Машина Мейсона неслась по шоссе. Огни Эль-Темпло казались далеким заревом на фоне темного неба, усыпанного едва заметно мерцающими звездами. Стрелка спидометра была на пределе.

Выбоины на дороге швыряли машину из стороны в сторону. В конце концов адвокат снизил скорость, дабы иметь возможность слегка расслабиться. К его величайшему изумлению, машину продолжало заносить. Ничего не понимая, Мейсон прижался к обочине, постепенно замедляя ход, избегая резкого торможения. Почти остановившись, он услышал характерные звуки и понял, что заднее колесо проколото. Мейсон нехотя снял пиджак и принялся менять колесо. Спустившее колесо он бросил на заднее сиденье.

Пока он занимался ремонтом, на что ушло порядочно времени, учитывая поздний час и необходимость работать при свете фонаря, мимо него в Эль-Темпло на бешеной скорости промчалась еще одна машина.

Приехав наконец с Эль-Темпло, Мейсон разыскал без особого труда нужный ему адрес. Ми л тер даже не посчитал необходимым зарегистрироваться под вымышленным именем. На его двери была приклеена половина визитной карточки с его фамилией «Лесли Л. Милтер».

Мейсон позвонил дважды, но ответа не последовало. Тогда он принялся стучать в дверь…

Вскоре отворилась дверь слева. Через порог шагнула весьма привлекательная брюнетка в экстравагантной шляпке и шубке из блестящего искусственного меха. Увидев адвоката, она после недолгого колебания повернулась к нему с откровенным любопытством. Мейсон любезно улыбнулся и приподнял шляпу. Она улыбнулась в ответ.

— Не думаю, что он дома…

— Вы не знаете, где я могу его отыскать?

— Нет, к сожалению, — засмеявшись, она добавила: — Я его почти не знаю, просто наши квартиры рядом. Сегодня к нему приезжали несколько человек, целая процессия. Вы не договаривались с ним о встрече?

Мейсон уже успел продумать план действий.

— Если его нет дома, — ответил он, — то ждать бесполезно. — Он взглянул на табличку с ее именем у звонка. — Вы, должно быть, мисс Альберта Кромвелл и, как вы сказали, занимаете соседнюю с ним квартиру. Я на машине, мисс Кромвелл, может быть, вас куда-нибудь подвезти?

— Нет, благодарю. Мне надо попасть на главную улицу, а это всего лишь в квартале отсюда.

— Я был уверен, что мистер Милтер дома… Как я понял, у него на этот вечер было назначено свидание.

Она сверкнула глазами.

— С молодой леди?

— Точно не могу знать, — осторожно ответил Мейсон. — Мне только известно, что у них назначена встреча как раз в это время, так что я непременно должен был застать его дома.

— По-моему, чуть раньше приходила молодая леди, а только что перед вами был мужчина. Знаете, мне показалось, что он звонил в мой звонок. Я была на кухне, из крана лилась вода, вот я и не разобрала, к кому звонили и… являлся посетитель.

Она засмеялась каким-то неестественным нервным смехом.

— Понимаете, я даже нажала на кнопку, чтобы открыть входную дверь, но никто так и не появился. Потом я услышала шаги на лестнице, ведущей в квартиру мистера Милтера, и только тогда догадалась, что звонили в соседний звонок.

— Давно это было?

— Да нет, минут пятнадцать — двадцать назад.

— Вы не можете сказать, как долго этот посетитель оставался внутри?

Она фыркнула.

— Боже мой, вы допрашиваете меня, как детектив или адвокат… Вы не знаете, кто была эта молодая особа?

— Я просто очень заинтересован во встрече с мистером Милтером.

— Почему?

— Вам что-нибудь про него известно?

Она помедлила, потом ответила:

— Не слишком-то много!

— Как я слышал, он работал детективом?

— Неужели?

— Вот я и хотел поговорить с ним о деле, которым он занимался.

— О! — Молодая женщина колебалась. — Он недавно занимался этим делом, да?

Мейсон посмотрел ей в глаза.

— Да.

Неожиданно она рассмеялась и сказала:

— Ну, мне пора идти. Очень жаль, что я не в состоянии вам чем-то помочь. Спокойной ночи!

Мейсон приподнял шляпу и молча наблюдал, как она спускается вниз по лестнице.

Мейсон спустился за ней следом и из ближайшей телефонной будки позвонил в дом Визерспуна, спросив Деллу Стрит. Когда она взяла трубку, он поинтересовался, есть ли новости от Пола Дрейка.

— Да, — ответила Делла, — звонил его оперативник.

— Что он сказал?

— Сказал, что автобус прибыл вовремя, девица прямиком отправилась на квартиру к Милтеру. У нее имеется свой ключ.

— Ого! Что было дальше?

— Она поднялась наверх, но пробыла там очень недолго. Сколько именно в точности, парень не знает.

— То есть?

— Понимаете, он решил, что она там задержится, ну и отправился в ресторан поблизости, чтобы позвонить Дрейку и сообщить о своем прибытии. Пол велел ему перезвонить вам сюда. И вот, разговаривая со мной, он вдруг случайно увидел, что его подопечная шагает мимо ресторана. Естественно, он повесил трубку и побежал за ней. А минут через пять перезвонил уже с железнодорожной станции и сообщил, что блондинка сидит на вокзале, поджидая ночной поезд на Лос-Анджелес, и залйвается горючими слезами…

— Где сейчас этот-детектив?

