсон вынуждены были сесть на свои места.

— Суд находится здесь, чтобы вершить правосудие, мистер Хенли. Суд хочет, чтобы вы мысленно вернулись назад, освободив себя от любого предубеждения против кого-либо.

Судья Бэйтон ждал. В зале заседания царила напряженная тишина.

— Ну, — наконец сказал Джером Хенли, — конечно, ваша честь, в то время я был убежден, что именно ее видел выходящей из машины. Однако до этого мне показали ее фотографию и попросили опознать снимок. Я опознал, и с этого и начались все неприятности.

— А почему вы опознали фотографию? — спросил судья Бэйтон.

Джером Хенли задумчиво потер подбородок.

— Ну, теперь… уж если об этом говорить… — сказал он, — конечно… женщина на фотографии была похожа на… ну, выглядела точно, как та, кого я видел выходящей из машины. Это потому, что мисс Элвуд и обвиняемая очень похожи друг на друга, а фотография была с такой хитрой точки…

— Это была фотография Мадж Элвуд?

— По этому поводу у меня нет никаких сомнений.

— И она была похожа на ту, которую вы видели около машины?

— Очень похожа.

— И затем, когда вы увидели Мадж Элвуд, то почувствовали уверенность в том, что именно это лицо было изображено на фотографии?

— По этой причине я и опознал ее.

— Но теперь вы готовы под присягой показать суду, что видели выходящей из машины не Мадж Элвуд. Думайте внимательно, мистер Хенли. Это не попытка поймать вас в ловушку. Это просто попытка со стороны суда узнать правду.

Хенли закрыл глаза, стараясь сосредоточиться. Кончиками пальцев он продолжал гладить подбородок и нижнюю челюсть.

— Хорошо, — начал он после паузы. — Мне сказали, чтобы я не разрешил Перри Мейсону одурачить себя, и я не намерен ему это позволить. Но, конечно, ваша честь, если вы просите меня вернуться к тому моменту, то когда мне показали фотографию Мадж Элвуд… ну, я подумал, что это та самая женщина. Потом, когда я увидел Мадж Элвуд… конечно, в какой-то степени эта мысль была мне подсказана… ну, когда я увидел ее, то подумал, что это была действительно та самая женщина.

— А теперь вы так не думаете?

— Ну, теперь, — сказал Хенли, — ситуация совсем другая. Я посмотрел на обвиняемую и подумал, что она и есть та женщина, но ведь, конечно, я видел и ее фотографию тоже.

— Забудьте обо всем, что связано с фотографиями, — попросил судья Бэйтон. — Постарайтесь мысленно вернуться назад. Постарайтесь восстановить перед глазами картину женщины, выходящей из машины. Это была Мадж Элвуд или обвиняемая по делу?

Джером Хенли внимательно посмотрел на судью, а потом вдруг выпалил:

— Если вы так ставите вопрос, ваша честь, то я не знаю. Когда я в первый раз увидел Мадж Элвуд, я был совершенно уверен, что это она. Потом я был уверен, что это обвиняемая, но когда вы все излагаете таким образом, когда вы ставите меня перед таким решением, то я просто не знаю…

— Это все, — сказал судья Бэйтон. — Теперь, если адвокаты обеих сторон хотят задать вопросы, — пожалуйста. Но насколько это касается суда, то свидетель произвел уверенное опознание Мадж Элвуд. Он сделал это при таких обстоятельствах, что произвел на суд впечатление. Теперь он говорит, что не знает. Итак, адвокаты обеих сторон хотят задавать вопросы?

— У меня вопросов нет, — сказал Мейсон.

Гамильтон Бюргер и Карсон провели небольшую конференцию шепотом, потом Гамильтон Бюргер сказал:

— Вопросов нет, ваша честь.

— У меня есть еще один вопрос к лейтенанту Трэг-гу, — сказал Мейсон. — Вам не нужно выходить на свидетельское место, лейтенант. Вы можете ответить со своего места в зале заседаний. Среди других вещей, которые вы не упомянули в ваших показаниях, было что-то по поводу содержания алкоголя в крови тела Лоринга Ла-монта?

