Мейсон и Делла Стрит сидели в маленьком ночном ресторанчике, где подавали очень хороший кофе. Ветчина оказалась тонкой, но нежной, а яйца были приготовлены просто превосходно.

— Вы считаете, все будет в порядке? — спросила Делла Стрит.

— Надеюсь, — ответил Мейсон.

— Полагаете, она попытается отделаться от револьвера?

Мейсон кивнул.

— Почему вы так думаете?

— Она очень хотела остаться одна. Значит, у нее что-то на уме. Не трудно догадаться, что именно.

— А разве она не имела возможности избавиться от револьвера вчера вечером?

— Видимо, нет, — ответил Мейсон. — Не забывайте, что сержант Дорсет захватил ее с собой, когда поехал к Стаунтону. Она ничего не рассказывала вам об этой встрече?

— Рассказывала. Стаунтон утверждает, что Фолкнер сам привез ему рыбок. Более того, он предъявил документ, подтверждающий это.

— Черт возьми!

— Во всяком случае, она так сказала.

— Документ, подписанный Фолкнером?

— Да:

— И что сталось с этой бумагой?

— Сержант забрал ее и выдал Стаунтону расписку.

— Стаунтон ничего не говорил мне о документе, — задумчиво сказал Мейсон. — Что содержалось в этой бумаге?

— Подтверждение, что он вручил этих рыбок Стаунтону и хочет, чтобы тот позаботился о них и провел необходимое лечение. Он, Фолкнер, освобождает Стаунтона от ответственности в том случае, если с рыбками что-нибудь случится.

— И там стояла подпись Фолкнера?

— Стаунтон утверждает, что да. И, вероятно, в бумаге не было ничего, что возбудило бы подозрение у сержанта Дорсета. Конечно, я все это рассказываю со слов Салли.

— Почему же Стаунтон не показал мне этот документ, когда я был у него? — спросил Мейсон.

— Видимо, он не считает вас официальным лицом.

— Да, наверное. Но мне все-таки казалось, что я изрядно его напугал.

— Но если Фолкнер сам вынул этих рыбок из аквариума, зачем же тогда и этот половник, и привязанная к нему четырехфутовая палка? — спросила Делла.

— Я уже говорил об этом с сержантом Дорсетом, — ответил Мейсон. — Эта ложка не годилась для того, чтобы вытащить рыбок из аквариума.

— Почему?

— Прежде всего потому, что поверхность воды в аквариуме была приблизительно в семи с половиной футах от пола, а я не думаю, что высота комнаты больше девяти с половиной футов. Это здание типа бунгало, где потолки довольно низкие. А теперь скажите, как вытащить разливательной ложкой с четырехфутовой палкой на конце рыбок из аквариума, если от поверхности воды до потолка всего два фута? Палка на полпути уткнется в потолок.

— Но вы можете наклонить палку и вытащить ее под углом.

— Могу, конечно, — ответил Мейсон. — Но если я это сделаю, то растеряю всех рыбок.

Делла Стрит кивнула, а потом нахмурилась. Видимо, задумалась над словами Мейсона.

А тот продолжал:

— Более того. Я считаю, что вытащить рыбок из воды с помощью половника вообще невозможно. Для этого нужен не половник, а какой-нибудь сачок или сетка. Конечно, я делаю скидку на то, что больные рыбки не так активны, как здоровые. Но тем не менее я очень сомневаюсь, что их можно было поймать при помощи такого сооружения.

— Для чего же в таком случае использовался половник? Может, его просто подбросили, чтобы сбить следствие с верного пути?

— Может быть, и так; а может быть, его использовали в других целях.

— В каких, например? — спросила Делла.

— Может статься, пытались вытащить из аквариума какой-нибудь другой предмет.

— Что вы имеете в виду?

— Кто-то стрелял в Фолкнера на прошлой неделе. Во всяком случае, он утверждал, что стреляли. Пуля в него не попала, а вошла в сиденье автомобиля. Эта пуля являлась важным вещественным доказательством. По траектории полета пули можно сказать, из какого оружия стреляли. Кроме того, рассмотрев пулю под микроскопом, можно точно установить, из какого именно револьвера или пистолета она выпущена.

— А какое это имеет отношение к аквариуму с золотыми рыбками? — спросила девушка.

Мейсон усмехнулся.

— Мне рассказал об этом случае Элмер Карсон. Он находился в бюро, когда туда пришел Фолкнер с пулей в руке.

— Он вытащил ее из сиденья?

— Да, он вытащил пулю из обшивки и сообщил об этом в полицию. Но никому на службе об этом не сказал.

— Ну и что было дальше?

— Когда приехала полиция, Фолкнер не смог найти эту пулю.

— Вот как?! Интересно! — воскликнула Делла Стрит.

