Газеты, вышедшие в понедельник утром, содержали для Мейсона немало интересного. Сидя в своем кабинете, он разложил на столе газету и внимательно читал обстоятельную статью на первой полосе:

«Женщину, которук) обвиняют в убийстве Хайнса, будет защищать Перри Мейсон.

Волшебник закона берет под защиту обеих: Адель Уинтерс и Эву Мартелл. Окружная прокуратура надеется доказать, что несравненный адвокат состоит в преступном сговоре со своими клиентками.

События, связанные с убийством Роберта Довера Хайнса, в течение уик-энда разворачивались стремительно. Перри Мейсон, знаменитый адвокат, чьи успешные выступления в суде снискали ему почти мировую известность, объявил, что намерен защищать и Адель Уинтерс, и Эву Мартелл. Окружная прокуратура ответила на это тем, что представила мисс Мей Бэгли, хозяйку небольшой гостиницы, перед вечерней сессией суда. Полиция заявила, что вечером в день убийства Перри Мейсон выхватил Эву Мартелл у них из-под носа и укрывал ее от правосудия до тех пор, пока кто-то ее не проконсультировал, что говорить или, точнее, чего не говорить.

Мей Бэгли, понятно, заявила суду, что ничего не знает. Она владеет, настаивала она, вполне респектабельной гостиницей и соблюдает все требования закона. Она никогда не видела Эву Мартелл и тем более не сдавала ей комнату.

Будучи ознакомлена с показаниями шофера такси, который вез Эву Мартелл, когда ее арестовали, о том, что он посадил свою пассажирку как раз перед ее гостиницей, мисс Бэгли не стала тратить время на объяснения, а просто заявила, что шофер ошибается. Она указала, что в этой части города несколько гостиниц, а также, что человек необязательно садится в такси там, где живет. Она сказала в присутствии суда, что сама вполне может взять такси перед окружной прокуратурой и даже, натягивая перчатки, произвести впечатление, что только-только вышла оттуда, хотя, как подчеркнула мисс Бэгли, ей бы не хотелось испытать это.

Было замечено, что заявление мисс Бэгли вызвало улыбки на лицах присяжных. Гарри Гуллинг, в чьи обязанности входило выступать с обвинением, был совершенно обескуражен ответами, которые получил. Он угрожал привлечением к ответственности за лжесвидетельство, что не произвело ни малейшего впечатления на свидетельницу.

Что же касается двух главных обвиняемых, Гуллинг подчеркнул, что, согласно данным под присягой показаниям Эвы Мартелл, она провела с Адель Уинтерс каждую минуту дня убийства. Роберт Хайнс, заявил далее Гуллинг, был убит из револьвера, бесспорно принадлежавшего Адель Уинтерс, револьвера, который,' как видел один из свидетелей, миссис Уинтерс пыталась выбросить вскоре после происшествия в мусорный бак в гостинице. В момент ареста у нее был обнаружен бумажник Хайнса, и убийство бесспорно было совершено в квартире, которую на тот момент занимала Адель Уинтерс. Если, сказал Гуллинг, Перри Мейсон в состоянии дать этим фактам объяснение, которое докажет невиновность его клиенток, «мы должны будем, — это его подлинные слова, — выбросить все книги по законодательству, вручить Перри Мейсону ключи от тюрьмы и выдать его клиентам лицензию на отстрел по крайней мере одного человека в день».

Для тех, кто осведомлен р судебных делах, не секрет, что существует нечто вроде позиционной войны. Гуллинг, общепризнанный ведущий сотрудник окружной прокуратуры, пытается поймать в ловушку Перри Мейсона. Гуллинг редко появляется в суде, но имеет репутацию хладнокровного человека с методичным умом и энциклопедическим знанием закона.

И обвинение, и защита выразили желание провести суд как можно быстрее. Любопытно, что отложить слушание дела на день предложил Гуллинг, который до крайности озабочен тем, чтобы не оставить Перри Мейсону никаких лазеек с точки зрения закона. Далее было предложено (продолжение на 11-й странице)».

Мейсон не дал себе труда читать продолжение статьи. Он отложил газету и обратился к Делле Стрит:

— Делла, я хочу, чтобы ты написала письмо.

Она раскрыла блокнот и приготовила карандаш.