— Я не делал этот анализ сам. Этим занимался патологоанатом доктор Дрейпер.

— Но вы знаете результаты? Каковы они?

— Я так понял, — ответил Трэгг, — что в процентном отношении это выражалось цифрой 19.

— А это должно было бы показывать значительное опьянение, не так ли?

— Так, — сухо сказал Трэгг.

— Значительно большее, чем человек его сложения мог бы получить после двух-трех коктейлей?

— Вероятнее, после четырех-пяти-шести, — уточнил Трэгг.

— Я прошу обвинение принять пересказ показаний доктора Дрейпера, которые он дал бы, если бы его об этом спросили.

Снова Карсон и Гамильтон Бюргер шепотом посовещались.

— Вы этого не знали? — спросил судья Бэйтон.

— Знали, ваша честь, — с некоторой неловкостью ответил Карсон. — Мы принимаем пересказ.

— Но, очевидно, — сказал Бэйтон, — что это в корне меняет все дело.

— Не вижу почему, — возразил Гамильтон Бюргер. — Суд действует, как мне кажется, по ошибочному предположению.

— Что вы хотите сказать?

— Вы предполагаете, что обвиняемая говорит правду. Мы не чувствуем этого. Мы думаем, что она преднамеренно поехала туда, она провела там длительное время с покойным, они там выпивали, и она вовсе не препятствовала некоторым фамильярностям.

— Тогда каким образом случилось, что в кармане одежды покойного была найдена деталь зажигания машины обвиняемой?

— Она подложила ее туда после его смерти. Она сама испортила свою машину, чтобы Лоринг Ламонт был вынужден подвезти ее. С этого момента она начала завлекать его.

— Тогда почему же она убежала, кинулась вдоль дороги и пролезла под колючую изгородь?

— Я не уверен, что она делала это, ваша честь.

— Но одежда, принадлежавшая покойному, доказывает, что она это делала.

— В конце концов, — раздраженно ответил Гамильтон Бюргер, — суду нет нужды вникать во все эти детали. Функция суда состоит только в том, чтобы выяснить на этот раз, есть ли резонные основания верить, что обвиняемая связана с совершением преступления.

— Все это совершенно верно с точки зрения абстрактного закона, — резко возразил судья Бэйтон, — но перед нами молодая девушка, чья свобода и репутация поставлена на карту. Было представлено множество доказательств, а теперь вы ставите под сомнение честность мистера Перри Мейсона как работника юстиции и считаете это главным.

Если обвиняемая виновна и если мистер Мейсон виновен в фабрикации доказательств, то суд хочет выяснить это. Если они не виновны, суд хочет установить этот факт. Функция суда, мистер окружной прокурор, состоит в том, чтобы следить за свершением правосудия. И по мнению данного суда, это гораздо более важная его обязанность, чем следовать букве закона о предварительном слушании.

Пол Дрейк поспешно вошел в зал заседаний и сунул Мейсону клочок бумаги.

— Все в порядке, Перри, — прошептал он, — вот оно. Мадж Элвуд звонила в загородный дом. Потом она позвонила по двум номерам. Один из них — номер Джорджа Квинси Альберта, другой — квартиры Эдит Бристоль. Я проследил звонок из загородного дома в управление компании Ламонта. Ламонт просто вызвал девушку на коммутаторе и сказал ей, чтобы она перезвонила ему точно через семь минут и, как только он снимет трубку, пусть отключится, не отвечая на вопрос и не слушая того, что он будет говорить.

— Больше нет свидетелей? — спросил судья Бэйтон.

— У нас нет, ваша честь, — резко ответил Гамильтон Бюргер. — Это дело обвинения, и мы его закончили. И вне зависимости о того, что произойдет в суде высшей инстанции, мы хотим указать, что в данном деле есть более чем достаточно доказательств, чтобы признать подсудимую виновной и направить дело в суд присяжных.

— У защиты есть какие-либо доказательства? — спросил судья Бэйтон.

Мейсон поднялся.

— У нас есть некоторые доказательства, ваша честь. Потребуется некоторое время, чтобы представить их, если только сторона окружного прокурора не захочет принять пересказ показаний. Однако все наши доказательства официально зарегистрированы и в любой момент могут быть проверены и судом, и обвинением.

