В этот час на Адамс-стрит мало пешеходов. Она проходит между деловым и жилым районами и находится далеко от торговых кварталов. Так что человек, случайно оказавшийся тут, не двигается дальше первого попавшегося такси или автобуса.

Перри Мейсон, только что выигравший дело в одном из провинциальных судов, вел машину медленно, отдыхая от нервного напряжения судебной баталии. Делла Стрит, идеальный секретарь, с одного взгляд^ понимавшая настроение Мейсона, молчала.

Поток машин замедлил ход, и Мейсон, которого больше всего другого интересовали люди, смог оторвать взгляд от дороги, посмотреть, нет ли любопытных пешеходов. Он сбавил скорость, и теперь машина ехала возле самого тротуара.

— Обратила внимание, Делла? — спросил он.

— На что?

— На углы улицы.

— А что с ними?

— Брюнетки.

Она засмеялась.

— Продаются?

— Нет, нет, — нетерпеливо сказал Мейсон. — Посмотри на них. На каждом углу стоит по брюнетке. Они все одеты в темное, у всех на шее мех. Вот еще одна. Взгляни!

Делла Стрит внимательно посмотрела на стройную брюнетку, которая вроде бы ждала такси. Но здесь не было стоянки.

— Хорошенькая, — заметила она.

— Пари на пять долларов, что на следующем углу еще одна? — предложил Мейсон.

— Не принимаю.

На следующем углу действительно стояла брюнетка, очень похожая на предыдущую. Она тоже была в темном платье с черно-бурой лисой вокруг шеи.

— И долго это будет продолжаться? — поинтересовалась Делла.

— К стыду своему, не знаю, — ответил Мейсон. — Я насчитал уже пять или шесть. Давай вернемся и проверим.

Мейсон круто развернулся и двинулся в обратном направлении. Делла Стрит, которая хорошо знала, насколько успех их работы зависит от его умения замечать, анализировать и с симпатией относиться к людям, не нашла ничего удивительного в затее Мейсона пересчитать брюнеток, выстроившихся вдоль южной стороны Адамс-стрит.

— Ну, — сказал Мейсон через некоторое время, — кажется, мы проехали их. Я насчитал восемь.

— Правильно, — с улыбкой сказала она.

— И Бог знает, сколько еще было впереди, когда мы повернули. Что скажешь, Делла? Попробуем разгадать это?

— Ну, за попытку не осудят.

Мейсон сделал новый поворот.

— Там справа, у угла, место для стоянки, — сказала Делла. — Нельзя упустить такую возможность.

— Правда нельзя, — согласился Мейсон, направляя машину к тротуару.

Брюнетка бросила на них беглый взгляд, и снова углубилась в созерцание проезжавших машин, не обращая на них внимания.

Вылезая из машины, Мейсон попросил:

— Выйди тоже, Делла. Это придаст нашему любопытству хоть видимость приличия.

Быстрым гибким движением Делла вышла из машины и взяла шефа под руку. Проходя мимо брюнетки, Мейсон приподнял шляпу. Девушка неожиданно шагнула вперед и широко заулыбалась:

— Вы — мистер Хайнс? — спросила она.

— Испытываю сильное желание сказать «да», — ответил Мейсон.

Она перестала улыбаться. Ее глаза оценивающе осмотрели Мейсона и Деллу:

— Я не из этих штучек, — холодно отчеканила она.

— Конечно нет. — Делла постаралась сказать это как можно дружелюбнее.

Девушка резко заговорила с Перри Мейсоном:

— Это что, шутка? Я видела вас раньше. Я знаю вас… О, наконец-то до меня дошло! Я видела вас в суде. Вы Перри Мейсон, адвокат.

Делла Стрит кивнула:

— А я — его секретарь. Мистер Мейсон был очень удивлен, увидев всех вас здесь. Он ничего не мог с собой поделать.

— Всех нас?

— На каждом углу, — сообщил Мейсон, — стоит по брюнетке в темном платье и с мехом на шее.

— А сколько всего?

— По меньшей мере восемь.

— Я так и думала, что будет несколько претенденток.

— Знаете кого-нибудь из них? — спросил Мейсон.

Она покачала головой, но через минуту сказала:

— Одну знаю. Это моя приятельница Эва Мартелл. Мы вместе снимаем комнату. Я — Кора Фелтон.

— А я — Делла Стрит, — сказала Делла и с улыбкой добавила: — А теперь, когда мы познакомились, не объясните ли вы нам, что все это значит? Мистер Мейсон не сможет работать, пока не решит эту загадку.

— Для меня это тоже загадка, — сказала Кора. — Вы случайно не видели объявления?

Мейсон покачал головой.

Она порылась в сумочке, вынула клочок газеты и протянула Мейсону.

— Все началось с этого, — сказала девушка.