— Сейчас Карсон утверждает, что не выходил из-за своего письменного стола, и секретарша, мисс Стэнли, видимо, подтвердит его слова. Но тем не менее полиция обыскала стол.

— Ну и что дальше?

— Только вечером, когда мисс Стенли прибирала свой стол, она нашла пулю под какими-то бумагами.

— Вы считаете, что это была та же самая пуля?

— Не знаю, — ответил Мейсон. — И не думаю, что кто-то знает. Просто это была пуля, й кто-то высказал предположение, что это та самая пуля, которую принес Фолкнер, а потом потерял. Насколько мне известно, пуля не имела никаких особых примет, и не было оснований утверждать, что это та самая пуля.

— К чему вы клоните, шеф? — спросила Делла Стрит.

— Фолкнер считал, что, войдя в комнату, он положил пулю на свой письменный стол. После этого он подошел к столу мисс Стенли, чтобы продиктовать несколько писем.

— Должно быть, он был очень хладнокровным человеком, — заметила девушка. — Если бы кто-нибудь стрелял в меня, я была бы н^в состоянии вытащить пулю из сиденья, а потом диктовать письма.

— Насколько мне помнится, — сказал Мейсон, — миос Стенли увидела, что у него дрожат руки, но других признаков волнения заметно не было.

Делла Стрит испытующе посмотрела на шефа, словно пытаясь прочесть его мысли.

— Я бы сказала, что Фолкнер все-таки был нервным человеком. И если бы в него стреляли, он бы вел себя не так.

— У него был сложный характер, — ответил Мейсон. — Вспомните хотя бы, как он вел себя, когда судейский пристав принес ему повестку и жалобу Карсона.

— Да, я это хорошо помню.

— Он совсем не волновался. Просто сунул бумажку в карман.

Делла Стрит кивнула:

— Это верно.

— А ведь речь шла о сотне тысяч долларов.

— Я чувствую, шеф, что у вас есть определенная версия.

— Нет. Я анализирую факты за чашечкой кофе. Пытаюсь понять, действительно ли в Фолкнера стреляли и если да, то кто мог это сделать.

— Мне кажется, что такой человек, как Фолкнер, вряд ли мог забыть, куда он положил пулю, вынутую из сиденья.

— Он не забыл, — ответил Мейсон довольно решительно.

— Что вы имеете в виду, шеф?

— Предположите кое-что другое, Делла. Сидящий за соседним столом человек, Карсон, например, мог добраться до стола Фолкнера, схватить пулю и спрятать ее.

— И все это, не вставая из-за стола?

— Да.

— Не понцмаю… О, шеф, поняла! Вы считаете, что он мог бросить пулю в аквариум?

— Вот именно, — ответил Мейсон. Аквариум находился как раз позади Карсона. Он спокойно мог бросить ее через плечо, будучи уверенным, что на дне, йа фоне растительности, гравия и гальки она будет совершенно незаметна.

Делла Стрит с интересом посмотрела_на Мейсона.

— Значит, на самом деле кто-то пытался вытащить эту пулю, а Фолкнер решил, что хотели выкрасть его золотых рыбок?

— Да, — ответил Мейсон. — И половник был вполне подходящим орудием, чтобы вытащить пулю со дна. Для того, чтобы поймать золотых рыбок, нужна не палка длиной в четыре фута, а сачок. Можно было подождать, пока рыбки не подплывут поближе к поверхности, а потом подхватить их сачком.

— Значит, Карсона тоже можно подозревать в покушении на Фолкнера?

— Не торопись, — сказал Мейсон. — Карсон все утро находился в конторе. Не забудь, что мисс Стенли подтвердит его алиби. К тому же он не осмелится солгать, поскольку тем инцидентом сейчас пристально занимается полиция.

— Зачем же тогда Карсону нужно было все запутывать?

— Он пытался помочь стрелявшему в Фолкнера или человеку, который, по его мнению, мог в него стрелять.

— И этот инцидент стал причиной их взаимной неприязни?

— Неприязнь между Фолкнером и Карсоном существовала и раньше, но после этого случая они стали врагами.

— Почему?

— А поставь себя на место Карсона, — улыбнулся Мейсон. — Он бросил пулю в аквариум. Это, наверное, не так уж сложно было сделать. Гораздо труднее было вытащить оттуда пулю. Ты же знаешь, Фолкнер фактически жил в том самом доме, где находится контора, и если бы Карсон пришел в бюро в неурочное время, Фолкнер сразу бы это заметил. Возникли бы подозрения.

Делла Стрит кивнула.

— Вытащить пулю со дна четырехфутового аквариума нельзя без предварительных приготовлений. А все это случилось как раз в тот момент, когда Фолкнер заметил, что его рыбки заболели, и начал подумывать о том, чтобы перенести аквариум в такое место, где их удобнее будет лечить.

