Мейсон позвонил из больницы Дрейку.

— Послушай, Пол, — сказал он, — здесь события разворачиваются быстро. А как дела у Вирджинии Трент?

— Они держат ее под домашним арестом, — сказал Дрейк. — Вчера ее доставили в полицейское управление и сразу взяли в оборот, но тут она выдала им такую истерику, что пришлось вызывать врача. Ну, ей вкатили большую дозу успокоительного, и полицейская медсестра доставила ее домой. Теперь она никого к Вирджинии не пускает.

— Предъявлено официальное обвинение?

— Пока нет. Вероятно, ее собираются выставить важным свидетелем, когда обвинение начнет раскрывать карты, но они не очень в ней уверены. Дядюш-ку-то застрелили из револьвера тридцать восьмого калибра, а он лежал в верхнем ящике письменного стола. Впрочем, ты там был, Когда Голкомб нашел револьвер.

— Ну и что? — возразил Мейсон. — Вирджиния пришла за несколько минут до меня. А труп уже пролежал там какое-то время.

— Я понимаю, но они рассуждают иначе. А не пришла ли она, чтоб избавиться от трупа, или' мол, ей что-то понадобилось достать у него из кармана, или…

— Чушь какая, — сказал Мейсон.

— Да, я с тобой не спорю, — заметил Дрейк, — просто излагаю их точку зрения. Они и раньше выдвигали абсурдные обвинения, и сейчас от них всего можно ждать. А что там у тебя случилось, Перри? Ты вроде бы 6 боевых доспехах?

— О, они пытались оказать грубый нажим на миссис Брил.

— Ну и как? Получилось?

— Ничего у них не вышло. — Мейсон, вспомнив сцену в палате, засмеялся. — А как насчет Ионы Бедфорд?

— Она все еще в Милпасе.

— А Пит Ченнери появился?

— По последним сообщениям, пока нет.

— Ладно, тогда займемся игорным домом. Я сейчас в «Диаборн мемориал». Может, подъедешь за мной? Сюда я добирался на такси.

— Минут через десять жди, — сказал Дрейк.

Мейсон повесил трубку, — прошел крытым линолеумом коридором к выходу и там на широких мраморных ступеньках наслаждался солнцем и сигаретой, пока Пол Дрейк не подкатил к самому тротуару.

Мейсон сбежал вниз и сел в. машину.

— Давай займемся банкиром, завсегдатаем казино, — сказал он.

— О’кей, — кивнул Дрейк, поворачивая руль. — А почему для тебя так важен игорный дом?

— Потому что у нас концы с концами не сходятся.

— Что ты хочещь сказать?

— Заметь, Галленс сообщил Ионе Бедфорд по телефону, что Джордж Трент был в «Золотой тарелке» в субботу вечером и заложил бриллианты за шесть тысяч долларов. Галленс намеревался выкупить их за три.

— Ну и что?

— Тело Джорджа Трента нашли в его собственной конторе, — продолжал Мейсон. — Из рассказов разных лиц о Тренте ясно одно: когда у него начинался запой, он не брился, не мылся, не менял белье, то есть полностью опустился. Но когда его нашли в конторе, он был аккуратно одет и чисто выбрит. Очевидно, его убили в конторе. Даже если он и ртправился в игорный дом и заложил там бриллианты за шесть тысяч, он вернулся вечером к себе, в контору, и так его убили.

— Что ж, это вполне возможно, — рассудил Дрейк.

— Нет, ясной картины все же не получается. Во-первых, он отправил домой ключи от машины. Ясно, что он собирался запить. А вот прихватил ли он с собой бедфордовские бриллианты — вопрос спорный. Положим, прихватил. Все равно трудно поверить, что. он заложил чужие бриллианты; вряд ли он настолько потерял голову. Если бы он перед этим пьянствовал два-три дня и утопил в вине чувство реальности и ответственности — тогда другое дело.

— И к чему ты клонишь? — спросил Дрейк.

— А вот к чему: если Трент не закладывал бриллианты в «Золотой тарелке» за шесть тысяч долларов, почему Галленс сообщил Ионе Бедфорд, что он их заложил? Если Трент не закладывал там камни и Галленс заблуждался, но тем не менее явился в «Золотую тарелку» и учинил хозяевам скандал, возможно, они причастны к тому, что с ним случилось. Выяснилось, что в доме Галденса в патрон вывернутой лампы сунули медный пенни и при включении мгновенно перегорели все пробки. Тут вряд ли работал новичок.

