Уже когда Перри Мейсон и Делла Стрит закрывали контору, раздался знакомый условный стук в дверь.

Делла поспешила открыть.

— Привет, Пол, — сказал Мейсон. — Мы все ждали твоего появления или на худой конец твоего звонка, потом решили пойти поужинать и выпить по коктейлю, по дороге прихватив и тебя, но, как говорится, на ловца и зверь бежит. Так что раз уж мы все собрались, то двинули поскорее.

Дрейк ухмыльнулся:

— Не соблазняй меня без нужды, тем более что я твердо решил послать за бутербродами и кофе в бумажных стаканчиках.

— Что так? — спросил Мейсон. — Или твои ребята напали на след?

— Они не только напали на след, но и разыскали Дафнию Шелби.

— Вот это да! Где?

— Твоя догадка оказалась правильной. Я направил ребят проверить автомашины, стоящие возле мотелей в Эль-Мираре, ну и нашли ее «форд» перед мотелем «Сирин Сламбер». Она занимает двенадцатый номер и пребывает там одна.

— Одна?

Дрейк кивнул.

Мейсон вернулся назад к столу, уселся во вращают щееся кресло и принялся кончиками пальцев выстукивать на сукне какой-то марш.

— А что случилось с Горасом Шелби? — спросила Делла Стрит.

Мейсон покачал головой:

— Она могла его где-то спрятать… Неподалеку, в другом отеле или мотеле…

— В «Сирин Сламбере» его нет, — прервал его Пол Дрейк. — Мои ребята все проверили самым тщательным образом. Они облазили все вокруг, разговаривали лично со всеми управляющими. Во всем Эль-Мираре не нашлось ни одного пожилого мужчины, который бы один занимал номер. Дафния Шелби с самого начала явилась сюда одна, и номер у нее одиночный.

— Под каким именем она зарегистрировалась? — спросил Мейсон.

Дрейк подмигнул:

— Под своим собственным.

— Спасибо хоть за это. Мы сумеем хоть за что-то зацепиться, когда они ее сцапают.

— Ее сцапают?

— Вероятно. Но в данный момент нас больше всего интересует Горас Шелби. Можно не сомневаться, что свора Финчли организовала на него форменную охоту, и если, не дай Бог, им удастся разыскать его до того, как доктор Олм осмотрит его, вы сами догадываетесь, чем все это кончится! Пол, сейчас тебе необходимо приставить к ней опытного человека, и посмотрим, не приведет ли она нас к месту, где скрывается ее дядя.

— Зачем бы ей было его прятать?

— По всей вероятности, она опасается, что ее сумеют выследить, вот она и подумала о двух тайных местах… Если ее и найдут, Горас Шелби все же останется на свободе. Пошли, Пол, ты отправишь своих людей на задание, а мы втроем отправимся в ресторан. Закажем коктейли, в меру румяные бифштексы, жареный картофель с маслом и большим количеством жареного лука…

— Прекрати меня совращать, Перри.

— Твои бутерброды зачерствеют, а кофе совершенно остынет, пока его принесут к тебе в контору, — подхватила Делла Стрит.

— Уговорили! — воскликнул Дрейк.

— Пойдем. Ты предупредишь у себя в конторе, где они тебя смогут разыскать в случае необходимости.

— Чует мое сердце, что дело предстоит горячее, так что я должен находиться где-то рядом с телефоном.

— Мы найдем местечко где-нибудь поблизости, — пообещал Мейсон.

— Ладно, коли я уже поддался на уговоры, теперь можешь меня больше не утешать.

По дороге к лифту они остановились у конторы Дрей-ка, тот отдал соответствующие распоряжения оператору на коммутаторе, после чего с обеспокоенным видом обратился к Мейсону:

— Только давайте провернем это дело поживее. Могу поспорить, что мы подогреем аппетит коктейлями, закажем бифштексы, и в тот самый момент, когда официант принесет их, зазвонит телефон, и меня срочно потребуют.

— Ничего, тогда ты получишь бутерброд с бифштексом на свежей французской булке, сдобренной маслом, — засмеялась Делла, — это все же лучше того, что ты собирался съесть на ужин.

— Смейтесь, смейтесь, но именно так я и поступлю. Блестящая идея!

Они отправились в ресторан «Красный лев», в котором Мейсон бывал частенько, поскольку до него было пять минут езды.

Они заказали сразу и коктейли, и ужин.

— Принесите пакет для бутербродов, побольше свежесбитого масла для жареного картофеля и для сандвичей с бифштексами, — попросил Мейсон официантку с милым серьезным лицом.

— Сандвичи с бифштексами? Как это понять? Я могу принести три лишние отбивные или…

— Может случиться так, что этот человек не дождется ужина и убежит из ресторана голодным. Поэтому ему нужно заранее приготовить такие бутерброды.

— Понятно, — сказала официантка улыбаясь. — Я немедленно подам коктейли и хлеб, масло и пакет принесу вместе с ними.

— Замечательно, — усмехнулся Мейсон, — а в том случае, если эта суета окажется излишней, мы сможем позавтракать этими самыми бутербродами перед работой.

— И все же какого черта она сидит там совершенно одна, Перри? — недоуменно спросил Дрейк.

— Ждет дальнейшего развития событий. Но в одном можно не сомневаться: она не разрешит Горасу Шелби болтаться по городу без надзора, даже если бы по состоянию здоровья он совершенно спокойно мог это сделать.

— Так что?..

— Так что в скором времени ей придется подумать о его ужине. В конце-то концов человек должен есть.

— Будем надеяться, что она не снабдила его недельным запасом бутербродов и целым термосом кофе из какого-нибудь мотеля… Все это очень вкусно в свежем виде, но, когда они полежат в бумажном пакете, Хлеб черствеет, а сыр и ветчина… Вообще-то в этом нет ничего плохого, но я уничтожил такое количество того и другого, сидя у себя в конторе у телефона, что меня они больше не привлекают.

— А почему ты не заказываешь что-нибудь другое? — улыбнулся Мейсон.

— А что еще могут тебе прислать? Остывшее мясо и гарнир еще хуже любого сандвича с самым черствым хлебом! А если к нему еще добавить много мелко нарезанного сладкого лука, то это вообще мечта!

— Ты не последователен, Пол! То тебе не улыбается Iподобный ужин, то ты называешь его мечтой.

— Слишком часто воплотившаяся мечта превращается в кошмар!

Официантка принесла коктейли и для Пола Дрейка коробочку для бутербродов, французский хлебец, взбитое масло и холодные эскалопы.

Дрейк принялся демонстративно намазывать масло на два толстых ломтя хлеба.

Они благополучно покончили со своими коктейлями, и через несколько минут официантка принесла аппетитно пахнувшее жаркое.

Делла Стрит поступилась своим правом леди: кивнув в сторону Пола Дрейка, она сказала:

— Обслужите его в первую очередь, он и правда с минуты на минуту ждет вызова по телефону.

В это время к их столику подошел старший официант:

— Кто из вас мистер Пол Дрейк? Вас вызывают. Может быть, перенести аппарат к вашему столику?

Пол Дрейк застонал.