— Все еще на вокзале. Продолжает следить за ней. Полуночный поезд — почтовый, еле ползет, он доставит пульмановский вагон до узловой станции, где его прицепят к экспрессу после длительной стоянки, так что в Лос-Анджелесе они будут лишь в восемь часов утра.

— Короче, детектив не может сказать хотя бы приблизительно, сколько времени блондинка находилась наверху у Милтера?

— Чуть больше десяти минут, как ему кажется, но, возможно, и меньше. Когда у женщины имеется собственный ключ от квартиры мужчины, с которым она заранее договорилась о встрече… словом, детектив решил, что в его распоряжении уйма времени.

Мейсон взглянул на часы и сказал:

— Может быть, я успею поговорить с ней? Сейчас поеду на вокзал и посмотрю, что у меня получится.

— А Милтера-то вы видели?

— Нет еще.

— Минуты через две после вашего отъезда я слышал шум отъезжающей машины. По всей вероятности, это был Визерспун, скорее всего, он поехал искать Лоис.

— Попробуй узнать это совершенно точно.

— О’кей!

— Я еду на станцию. Пока.

Однако ему не удалось поговорить с блондинкой. Он услышал свисток прибывающего локомотива, не доехав до вокзала. Мейсон буквально бежал вдоль платформы и все же успел увидеть оллгудовскую красавицу в тот момент, когда она поднималась в вагон. На секунду ее лицо оказалось в свете станционного фонаря, и адвокат смог убедиться не только в том, что это была действительно она, но и в том, что она плакала…

Сев снова в машину, Мейсон проехал квартала три-четыре до перекрестка, неподалеку от дома Милтера, когда услышал пронзительный вой сирены. Полицейская машина, игнорируя все правила уличного движения, промчалась мимо него и свернула на Синдер-Бутт-авеню. Адвокат немедленно устремился следом. Он видел, как полицейская машина остановилась у обочины. Мейсон поставил свою машину непосредственно за полицейской, из которой выскочил офицер, помчавшийся по цементной дорожке к двери, ведущей в квартиру Милтера. Мейсон не отставал от него ни на шаг. Офицер нажал указательным пальцем кнопку звонка и только тогда заметил Мейсона. Адвокат посмотрел на офицера, сразу же повернулся, словно испугавшись, и стал неторопливо спускаться вниз по лестнице.

— Эй, вы! — окликнул его офицер.

Мейсон приостановился.

— Что вам здесь надо? — спросил офицер.

— Я хотел кое-кого повидать.

— Кого?

Офицер заметил нерещительность Мейсона.

— Не тяните: кого?

— Мистера Милтера.

— Вы его знаете?

Мейсон не торопился с ответом и осторожно подбирал слова:

— Я никогда с ним прежде не встречался.

— Вы хотите войти внутрь?

— Да. Я хотел бы его повидать.

— Вы здесь уже были?

Мейсон снова повременил ровно столько, сколько ему требовалось для игры.

— Да.

— Сколько времени тому назад?

— Минут десять, пожалуй.

— Что вы здесь делали?

— Позвонил несколько раз и не получил ответа.

Офицер снова нажал кнопку звонка.

— Никуда не уходите. Пожалуй, я еще с вами потолкую.

Он подошел к другой двери, на которой имелась табличка «Управляющий», и позвонил.

В одном из окон нижнего этажа вспыхнул свет. Послышалось шлепанье босых ног, потом через несколько секунд шлепанье сменилось шарканьем — видимо, ноги были сунуты в домашние туфли. Шаги приблизились к двери, щелкнул запор, и на пороге появилась хмурая особа лет сорока в халате. Рассмотрев форменную одежду офицера, она моментально сделалась любезной.

— Могу ли я быть чем-то полезна? — спросила она.

— В вашем доме живет человек по имени Милтер?

— Да, он занимает вон ту квартиру…

— Это мне известно. Я хочу попасть в его квартиру.

— Вы звонили?

— Да.

— Я… Если он дома…

— Я хочу попасть в его квартиру! — повторил офицер, слегка повышая голос. — Дайте мне запасной ключ, и немедленно.

Секунду женщина стояла в растерянности, потом смущенно пробормотала:

— Одну минуточку, — и растворилась во тьме своей квартиры.

Офицер повернулся к Мейсону.

— Зачем вам понадобилось его видеть?

— Я хотел его кое о чем спросить.

Где-то внизу из приемника грянула бравурная музыка.

Офицер продолжал:

— Вы здесь живете?

Мейсон протянул ему визитную карточку.

— Я адвокат из Лос-Анджелеса.

Офицер взглянул на нее и явно был приятно удивлен.

— О да, вы Перри Мейсон! Известнейший адвокат, верно?! Я наслышан о вас. Что вы делаете здесь?

— Приехал на машине.

— Чтобы повидать Милтера?

Мейсону удалось засмеяться именно так, как он считал допустимым в этой ситуации.

— Вряд ли я поехал бы в такую даль только ради встречи с Милтером.

— Эй вы, там! — крикнул офицер управительнице. — Мы не можем ждать вас здесь всю ночь!

— Одну минуточку. Я никак не могу отыскать ключ.

В наступившей затем тишине Мейсон явственно услышал щелчок телефонной трубки, которую положили на рычаг аппарата. Он рассмеялся.

— Учитывая громкость радио, которое она врубила, пока звонила по телефону Милтеру, она надеется скрыть от нас свои действия.