Пол Дрейк прошептал что-то Делле Стрит и вышел из зала.

— Что это за доказательства? — спросил судья Бэйтон.

— Допустим, — начал Мейсон, — что обвиняемая говорит правду. Лоринг Ламонт оказался в одиночестве в своем загородном доме. На нем была мокрая одежда. Брюки порваны, все намерения потерпели крах. Он был злой, промокший, расстроенный, к тому же его перехитрили, а его машину, ну, скажем, позаимствовали. Нам только нужно поставить себя на его место, чтобы выяснить, что же он сделал.

— Минуточку, ваша честь, — прервал Гамильтон Бюргер. — Мы возражаем против выступлений сторон в данное время. Если защита имеет какие-либо доказательства, пусть показывает их. После того, как они будут предъявлены, защитник может воспользоваться своим красноречием как захочет, и тогда мы будем иметь возможность показать нашу интерпретацию фактов.

Судья Бэйтон кивнул.

— Я считаю, что таков процессуальный порядок, и обвинитель прав, мистер Мейсон. Думаю, что спор должен быть заключением ваших доказательств. Однако я должен подтвердить, что в положенное время суд будет приветствовать любой спор сторон.

— Я только хотел показать подоплеку, ваша честь, — заметил Мейсон.

— Я думаю, что суд понимает подоплеку. Где же ваши доказательства?

— Все очень просто, — сказал Мейсон. — Я думал, что Лоринг Ламонт позвонил кому-нибудь с просьбой привезти ему одежду и машину, но был чрезвычайно удивлен, когда записи междугородных разговоров не подтвердили это. Причина этого теперь…

— Ну вот, опять! — закричал Гамильтон Бюргер. — Адвокат продолжает свое выступление, после того как суд сделал ему замечание. Мы указываем на это, как на неподчинение и попытку обойти правила суда.

— Суд согласен с окружным прокурором, — строго сказал судья Бэйтон. — Мистер Мейсон, если у вас есть какие-либо доказательства — представьте их. Поберегите ваши аргументы до тех пор, пока не будут представлены доказательства, и, пожалуйста, исполните просьбу суда в отношении правил.

— Да, ваша честь, — сказал Мейсон. — Доказательство очень простое: запись телефонной компании, которая показывает, что Мадж Элвуд звонила Лорингу Ламонту в загородный дом из своей квартиры вечером пятого числа. Записи показывают, что немедленно после того, как она закончила разговаривать с загородным домом, она сделала еще два звонка. Один из них — по номеру Джорджа Альберта, а другой — по номеру телефона квартиры Эдит Бристоль, личного секретаря Дж. П. Ламонта.

Пол Дрейк поспешно вернулся в зал.

— Могу я просить суд извинить меня за минутную задержку? — сказал Мейсон.

Дрейк вручил Мейсону бумагу, тот взглянул на нее, улыбнулся суду и продолжал:

— И записи также показывают, что машина, которую оштрафовал Питер Лайонс за то, что она стояла бок о бок с другой, зарегистрирована на имя Эдит Бристоль. Так показывают документы, и мы будем просить обвинение, чтобы оно приняло пересказ доказательств по поводу этих документов в целях сохранения времени.

— Будет обвинение принимать пересказ данных документов? — спросил судья Бэйтон.

— Обвинение примет только при условии, если адвокат защиты точно знает, что факты именно таковы.

— Я знаю, что факты именно таковы, — сказал Мейсон, — из телефонного разговора, который состоялся у Пола Дрейка, детектива, с официальными лицами телефонной компании, и по материалам довольно поспешного расследования штрафного талона, выписанного офицером Лайонсом. Однако уверяю вас, что факты именно таковы, а если по поводу этого возникнут какие-либо сомнения, то я буду просить о продлении дела до тех пор, пока факты не будут удостоверены.

— Мы возражаем против продления дела, — сказал Гамильтон Бюргер, — а также при такой ситуации отказываемся принять пересказ доказательств.

— Скажите, — спросил судья Бэйтон, — а вы примете пересказ при условии, что если какой-либо из фактов окажется неверным, то защита будет отвечать перед судом?