Мейсон кивнул:

— Да, будьте любезны, принесите телефон сюда.

Дрейк со вздохом подцепил вилкой румяный бифштекс и положил его между двумя ломтями хлеба. Второй же порезал и сразу принялся есть, не дожидаясь своих компаньонов. Когда ему поднесли телефонный аппарат, он заговорил с полным ртом:

— Да, Пол Дрейк у телефона.

В трубке раздалось какое-то кваканье. Детектив внимательно слушал, потом сказал:

— Одну минуточку. — И повернулся к Перри Мейсону: — Докладывает «хвост» о Дафнии Шелби. Она сходила в китайский ресторан и заказала пищу навынос: жареный рис, варенье из апельсиновых корок с имбирем, молочного поросенка, запеченного целиком, ч особо приготовленные ананасы. Я вернусь назад в контору и…

— Оставайся лучше тут, — прервал его Мейсон, — у тебя просто не будет времени туда добраться. Что она сейчас делает?

— Ждет, когда будет готова пища. Мой человек проскользнул к телефону.

— Она не обнаружила, что за ней следят?

— Вроде бы нет. Правда, выйдя из мотеля, она огляделась по сторонам. Но похоже, что чувствует себя в полной безопасности.

— Скажи своему человеку, чтобы он с нее глаз не спускал. Мы не можем допустить, чтобы на этот раз она нас провела. Нам необходимо узнать, куда она направляется. Сейчас она повезет это Горасу Шелби.

— Так, по-твоему, я должен спокойно сидеть и ужинать? — спросил с наигранным ужасом Пол.

— Совершенно верно. Ты себе ужинай, работать должен твой человек, только предупреди его, чтобы он ни при каких обстоятельствах ее не потерял!

Дрейк отдал инструкции по телефону, после чего вытащил свой бифштекс из коробки, куда он успел его положить вместе с холодными бутербродами, полил жареную картошку растопленным маслом, добавил янтарного лука и восторженно вздохнул:

— Иной раз, Перри, ты кажешься мне настоящим рабовладельцем, но на этот раз ты выше всяких похвал. Я-то думал, ты пошлешь меня выискивать Гораса Шелби и мне придется эту божественную пищу есть в виде сомнительного остывшего сандвича.

Мейсон покачал головой:

— Я сначала хочу узнать, что затеяла Дафния Шелби. Она что-то задумала, но я не представляю, что именно.

— А ты не допускаешь, что старик и вправду свихнулся, вот она и прячет его?

— Сомневаюсь. Если бы он действительно плохо соображал, ему бы требовалась настоящая нянька и Дафния никогда не решилась бы оставить его одного и… В конце концов, Пол, Шелби всего семьдесят пять лет, а в наше время, когда существуют разные витамины, диета и прочие вещи, это еще не старость, а всего лишь зрелость.

— И все же в старости многие становятся немного чокнутыми. Не забывай, Финчли запасся заключением врача, который нашел Гораса Шелби недееспособным из-за помрачения сознания.

— Дорогой мой, мы ведь знаем, какими препаратами его напичкали перед тем, как показать врачу.

Старший официант унес телефон.

Дрейк атаковал свой бифштекс, заглатывая его большими кусками, которые запивал горячим кофе.

Мейсон и Делла ели медленнее, но тоже не теряли времени даром. Официантка, чувствуя, что клиенты на самом деле торопятся, не отходила от их стола.

Пол Дрейк отправил в рот последнюю жареную картофелину, обильно политую маслом и присыпанную красным перцем.

— Давно уже я так вкусно не ужинал! Ты не поверишь, Перри, как меня выматывает работа, особенно если имеешь дело с тобой.

— Признаюсь: люблю, когда работают быстро, — сказал Мейсон. — И как-то всегда так получается, что дела у меня идут скоро.

— Ты и есть этот фактор скорости. Уж коли ты взялся за что-то, ты летишь к финишу. Другие адвокаты, на которых я работаю, свято чтут присутственные часы своей конторы, уходят домой ровно в четыре тридцать или в пять часов и не вспоминают о делах до восьми тридцати следующего дня.

— У них не мой стиль работы.

— Такого стиля вообще больше ни у кого нет.

С извиняющимся видом вновь появился старший официант, на этот раз-уже с телефоном в руках:

— Это для вас, мистер Дрейк.

Дрейк благодушно улыбнудря:

— Теперь уже ничего не страшно. Я поужинал, и не черствыми сандвичами, благодарение Богу.

Он взял трубку:

— Дрейк у телефона… Давай, Джим, выкладывай, что там у тебя.

Через пару минут детектив прикрыл трубку рукой и обратился к Мейсону:

— Она отвезла еду в мотель «Северные огни», остановила свою машину прямо перед домиком номер двадцать один, осторожно постучала в дверь, затем вошла, неся две большие сумки с судками и термосом.

— Что дальше?

— Дверь закрылась. Дафния все еще в доме. Там на углу стоит телефонная будка, мой человек звонит из нее.

— Вели ему глядеть в оба, следить за временем. Мне важно знать, когда она туда вошла и когда выйдет. Ну и потом, куда поедет после этого… Ты не хочешь еще кофе, Пол?

— Ты что, смеешься?

— Почему? Я спрашиваю совершенно серьезно.

Дрейк передал инструкции Мейсона по телефону,

уселся поудобнее в кресло и задумался. Потом, не обращаясь ни к кому особенно, внезапно продекламировал:

Пол Дрейк поужинал отменно. И он желает непременно Назавтра то же повторить:

Все то же есть и то же пить…

Мейсон рассмеялся.

— Пол Дрейк завтра может даже придумать меню по собственному усмотрению… и добавить к сегодняшнему меню что-то еще. Как мне думается, Дафния пробудет там некоторое время, так что нам разумнее сидеть тут, ожидая новых сообщений.

И, уже не спеша, они приступили к десерту.

— Что теперь? — спроеил Дрейк, когда они закончили.

— Мы все еще ждем.

— Можно поехать ко мне в контору, — предложил Дрейк. — Ведь все мои ррбята звонят сначала туда.

Мейсон кивнул.

— Ладно, звони к себе. Предупреди, что мы выезжаем.

— Надеюсь, ты понимаешь, что творится. Лично я блуждаю в потемках.

— Мне, — сознался Мейсон, — тоже не все ясно, но я хочу запастись несколькими козырями, прежде чем партнеры раскроют свои карты.

— А ты хочешь заставить их это сделать?

— Вот именно.

— Сегодня?

Мейсон кивнул, поманил официанта, подписал чек, оставил чаевые официантке и сказал:

— Я вас от всей души благодарю за ту дружескую помощь и за отличное обслуживание, которыми вы нас сегодня порадовали.

Ее лицо расцвело от удовольствия.

— Да что вы, огромное вам спасибо. Вы такой симпатичный.

Проходя мимо старшего официанта, он еще раз поблагодарил его за первоклассное обслуживание, присовокупив, что благодаря этому в их ресторан приятно приходить.

Старший официант поклонился:

— Это одна из наших лучших официанток. Я специально направил ее к вашему столику, мистер Мейсон.

— Спасибо.