— Эй! — офицер рявкнул во всю силу своей глотки. — Достаточно телефонных звонков! Мы приехали сюда не в игрушки играть! Живо несите ключ, или я сам приду за ним!

Они снова услышали шаркающие шаги по коридору.

— Я с трудом разыскала его, — самозабвенно лгала управительница. — Прошу вас, все же сообщите мне свое имя на случай каких-нибудь недоразумений!

— Вы сами и есть настоящее недоразумение, — проворчал офицер, беря у нее ключ. — А зовут меня Хег-герти.

Мейсон подождал, пока офицер вставил ключ в замочную скважину, потом сказал:

— Ну, я не стану подниматься вместе с вами. Дело, по которому я хотел его видеть, не имеет большого значения.

Мейсон повернулся и стал спускаться вниз по ступенькам, но тут офицер окликнул его:

— Эй, обождите. Я совсем не уверен.

— В чем?

— В том, что дело, ради которого вы хотели его видеть, не представляет важности.

— Я вас не понимаю.

— Как вы думаете, почему я потребовал ключ?

— Понятия не имею.

— Потому что нам в отделение позвонила какая-то особа и сообщила, что в этой квартире что-то случилось. Вы об этом ничего не знаете?

— Нет.

— И не представляете себе, кто мог нам позвонить?

— Нет.

— Ну, раз уж вы оказались здесь, то задержитесь еще немного. Не исключено, что это была всего лишь чья-то дурацкая шутка, но все же надо проверить, правда? А возможно, вам придется еще и ответить на некоторые вопросы.

Мейсон пожал плечами.

— Ну что же, я к вашим услугам.

Офицер первым вошел в квартиру, адвокат послушно следовал за ним. Они вошли в первую комнату, которая, по всей вероятности, служила и гостиной и спальней. Часть стены с зеркалом поворачивалась на шарнире, скрывая кровать. Обстановка была предельно проста, занавески и обои изрядно выцветшие. Дверь в дальнем конце комнаты была закрыта. Посредине комнаты на столе в беспорядке лежали журналы. В углу стоял большой круглый аквариум, на дне которого среди водорослей было сооружено подобие маленького каменного замка, и в нем сновали взад и вперед две золотые рыбки.

Офицер проследил за взглядом Мейсона, заметил аквариум, отвернулся было, но потом подошел ближе. Но что было уже совсем удивительно, так это чуть живой утенок, почти целиком погрузившийся в воду; над водой оставалась только часть головы с клювом.

— Господи! — воскликнул он. — Что случилось с этим утенком?

Мейсон сделал вид, что этот пустяк его совершенно не интересует.

— Очевидно, эта дверь ведет в другую комнату?

— Сейчас проверим.

Офицер постучал в дверь и, не получив ответа, распахнул ее. Но на пороге задержался и снова взглянул на странного утенка.

— С ним творится что-то неладное. Заболел он, что ли?

Из открытой двери потянуло чем-то сладковатым, но в то же время неприятным. Сама комната, очевидно, считалась столовой. В центре стоял большой стол, сбоку — кедровый буфет и несколько простых стульев, которые можно встретить в любой столовой средней руки.

— Давайте-ка откроем окна, — предложил Мейсон. — Мне что-то не нравится этот запах. Вы, кажется, сказали, что вам позвонила женщина? Что именно она сообщила?

— Просто сообщила, что тут что-то неладно и, видимо, что-то случилось… Ничего определенного. Давайте сначала осмотрим остальные помещения.

Мейсон широко распахнул окна. Офицер же прошел в ванную, там никого не оказалось. Затем открыл еще одну дверь, которая, очевидно, вела в кухню.

Мейсон, улучив момент, быстро вернулся в гостиную и вытащил из аквариума почти уже бездыханного утенка. Он принялся обтирать eFO носовым платком, осторожно выжимая воду из перьев. Утенок при этом слегка подергивал лапками.

Заслышав шаги офицера, Мейсон сунул утенка в карман. Появившийся на пороге офицер был бледен и пошатывался из стороны в сторону, словно пьяный.

— Кухня — мертвец… Какой-то газ… Я пытался… — И упал в ближайшее кресло.

Дверь в кухню оставалась полуоткрытой, и Мейсон увидел простертое на полу тело.

Задержав дыхание, он метнулся в кухню, захлопнул ведущую в нее дверь и подтащил офицера к окну.

— Вам необходим свежий воздух.

Хеггерти практически не мог двигаться. Мейсон положил его грудью на подоконник, подставив под колени кресло, сам же побежал обратно в гостиную, схватил аквариум, отнес его в ванную, долил свежей воды, отчего золотые рыбки, беспомощно прилипшие ко дну, принялись сновать по аквариуму. Тем временем утенок у него в кармане, казалось, не обнаруживал никаких признаков жизни. Мейсон опустил его в аквариум, после чего поспешил взглянуть, как чувствует себя офицер.

— Ну, как дела? — спросил он.

— Сам не знаю… дохнул этой дряни и…

— Все. окна раскрыты, так что здесь воздух совершенно чистый. Конечно, надо бы открыть окна и на кухне. Это какой-то сильнодействующий газ. Мне думается, самое правильное — позвонить в отдел по борьбе с пожарами, пусть они приедут и выбьют окна снаружи.

— О’кей… я… буду в порядке через пару минут. Знаете, я там на секунду потерял сознание.

