Перри Мейсон, Пол Дрейк и Делла Стрит завтракали в своем любимом ресторане неподалеку от здания суда.

Дрейк осторожно спросил:

— Тебе не кажется, Перри, что лучше было бы согласиться на жюри?

Мейсон покачал головой:

— Нет, Пол. Улики выглядят такими же черными, как твои ботинки. В конце-то концов, Уильям Энсон действительно был отравлен. Единственный человек на этом барбекю, у которого могла иметься причина отправить его на тот свет, это его жена, Селма.

— Возьми этот факт, соедини со всеми остальными фактами, приведенными обвинением, и я не представляю, что может еще решить судья Краудер, кроме как признать ее виновной. Судья Краудер — человек честный, но ты не сумеешь его поколебать своим ораторским искусством.

— У меня нет таких намерений, — рассмеялся Мейсон, — я буду говорить максимум пятнадцать минут, и, если мне не удастся за эти четверть часа решить дело в пользу моей клиентки, я откажусь от дальнейших попыток.

— Боюсь, что уже сейчас судья пришел к определенным выводам.

— Очень может быть, — равнодушно произнес адвокат.

Дрейк подозрительно посмотрел на него:

— Перри, уж не имеешь ли ты чего-то про запас? Не прячешь ли чего-то у себя в рукаве?

— Свою руку, Пол. Свою руку.

— А что еще? Козыри?

— Возможно, парочку тузов. Ты же понимаешь, главный злодей в данной пьесе — Джордж Финдлей. Он точит зубы на солидное наследство милейшего дяди Ди и не желает, чтобы какие-то внешние обстоятельства нарушили его планы.

— И поэтому?.. — спросил Мейсона Дрейк.

— И поэтому Финдлей будет волноваться, как бы мне не удалось добиться оправдания Селмы Энсон. Если такое случится, он имеет все основания бояться, что она в скором времени станет миссис Дилейн Арлингтон, ну а тогда его потенциальное наследство, несомйенно, сильно уменьшится, если вообще не исчезнет.

— Мне-то это очевидно, — сказал Дрейк, — я думаю, что это видят все, которые так или иначе сталкивались с этими людьми.

— Теперь необходимо заставить понять то же самое судью Краудера.

— Мне непонятно, как тебе удастся это сделать. А также что ты выиграешь, если судья обратит на это внимание.

— Финдлей, — усмехнулся Мейсон, — не из тех людей, которые будут сидеть сложа руки и бесстрастно наблюдать за развивающимися событиями. Если он подумает, что у меня имеется шанс оправдать Селму Энсон, он непременно попытается спутать карты, чтобы гарантировать ее осуждение.

— Ну и?.. — Пол чуть ли не подпрыгнул от нетерпения.

— И если мы сумеем его поймать на этом, судья Краудер этого не пропустит, а наша позиция упрочится.

— Признайся, ты припрятал какой-то козырь, Перри?

— Возможно, — лаконично ответил Мейсон, — самое лучшее, что есть в нашем арсенале, — это заявление, которое ты сделал несколько минут назад: у кого мог иметься мотив для убийства Уильяма Энсона, помимо его жены?

— Ты считаешь это заявление в нашу пользу? — удивился Пол Дрейк.

— Совершенно верно. Оно ляжет в основу моей аргументации.

Дрейк в изумлении смотрел на Мейсона.

— Ты не морочишь мне голову, Перри?

— Нет, я совершенно серьезен.

Адвокат отодвинул стул и взял счет.

— Идемте, — скомандовал он.

Оказавшись у себя в офисе, он обратился к Делле Стрит:

— Уже половина третьего, Делла. Позвони-ка Пинки Брайер и выясни, на месте ли она.

— Разве мы куда-то отправляемся?

— Мы — нет, — усмехнулся Мейсон, — но меня интересует, на месте ли она. Просто спроси, где Пинки. Кто бы ни ответил, скажи, что особой спешки нет, но нам нужно с ней связаться.

Делла Стрит позвонила, с кем-то переговорила, затем сообщила Мейсону:

— Пинки вылетела примерно час назад в Лас-Вегас, штат Невада. У нее двое пассажиров, мужчина и женщина. Нам это важно?

— Разве это не наводит на кое-какие мысли, Делла?

Делла Стрит восхищенно посмотрела на адвоката:

— Умник вы этакий, и как это все у вас так ловко получается?