Уже в машине Дрейк спросил:

— Зачем столько пышных фраз, Перри?.. Деньги — вот что ценят эти люди.

Адвокат покачал головой:

— Нет, похвала каждому приятна, особенно когда она заслуженная.

— Твои чаевые достаточно красноречивы.

— Нет, Пол, деньги без слов вульгарны, а слова без денег дешевы.

— Знаешь, я как-то никогда над этим не задумывался… Возможно, именно поэтому тебя так превосходно обслуживают в ресторанах.

— А тебя?

Дрейк подмигнул:

— Понимаешь, я обычно посылаю свою секретаршу в ближайшее кафе за бутербродами, горчицей и сладким луком. Ну, и за кофе, разумеется. Она приносит все, улыбаясь. Так сказать, «сервис с улыбкой».

— Нам придется взять под опеку твое питание, — покачал головой Мейсон.

— Твои речи ласкают мой слух. Теперь я узнал, как вы с, Деллой сибаритствуете, и тоже не хочу больше есть бутерброды!

Они оставили Пола Дрейка в его конторе, сами пошли к себе.

— Она ужинает с Горасом Шелби? — спросила Делла.

Мейсон кивнул.

— Вас очень тревожит это дело?

Снова кивок.

— Почему?

— Прежде всего потому, что моя клиентка стала действовать в обход закона. Мне это не нравится. Во-цторых, она не доверяет мне. Это очень скверно. В-третьих, она придумала какой-то хитроумный план, чтобы спрятать Гораса. Значит, либо она зашла в своей игре слишком далеко, либо оба опасаются, как бы Финчли не сумели силой вернуть Гораса Шелби в санаторий «Гудвилл».

— Ну что же, после того как человека привязывали к койке и держали фактически насильно в сумасшедшем доме, он непременно должен бояться попасть туда снова.

— Скорее всего, именно этим все и объясняется, но положение может быть куда более серьезным, чем это кажется с первого взгляда… Как ты думаешь, чем заняты Борден и его жена? А Ральф Экветер? Вряд ли можно предположить, что они сидят сложа руки.

— Разве Дрейк не приставил к ним своих людей?

Мейсон покачал головой:

— После того как они отыскали Дафнию Шелби, я сосредоточил все внимание на ней. Остальных пока можно оставить в покое, и мне не хочется, чтобы Финчли пожаловался суду, что за ним установлена слежка.

— А вы полагаете, он догадался бы, что за ним следят?

— Да, для этого он достаточно сообразителен. Опытный детектив на протяжении какого-то времени может незаметно следить за человеком, но когда тебе приходится устанавливать наблюдение сразу за тремя объектами, кто-то непременно замечает за собой «хвост». А потом, когда он сообщает об этом остальным, они становятся подозрительными и тоже замечают слежку.

Разумеется, если не жалеть денег, то можно все обставить иначе: менять преследователей, прикомандировать машину к каждому объекту, приставить по нескольку детективов не только позади него, но и впереди. В общем и целом такое групповое преследование бывает гораздо более эффективным, но в данном-то случае нам нужно найти Гораса Шелби, так что не стоит усложнять себе задачу. Добравшись до него, мы сорвем банк.

— Что вы намерены предпринять после этого?

— Все зависит от того, в каком он состоянии. Я буду вести честную игру. Как только мы будем совершенно уверены, что обнаружили его, я свяжусь с доктором Олмом и устрою их встречу. Если с Шелби все в порядке, я посмотрю, что мне удастся сделать с Дафнией. Если же нет и ему действительно нужен человек, который будет за ним смотреть, тогда, конечно, положение меняется. В этом случае надо заставить суд пересмотреть свое решение в отношении Бордена Финчли и подобрать кого-то другого, более подходящего опекуна.

Мейсон принялся бесцельно шагать взад и вперед по кабинету.

Делла, великолепно зная, что при этом он всегда что-то обдумывает, устроилась в мягком кожаном кресле и старалась совершенно не шевелиться, чтобы не помешать адвокату.

Ночная тишина воцарилась в огромном конторском здании.

Ее нарушил звонок «секретного» телефона.

Адвокат нетерпеливо схватил трубку и спросил:

— Это ты, Пол?

Действительно, это был Дрейк.

— Мой человек только что звонил. Она возвратилась в мотель «Сирин Сламбер». У него не было возможности позвонить: когда Дафния вышла из «Северных огней», она сразу же вскочила в машину и взяла с места на третьей скорости, так что ему не оставалось ничего иного, как последовать за ней. В данный момент он у телефона ждет указаний.

— Вели ему дождаться нас, разумеется, если она снова никуда не поедет. Ну, а если такое случится, пусть продолжает слежку и сообщит при первой возможности. Сейчас мы просто не можем ее потерять.

— На чьей машине поедем?

— Каждый на своей. Возможно, в дальнейшем нам придется разделиться. Делла поедет со мной. Встретимся у твоей конторы и выедем одновременно.

Мейсон повесил трубку, кивнул Делле, которая уже держала руку на выключателе.

Они поспешили по коридору к конторе Пола Дрей-ка. В ту самую минуту, когда они подошли к освещенному прямоугольнику перед его дверью, сам детектив вышел им навстречу.

— Все готово? — спросил Мейсон.

— Все. Поехали.

Адвокат знал, что у Пола Дрейка в машине есть телефон. Они с Деллой ехали сзади, и Мейсон видел, как Дрейк несколько раз поднимал трубку, очевидно узнавая у своих подручных, как быстрее и удобнее добраться до мотеля «Сирин Сламбер».

Дрейк вел машину ровно, на приличной скорости, потом пару раз мигнул задними огнями, очевидно обращая внимание адвоката на замаячившую впереди неоновую надпись: «Сирин Сламбер»; не столь шикарная вывеска внизу, ближе к дороге, извещала, что в мотеле нет свободных мест.

Мейсон сбавил скорость и припарковался на свободном месте в цепочке стоявших у обочины машин почти в самом ее конце.

Мейсон и Делла подошли к Полу Дрейку, который уже разговаривал с каким-то высоким человеком, почти невидимым в тени деревьев.

— Мне кажется, вы знакомы с Джимом Инскипом, — сказал Пол Дрейк, представляя своего помощника. — Это Делла Стрит, секретарша Перри Мейсона.

Инскип поклонился:

— Мы уже раньше встречались, мистер Мейсон, и я счастлив знакомству с мисс Стрит. Наша подопечная — в домике номер двадцать один.

— Есть ли признаки того, что она собирается делать: куда-то снова уехать или же, наоборот, спать?

— Ни тех, ни других. Ее машина здесь. В домике горит свет, вон там, видите… — Детектив ткнул пальцем в желтые прямоугольники окон.

— Как будем действовать? — спросил Дрейк.

— Инскип остается здесь и ведет наружное наблюдение. Он не отпускает Дафнию Шелби в' любом случае. Если мы выйдем и уедем, Инскип не должен к нам приближаться. Пусть сидит себе в машине и ждет, потому что у Дафнии хватит сообразительности выключить свет и выглянуть из бокового окна. Позднее мы свяжемся по телефону.

— Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? — спросил Пол Дрейк.