— Это письмо, — сказал Мейсон, — г- не нужно печатать. Оно должно быть написано изящным почерком на надушенной бумаге. Содержание такое: «Дорогой мистер Мейсон. Надеюсь, вы не считаете, что я совершила ошибку, заявив суду, что никогда прежде не видела Эву Мартелл. Все произошло так быстро, у меня не было времени посоветоваться с вами. Однако я помнила, что когда вы просили меня предоставить ей комнату — но лучше я перейду на наш шифр».

Делла Стрит посмотрела на него с удивлением.

— А теперь давайте изобразим шифр, который никто не сможет расшифровать! — сказал Мейсон.

— Я думала, эксперты могут расшифровать любой шифр.

— Могут, — ответил Мейсон с усмешкой, — если шифр что-нибудь означает! Вы, Делла, заполните остаток листа буквами и цифрами без всякого порядка, сгруппированными по пять знаков. Следите, чтоб в каждой группе были и буквы, и цифры. Когда закончите, подпишите письмо «Мей» и отдайте мне.

— Без фамилии?

— Без. Просто «Мей».

— Шеф, что вы задумали? Этр называется «фабрикация улики», вы суете голову в петлю!

— Точно, — подтвердил Мейсон. — Когда закончишь письмо, сходи в банк и возьми семьсот пятьдесят долларов. Следи, — предупредил он Деллу, которая уже направилась к двери, — чтобы почерк был явно женский.

— Бумага какая-нибудь определенная? — спросила Делла.

— Я думаю, Мей пользуется какой-нибудь бледно-розовой. Не забудь о духах!

— Не забуду, — пообещала она. — Я начну прямо сейчас. — И она вышла.

Через несколько минут послышался условный стук Пола Дрейка. Адвокат поспешил открыть дверь.

— Хелло, Пол, что новенького?

— Много разного, — сказал Дрейк. — Придя к себе, я обнаружил уйму свидетельств.

— Важные?

— По-моему, чертовски важные, Перри.

Дрейк направился к большому кожаному креслу и принял свою любимую позу, положив ноги на один из подлокотников.

— Вот одно занятное, — начал он. — Притом я раздобыл его прямо в полицейском участке и черт меня побери, если я знаю, что оно означает.

— Выкладывай.

— Ты знаешь, что банки сейчас ведут учет крупных купюр. Они это не афишируют, но, если клиент просит деньги крупными купюрами, записывают номера. Не все одинаково, конечно. Например, стодолларовые бумажки записываются по сериям. А если человек просит тысячные, то кассир делает на каждой специальную пометку и записывает все это в книгу учета. То есть они знают, кто конкретно получил определенные купюры.

Мейсон кивнул.

— Так вот, в бумажнике Хайнса, — продолжал Дрейк, — была тридцать одна стодолларовая купюра. Вряд ли полиция уже проследила путь этих денег, может, они и вовсе не станут этого делать, потому что они могли поступить из разных источников. Но дело в том, Перри, что пять из них Хайнс получил от Орвила Ридли.

— Ну и ну!

— Вот именно.

— Так, — прокомментировал Мейсон. — Коли так, то… Слушай, Пол, давай-ка проверим нашего приятеля Ридли. Выясним, где он был во время убийства. В конце концов, ты знаешь, он ужасный ревнивец и…

— Он абсолютно чист. Полиция уже его проверила вдоль и поперек. Он в тот день завтракал с управляющим «Расследований внутри штата». Потом пошел туда и пробыл там до половины третьего, планируя, как дальше расставлять ловушки для собственной жены. Кстати, Перри, я думаю, парень что-то заподозрил. Элен Ридли со своим двойником перестаралась. Компаньонка — это уже слишком неправдоподобно.

Мейсон сказал:

— Значит, между Хайнсом и Ридли была какая-то связь.

— Так же считает и полиция. Они сейчас трясут Ридли. Когда закончат, я узнаю, что им удалось выяснить.

— Но зачем бы Орвилу Ридли давать деньги Хайнсу? Ответ только один, Пол: это потому, что Хайнс вел с Элен Ридли двойную игру. Но улик нет. Минуту, Пол, я нашел!

— Что?

— Ты не помнишь? Ридли ведь игрок. Он завел разговор о детективном агентстве за игрой в покер. Хайнс тоже игрок. Черт меня побери, Пол, если Хайнс не сидел за тем же столом. А раз Ридли не знает Хайнса… Слушай, эти деньги попали в карман Хайнса во время игры в покер.

— Как? — спросил Дрейк.

— Минуту, — сказал Мейсон. — Картина начинает вырисовываться. Этот игрок, друг Элен Ридли…

— Ну?