Более того, даже в сумке миссис Брил были бедфордовские бриллианты, — продолжал Мейсон. — И если это и впрямь была сумка миссис Брил, еще не доказано, что их извлекли из замшевого пояса; который был на Галленсе. А теперь добавь к сказанному еще один факт: Иона Бедфорд твердо заявила, что это не ее бриллианты, и получается полная неразбериха.

-= Еще бы, — сказал Дрейк, — такая путаница, сам черт ногу сломит. И чем больше раскручиваешь дело, тем больше путаницы.

— И потому очень важно раскрутить все с самого начала, — заключил Мейсон. — Я хочу выяснить, закладывались ли бриллианты в «Золотой тарелке».

— Не представляю, чем тебе поможет свидетель, которого мы сейчас собираемся допросить, — усомнился Дрейк.

— Поможет, и вот в каком плане. Допустим, Галленс затеял какую-то игру и просто водил Иону Бедфорд за нос. Допустим, никто ему не говорил, что бриллианты были заложены в «Золотой тарелке»… Или он гкне заглядывал в «Золотую тарелку», а просто был в сговоре с Биллом Голдингом.

— Понимаю, — сказал Дрейк. — Ты хочешь все проверить. Правильно?

— Все без исключения, — подтвердил Мейсон.

— Вот и приехали, — сказал Дрейк, подъезжая к стоянке. — Банк как раз напротив.

Они пересекли улицу и вошли в роскошный, облицованный мрамором вестибюль банка, где важно разгуливали полицейские в форме. Служащие за столами диктовали, делали записи, совещались. Кассиры деловито принимали вклады и оплачивали чеки.

— Кто здесь наш свидетель? — осведомился Мейсон,

— Вон тот седой парень слева, — указал Дрейк.

— У него совершенно неприступный вид, — заметил Мейсон.

Дрейк засмеялся:

— Вспомни историю про банкира со стеклянным глазом, Перри. Пошли.

Они приблизились к высокой мраморной перегородке, на которой, была медная табличка с фамилией «Мистер Маркуад». Седоволосый с выражением полного безразличия слушал человека, сидевшего напротив. Посетитель ерзал на краешке стула и весь подался вперед; казалось, он хочет вползти на стол, чтобы быть поближе к банкиру.

Наконец мистер Маркуад отрицательно покачал головой.

Посетитель обрушил на него словесный шквал. Банкир снова покачал головой и, давая понять, что разговор окончен, взялся за какую-то корреспонденцию. Мейсон услышал, как он сказал:

— Сожалею, но это совершенно невозможно. — Посетитель медлил с уходом, и Маркуад добавил: — Разумеется, это мое личное мнение, если хотите, я передам вашу просьбу в консультативный совет… Хорошо, я передам им вашу просьбу. За ответом можете явиться завтра в половине одиннадцатого.

Маркуад что-то записал в блокноте, холодно улыбнулся уходившему посетителю и подошел к перегородке, возле которой стояли Мейсон и Дрейк. На его лице появилось выражение ни к чему не обязывающей благожелательности. Мейсон представил, как легко маска благожелательности может смениться на покровительственную учтивость или холодное неприятие.

Дрейк вопросительно взглянул на Мейсона. Тот кивнул:

— Я сам управлюсь, Пол.

Мистер Маркуад перевел взгляд на Мейсона.

— Вы читали сегодняшнюю утреннюю газету, мистер Маркуад? — спросил тот.

— Что вы имеете в виду? — ответил вопросом на вопрос банкир.

Мейсон протянул ему визитную карточку.

Маркуад взглянул на нее, и лицо его несколько оживилось.

— Я слышал о вас, мистер Мейсон. О чем конкретно вы хотите справиться?

— Об убийстве Остина Галленса, — заявил Мейсон.

— Ну и ну!

— Я проверяю, чем занимался Галленс незадолго до смерти, — пояснил Мейсон. — У меня есть фотография и в дополнение к ней прекрасный словесный портрет. Если вы не читали газету, мистер Маркуад, позвольте обратить ваше внимание на эту статью.