— Возможно, но позднее. Сейчас я вынужден попросить тебя уйти. Понимаешь, все то, что клиент говорит своему поверенному, является профессиональной тайной. И наоборот. Секретарь адвоката имеет право присутствовать при подобных разговорах, но любого другого человека можно вызвать на свидетельское место и спросить его о любом разговоре, состоявшемся в его присутствии. Возможно, кое-что в нашей беседе окажется конфиденциальным. Конечно, многое зависит от того, что она намеревается сделать и на что рассчитывает.

Они втроем пошли по главной аллее, от которой отходили подходы к кабинкам. Мейсон тихонько постучал в дверь двадцать первого номера.

Изнутри не доносилось никаких звуков, хотя сквозь занавески пробивался слабый свет.

Мейсон постучал еще раз.

В третий раз стук был уже громким и требовательным.

Через секунду ручка повернулась, дверь слегка приоткрылась, и Дафния Шелби спросила:

— Кто… кто там?.. Что вам угодно?

— Добрый вечер, Дафния, — с изысканной учтивостью сказал адвокат.

Дафния, глаза которой еще не привыкли к темноте на улице, попыталась захлопнуть дверь, но Мейсон и Дрейк, не сговариваясь, поднажали на створку, и Дафния отлетела назад.

Мейсон распахнул дверь полностью, пропуская вперед Деллу Стрит.

Только сейчас Дафния узнала его, и ее глаза широко раскрылись от изумления.

— Вы?! — воскликнула она. — Но как вы сюда попали?

Мейсон заговорил почти сурово:

— Дафния, я хочу задать вам несколько вопросов. Я прошу вас отвечать на них вполне откровенно. Все, что вы говорите, является профессиональной тайной, если при этой беседе присутствуем только мы с Деллой Стрит. Но поскольку здесь же находится мистер Дрейк, наш разговор не может оставаться в тайне. Дрей-ка могут вызвать в качестве свидетеля. Таким образом, если некоторые мои вопросы вас затруднят или смутят или если вы захотите сообщить мне нечто очень важное, предупредите Пола Дрейка, и он либо вообще выйдет из дома, либо пройдет в ванную. Понятно?

Она молча кивнула.

— Итак, Дафния. Как вы считаете, что вы затеяли?

— Я стараюсь спасти дядю Гораса. Если бы я не вырвала его из этого санатория, он попросту сошел бы с ума. Вы знаете, что это я увезла его оттуда?

— Знаем, конечно. Почему вы мне ничего не сказали о своем намерении?

— Я не посмела. Побоялась, что вы меня остановите.

— Почему?

— Ваши идеи о профессиональной этике…

Мейсон задумчиво посмотрел на девушку.

Через минуту она тихо спросила:

— Полагаю, вы уже все про меня знаете?

— Вы приехали в санаторий. Увидели объявления о том, что им нужны санитарки и уборщицы. Ну и устроились на работу.

Она кивнула.

— Вы приобрели новую машину.

Опять кивок.

— Хорошо. Вы получили это место и стали работать. Что дальше?

— Я никогда не забуду, что я увидела, войдя туда. Я принялась за работу. Лишь часа через два я осмотрелась и проскользнула в бокс номер семнадцать, где они держали дядю Гораса.

— Каково было его психическое состояние?

— А каково было бы ваше психическое состояние на его месте? Беднягу силком увезли из дома, обобрали, поместили в этот кошмарный санаторий и, не таясь говорили, что он в нем останется до самой смерти… К тому же стремились ее приблизить. Он был так прикручен ремнями к койке, что практически не мог пошевелиться. Дядя Горас всегда страдал клаустрофобией, а тут его к тому же лишили возможности двигаться. Связали, представляете? Вы бы видели, как он вертел головой, пытаясь дотянуться до ремней и перегрызть их! Он был разъярен и предельно взвинчен… и…

— Он вас узнал? — спросил Мейсон.

Она с минуту поколебалась, потом негромко сказала:

— Пожалуй, мне больше не стоит говорить на эту тему, мистер Мейсон, пока мы не останемся с вами вдвоем.

— Ладно. Что еще вы можете добавить при Дрейке?

— Я вернулась утром, когда вся работа была выполнена, как раз перед тем, как явилась новая смена. Кухарку я видела и с ней поздоровалась. В кухне я взяла очень острый нож, которым перерезала ремни. Одежда дяди была спрятана в стенном шкафу, я помогла ему одеться, посадила в автомобиль и увезла.

— Вы подумали, что вас станут преследовать?

— Да.

— Почему вы не поселили своего дядю тут же, рядом с собой?

— Я решила, что ему будет безопаснее устроиться отдельно от меня.

— Утром он вас узнал?

— Еще бы!

— Каково его психическое состояние сейчас?

— Почти нормальное, но стоит упомянуть про санаторий, как он готов лезть на стену. Честно говоря, он на грани полнейшего нервного срыва из-за всего этого.

— Вы думали, они знают, что это ваших рук дело?

— Я чувствовала, что это возможно.

— Знали ли вы, что вас разыскивают?

— Вот почему я поместила дядю Гораса в другое место, где его никто не сумеет разыскать.

Мейсон поднял брови.

— Его никто там не найдет! — повторила с жаром Дафния. — И он останется там, пока нервы у него не придут в полнейший порядок, тогда он покажет всем, какой негодяй этот Финчли! Дядя мне рассказал, что не успела я уехать на Восток, как они принялись всячески. изводить его, не давали ему покоя, во все вмешивались, спорили с ним, обращались с ним, как с неразумным, кайризным ребенком. Они не разрешали ему делать то, что он хочет, и он нервничал все сильнее и сильнее. Он предполагал, что тетя Элина давала ему какой-то наркотик, который его страшно возбуждал. Он не мог спать, а когда пожаловался ей на бессонницу, она стала пичкать его какой-то дрянью, называя ее снотворным. Дней через десять он настолько привык к этому препарату, что без него просто не решался лечь спать, потому что примерно через час он просыпался и до самого утра ворочался с боку на бок.

— Неужели ему не приходило в голову, что миссис Финчли дает ему какрй-то наркотик, противопоказанный в его состоянии?

— Сначала нет. Она столько толковала ему, что все это является естественным следствием изменения привычной для него обстановки — ведь раньше я всегда была рядом, а мне, мол, просто необходимо было поехать в это морское путешествие, а то бы я слегла от переутомления, — что он не смел жаловаться. Эта нахалка бесстыдно заявила, что он невероятно капризный и требовательный и хоть кого доведет своими фокусами до чахотки! Сама же давала все в больших дозах какие-то «снотворные» и «успокоительные» порошки. Наконец до него дошло, что они задумали, и он написал мне это письмо. Он хотел, чтобы я взяла в банке со счета побольше денег на случай, если они затеят судебный процесс об учреждении над ним опеки, чтобы не оказаться без гроша.

— Значит, мистер Шелби понимал, что они задумали?