— Ну хорошо, — с явной неохотой согласился Гамильтон Бюргер. — Однако все, что здесь происходит, кажется нам совершенно неуместным.

— Вы возражаете против этих доказательств на основании того, что они некомпетентны, невещественны и не имеют отношения к делу? — спросил судья Бэйтон.

— Возражаем, — ответил Гамильтон Бюргер.

— Возражение принято к сведению, — сказал судья Бэйтон. — А теперь, мистер Мейсон, суд очень хотел бы послушать ваш протест против этого возражения. Это, кстати, даст возможность высказать вашу теорию этого дела.

С почти незаметной улыбкой судья Бэйтон откинулся на скамье, сложил на животе руки и сплел пальцы.

Гамильтон Бюргер, внезапно осознав ловушку, в которую попал сам, вскочил, как будто хотел сделать возражение, но потом медленно сел обратно.

— Мистер Мейсон, прошу вас, — сказал судья Бэйтон.

— С разрешения суда, ситуация такова. Логично рассуждая, Лоринг Ламонт должен был вернуться к себе в дом после того, как его машину забрала обвиняемая. Он выбросил ветчину и яйца в мусорный ящик, может быть, он в этот момент даже не стал варить себе кофе. Но зато выпил несколько порций спиртного. Он не представлял себе в данный момент, что же ему делать, и сам с собой обсуждал это. Он не знал, где его машина. Он не знал, пошла ли обвиняемая жаловаться на него в криминальную полицию или нет.

А обвиняемая в этот момент приехала в город, поставила машину Лоринга Ламонта перед пожарным краном и позвонила своей подруге Мадж Элвуд, рассказав ей все, что происходило. Мадж Элвуд знала Лоринга Ламонта. В данный момент нет никакой необходимости исследовать степень интимности в их отношениях. Мадж Элвуд — современная молодая женщина, достаточно независимая, с очень терпимыми взглядами на жизнь. Вероятно, она позвонила Лорингу Ламонту в загородный дом и сказала примерно следующее: «Мне звонила Арлина Феррис. Конечно, ты действовал довольно грубо. Она взяла твой автомобиль и поставила его против пожарного крана. Что мне нужно делать?»

И тогда Лоринг Ламонт сказал ей: «Мне нужно, чтобы ты привела машину обратно, связалась с кем-нибудь, кто может войти в мою квартиру, взять чистые брюки и пару сухих ботинок, а ты привезешь все это сюда».

После чего, — продолжал Мейсон, — она сделала два звонка. Один из ее абонентов был человеком, который должен был ехать вместе с ней в загородный дом, потому что, зная, в каком настроении находится Лоринг Ламонт, она боялась остаться с ним с глазу на глаз. Второй — тот, кто должен был войти в квартиру Лоринга Ламонта и взять те предметы одежды, о которых он просил. Очевидно, у этого человека должен был быть ключ к квартире Лоринга Ламонта, а значит, и достаточно близкие отношения с ним, раз он имел возможность войти в его квартиру, когда пожелает. Достаточно очевидно, что этим человеком мог быть или Джордж Альберт, или Эдит Бристоль.

Один из них сопровождал Мадж Элвуд в загородный дом, другой вошел в квартиру и принес вещи.

Нам нужно твердо установить, кто что делал.

Мы знаем, что найти место для стоянки около дома было очень трудно. Мы знаем, что много раз машины ставились или перед выездом на дорогу, или перед пожарными кранами. Тот человек, который заходил в квартиру Лоринга Ламонта, очень спешил взять вещи, и у него не было ни минуты времени, чтобы, поставив машину далеко от дома, идти пешком. Человек решил рискнуть, поставив машину во втором ряду. Таким образом, машина, которая стояла рядом с другой, была оштрафована офицером полиции Питером Лайонсом в то самое время, когда он прикрепил штрафной талон и на машину Лоринга Ламонта. Эта машина принадлежит Эдит Бристоль.

Следовательно, если мои предположения правильны, Эдит Бристоль была тем человеком, который принес одежду Лоринга Ламонта, а Джордж Альберт — тем, кому звонила Мадж Элвуд с просьбой поехать вместе с ней.