— Ничего, ничего, успокойтесь.

— Что за дрянь?! — спросил он. — Не угарный газ, нет?

— Нет, скорее всего какое-то химическое соединение. Может, мне спуститься вниз? Или вы уже в состоянии двигаться?

— В кухне находится человек, мы должны вытащить его оттуда.

— Это дело пожарников. Они оснащены противогазами.-

— В таком случае их надо вызвать как можно скорее.

Мейсон подошел к телефону, вызвал оператора и попросил соединить его с полицией.

— Вы в состоянии с ними говорить?

— Да. — Офицер, с трудом дотащившись до аппарата и объяснив положение дел, попросил прислать пожарников.

Он повесил трубку и вернулся к окну.

— Вообще-то теперь я чувствую себя гораздо лучше. А что приключилось с этим утенком?

— С каким утенком?

— Вон с тем, в аквариуме.

— Вы имеете в виду того, что тонул?

— У него был очень странный вид… По всей вероятности, он тоже надышался газом.

— Вроде бы он тоже повеселел.

— Да, точно.

Утенок держался на поверхности воды, и хотя вид у него был все еще жалкий, он прилежно чистил свои перышки.

— Очевидно, свежий воздух и на него подействовал, — заметил Мейсон.

— Угу… Зачем вам понадобился Милтер?

— Да так, ничего особенного.

— Неужели? В такое-то позднее время? — Офицер скептически взглянул на Мейсона.

— Я слышал, что он без работы, и подумал, что могу попросить его кое-что сделать для меня.

— Чем он занимается?

— Он был детективом.

— Да? Работал здесь по какому-то делу?

— Сомневаюсь. Повторяю: я слышал о его- затруднительном положении.

Через несколько минут сирены возвестили о прибытии пожарников. Пожарник в противогазе вошел в кухню, открыл там все окна и выволок в столовую безжизненное тело. А через десять минут врач констатировал, что человек, вне всякого сомнения, мертв. Вероятно, от гидроцианистого отравления.

Появившееся подкрепление полицейских, а также представители шерифа обнаружили на газовой плите небольшой кувшин, до половины наполненный жидкостью.

— Вот оно! — воскликнул врач. — Налейте в этот кувшин гидрохлористой кислоты, бросьте туда несколько кристалликов цианида, и произойдет реакция с бурным выделением смертельно опасного газа… Того самого, который используют в газовых камерах для казни преступников. Действует практически мгновенно.

— Надо проверить всю посуду на отпечатки пальцев.

Мейсон с равнодушным видом встал.

— Полагаю, я больше ничем не смогу вам помочь?

— Спасибо, — с чувством произнес офицер, прощаясь с Мейсоном. — Вы спасли мне жизнь. Если бы не вы, я бы свалился в кухне и отдал концы…

— Очень рад был оказать вам услугу! — искренне воскликнул Мейсон.

— Где вы остановились? В отеле?

— Нет, я приехал навестить друга, человека по имени Визерспун, у которого в здешних местах имеется ранчо и…

— Да, да, я с ним знаком! — вмешался помощник шерифа. — Я иногда у него бываю, мы охотимся на диких голубей или куропаток. Вы здесь еще поживете?

— Скорее всего, завтра я уже уеду. Мне думается, вам нужно позвонить Оллгуду и сообщить о смерти этого человека… Возможно, он располагает информацией, которая окажется вам полезной.

— Вы правы, — согласился помощник шерифа.

— Вы можете позвонить ему сейчас же, — продолжал Мейсон, — у Оллгуда наверняка есть ночной номер, по которому его можно отыскать.

Помощник шерифа, посовещавшись с полицейскими, заказал телефонный разговор. Мейсон отошел к окну и закурил. Он успел сделать всего несколько затяжек, как Оллгуд был отыскан в Голливуде, и Мейсон явился свидетелем состоявшегося разговора.

— Хэлло, это Оллгуд?.. У вас имеется в Голливуде детективное агентство?.. Угу, совершенно верно… С вами говорят из офиса шерифа Эль-Темпло. Работал ли у вас человек по имени Лесли Милтер?.. Угу, ясно… Он скончался. Найден в собственной квартире… Возможно, убийство… Какой-то газ… Кто мог быть заинтересован в том, чтобы убрать его с дороги?.. Вы никого не знаете, а?.. Он не работал по вашему заданию или еще по какому-либо делу, о котором вы знаете?.. Как давно это было?.. Почему вы его отпустили?.. Просто у вас для него не было больше работы?.. Ну, а что вы о нем скажете? Был ли он хорошим работником?.. Вам известно что-либо о его личных делах? Что вы можете сказать о его связях с женщинами?.. Понятно! О’кей, непременно позвоните нам, если выясните что-нибудь важное о Милтере… Да, Эль-Темпло, либо офис шерифа, либо начальнику полиции… О’кей! До свидания. — Он положил трубку на место. — Работал в агентстве Олл-гуда еще четыре-пять дней назад. Оллгуд отпустил его, потому что у него не было для него работы. В делах наступило длительное затишье… Он говорит, что Милтер был превосходным работником. Он не мЬг припомнить, какие именно дела Милтер расследовал в последнее время, но посмотрит в своем журнале и сообщит нам. Ему кажется, это были в основном самые обыденные, банальные дела.

Мейсон почувствовал облегчение: Оллгуд не стал слишком откровенничать с полицией. Тщательно погасив окурок, он оставил его в пепельнице и стал прощаться.