— К этому времени — да. Все делалось слишком откровенно. Вы сами подумайте, какая это кошмарная история, мистер Мейсон. Ни с того ни с сего человека волокут в суд, объявляют его слабоумным, не способным вести собственные дела и отбирают все то, что он столько лет копил. Представьте, вы отложили достаточно денег для спокойной и независимой старости, а тут нагрянули какие-то родственники, отобрали все до последнего цента, заперли вас в так называемый санаторий, который мало чем отличается от обыкновенной тюрьмы! Вам бы это понравилось?

— Я бы чувствовал себя отвратительно. Но дело-то вовсе не в этом. Каковы ваши теперешние дела?

— Я собиралась связаться с вами…

— Долго же вы собираетесь…

— Так ведь надо было найти место, где бы дядя Горас чувствовал себя удобно и покойно. А это требует времени.

— Где он? — спросил Мейсон.

Она упрямо сжала губы и покачала головой.

Мейсон улыбнулся.

— Не хотите мне этого сказать?

— Я вообще никому про это не скажу. Вот почему я отвезла его в такое место, где его невозможно найти и где он наберется сил, успокоится и сможет выступить в суде и начать сражение за свои права! Тем более что сейчас его никто не станет одурманивать наркотиками.

— А он был одурманен наркотиками, когда его привезли в суд?

— Разумеется! Не воображайте, что им удалось бы добиться этого решения об опеке, не позаботься они о том, чтобы дядя был не в состоянии нормально разговаривать на самые обычные темы.

— Но ни судья, ни обследовавший его доктор не заметили, что он находится под воздействием наркотиков?

— Финчли действовали весьма хитро на протяжении целых трех месяцев, они умело и целенаправленно действовали ему на психику, не забывайте про эту подготовку! А за три месяца пожилого человека можно довести Бог знает до какого состояния, если только по-умному взяться.

— Как он чувствует себя сейчас?

Она долго колебалась, прежде чем ответить:

— Лучше.

— Вы дали ему денег?

— Сорок тысяч. — Она кивнула. — Я купила машину, и у меня еще осталось достаточно денег для того, чтобы сделать все то, что нужно сделать. А остальное отдала ему.

— Сказали ли вы ему, что в суде было заявлено, что вы не его родственница?

— Мне не хотелось бы в настоящее время об этом говорить. Но вот что я могу сказать: сейчас он составил завещание.

Мейсон прищурился:

— Этого я и боялся больше всего. Вам следовало сначала посоветоваться со мной. Этого не надо было делать ни за что!

— Почему?

— Этим вы подыгрываете Финчли и компании! Ведь они и в суде заявили, что, если только вам удастся снова бесконтрольно руководить его действиями, вы принудите его составить завещание в вашу пользу. Злополучное письмо с вложенным в него чеком на сто двадцать пять тысяч долларов было именно тем доказательством, которого им не хватало. И если только они сумеют доказать, что мистер Шелби, едва вы вытащили его из санатория, составил завещание, сделав вас своей единственной наследницей, это будет самым большим козырем в их игре!

— Но это же была его собственная идея! — воскликнула она со слезами на глазах. — Он хотел это сделать. Он настаивал на этом. Он считал, что в этом случае больше не будет никаких спорных вопросов и сомнений.

— Тогда ему следовало это оформить через адвоката с соблюдением всех установленных законом правил. Документ нужно было заверить двум свидетелям… Какого рода завещание он составил?

— Он сказал, что рукописное завещание является правомочным, если на нем проставлено число и есть подпись. Вы говорили то же самое. Именно такой документ дядя Горас и составил.

— У кого он сейчас?

— У меня.

— Давайте его сюда.

Она на минуту замерла в нерешительности, потом открыла сумочку, достала из нее сложенный пополам лист бумаги и протянула его адвокату.

Мейсон внимательно прочитал документ.

— Здесь все написано им самим?

— Да.

Мейсон проверил все пункты.

— Дата… подпись… объяснение, что это выражение последней и единственной воли… Не возражаете, если оставлю его у себя, Дафния?

— Ничуть.

— Я очень прошу вас ничего не говорить про эту бумагу, пока вас о ней не спросят. Я хочу встретиться с Горасом Шелби, и, если он находится в хорошей форме, предложу ему составить новое завещание, по всей форме, чтобы, как говорится, комар носа не подточил. А теперь поедем к нему.

Но Дафния затрясла головой:

— Я не собираюсь вам говорить, где он сейчас.

— В таком случае давайте прокатимся вместе с нами и заедем с ним потолковать.

Она улыбнулась:

— Вам меня не провести, мистер Мейсон. Я вовсе не такое наивное дитя, каким меня многие считают.

— Наивной вас не назовешь, но и умной тоже, — буркнул Мейсон. — Вам бы следовало разбираться, кто вам враг, а кто настоящий друг.

Он многозначительно кивнул Делле и глазами показал на телефонную книжку.

Делла Стрит спокойно прошла за стулом Дафнии к тумбочке с телефоном, перелистала справочник, нашла требуемый адрес и номер и записала: все это на кусочке бумаги, который молча протянула адвокату.

Дафния Шелби, упрямо вздернув голову, сказала с вызовом:

— Я все равно ничего не скажу, и вам не провести меня этими дешевыми штучками — будто бы я сама ненароком проговорилась и теперь нечего запираться. Знаю я, как такие вещи делаются.

Мейсон насмешливо улыбнулся:

— Очень может быть, что вы и знаете, но ведь я у вас ничего не спрашиваю. Наденьте-ка шляпку, и поедем прокатимся…

— Хорошо, я с вами поеду, но вы от меня ничего не узнаете о том, где дядя Горас… Ему необходим отдых, необходима уверенно', что он снова принадлежит сам себе. Вы не можете себе представить, как подействовало на него пребывание в санатории!

— Вы дали ему сорок тысяч долларов? — спросил Мейсон.

— Да.

— В каком виде?

— Я переписала семь кассовых чеков на дядю, а один разменяла наличными.

— Человек в его положении не должен иметь при себе столько денег. Фактически никому не рекомендуется иметь такие карманные деньги, вашему же дяде Горасу в особенности.

— Это же его деньги! — возмутилась Дафния, — И я не могла ему их не дать, тем более что ему необходимо было почувствовать себя снова хозяином положения, состоятельным бизнесменом, имеющим право тратить свои средства по собственному усмотрению.

— Ладно, пойдемте к машине. Возможно, Пол, тебе стоит поехать за нами в своей.

— Договорились, — кивнул детектив.

— Может быть, вы будете так любезны и все же скажете, куда вы меня везете? — с негодованием спросила Дафния.

Мейсон усмехнулся.

— Прокатимся. Не сомневайтесь, мы привезем вас назад. Хотелось бы встретиться с одним человеком.

С высоко поднятой головой Дафния прошла к машине адвоката.

Две машины взяли с места, выехали на автостраду, повернули направо, миновали мотель «Северные огни» и проехали немного дальше. Мейсон внимательно смотрел на Дафнию, но та сидела с каменным лицом. Она даже бровью не повела, когда впереди показались первые строения мотеля.

Пол Дрейк, ехадший сзади, дал два коротких гудка и мигнул фарами. Мейсон сразу же прижался к обочине.

Пол Дрейк подъехал к ним вплотную.