— Но разве это было невыгодно Карсону? Ведь если бы аквариум перенесли в другое место, у него было бы больше шансов вынуть из него пулю.

— Значит, невыгодно. Ты должна понять: как только с аквариумом начнутся какие-нибудь манипуляции, возрастет вероятность того, что пулю обнаружат. Поэтому Карсон решил сделать так, чтобы аквариум не трогали. Это и послужило причиной их с Фолкнером вражды.

— Звучит логично, — сказала Делла Стрит. — И объясняет некоторые поступки Карсона. Выходит, шеф, что вам уже почти все известно и вы знаете, как действовать дальше?

— Вовсе нет, — ответил Мейсон. — И не забывай, что мы попали в трудное положение.

— Почему?

— В сумочке Салли Медисон лежит револьвер. Будем надеяться, что она достаточно умна, чтобы спрятать его куда-нибудь, где его не найдут, или хотя бы стереть с него отпечатки пальцев. Если она этого не сделает, а полиция докажет, что Фолкнера убили именно из этого револьвера, то нам будет плохо. Ведь ты тоже оставила на револьвере свои отпечатки. На нас лягут серьезные подозрения. Полиции легко будет доказать, что мы пытались спрятать Салли, дабы оградить ее от следствия. И мы не сможем оправдаться, если на револьвере будут обнаружены твои отпечатки пальцев. Поэтому будет очень плохо, если Салли схватят до того, как она успеет избавиться от револьвера.

— А мы не можем позвонить в полицию и сказать, что видели в сумочке Салли револьвер?

— Можем, — ответил Мейсон. — И при сложившихся обстоятельствах даже должны. Но тогда нам нужно будет распрощаться с этой историей и бросить Салли на произвол судьбы.

— Так что же мы будем делать? — спросила Делла Стрит.

— Пока ждать.

Внезапно адвокат отодвинул свою чашку кофе.

— Черт возьми! — вырвалось у него.

— В чем дело, шеф?

— Не пугайся и не показывай вида, что чувствуешь себя виноватой, — предостерег девушку Мейсон. — И предоставь инициативу мне. В ресторан только что вошел лейтенант Трэгг. Неприятный сюрприз.

Девушка побледнела.

— Дайте я сама во всем признаюсь. Ведь вы могли ничего не знать о револьвере.

Мейсон внезапно поднялся и посмотрел куда-то за спину Деллы.

— Ну и ну! — сказал он удивленно. — Наш старый приятель лейтенант Трэгг! Что привело вас сюда в столь ранний час?

Трэгг. пол ожил шляпу на свободный стул, выдвинул из-за стола другой и спокойно уселся.

— А что сюда привело вас? — в свою очередь спросил он.

— Голод, — с улыбкой ответил Мейсон.

— Вы обычно здесь завтракаете?

— Думаю, что теперь будем, — кивнул Мейсон. — Выбор здесь, правда, небольшой, но готовят хорошо. Кофе превосходный, да и яйца приготовлены умело. Не знаю, как вы, лейтенант, но я очень придирчив к вареным яйцам. Не люблю недоваренных или переваренных. Так что можете спокойно приглашать сюда ваших знакомых — тех, кто любит яйца. Советую попробовать.

— Последую вашему совету, — ответил лейтенант Трэгг и, повернувшись к официанту, крикнул: — Ветчину, яйца и большую чашку кофе! Вторую чашку подадите позже.

Он уселся поудобнее и улыбнулся Мейсону.

— А теперь, Мейсон, когда мы решили вопрос с яйцами, поговорим об убийстве.

— Вы считаете, что с этим вопросом покончено? А знаете ли вы, что яйца нужно варить в воде определенной температуры и, кроме того…

— Я заранее с вами согласен, — перебил его Трэгг. — Скажите лучше, что вы думаете об убийстве Фолкнера?

— Я никогда не думаю об убийствах, лейтенант, до тех пор, пока мне не заплатят за это. А в тех случаях, когда мне платят за мысли, я пытаюсь сделать так, чтобы эти мысли пошли на пользу моему клиенту. Вы же подходите к делу иначе.

— Совершенно верно, — холодно перебил его лейтенант Трэгг, протягивая руку за сахаром, поскольку официант принес ему первую чашку кофе. — За мои мысли по поводу убийств мне платят налогоплательщики. Так вот, сейчас все мои мысли направлены на мисс Салли Медисон. Что вы можете сказать о ней?

— Довольно миловидная молодая женщина, — ответил Мейсон. — И, похоже, очень переживает из-за своего друга, который работает в зоомагазине. Несомненно, это не первый ее приятель, и, мне кажется, она питает к Тому Гридли прежде всего материнские чувства, а потом уже другие.