— Ну, я поехал. Если вам что-нибудь понадобится, вы сможете отыскать меня у Визерспуна.

— Каким образом вы оказались здесь? — поинтересовался помощник шерифа.

Ответил офицер:

— Он подъехал к дому почти одновременно со мной. Я пригласил его тоже войти в квартиру.

Они дружелюбно расстались и пожелали друг другу спокойной ночи. Спускаясь по лестнице, Мейсон видел, как увозили тело Лесли Милтера.

Выйдя на улицу, Мейсон первым делом отправился на заправочную Станцию, работавшую круглосуточно, попросил наполнить бак бензином, а заодно отремонтировать колесо.

— Будьте любезны, сделайте это поживее. Я вернусь примерно через час, постарайтесь управиться к этому времени.

Мейсон отправился пешком в находившееся в пяти кварталах от станции бунгало, где жил Марвин Эйдамс. Бунгало оказалось простеньким, весьма непритязательным домиком, оштукатуренным снаружи и побеленным. Цветочки в палисаднике, видимо, были посажены еще миссис Эйдамс. В окнах горел свет. Мейсон позвонил, и дверь ему открыл угрюмый молодой человек.

— Марвин Эйдамс дома?

— Нет, сэр. Он уехал вечерним поездом в Лос-Анджелес.

— Если не ошибаюсь, до этого он ездил куда-то на машине.

— Совершенно верно.

— Это ваша машина?

— Да.

— Я просил его завезти мне небольшой пакет… Похоже, он забыл это сделать. По всей вероятности, он оставил его либо у себя в комнате, либо в машине. Пакет прямоугольной формы, завернутый в зеленую бумагу, на нем значится мое имя. Нельзя ли поискать у него в комнате, а? Укладывая чемодан, он мог его где-то положить и забыть.

— Вполне возможно, сэр. Входите, прошу вас.

Парень провел Мейсона по коридору мимо открытой двери в ванную комнату, затем постучал в дверь спальни и отворил ее.

Это была типично мужская комната с коньками, теннисными ракетками, парой призов, полученных на состязаниях, картинками на стенах, большим набором галстуков на специальной вешалке, койкой, покрытой темным шелковым одеялом без покрывала сверху, белыми теннисными туфлями, выглядывающими из-под кровати, возле которых прямо на полу валялись носки.

Мейсон внимательно осмотрел помещение.

— Не похоже, чтобы мой пакет был тут. Марвин занимает эту комнату?

— Да, а остальные две занимаю я и еще один парень. Эта комната — Марвина.

— Так. Пакета тут вроде бы нет. Может, он в машине? Где она?

— Возле дома у обочины.

— Заперта, разумеется?

Парень усмехнулся:

— Нет, зачем ее запирать, на такую колымагу никто не позарится.

Мейсон рассмеялся в ответ:

— Ну, хорошо, с вашего разрешения я загляну в нее на обратном пути. У меня есть фонарик.

Он поблагодарил молодого человека, пожелал ему спокойной ночи и вышел. Подойдя к старому седану, стоящему возле дома, он довольно внимательно осмотрел его при свете фонаря. Машина была пуста.

На заправочную станцию Мейсон возвращался в глубокой задумчивости. На улице было темно и тихо — ни машин, ни прохожих, только гулкий звук его собственных шагов по асфальтовой дорожке. Уже ощущалась характерная для пустыни ночная прохлада. Звезды над головой казались необычайно яркими, холодными и какими-то неестественными. Тротуар окаймляли дымные деревья, растущие только в пустыне: их лишенные листвы ветви, похожие на спутанный пучок проволоки, были усеяны свисающими вниз усиками, которые издали в массе своей кажутся дымком, так что неискушенные путешественники нередко принимают заросли этих причудливых растений за дымок, который сулит им хороший отдых и тепло домашнего очага.

Механик на заправочной станции сообщил Мейсону, что его колесо починено.

— Так быстро? — удивился Мейсон.

Парень загадочно улыбнулся:

— Угу, такие неполадки нетрудно устранять. Просто на вашем колесе на ниппеле не было колпачка.

— Господи, куда же девался этот колпачок? Не мог же он сам отвинтиться?

— Вообще-то мог, от болтанки… Но скорее всего, это дело рук какого-нибудь'малолетнего шалопая, они находят подобные шуточки весьма забавными.

Мейсон расплатился, сел в машину и на предельной скорости помчался вперед по пустынной дороге, освещенной лишь сиянием бриллиантовых звезд…

Когда Мейсон нажал на звонок у внешних ворот большого дома, собаки, как всегда, с отчаянным лаем принялись метаться в лучах света, падающего сквозь стеклянные двери холла, на фоне которых четко выделялась тоненькая фигурка Лоис.

Секундой позже она повернула выключатель, и яркая лампочка осветила крыльцо, вместе с ним и площадку перед чугунной аркой ворот.

— О, это вы, мистер Мейсон. Кинг, успокойся… Принц, замри! У меня нет ключей. И я не знаю, куда подевался сторож… А, вот и он! Педро, откройте ворота и впустите мистера Мейсона.

Заспанный слуга-мексиканец вставил ключ в огромный замок и предупредил:

— Подождите минутку, сеньор, пока я привяжу собак!

, — В этом нет необходимости, — сказал Мейсон, открывая калитку.