Адвокат опустил боковое стекло:

— В чем дело, Пол?

— Полиция.

— Где?'

— С противоположной стороны мотеля. Две машины.

— Ох!

— Что будем делать?

— Остановимся на углу. Ты отправишься на разведку. Прямых вопросов не задавай, так, полюбопытствуй.

— Ясно.

Когда детектив тихонько поехал вперед, Мейсон повернулся к Дафнии и злым голосом отчеканил:

— Допрыгались со своими шалыми выдумками! Теперь сами видите, что натворили. Так всегда получается, когда предают собственного адвоката и берутся за то, в чем ни черта не смыслят. Финчли выяснил, куда вы так остроумно спрятали своего дядю Гораса. Финчли обвинили его в том, что он сбежал из санатория, куда его поместили по распоряжению суда, и, очевидно, призвали полицию, чтобы вернуть его назад.

Дафния, которая до этого храбро молчала, внезапно разрыдалась:

— Если они отправят его назад, в этот ужасный санаторий, и опять привяжут к кровати, он умрет.

— Мы попытаемся этого не допустить, — произнес Мейсон. — Сейчас отъедем подальше и поглядим, что можно сделать.

Доехав до поворота, Мейсон собирался свернуть направо, но тут, оглушая сиреной, на дороге показалась полицейская машина, и адвокату пришлось срочно прижаться к обочине.

Черная машина проехала мимо них, но, внезапно затормозив, остановилась. Красный луч прожектора осветил машину Мейсона.

— Ну и ну! — раздался голос лейтенанта Трэгга. — Посмотрите, кто здесь!

— Как, это вы, лейтенант? Что это вы здесь делаете?

— Пожалуй, мне следует первому задать столь простой вопрос, и задать вполне официально, — сказал Трэгг. — Что вы здесь делаете?

— Я ездил повидаться с клиентом по вопросу о взятии на поруки, и…

— Ваш клиент живет в мотеле «Северные огни?» — перебил его Трэгг.

Мейсон усмехнулся и покачал головой:

— А что?

— У нас на руках труп. Возможно, это убийство.

— Что-о?!

Мейсон не верил своим ушам.

— Убит какой-то тип из двадцать первого номера. Похоже, кто-то накормил его китайской пищей, сдобренной барбитуратом. А затем, когда тот заснул, включил газ и был таков. Обитатели соседнего номера, почувствовав запах газа, вызвали управляющего. Тот открыл двери и окна в номере двадцать один, но было уже слишком поздно.

— Умер?

— Умер, можете не сомневаться… Вы об этом ничего не знали' а?

— О смерти этого человека? Господи, конечно нет! Понятия не имел, что речь, идет о смерти, пока вы мне об этом не сказали.

— Я просто проверил, только и всего. То, что вы оказались рядом, просто совпадение.

Он кивнул водителю машины:

— Поехали!

Когда полицейская машина отъехала, Мейсон повернулся к Дафнии.

Она сидела совершенно неподвижно, лицо у нее'по-белело, глаза были широко раскрыты.

— Ну? — спросил Мейсон.

Она посмотрела на него, попыталась что-то сказать, но тут же свалилась на пол машины.

Адвокат развернулся, доехал до угла и тут заметил в тени деревьев машину Инскипа. Он притормозил.

— Скажите Полу, что мы возвращаемся в «Сирин Сламбер», — попросил Мейсон, — пусть едет туда, как только узнает, что тут творится.

Добравшись до места, Мейсон вместе с Деллой Стрит помогли Дафнии вылезти из машины. Дафния протянула ему ключи холодными, негнущимися пальцами. Адвокат отпер дверь и провел Дафнию в комнату.

— Ну-ну, возьмите себя в руки, Дафния. Давайте говорить прямо. Имеете ли вы какое-нибудь отношение к смерти своего дяди?

Она покачала головой. Губы у нее дрожали:

— Я его любила. Он был мне настоящим отцом. Я большую часть своей жизни посвятила тому, чтобы ему было хорошо…

— Все это прекрасно, но факты говорят о другом!

— Какие факты?

— Давайте рассуждать вместе. Вы не являетесь кровной родней Горасу Шелби, поэтому вы не можете унаследовать его состояние без завещания. Сводный брат Шелби написал в суд заявление, что вы ведете дальновидную и хитрую игру, стараясь обвести его вокруг пальца, затем в конечном счете, чтобы он отдал вам все свое состояние. В протоколах суда записано, что Горас Шелби послал вам чек на сто двадцать пять тысяч долларов. Суд назначает опекуна, чтобы не дать расхитить деньги вашего дядюшки, вы таинственно забираете его из дома отдыха, куда он был помещен по указанию врача, и перевозите в «Северные огни». Вы заставляете его срочно написать завещание в вашу пользу, а через час после того, как завещание написано, мистера Шелби находят мертвым.

— Думаю, — сказала она еле слышно, — что дядя мог решиться на самоубийство, он был в таком угнетенном состоянии, хотя такая мысль никогда мне в голову не приходила.

— Мы дождемся приезда Пола Дрейка. Очевидно, у полиции есть основания предполагать, что в данной истории какую-то роль сыграл барбитурат. Вы покупали сегодня вечером мистеру Шелби китайскую еду?

— Да.

— И привезли ее в картонной коробке?

— Да.

— У вас были вилки, которыми вы ели прямо из этих картонок?

— Дядя любил пользоваться китайскими палочками для еды. Я купила их четыре штуки, вот ими-то мы и ели.

— А что вы сделали с пустыми картонками?

— Совсем пустых не было. Мне нужно было уезжать, и дядя Горас сказал, что он доест оставшееся вечером, вымоет картонки под краном, чтобы от них не пахло, и выбросит в мусорную корзину. В конце концов, этот номер не приспособлен для стряпни — всего лишь комната и ванная с туалетом, и я подумала, что у нас могут быть неприятности, если мы станем использовать эту большую корзину в качестве помойного ведра. Вот я и сказала дяде, что, если он что-то не доест, пусть спустит в унитаз.

— Значит, еда оставалась. И он обещал спустить ее в унитаз?

— Да.

— Если на это посмотреть с точки зрения полиции, то они непременно скажут, что остатки пищи в унитаз спускали вы сами, дабы уничтожить вещественные доказательства. Но этого вам показалось мало, и вы даже вымыли картонки горячей водой… Ведь именно так вы велели поступить вашему дяде?

— Да.

— Этого и завещания, написанного им в вашу пользу, может оказаться достаточным, чтобы оставшуюся жизнь вы посвятили каторжным работам.

Раздался условный стук Дрейка. Его впустила Делла Стрит. Дрейк выглядел озабоченным.

— Очень плохо, Пол? — спросил Мейсон.

— Очень.

— Давай рассказывай.

— Кто-то из номера двадцать два уходил ужинать. Возвратившись к себе, он почувствовал, что из соседнего номера пахнет газом. Поставили в известность управляющего мотелем. Он принес запасной ключ и вошел в помещение. Запах чуть не свалил его с ног. Он распахнул дверь, добежал до окон, устроил сквозняк и вытащил бездыханное тело мужчины наружу. Позвонил в полицию. Полиция приехала и попробовала привести несчастного в чувство. Но ничего не получилось.