Мейсон достал из кармана газетную вырезку, развернул ее и протянул банкиру. Маркуад бегло взглянул на нее и молча кивнул.

— Прочтите, пожалуйста, словесный портрет, — настаивал Мейсон.

Банкир прочитал и пожал плечами.

— Не понимаю, чем могу быть вам полезен, мистер Мейсон.

— Вы его знали?

— Нет, — ответил банкир. — В глаза не видел.

— Постарайтесь вспомнить, мистер Маркуад. По-моему, вы видели его вчера вечером.

— Вчера вечером?

— Именно так.

— А почему вы так думаете?

— По моим сведениям, Галленс побывал в «Золотой тарелке» незадолго до убийства.

— «Золотая тарелка»? Не понимаю, о чем вы говорите, мистер Мейсон, — холодно ответил банкир.

— Это ^афе и казино на Восточной Третьей улице, — напомнил Мейсон.

— Навряд ли у них есть счет в нашем банке, — высокомерно сказал Маркуад.

Мейсон непроизвольно распрямил плечи и поднял голову.

— Речь не о банковском счете. Я спрашиваю, были ли вы вчера вечером в «Золотой тарелке»?

— Я? — В голосе банкира прозвучало негодование. — В заведении такого рода? Право же, мистер Мейсон…

Мейсон вопросительно покосился на Пола Дрейка. Сыщик кивнул.

— Ладно, мистер Маркуад, если желаете начистоту — извольте. Вы были вчера в «Золотой тарелке» с хорошенькой белокурой девчушкой.

— Извините, мистер Мейсон, но вы переходите все границы, — с видом оскорбленного достоинства произнес Маркуад. — Имейте в виду, в вестибюле дежурит полицейский.

Дрейк достал из кармана записную книжку.

— Вы ушли из «Золотой тарелки» в одиннадцать сорок пять, мистер Маркуад, — напомнил он. — Доставили красотку домой — 9362 на Филлис-авеню. Припарковали машину и поднялись к ней. Квартиру под номером 906 снимает некая Руби Бенджамин. Вы включили свет и опустили. шторы. В два сорок пять вы вышли из дома и…

Банкир с нескрываемым беспокойством поглядел по сторонам и, понизив голос-, попросил:

— Тише, джентльмены, пожалуйста, тише!

— Хорошо, — согласился Мейсон. — Так что скажете в ответ?

Банкир нервно облизнул пересохшие губы.

— Это шантаж? — спросил он.

— Нет, это не шантаж, — заверил его Мейсон. — Я пытаюсь установить, заходил ли Остин Галленс в «Золотую тарелку» от семи до восьми часов вечера.

Полагаю, вы его там видели. Вернитесь мысленно к прошлому вечеру и расскажите, что вы вспомнили.

— Вы намерены вызвать меня свидетелем по этому делу? — осведомился Маркуад.

— Если я получу от вас нужную информацию, разговора с вами будет достаточно. В противном случае придется вызвать вас повесткой в суд, доказать, что вы были в «Золотой тарелке», и подвергнуть вас допросу в качестве свидетеля.

— Вы не посмеете, — возразил Маркуад,

— Черта с два не посмею. — Мейсон вытащил из кармана сложенный листок. — Вот прямо сейчас и выпишу повестку.

Маркуад сделал рукой движение, будто отталкивал бумажку.

— Нет, нет, не надо, мистер Мейсон, — взмолился он, — прошу вас, не надо. Неужели вы не понимаете? Я же здесь на виду.

— Идет, — согласился Мейсон. — Так видели вы Галленса в тот вечер?

Маркуад поднял глаза на Мейсона, задумался.

— В клубе была, небольшая суматоха. Не помню точно, когда она началась. Я пил аперитив у стойки. Джентльмен, по приметам схожий с тем, что в газете, находился у хозяина. Разговор там велся на повышенных тонах. Вскоре бармен услышал что-то и скрылся в кабинете, но через некоторое время тот джентльмен спокойно вышел.

— Вы слышали, о чем они говорили?

— Нет, я различал лишь тон разговора.

— Он был дружеский или враждебный?

— Ясно враждебный.

— А что вы еще заметили?

— Больше ничего.

— А когда мы пришли, вы еще были в казино? — справился Мейсон.

Маркуад кивнул.