Эдит Бристоль вдруг встала и сделала несколько шагов вперед.

— Могу я дать показания суду? — спросила она.

— Это же вне всякого порядка, — запротестовал Гамильтон Бюргер.

— Окружной прокурор, будьте добры сесть, — сказал судья Бэйтон. — Какого рода показания вы хотите дать, молодая леди?

— Я — Эдит Бристоль, личный секретарь Джервиса П. Ламонта, — сказала она. — Я устала от лжи. Я устала от интриг. Наверное, я бы все равно призналась, но в данный момент невозможно больше лгать. Я убила его.

— Выйдите вперед и займите свидетельское место, — сказал судья Бэйтон. — А теперь, молодая леди, я хочу, чтобы вы отдавали себе отчет в том, что любое ваше показание может быть использовано против вас. У вас есть право воспользоваться защитой адвоката. В данный момент вам не нужно давать никаких показаний. Вы бы хотели, чтобы суд предоставил вам адвоката для защиты или вы хотите сами…

Она покачала головой.

— Единственно, чего я хочу, — покончить с этим делом, ваша честь.

— Хорошо, — согласился судья Бэйтон, — продолжайте. И пусть с этим будет закончено. Расскажите нам, что произошло.

— Лоринг Ламонт был обаятельным и очень влиятельным человеком. Когда я поступила на работу в компанию Ламонта, то совершенно потеряла от него голову. Наверное, то, что он имел большое влияние в компании, сыграло немаловажную роль. Мы сошлись. Я думала, что он собирается на мне жениться. Он уверял меня, что так и будет, как только сумеет уломать отца, а пока постарается сделать так, чтобы я получила место личного секретаря его отца, что тоже даст мне шанс, как он выразился, «смягчить стариковское сердце». Вскоре я узнала, что Лоринг Ламонт то ли уже завел, то ли собирается завести любовную интрижку с другой молодой женщиной, работающей у нас в конторе, с Мадж Элвуд. Мадж Элвуд была очень современной девушкой с широкими взглядами на жизнь. Я пошла к ней и все рассказала. Она сказала, что прекрасно меня понимает, что они с Лорингом Ламонтом были добрыми друзьями, и только. Она уверила меня, что дальше этого их отношения не заходили и что она не собирается иметь с ним ничего, кроме дружбы. Она призналась, что в действительности ее интересует только один мужчина, Джордж Альберт, управляющий конторой. И сказала, что для моего спокойствия она просто оставит работу в компании Ламонта. Так она и поступила.

Однако она посоветовала мне учесть то обстоятельство, что девушка в модной одежде, подчеркивающей ее женские достоинства и рассчитанной на то, чтобы привлекать взоры мужчин, не станет негодовать, если мужчины обращают на нее внимание. Как я уже говорила, у нее был очень терпимый и широкий взгляд на жизнь.

Случайно я узнала, что Лоринг Ламонт и дальше назначает с ней свидания, но она все больше и больше увлекается Джорджем Альбертом, и попытки Ламонта встретиться с ней остаются бесплодными, хотя он и нравился ей. Она надеялась, что они будут только друзьями, но Лоринг Ламонт не признавал платонических отношений с противоположным полом. А мне оставалось только закрывать глаза на его бесконечные любовные связи.

Поздним вечером пятого числа Мадж Элвуд позвонила мне по телефону. Все, что произошло, ужасно забавляло ее. Она сказала, что Лоринг Ламонт привез в загородный дом Арлину Феррис и начал действовать несколько стремительно, а Арлина захватила его машину и уехала на ней, оставив Лоринга Ламонта без колес. Лоринг ужасно боялся, что его отец узнает об этой истории. Кажется, Лоринг уже имел от отца нагоняй по поводу безнравственного поведения, и тот строго-настрого запретил ему пользоваться загородным домом для своих любовных дел.

Мадж сказала мне, что Лоринг Ламонт попросил ее связаться со мной и передать распоряжение пойти в его квартиру и взять там брюки и ботинки. Ключ от квартиры у меня был. Я думаю, что была единственным человеком, кроме него, у кого был ключ. Я сразу же поехала к нему домой, поставила машину во втором ряду, взбежала по лестнице и взяла брюки с ботинками. Когда я спустилась вниз, на машине уже висел штрафной талон за нарушение правил стоянки. Я сразу же поспешила в загородный дом.