Собаки, как и прежде, бросились к нему, но он спокойно пошел к дому. Видимо узнав его, они побежали за ним следом, весело виляя хвостами. Младшая, не выдержав, коснулась головой руки Мейсона, требуя ласки. Старшая не позволила себе подобной вольности, она просто пристроилась к нему слева и шагала с ним в унисон. Лоис Визерспун ошеломленно пробормотала:

— Конечно, наши псы постепенно привыкают к тем, кто часто у нас бывает, но такого я еще ни разу не видела! Вы перекрыли все рекорды по завоеванию их симпатии.

— Очень симпатичные зверюги! — Мейсон поочередно погладил собак. — Вы разве не замечали одной странности в собачьей психологии? Они набрасываются на человека с явным намерением по меньшей мере разорвать его в клочья, но если он реагирует спокойно и смотрит на них дружелюбно, все в порядке. Дальше можете идти, куда вам угодно, не проявляя никакого страха, тут даже самые свирепые псы пасуют, признавая ваше превосходство… Ваш отец дома?

— Как? Разве вы его не видели?

— Нет.

.— Со слов слуг я поняла, что он уехал после вас. Вроде бы хотел вас видеть по какому-то поводу и сказал, что успеет вас догнать еще до того, как вы доберетесь до города. Меня-то дома не было.

Мейсон, обняв ее за талию, увлек в ближайшую комнату и захлопнул за собой дверь. Она была настолько этим сконфужена, что даже не сразу нашлась что сказать. Воспользовавшись этим, он обрушил на нее шквал вопросов:

— Вы знаете такого Лесли Милтера?

— Нет.

— Вас никто не пытался шантажировать?

— Меня? Господи помилуй, нет!

— Вы отлучались из дома. Куда?

— Разве это вас касается?

— Очень даже. У нас нет времени, и нам сейчас дорога каждая минута! Где вы были?

— Ездила в город, хотела выполнить одно поручение, ну и повидаться с Марвином до его отъезда.

— Видели его?

— Да. Поймала на станции.

— Я вас там не видел.

— Вы и не могли меня видеть. Мы находились в дальнем конце платформы, куда прибывают экспрессы.

— За сколько времени до прибытия поезда вы приехали на станцию?

— Минут за десять. Марвин — через пару минут после меня.

— Вы прощались в темноте, под навесом!

— Да.

— Это еще зачем?

— Не понимаю, что вы имеете в виду?

— Чего ради вы сначала простились с ним здесь, а потом помчались за ним в город?

Он почувствовал, как она напряглась.

— Я хотела, чтобы мы поехали в Юму и он там женился на мне.

— Когда?

— Сегодня вечером, сейчас, немедленно!

— Он не согласился на это?

— Нет.

— Это к лучшему. Когда он уезжал отсюда, у него был с собой маленький утенок? Отвечайте живее, но не очень громко…

— Да.

— Что он с ним сделал?

Она нервно заговорила:

— Ну, он… Он взял этого утенка и спросил меня, не может ли одолжить его на пару дней. Обещал его возвратить. Сказал, что хочет продемонстрировать своему другу тот эксперимент.

— Куда он его девал? И где взял?

— Взял у нас на птичьем дворе. У одной утки большой вывоДок… Не знаю, что он сделал с утенком! Когда я его провожала на поезд, утенка у него не было… Впрочем, я об этом совершенно забыла.

— А теперь слушайте меня внимательно. Отправляйтесь на птичий двор, прихватите с собой фонарик. Мне безразлично, под каким предлогом вы это сделаете. Притворитесь в крайнем случае, что ищете кого-то из слуг… или что вам показалось, будто кто-то ходит возле дома. Возьмите с собой на помощь одну из собак. Раздобудьте еще одного утенка из того же выводка.

— Я… — Она замолчала.

Услыхав, что собаки снова подняли лай, Мейсон подошел к окну.

— Еще одна машина, — сказал он.

— Это отец!

Действительно, это был Визерспун, он окликнул собак, и они сразу же перестали лаять.

— Бегите через внутренний дворик, — распорядился Мейсон. — Раздобудьте утенка и отправляйтесь в город. Найдите машину, на которой приезжал Марвин, она стоит у обочины перед домом, где он живет. Машина не заперта. Суньте утенка вниз под заднее сиденье. Запомните: не спереди, а сзади. И быстрее возвращайтесь назад.

Она с шумом втянула в себя воздух.

— Можете ли вы мне объяснить…

— Нет! На это нет времени. И никому не рассказывайте, даже отцу, про этот опыт с тонущим утенком. А теперь за дело!

Она молча повиновалась и побежала к внутреннему дворику, потому что в коридоре уже раздавались тяжелые шаги Визерспуна. Мейсон вышел ему навстречу и с беспомощным видом вопросил:

— Хэлло! Как я понял, вы отправились искать меня?

У Визерспуна был растерянный вид.

— Великий Боже, мистер Мейсон, вы слышали, что случилось?

— С Милтером?

— Да.

— Я как раз находился возле его дома, когда туда прибыла полицейская машина.

— Это ужасно… Я хочу сказать… пойдемте в мой кабинет, я хочу с вами поговорить, мы попали в ужасное положение!

— Что вы имеете в виду?

— Я… Черт возьми! Вы не хуже меня понимаете, что я имею в виду!

— Боюсь, что нет.

— Вспомните, я вам говорил, что когда Марвин Эй-дамс уезжал отсюда, он забрал с собой утенка.