— Сколько времени вы там пробыли?

— Мне кажется, почти час. Моя э… девушка, которая была со мной, сидела в баре, но время от времени подходила к столу, где шла игра… Джентльмены, я рассчитываю,' что вы не предадите это огласке.

— Вы пили? — спросил Мейсон.

— Очень мало, — Бармен может подтвердить, мистер Мейсон. Не больше трех бокалов за весь вечер.

— А какие у вас связи в «Золотой тарелке»? Как вы туда попали?

— Что вы имеете в виду?

— _Ну, вы же не завсегдатай игорных домов?

— Никоим образом.

— За выпивку расплачивались наличными? — поинтересовался Мейсон.

— Как бы это сказать… в некотором смысле я был гостем этого заведения. Они несколько раз приглашали меня зайти.

— Билл Голдинг? — в упор спросил Мейсон.

— Да.

— У него счет в вашем банке?

— Да, я…

— Вы его хорошо знаете? — прервал банкира Мейсон.

— Мы часто беседовали,

— Вы знаете женщину, которая с ним живет?

— Вы говорите о его жене?

— Не будем уточнять.

— Да, мы знакомы.

— Был ли у вас в тот вечер разговор с Голдингом или этой женщиной?

— Нет.

— А вы их видели?

— Только когда они уходили.

Мейсон прищурился.

— А когда они ушли? — спросил он.

— Точно не знаю, но почти вслед за Галленсом и до того, как появились вы.

— А вы видели, как они вернулись?

— Да.

— И сколько же они отсутствовали, как вы думаете?

— Вот уж этого я не знаю, мистер Мейсон.

— И все же прикиньте, может быть, полчаса?

— Может быть, и так. Я не обратил внимания… Я, признаюсь, был рад, что они не подошли поговорить со мной. Эта девушка, моя спутница…

— Понимаю, — прервал его Мейсон. — . Но вы заметили, когда появились мы с Дрейком?

— Да, заметил.

— Билл Голдинг и его жена вернулись до нашего прихода. Достарайтесь определить этот промежуток времени.

— Помню, что они явились незадолго до вас, но не могу сказать точно, за сколько минут.

— А через какое время после Галленса ушел Голдинг?

— Ну… пожалуй, в интервале от четверти часа до лолучаса. Мы сидели в баре, когда Галленс вышел из кабинета, а когда уходили Голдинг с женой, мы уже обедали. И если память мне не изменяет, они вернулись, когда обед закончился.

— Прекрасно, — сказал Мейсон. — Это все, что я хотел узнать. Мне нужно было сверить кое-какие даннвде.

— Вы не будете оглашать сказанное мною, мистер Мейсон?

— Только в самом крайнем случае, — пообещал Мейсон, — и надеюсь, что его не будет. Я занимаюсь проверкой, только и всего. Пошли, Пол.

Они направились к выходу, а Маркуад смотрел им вслед, тщетно пытаясь скрыть беспокойство.

— Узнай, какая машина у Билла Голдинга, Пол. У тротуара, на том месте, где миссис Брил шагнула под колеса машины, был раньше припаркован голубой седан. Чем черт не шутит, может, Голдинг разъезжает на голубом седане. Помнится, Диггере еще говорил, что у него было повреждено сзади левое крыло.

— Ничего нет проще, Перри, — ответил Дрейк. — Сейчас же займусь этим делом. Мне позвонить в контору?

— Нет никакой спешки, — сказал Мейсон. — Сообщишь, когда вернешься.

— А какой следующий номер в программе?

— Иона Бедфорд.

— Ты не хочешь подождать, пока вернется Пит Чен-нери?

— Нет. — Мейсон покачал головой. — На ожидание у нас нет времени. Я хочу побеседовать с ней до того, как ею займется полиция.

— Все понял, — сказал Дрейк. — Поехали!

Согласно теории Дрейка, машина сыщика должна быть совершенно неприметной, чтоб постороннему взгляду не за что было бы зацепиться — раз и ничто впоследствии не всплыло бы в памяти — два. Откинувшись на сиденье недорогой малолитражки, на которой Пол ездил уже два года, Мейсон наблюдал, как он лавирует в потоке машин и с веселым удальством подставляет крылья, которым нечего терять, даже если водитель порой проявляет безрассудство.