Вероятно, он в нее влюблен. Помнишь, Элен просила Хайнса подыскать ей двойника, но не сказала зачем. Этот игрок рассказал Элен, что ее муж собирается нанять детективов, и он тоже хотел знать зачем. Поэтому, возможно, сам найял Хайнса разнюхать что-нибудь для него, а деньги, которые он заплатил ему, по иронии судьбы были выиграны у Орвила Ридли!

Дрейк кивнул.

— Сходится, Перри. Когда ты ставишь точку, все кажется логичным.

— Да, вероятно, так и вышло. Когда Ридли взял в банке те купюры?

— Около недели назад. Вошел и предъявил чек на пять тысяч, хотел все получить сотенными. Банк все зарегистрировал. В качестве объяснения они говорят, что правительству нужна информация о черном рынке, а также о тех, кто не платит подоходный налог. Счет у Ридли чистый. Но в банке, в ящике, где хранятся сотенные, уже заранее лежит их список.

Мейсон кивком дал ему понять, что все ясно, но Дрейк еще не закончил.

— Так вот, Перри, — продолжил он. — Предлагаю дать полиции знать об этом. Орвил Ридли не сможет сказать вам, как его деньги попали к Хайнсу, потому что не знает, а если бы и знал, то побоялся бы сказать.

— Отчего ему бояться?

— Он проиграл их в азартной игре, — объяснил Пол. — Предположим, он скажет об этом полиции. Они ответят: «О’кей, кто были ваши партнеры? Назовите имена».

— А^-те, кто сплетничает о'крупных игроках, — закончил Мейсон, — могут поиметь крупные неприятности.

Дрейк кивнул.

— Раз так, — продолжил Мейсон, — ты совершенно прав. Надо дать полиции ложный след. Пусть займутся Орвилом Ридли. Ты говоришь, его теперешнюю пассию зовут Дафна Гридли?

— Насколько нам известно.

— Пустим полицию по ее следу тоже.

— Ты уже натравил на нее его жену.

Мейсон усмехнулся.

— Ничего, полиция не помешает. Чтобы успешно пустить их по ложному следу, нужно, Пол, выбрать того, кого можно заподозрить.

— О’кей, Перри, натравим волков на Ридли.

— Что еще у тебя есть?

— Вряд ли это существенно, Перри, но я выяснил, кто такой возлюбленный Элен Ридли, о котором она так трогательно печется.

— Кто же?

— Некто по имени Артур Кловис.

— Как ты умудрился выйти на него?

— Через те номера на листке, который прихватил Фрэнк Холт.

— Погоди, погоди, Пол. Ты сказал: на листке?

— Точно.

— Но он же был в квартире Карлотты Типтон?

— Ага.

— У телефона, которым пользовался Хайнс?

— Ну да.

— Но предполагается, что Хайнс ничего не знал о любовнике. Считается, что это был от него секрет!

— Я тоже так понял, но номер был там.

— А как ты узнал, что это номер дружка Элен?

— Просто повезло. Я поручил моим ребятам проверить все номера. Один из парней как раз проверял телефон у Артура Кловиса, как вдруг туда явилась Элен Ридли. Конечно, мой человек понятия не имел, кто она такая. Но он описал мне ее.

— Пол, описания — обманчивая штука, — сказал Мейсон. — Не забывай, как легко найти брюнетку, соответствующую ее описанию.

— Знаю, но в этой Ридли есть нечто, что видно за версту. Мой сотрудник в конце прибавил одно словечко. Он сказал: она высоковольтная. Это Элен Ридли, точно.

Мейсон кивнул:

— Звучит похоже. Теперь об Артуре Кловисе. Чем он занимается?

Дрейк усмехнулся и достал сигарету.

— Ты сейчас упадешь со стула, Перри.

— Ладно, постараюсь не упасть. Так что он поделывает?

— Работает в банке.

— В каком?

Дрейк зажег сигарету и с решительным видом дунул на спичку:

— В том самом, в котором держит деньги Орвил Ридли.

— Будь я проклят! В какой должности?

— Помощник кассира. Приятный внешне парень — глаза такие мечтательные. Насколько нам удалось выяснить, он откладывает деньги и собирается начать собственное дело.

— Значит, он хорошо знает Орвила Ридли?

— Наверняка.

— Возможно, сам принимает его чеки, делает расчеты и все такое?

— Ага.

— Погоди, Пол. Как ты думаешь, это он регистрировал те сотенные?