— Ну и что же?

— Этот утенок находится в гостиной Милтера в аквариуме.

— Тот самый утенок?

— Да, вне всякого сомнения. Я его внимательно разглядел и опознал.

— Как ее зовут? — спросил Мейсон, пока они шли по коридору.

Визерспун повернулся на каблуках.

— Детектива? Это был мужчина, а вовсе не женщина… Лесли Милтер.

— Нет, утку.

Визерспун даже остановился от неожиданности.

— Какого дьявола вы шутите?

— Меня интересует имя утки, — спокойно ответил Мейсон, доставая из кармана портсигар.

— Великий Боже, у уток не бывает имен… А это молодой утенок. Утенок — птица!

— Понятно.

Визерспун, нервы которого, очевидно, были напряжены до предела, свел брови в одну линию. На этот раз в его глазах не было сердитого блеска.

— Тогда какого черта вам от меня нужно? Почему вы спрашиваете имя этого утенка? Уткам никогда не дают имен! ¹

— Но вы же опознали в этом утенке того самого, которого увез с собой Марвин Эйдамс! — не унимался Мейсон.

Визерспун на секунду задумался, потом зашагал дальше по коридору, отомкнул двери своей обители и включил свет. Мейсон закурил сигарету и бросил обгоревшую спичку в пепельницу.

Визерспун сурово заметил:

— Вы выбрали неподходящее время для шуток!

— А я вовсе не шучу.

Кабинет был огромный, с дорогой изящной мебелью. На стене висели картины, изображающие лошадей и ковбоев, гоняющихся с лассо за мустангами, а также головы диких животных, охотничьи ружья, дробовики, патронташи и прочее снаряжение. Стены кабинета были покрыты прекрасно отполированными высокими панелями из узловатой сосны, а в дальнем конце его находился роскошный камин, по обе стороны которого в стеклянных шкафах были выставлены исторические экспонаты Запада. В сочетании с ультрасовременной мебелью все это выглядело особенно впечатляюще.

Несмотря на владевшее им беспокойство, Визерспун не удержался и постарался так или иначе привлечь внимание Мейсона к предмету его гордости.

— Я прихожу сюда, когда хочу забыть о всех неприятностях и заботах. У меня здесь, как видите, диван, на котором можно спать. От этой комнаты ни у кого, кроме меня, больше нет ключей, даже у Лоис. Слуги сюда приходят, только чтобы навести порядок, и то непременно в моем присутствии. Взгляните на пол, это подлинные индейские циновки из Навойо, их не во всяком музее можно отыскать… А теперь садитесь и объясните, что вы такое толковали об этом утенке? Вы что, разыгрываете меня?

Визерспун открыл дверцу настенного бара с двумя рядами полок, заставленных бутылками различной величины и конфигурации и набором рюмок и фужеров. А под полками, искусно скрытый за дверью, находился холодильник.

— Скотч с содовой? — спросил он.

— Не сейчас.

Визерспун налил себе шотландского виски, бросил кубик льда, плеснул немного содовой и залпом выпил три четверти содержимого стакана. Затем грузно опустился в низкое кресло с металлическими ножками и такими же подлокотниками, открыл стоящую на журнальном столике резную шкатулку, достал из неё сигару, нетерпеливо откусил зубами кончик и поднес к ней зажженную спичку. Рука у него не дрожала при этом, но в красноватом свете пламени спички особенно ясно были заметны тревожное выражение его лица и глубокие морщины на лбу.

— Вы еще хотите поговорить об утке? — спросил Мейсон.

Визерспун раздраженно ответил вопросом на вопрос:

— Куда вы клоните?

— Просто я хочу сказать, что для опознания вы должны были в точности знать, как выглядит интересующая вас утка. Для этого у нее должны быть какие-то особые приметы, которые отличают ее от великого множества других уток.

— Не глупите, Мейсон! — Визерспун нахмурился. — Я вас предупреждал, что нечто подобное может случиться. Этот парень — дрянь! У него гнилое нутро, преступные наклонности. Я понимаю, что это будет горькая пилюля для Лоис, но ей придется ее проглотить. И хорошо, что это случилось сейчас, а не после того, как он стал бы членом нашей семьи.

— Утенок? — с иронией спросил Мейсон.

— Эйдамс! — закричал Визерспун. — Я говорю сейчас о Марвине, а не об утенке. Лоис собирается выходить замуж не за утенка.

— Вы сделали в полиции какие-то заявления относительно утенка?

— Да.

— Что вы сказали?

— Я сказал, что это мой утенок.

— Объяснили, каким образом он туда попал?

— Сказал, что молодой Эйдамс увез его с собой сегодня вечером. — Визерспун Дее это сказал с каким-то даже вызовом. — Черт возьми, Мейсон, я с самого начала предупредил вас, что намерен любой ценой защитить счастье дочери, и мне думается, пора вам перестать заниматься самообманом. Ведь пока еще даже не было объявления об их помолвке, так что…

— Вы считаете, что этого детектива убил Марвин Эйдамс?

— Разумеется!

— Откуда у вас такая уверенность?