Объявление гласило:

«Приглашаю стройную привлекательную брюнетку, 23–25 лет, рост 5 футов и 4,5 дюйма, вес 111 фунтов, объем талии 24 дюйма, объем груди 32 дюйма. Вес и размеры должны совпадать точно. Претендентка должна быть готова к увлекательной, полной приключений работе, за которую будет получать 50 долларов в день. Срок найма: от 5 дней до 6 месяцев. Получившая место может выбрать себе компаньонку, которая будет находиться при ней все время работы и которой заплатят по 20 фунтов в день. Телефон: Дрексберри 5238, спросить мистера Хайнса».

— И вы решили попытать счастья? — спросил Мейсон. — Да.

— Звонили по телефону?

— Да.

— И говорили с мистером Хайнсом?

— Я говорила с человеком, который назвался представителем мистера Хайнса. Он сказал, чтобы я надела темный костюм и какой-нибудь пушистый мех на шею. Он велел, чтобы сегодня около четырех я пришла сюда и ждала до пяти. Если меня не выберут, мне заплатят десять долларов за беспокойство.

— Когда вы откликнулись на объявление?

— Сегодня около одиннадцати!

— Оно было в утренней газете?

— Да. Эту газету читают актрисы.

— Вы, наверно, предполагали, что будут еще желающие?

— Я знала это, — засмеялась она. — Примерно через час после того, как я позвонила, пришла Эва. Я рассказала ей. Она тоже позвонила. Она брюнетка и почти моей комплекции. Мы можем носить вещи друг друга, даже перчатки и туфли.

— И что ей сказал мистер Хайнс?

— Не мистер Хайнс, человек, который назвался его представителем. Он велел Эве ждать в четыре часа на три квартала дальше. Значит, еще претендентки звонили после меня.

Мейсон посмотрел на часы:

— Так. Сейчас без пяти пять. Вы здесь с четырех? — Да.

— Заметили что-нибудь? Кто-нибудь смотрел на вас?

— Господи, мистер Мейсон, — расхохоталась она, — да на меня глазел весь город. Мне никогда в жизни не было так неловко. На меня рычали волки, выли шакалы и шипели змеи. Двуногие пытались познакомиться со мной. Водители машин предлагали подвезти, а пассажиры чуть не свернули себе шеи.

— Но работу вам не предложили?

— От мистера Хайнса ни звука. Мне казалось, он сам должен увидеть меня или послать своего представителя. Когда я шла сюда, то собиралась как следует рассмотреть того, кто появится. Но вряд ли, простояв здесь час, я способна на это.

Мейсон кивнул:

— Очень, очень ловко, — сказал он с одобрением.

— Что именно?

— Способ, который выбрал Хайнс, чтобы вы не видели, как он будет осматривать вас. Он тщательно выбрал улицу — не слишком далеко, чтобы не испугать вас, и не слишком близко к торговым кварталам, чтобы не было видно из-за толпы. Здесь так мало народу, что каждый «волк» нацеливался на вас. Хайнс мог пройти мимо несколько раз, но от других «волков» вы бы его не отличили.

— Да, наверно, так и было.

— Толково сработано. Но десять долларов, это любопытно. Не возражаете, если мы останемся посмотреть…

Он осекся, так как мужчина, быстро шедший мимо, вдруг круто повернул к маленькой группке на углу и, приподняв шляпу, спросил: «Мисс Фелтон?»

— Да.

— Я представляю мистера Хайнса. Я должен извиниться перед вами, но место уже занято. Вам причитаются десять долларов за согласие прийти сюда, и мистер Хайнс поручил мне передать чек. Спасибо. До свидания.

Он сунул чек Коре Фелтон, приподнял шляпу и зашагал дальше, засунув правую руку в карман. В левой он держал листок со списком имен.

— Эй, подождите, — окликнула его Кора. — Я бы хотела спросить…

Он обернулся:

— Извините, это все, что я знаю. Мне было дано поручение. Что все это значит, мне неизвестно. Всего хорошего.

— Ну, что ты будешь делать! — воскликнула Кора и добавила философски: — Ладно, десять долларов у меня, а ведь мог бы и вовсе не явиться.

Мейсон сказал:

— Хотите сесть в машину, проехать до угла, где стоит ваша подруга, и попытаться еще раз расспросить представителя мистера Хайнса?

Ее глаза улыбнулись:

— Это мысль! С большим удовольствием.

— Залезайте, — пригласил Мейсон.

Проезжая, они увидели, как тот же человек расплачивался с девушкой на следующем углу.

— Значит, еще через один, — сказала Кора.

Мейсон проехал мимо еще одной брюнетки и притормозил у следующего угла.

— Она до смерти обрадуется, увидев вас, мистер Мейсон, — сказала Кора. — Она должна быть здесь… Странно, но я не вижу ее.

Мейсон остановил машину. Кора открыла дверцу и внимательно осмотрелась.