Лоринг Ламонт был там. Он был отвратительно пьян. Я дала ему брюки и ботинки. Он переоделся в сухое. Пытаясь хоть немного протрезвить его, я сварила кофе, а также пожарила ветчину с яйцами, чтобы заставить его поесть. Там еще была сковородка с бисквитами. Я их тоже разогрела. Мы поели вместе.

Его поведение стало совершенно невыносимым. Он начал издеваться надо мной, называл факты, якобы подтверждающие, что я, как он выразился, «слабый игрок». Говорил, что у меня хорошая фигура, но нет никакого обаяния. И еще помню, как он сказал, что новизна, которая привлекала его ко мне, притупилась и ему надоело обманывать меня каждый раз, когда встречает новую женщину, возбуждающую в нем желание. А потом он нагло и без малейшего стыда заявил, что решил сесть в машину, поехать к Арлине Феррис и заставить ее извиниться перед ним за то, что она украла его машину. А если она не будет «мила» с ним, то он посадит ее в тюрьму за кражу автомобиля. Он сказал, что ему нравятся «трудные» женщины, но она действительно заплатит ему за все, что сделала.

Я была ужасно расстроена, а он находился в отвратительном настроении. И в конце концов я ударила его по лицу. Тогда он начал душить меня. Я выбежала на кухню и попыталась выскочить через кухонную дверь. Но та была закрыта на замок. Выхода на улицу не было. Он стоял между мной и дверью в гостиную. Между нами был стол. К тому времени он уже ничего не видел от ярости. Тогда я схватила кухонный нож. Он ринулся ко мне, зацепился каблуком и потерял равновесие. А когда он, уже падая, приблизился ко мне, я взмахнула ножом. Не знаю, убила ли я его. Знаю только, что нож попал ему в спину и остался там. Я не представляла себе, что нож может войти так легко. Я очень испугалась и ушла, но у меня не было и мысли о том, что он может быть серьезно ранен. Я только надеялась, что нож вошел достаточно глубоко, чтобы я могла избежать дальнейших оскорблений. Я вбежала в гостиную.

Он попытался преследовать меня, но споткнулся и упал около стола. Я выскочила на улицу, села в машину и уехала.

В зале суда воцарилось молчание.

Мейсон спокойно и задумчиво сказал:

— Мисс Бристоль, он ничего не говорил вам по поводу чека на пятьсот долларов?

Она кивнула.

— Именно из-за этого чека у него все и сорвалось с Арлиной Феррис. Дело в том, что Отто Кесвик и Сейди Ричмонд узнали о некоторых его любовных делишках и грозились, если он не заплатит, рассказать все отцу. Ло-ринг этого очень боялся. Так вот, этот Отто Кесвик позвонил ему и сказал, что им нужны сразу все пятьсот долларов и он заедет к нему не позже чем через полчаса.

Мейсон обратился к последним рядам зала суда:

— Теперь, может быть, мы послушаем вас, мистер Альберт.

Альберт поднялся и с достоинством сказал:

— Дело в том, что Мадж Элвуд — моя жена. Мы поженились вчера вечером в Лас-Вегасе. Я прилетел обратно, чтобы присутствовать в суде. Как муж Мадж Элвуд, я не могу давать показания против нее, так же как она не может показывать против меня.

Альберт сел.

Судья Бэйтон посмотрел на окружного прокурора, затем на Карсона, затем на Мейсона.

— Имеет защита еще какие-нибудь доказательства?

— Никаких, ваша честь.

— Дело против обвиняемой закрыто, — объявил судья Бэйтон. — Суд приказывает взять под стражу Эдит Бристоль, причем делает это с великой неохотой. Суд чувствует, что молодая леди сделала свое признание с большой искренностью, и ее история произвела большое впечатление. Суд имеет все основания предполагать, что присяжные поверят этой истории и что Лоринг Ламонт был убит при попытке самообороны. На этом я закрываю заседание суда.