— Черт, Перри, вполне возможно.

Мейсон нахмурился:

— Это надо обдумать, Пол. Если у Хайнса был телефон Артура Кловиса, значит, Хайнс кое-что разнюхал. Внешне он играл роль приятного и услужливого помощника Элен Ридли. На деле же собирал материалы, чтобы продать ее. Этот номер он, должно быть, раздобыл, рыская в ее квартире. Получается вот какая картина. Элен Ридли дает ему ключ, чтобы он поселил в квартире ее двойника. Он же, пока квартира была свободна, учинил там обыск. Это может означать только одно, Пол, — шантаж. Или предательство, если посмотреть по-другому. Теперь игрок, влюбленный в Элен Ридли. Не знаешь, кто он?

— Хайнс крутился возле некоего Карла Оркута, — ответил Дрейк. — Оркут давал ему небольшие поручения.

— Проверь Оркута, Пол.

— Это трудно, Перри. Мои ребята не станут работать с ним. Парень весьма крутой. Тот, кто встанет на его пути, рискует нажить себе неприятности.

— Ладно, сделай что сможешь. Да, кстати, ты сказал, Элен Ридли заходила к Кловису. Почему он не был на работе?

— Он сейчас не работает, заболел. По-моему, там, где появляется миссис Ридли, все начинает рушиться.

Мейсон встал и принялся расхаживать по комнате.

— Брось, Пол, это уже мистика. При чем тут болезнь Артура Кловиса?

— Ну, мы оба слышали, какой он чувствительный. И в конце концов, ведь Хайнса пристукнули в квартире Элен Ридли.

— Чувствительный или нет, Кловис, вероятно, любопытный тип, иначе Элен Ридли не втюрилась бы в него. Я бы сказал, что он может быть крепким, если придется.

— Да, — согласился Дрейк, — возможно, ты прав.

— Твой человек разговаривал с ним? — спросил Мейсон.

— Нет, даже не видел его. Так получилось, что необходимости не было. Он хотел представиться как агент страховой компании, но когда вошел в дом… Сначала я расскажу тебе, что это за дом. В вестибюле никто не сидит. Там только звонки с номерами квартир. Ты звонишь в нужную квартиру и по сигналу оттуда дверь открывается. Имеется и переговорное устройство на случай, если наверху захотят узнать, кто пришел, прежде чем открыть дверь. Так вот, мой сотрудник собирался для начала разведать в доме, выяснить, давно ли Кловис снимает квартиру, и поговорить с ним, если получится. Но пока он стоял в вестибюле, читая фамилии, с улицы торопливо вошла женщина и нажала звонок с надписью «Артур Кловис». Она дала короткий звонок, потом длинный и снова два коротких. Тут же по сигналу открылась дверь. Он хорошо запомнил ее и описал мне.

— Когда все это было?

— Не больше часа назад. Он только что звонил мне.

Мейсон помолчал. Несколько минут он расхаживал по комнате, глубоко задумавшись. Наконец он сказал:

— Что-то не клеится, Пол. Где-то ошибка… Списки купюр, которые составляют банковские служащие, вероятнее всего, никто не проверяет?

— Ты говоришь о списках номеров серий?

— Именно. Кассу сдают вечером. Но в течение дня кассир может взять любое количество стодолларовых бумажек и отметить, что выдал их кому-то.

— Ты хочешь сказать, что те купюры Хайнс получил не от мужа?

— Не знаю, — отозвался Мейсон. — Но если кассир, который отметил, что выдал такие купюры мужу, оказывается любовником его жены, а эти деньги находят в бумажнике человека, убитого в ее квартире… в конце концов, Пол, это-заставляет меня кое в чем усомниться.

— Черт, — сказал Дрейк. — Теперь я тоже сомневаюсь! Давай побеседуем с пареньком.

Мейсон кивнул.

— Я хочу подождать Деллу. Она пошла в банк взять денег.

— Надеюсь, не в сотенных?

Мейсон усмехнулся:

— Именно в сотенных, Пол. И я очень надеюсь, что в банке запишут номера. А, вот и она.

Делла Стрит вихрем влетела в контору.

— Привет, Пол! Вот деньги, шеф.

— О’кей, напиши письмо. Я ухожу вместе с Полом. Вернусь, вероятно, через три четверти часа.

— Из здания суда просочились слухи, Перри, будто Гарри Гуллинг сел тебе на хвост.

— Пусть сидит, — сказал Мейсон. — Может, высидит яйцо.