— А вы знаете, что его убили? — Голос Визерспуна перешел на фальцет от возбуждения. — Небольшой химический эксперимент… — Он зачастил, очевидно отвечая на собственные, тревожащие его вопросы: — Милтер находился на кухне, он, по всей вероятности, решил приготовить напиток из горячего рома с добавлением масла для себя и своего гостя. Убийца взял из буфета маленький кувшинчик для воды, налил в него немного гидрохлористой кислоты… и… сказал: «Ну, прощай, Лесли, мне пора идти!» — бросил в кислоту несколько кристалликов цианида и вышел. Выделение газа происходило на плите. Там же подогревалась вода с сахаром. На буфете были приготовлены две чашки с ромом и кусочком сахара в каждой. Шипение горелки мешало Милтеру услышать свистящий звук, с которым цианид растворяется в кислоте. Ядовитый газ заполнил кухню. Газовая горелка, на которой по-прежнему стояла алюминиевая кастрюлька со сладкой водой, продолжала гореть. Когда вода выкипела, сахар сгорел, наполнив квартиру специфическим запахом и густым дымом. Именно это и спасло жизнь полицейскому офицеру. Когда он заглянул на кухню, он сначала почувствовал запах жженого сахара и увидел обгоревшую на огне кастрюлю, а уж потом…

— Весьма интересно! — заметил Мейсон.

— Что же тут интересного?

Мейсон откинулся на спинку кресла, обитого сыромятной кожей, положил ноги на стоящий рядом стул и улыбнулся.

— Две чашки с ромом и маслом в каждой, — сказал он.

— Ну да, точно.ч

— И в тот момент, когда Милтер кипятил воду с сахаром для этой смеси, он вдруг замертво упал.

— Правильно.

— Неужели до вас н? доходит, что коль скоро Милтер готовил выпивку на двоих, то человек, бросивший цианид в гидрохлористую кислоту, й был тем лицом, для которого предназначалась вторая чашка? Поэтому едва ли он мог сказать: «Пока, Лесли, мне пора идти» — и поскорее удрать из кухни. Нет, нет, он не мог этого сделать, пока его напиток готовился на плите. Ему надо было иметь какой-то серьезный предлог, чтобы уйти из квартиры Лесли.

Визерспун нахмурился, пустил струйку дыма в потолок и негромко пробормотал:

— Да, вы правы.

— А это нас снова возвращает к утенку. Почему вы пришли к заключению, что этот утенок был ваш?

— Потому что это так! Он должен быть моим! Вы припоминаете, как я вам говорил, что Эйдамс перед отъездом взял утенка в моем птичьем дворе? Такое нахальство, я считаю… Я собираюсь расспросить Лоис об этом. Все равно, раньше или позже, ей придется выслушать всю историю, так что пусть узнает все уже сейчас.

Он потянулся к телефонной трубке.

Мейсон опередил его.

— Одну минуточку… Прежде чем вы вызовете сюда Лоис, давайте поговорим об утенке. Как я понял, вы заявили полиции, что утенок взят с вашего птичьего двора?

— Да.

— Как вы его опознали, хотел бы я знать? У него есть ваше клеймо?

— К черту, Мейсон, сколько можно говорить о каком-то утенке? Каждый раз, когда разговор заходит о нем, вы задаете мне совершенно идиотские вопросы. Уток никто не клеймит!

— Почему?

— Потому что это никому не нужно.

— Ну, а рогатый скот вы клеймите, верно?

— Да, разумеется.

— Для чего?

— Мы это делаем, чтобы иметь возможность отличить свой скот от соседского.

— Очень интересно. В Китае, где некоторые семьи живут на воде в лодках и, как правило, держат уток, принято окрашивать птиц в разные цвета, чтобы не возникало путаницы.

— Ну, а какое это имеет отношение к данному утенку?

— А вот какое. Вы только что сами сказали, что вам приходится клеймить свой скот, чтобы в случае надобности иметь возможность отличить его от соседского. Каким же образом вы собираетесь доказать, что это ваш утенок, а, скажем, не соседский?

— Вы прекрасно знаете, что это мой утенок!

Мейсон как ни в чем не бывало продолжал рассуждать:

— Я думаю о том, как вы станете давать показания перед Большим жюри. Лично вам придется туго. Вы сами подставляете свою голову под удар. Вы заявите: «Да, да, это моя утка!» Обвинитель предложит защитнику приступить к перекрестному допросу, и защитник в первую очередь поинтересуется, на каком основании вы это утверждаете.

— Ну, прежде всего исходя из специфического цвета и размера.

— Прекрасно. Тогда защитник спросит, в чем состоит их специфика.

— Ну, утенок желтоватенький, как все маленькие утки. И потом, он точно такого же роста, как остальные утята этого выводка.

— Сколько их всего?

— Около десятка, не то девять, не то восемь, точно не скажу.

— Который из них, вот этот?

— Не глупите. Этого нельзя сказать… Они все одинаковые.

— Вот-вот, наконец-то вы и сами признали, что этот утенок выглядит совершенно так же, как восемь или девять других утят на вашем птичьем дворе.

— Ну и что из этого?

— И вы не можете сказать, который из восьми или девяти именно этот утенок.

— Конечно, не могу. Мы не красим и не крестим утят и не даем им собственных имен.

— И несомненно, — продолжал ровным голосом Мейсон, — на других ранчо в долине тоже имеются утки, так что вполне естественно предположить, что там тоже могут оказаться точь-в-точь такие же утята и по виду, и по цвету, и по величине.

— Очень может быть!

— И если бы всех этих утят согнать на ваш птичий двор и смешать с вашими собственными, то при отсутствии специального клейма или какой-то метки вы не могли бы в общей массе отличить своих от чужих.