— Почему они говорят так уверенно об убийстве, а не о самоубийстве? — спросил Мейсон.

— Газовая печка вентилируется. Кто-то отвинтил подводящую трубу, так что газ выходил прямо в комнату. Этот человек ел китайские блюда. Доктор, приехавший вместе с помощником коронера, заподозрил барбитураты. Он быстро произвел обследование. Очевидно, в пищу подмешали снотворное. Мне кажется, что нашли наркотики в ванной.

Мейсон взглянул на Дафнию Шелби. Она не смела поднять глаза.

— Вы никуда не выходили, покуда ужинали этими китайскими кушаньями?

— Я ушла до того, как он кончил есть.

— Давали ли вы ему какие-нибудь препараты?

— Я… я не знаю.

— То есть как это не знаете?

— Я же вам говорила, что он совершенно не мог спать без снотворного. Он настолько к ним привык, что они стали ему необходимы. Я это знала, так что, когда я уходила, я оставила ему специальные пилюли.

— Где вы их взяли?

— Мне их дал врач, тот же самый, который наблюдает дядю Гораса. Помните, я говорила вам, что, уезжая, жутко нервничала? Тогда этот доктор дал мне какое-то снотворное на случай бессонницы. Но мне оно не потребовалось. С того момента, как я взошла на палубу судна, все мои волнения улеглись, я спала как убитая. Я подумала, что дяде Горасу не уснуть без лекарства, ну и дала ему свои таблетки.

— Вот и получается, что вы сделали все, чтобы вас обвинили в убийстве первой степени.

Заговорил Дрейк:

— Владелица мотеля заподозрила, что дело не чисто. Она сказала, что номер снимала какая-то молодая особа для своего дяди, который, как та объяснила, прибудет позднее. На всякий случай она записала номер новенького «форда», на котором эта особа приехала.

Мейсон повернулся к Дафнии:

— Видите, как все просто?

Пол Дрейк мотнул головой, давая знак Мейсону, что хочет потолковать с ним с глазу на глаз.

— Прошу простить, — сказал Мейсон, отходя с детективом в дальний угол комнаты.

Дрейк заговорил почти шепотом:

— Послушай, Перри, ты попался, потому'что твоя клиентка выдала себя с головой… В то самое мгновение, как она предъявит завещание, она сама себя уличит в убийстве. Эта девушка отнюдь не милое, любящее, невинное создание. Она весьма умна, находчива и решительна. Она обнаружила своего дядю, увезла его из этого учреждения… Она сообразила, что им не стоит останавливаться в одном мотеле, и сняла номер в другом. Все, что она делает, говорит о ее сообразительности и изобретательности. Она узнала, что в действительности не является родственницей Гораса Шелби, то есть не может претендовать на его деньги без завещания. Что же она делает? Увозит его из-под надзора властей, заставляет написать завещание, после чего бедняга быстренько отдает Богу душу. Так вот, если ты хочешь забыть про это завещание, я про него тоже забуду.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Мейсон.

— Это самый сильный и убедительный аргумент против нее. Советую тебе, возьми и сожги это проклятое завещание. Убеди ее, чтобы она никому про него даже не заикалась. И тогда, возможно, тебе удастся что-то сделать.

Мейсон покачал головой.

— Почему нет? Ведь я тоже страшно рискую. У меня могут отобрать лицензию на частную практику, но я все же хочу дать твоей клиентке шанс.

— Дело не в этом, Пол. Прежде всего, как юрист, я никогда не позволю себе подтасовывать свидетельские показания.' Да и ты, официальный детектив, тоже не имеешь права обманывать правосудие. Во-вторых, я давно убедился, что любая правда является самым сильным оружием в арсенале защитника. Беда состоит в том, что адвокаты часто сами не знают правды. Они оперируют полуправдой, узнанной ими из свидетельских показаний и от своих клиентов. Коль скоро дело касается нас, мы…

Мейсон резко оборвал свой монолог, услышав тяжелые шаги по деревянным ступенькам мотеля. Тут же раздался требовательный стук в дверь.

— Позвольте мне, Дафния, — сказал Мейсон, прошел через всю комнату и отворил дверь.

На пороге стоял лейтенант Трэгг, за которым виднелась фигура полицейского в форме.

Лейтенант не сумел скрыть своего удивления.

— Какого дьявола вы тут делаете? — воскликнул он.

— Разговариваю со своей клиенткой.

— Если ваша клиентка — владелица новенького «форда», стоящего перед коттеджем, ей действительно нужен защитник! — сказал лейтенант Трэгг.

— Входите же! — пригласил Мейсон. — Дафния, это лейтенант Трэгг из криминальной полиции. Лейтенант Трэгг, а это Дафния Шелби.

— Ого! Вижу свет в конце тоннеля. В штабе мне говорили, что они разыскивают Гораса Шелби, которого увезли из санатория «Гудвилл» в нарушение постановления суда.

Трэгг повернулся к своему спутнику:

— Приведите женщину. Посмотрим, опознает ли она мисс Шелби.

На крыльце снова раздались шаги, и офицер ввел в комнату женщину.

— Посмотрите хорошенько, — предложил Трэгг, — не узнаете ли вы кого-нибудь среди присутствующих здесь людей?

Женщина сразу же указала на Дафнию:

— Как же, вот эта молодая особа сняла у нас двадцать первый номер. Она сказала, что его будет занимать ее дядя.

Трэгг повернулся к Мейсону с усмешкой:

— На этом, адвокат, ваша роль заканчивается, можете идти, в дальнейшем мы великолепно обойдемся без вас.

Мейсон учтиво поклонился:

— Плохо веритсй, лейтенант, что вы могли позабыть недавнее постановление Верховного суда, по которому мисс Шелби имеет право на защитника, представляющего ее на всех стадиях расследования. — Повернувшись к Дафнии, он добавил: — Прежде чем отвечать на вопросы, Дафния, посмотрите на меня. И если я покачаю головой, не отвечайте. А если кивну, отвечайте и говорите "чистую правду.

— Ничего себе, допрос свидетельницы! — возмутился Трэгг.

— Возможно, это действительно несколько усложнит допрос свидетельницы, но зато это единственно возможный путь допроса подзащитной, — отпарировал Мейсон. — Вы желаете, чтобы я предварительно ввел вас в курс дела, дабы облегчить задачу?

— Что вы хотите сказать?

— Это — Дафния Шелби. Вплоть до недавнего вре¹ мени она была совершенно уверена, что является родной племянницей Гораса Шелби. Не важно, существует ли между ними кровное родство или нет, Дафния сильно привязана к человеку, которого она считала своим дядей. Она жила в его доме и следила за его весьма строгой диетой. Она сама была на грани нервного истощения, вымотанная ведением хозяйства и уходом за дядей. Когда опекун Гораса Шелби и нанятый им врач отправили старика в санаторий «Гудвилл», Дафния устроилась туда на работу. Она нашла Гораса Шелби привязанным ремнями к койке. Тогда она взяла нож, перерезала ремни, увезла Гораса Шелби в мотель «Северные огни» и устроила его в номере двадцать один. Вот так, лейтенант. А теперь можете начинать.