— Значит, — сказала она смеясь, — она ушла домой. Она вообще-то не была от этого в восторге. Эва не из тех, кто будет час торчать на углу. Большое спасибо, мистер Мейсон. Была страшно рада познакомиться. Будет что рассказать Эве, когда вернусь домой.

— Я еду в город, — сказал Мейсон, — вам не в ту сторону?

— Мы живем на Шестой улице Вест-Сайда. Если нам по дороге… Мне бы не хотелось утруждать вас.

— Прекрасно. Поехали.

Кора Фелтон вернулась на сиденье:

— Это настоящее приключение. Эва глаза вытаращит.

Пробравшись сквозь густой поток транспорта, Мейсон вскоре остановил машину перед многоквартирным домом.

— Вы, наверно, не захотите выпить со мной? — спросила Кора Фелтон и, улыбаясь, добавила: — Зато у вас будет возможность познакомиться с женщиной, которую мы пригласили бы в компаньонки, если бы нас наняли. Ручаюсь, на нее стоит посмотреть.

— Дама с перчиком? — спросил Мейсон.

— С солью и с перчиком. Знаете, когда звонишь по такому объявлению, не знаешь, откуда ветер дует. Я надеялась, что справлюсь с этим, если напущу Адель Уинтерс на этого мистера Хайнса.

Мейсон Досмотрел на Деллу Стрит, затем аккуратно погасил фары.

— Расскажите мне об этой Адель Уинтерс.

— Ну, она была медсестрой. Она рыжая, коренастая и живет, как считает нужным. Не слишком беспокоится о всяких там правилах и порядках, и, вероятно, поэтому ужасная лгунья. Когда люди спрашивают ее о том, что, как она считает, их не касается, она лжет очень правдоподобно и с совершенно чистой совестью. Чертовски способная лгунья.

— Сколько ей лет? — спросил Мейсон.

— Что-то между пятьюдесятью и шестьюдесятью пятью. Догадаться нельзя, а она не скажет. Так зайдем?

— Ни о чем так не мечтаю, — сказал Мейсон. — Выпьем по коктейлю и посмотрим на миссис Уинтерс. Как вы думаете, мистер Хайнс смог бы провести ее?

— Он ни за что не смог бы провести тетю Адель. Квартира на третьем этаже, лифт автоматический.

Поднимаясь, Мейсон спросил:

— Так вы, обе девушки, ищете работу?

— Да, работу такого рода. Мы — актрисы, во всяком случае, мы так считаем, или считали, пока не приехали сюда. Нас несколько раз брали на выходные роли в Голливуд, да еще мы работали как фотомодели. Ничего, справляемся, но нужны новые знакомства. Потому и решили откликнуться на объявление. Нам показалось, что ищут дублершу кому-то. Все эти детали — было похоже на то.

Кора Фелтон вставила ключ в замок, потом сказала с коротким смешком:

— Я войду первая, посмотрю, можно ли. — Она отперла дверь и закричала: — Идет целая компания: все одеты?

Ответа не последовало.

— Это странно, — сказала девушка. — Заходите. Кажется, никого нет. О, что это?

Ее внимание привлекла записка, лежавшая на столе. Она прочла, затем, не сказав ни слова, передала Мейсону.

«Кора, милая, меня взяли. Я не простояла и десяти минут, как подъехал мистер Хайнс, сказал, что я подхожу ему, и спросил, нужна ли мне компаньонка. Нужна ли? Он привез меня сюда, и мы взяли тетю Адель и кое-какие мои вещи.

Все ужасно таинственно. Мне это не очень-то нравится, но я надеюсь на тетю Адель. Я просила захватить и тебя, чтобы рассказать обо всем и завезти домой, но он сказал нельзя. Кажется, одна из моих обязанностей — не иметь связи ни с кем из друзей, пока работа не будет закончена, а она будет закончена, по-видимому, через тридцать дней. Я полагаюсь на тетю Адель, а она — на револьвер 32-го калибра, который много лет при ней. По такому случаю она купила новую коробку патронов, чтобы быть уверенной, что осечки не будет.

Не волнуйся за нас. Все будет хорошо. Ты знаешь тетю Адель!

Любящая Эва».

Мейсон вернул записку Коре.

— Что вы скажете по этому поводу? — спросила она.

— По поводу записки?

— Нет, работы.

— Вы уверены, что Адель Уинтерс в любых обстоятельствах сумеет постоять за себя?

— Да и за Эву тоже, — сказала Кора. — Да, волноваться нечего. Что вы выпьете? «Манхэттен» или «Мартини»?

— «Манхэттен», — попросил Мейсон.

— То же самое, — сказала Делла.

Кора открыла холодильник, вынула бутылку с готовым коктейлем и налила три бокала.

— Ну, — сказал Мейсон, беря свой бокал, — за преступления!

— Скажете тоже, — фыркнула Кора.