Трэгг повернулся к Дафнии:

— Вы приносили ему сегодня какую-нибудь еду?

Мейсон покачал головой. Дафния промолчала.

— Китайские кушанья в частности. Мы знаем, что вы это сделали, так что отмалчиваться не имеет смысла. В конце-то концов, мисс Шелби, нам нужно добраться до истины. И если вы не виновны, вам нечего опасаться правды.

Мейсон снова покачал головой.

— Черт побери! — чертыхнулся Трэгг. Потом он обернулся к Мейсону:

— Если вы не возражаете, пусть она опознает тело.

— Совершенно не возражаю.

Трэгг повернулся к Дафнии Шелби и протянул руку:

— Будьте любезны дать мне свое снотворное, мисс Шелби. Те таблетки, которые вы оставили.

Дафния машинально потянулась к сумочке, но тут заметила предостерегающий жест Мейсона.

— Не пойдет, лейтенант! Не стоит прибегать ко всяким уверткам, иначе нам придется перестать помогать вам.

Лейтенант горестно сказал:

— Не понимаю, что думал Верховный суд, когда снял с подзащитного наручники и защелкнул их на руках честного офицера, преданного слуги закона?

— Что-то я не замечаю никаких наручников.

— Зато я их чувствую.

— Вы намеревались опознать тело, — напомнил Мейсон.

— Ладно, поехали…

Повернувшись к Дафнии, он сказал:

— Нам придется на некоторое время конфисковать у вас ваш «форд». Это улика, нам нужно идентифицировать машину.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Поступайте так, как считаете нужным. Мы будем всячески помогать.

— Хороша помощь! — проворчал Трэгг, красноречиво проведя пальцем по шее. — Я уже ощущаю ее необычайную сердечность!

Повернувшись к полицейскому, Трэгг распорядился:

— Вызовите эксперта по дактилоскопии. Пусть осмотрит «форд» на предмет отпечатков пальцев.

После этого он обратился уже к Дафнии:

— Вы едете со мной.

— В таком случае я тоже еду в вашей машине, — сказал Мейсон.

Трэгг покачал головой:

— Исключено.

— Тогда Дафния поедет со мной.

Трэгг на секунду задумался:

— Согласен, пусть она едет с вами. Следуйте за нашей машиной.

— Ну а я буду завершать процессию, — заявил Пол Дрейк.

— Пошли, Делла. Вы с Дафнией сядете на заднее сиденье в моей машине, — распорядился адвокат. — Учтите, Дафния, вы не должны отвечать ни на какие вопросы, если при этом нет меня и если я не посоветовал вам ответить!

Девушка кивнула.

— А теперь приготовьтесь к удару, — сказал Мейсон, понизив голос. — Они хотят, чтобы вы опознали тело вашего дяди: вы опознаете его, и только. И на этом точка. Никаких заявлений или ответов на вопросы. Вы поняли?

Она снова кивнула, губы у нее подрагивали.

— Это будет крайне тяжело, и я понимаю, что за последние сутки у вас было множество всяких переживаний. Но все равно вам необходимо взять себя в руки и сделать то, что от вас требуется.

— Все, лейтенант, поехали.

Три машины цугом направились к мотелю.

У «Северных огней» уже ждал фургон, приехавший за телом.

Лейтенант Трэгг подошел к носилкам, схватил за уголок простыню, которой они были полностью закрыты, и чуть приподнял ее.

— Подойдите сюда, мисс Шелби.

Она подошла к офицеру. Мейсон стоял рядом, поддерживая ее за локоть.

Трэгг откинул простыню.

Неожиданно Мейсон почувствовал, как Дафния замерла. Она вцепилась в руку адвоката, потом как-то странно охнула.

Мейсон похлопал ее по плечу.

— Это же не дядя Горас! — вздохнула она. — Это Ральф Экветер.

Лейтенант Трэгг был озадачен.

— А кто такой Ральф Экветер?

Окаменевшие губы Дафнии дважды пытались выговорить какие-то слова, прежде чем она все же произнесла:

— Приятель дяди Бордена.

— А кто такой дядя Борден?

— Сводный брат Гораса Шелби.

Мейсон сказал:

— На эти два вопроса, лейтенант, ответ вам придется искать самому.

Женщина, опознавшая Дафнию Шелби, подошла к офицерам.

— Хотите взглянуть? — спросил ее Трэгг.

Та кивнула.

Трэгг снова сдернул простыню.

— Этот человек не похож на того, который должен был жить в двадцать первом номере. По-моему, он три часа назад занял двадцатый номер.

— Как он сюда попал? — спросил Трэгг.

— У него собственная машина с массачусетским номером. С ним, кажется, была еще женщина. Сейчас принесу регистрационную карточку.

— Пойдемте вместе.

Они прошли с ней в контору и через минуту возвратились с регистрационным листком.

— Ну а где же его машина? Куда она девалась? Ее здесь нет.

Наступило недолгое молчание, после чего Трэгг предложил:

— Давайте взглянем на двадцатый номер, авось что-то узнаем. — Он повернулся к Мейсону: — Поскольку вы мне ничем не можете помочь на данной стадии расследования, вы и ваша клиентка можете быть свободными, но я хочу, чтобы вы находились поблизости, так, чтобы при первой необходимости я мог вас отыскать.

Мейсон сказал:

— Извините меня, Дафния, это займет всего пару минут…

Мейсон отозвал в сторону Пола Дрейка и тихо заговорил:

— Пол, Горас Шелби был в этом домике, а сейчас его здесь нет. Либо он сам удрал, либо его увезли. В последнем случае дело плохо. Я должен быть уверен, что он может действовать без посторонней помощи.

Дрейк кивнул.

— Отправь своих парней проверить все агентства такси.

Снова кивок.

— Самое ужасное будет, если полиции удастся внушить хозяйке мотеля мысль, что Ральф Экветер — тот человек, которого Дафния привезла в мотель. Дафнию она видела, опознала ее и даже записала номер ее машины. Постарайся переговорить с ней раньше полиции. Важно, чтобы она заявила, что не может узнать ту женщину, с которой Экветер приехал в машине в этот мотель. Я ведь знаю, как легко подобные свидетельницы поддаются внушению. Стоит Трэггу с ней «потолковать», как она начнет во всем сомневаться, а дальше, чем больше она станет об этом думать, тем сильнее ей будет казаться, что в машине Экветера сидела Дафния. Мы с тобой прекрасно знаем, что личное опознание — самая ненадежная улика, особенно если человека видели лишь мельком, а потом предъявляют фотографии.

— Конечно, мы все это прекрасно знаем, — согласился Дрейк, — и поэтому я постараюсь сделать все, что в моих силах. Что еще?

— Пока все. Организуй своих людей. Воспользуйся телефоном в машине и поторапливайся. Сейчас лейтенант Трэгг занят номером двадцать, так что ему не до хозяйки.

— Бегу. С чего начать?

— С разговора с хозяйкой. Сейчас это самое важное. Возможно, Трэгг в номере двадцать задержится — на какое-то время.