— Насколько мне известно, она довольно авантюрная особа, — высказал предположение Трэгг.

Мейсон удивленно посмотрел на него:

— Кто вам сказал?

— Слухами земля полнится. Она ваша клиентка?

— Вы опять задаете мне трудный вопрос, — с улыбкой ответил Мейсон. — Вернее, вопрос-то простой, но ответить в данной ситуации на него трудно.

— Вы можете на него ответить одним словом: да или нет, — настаивал Трэгг.

— Не так просто, не так просто, — продолжал тянуть Мейсон. — С одной стороны, она еще не поручила мне официально защищать ее интересы, но с другой, я полагаю, она намеревается это сделать. Поэтому я и расследую факты.

— Значит, вы полагаете, что будете защищать ее?

— Не могу сказать с уверенностью. Случай нелегкий.

— Я тоже так думаю.

— Понимаете, — продолжал Мейсон, — она оформляла контракт для своего друга Тома Гридли. Контракт с Харрингтоном Фолкнером. Этот контракт мог быть заключен только при единстве мнений, а единство мнений подразумевает…

Трэгг поднял руку.

— Прошу вас, — умоляюще сказал он.

Мейсон удивленно поднял глаза.

Трэгг пояснил:

— Вы-сегодня необычайно последовательны, Мейсон. Пытались прочесть целую лекцию о варке яиц, теперь объясняете суть какого-то контракта… Если вы не возражаете, я лучше поговорю с вашей очаровательной секретаршей.

Он повернулся к Делле Стрит и спросил:

— Где вы провели эту ночь, мисс Стрит?

Делла мило улыбнулась.

— Судя по той форме, в которой задан вопрос, лейтенант, вы считаете ночь единой и неделимой единицей. Но на самом деле ночь, как известно, делится на два периода. Первый период — это время до полуночи, которое относится еще к вчерашнему дню, и второй — это время после полуночи, которое уже следует отнести к сегодняшнему дню.

Трэгг улыбнулся и сказал Перри Мейсону:

— Она понятливая ученица, Мейсон. Я сомневаюсь, что вам удалось бы лучше ответить на мой вопрос, вздумай вы вмешаться в разговор.

— Полностью с вами согласен, — дружески согласился Мейсон.

— А теперь, — сказал Трэгг, перестав улыбаться и приняв строго официальный вид, — теперь, когда мы достаточно потолковали о способах варки яиц, контрактах и периодах, на которые можно разделить ночь, я прошу мисс Стрит точно объяснить мне, где она провела эту ночь, начиная с десяти часов вчерашнего дня и по сей момент. И не пропуская ничего. Хочу предупредить, что это официальный вопрос.

— А есть причина, по которой она обязана отвечать на этот вопрос? — поинтересовался Мейсон. — Даже если учесть, что вы спрашиваете как официальное лицо.

Трэгг был тверд словно гранит.

— Да. Мне очень важно определить, была ли мисс Стрит замешана в эти события случайно или преднамеренно.

— Я понимаю… — начала Делла Стрит.

— Только не волнуйся, Делла, — предупредил ее Мейсон.

— Я жду ответа на свой вопрос, — настаивал Трэгг.

— А вы не считаете, что с дамами нужно вести себя более предупредительно? — спросил Мейсон.

Трэгг упорно продолжал смотреть на девушку.

— Все ваши уловки пойдут вам во вред, Мейсон, — сказал он и снова повторил: — Мисс Стрит, где вы провели эту ночь?

— Разумеется, лейтенант, вы все это говорите не просто так, — ответил за нее Мейсон. — То, что вы зашли именно в этот ресторан, доказывает, что вы знали, где мы находимся. Точнее, что мы находимся где-то в этом районе. А узнать об этом вы могли только из двух источников. Первый — это рапорт патрульной машины, которую вызывали в отель «Келлинджер», поскольку там были нарушены правила…

Трэгг хотел было что-то сказать, но Мейсон, повысив голос, продолжал свою речь:

— Другой источник — это Салли Медисон. Вы могли подхватить ее только что где-то на улице и задать ей кое-какие вопросы. От нее вы могли узнать, где мы находимся. Ведь если вы начинаете кого-нибудь расспрашивать, то делаете это, насколько мне известно, весьма основательно.

Мейсон бросил предостерегающий взгляд на Деллу Стрит, словно молча говоря ей, что при втором варианте лейтенант Трэгг наверняка проверил сумочку Салли Медисон и уже знаком с ее содержимым.

Лейтенант все^-еще смотрел на девушку.

— Ну, теперь, когда вы уже проинструктировали мисс Стрит, может быть, она мне все-таки ответит, где она провела ночь? Итак, мисс Стрит?

— Часть ночи я провела у себя дома. Остаток ночи — в отеле «Келлинджер».

— Как вы очутились в отеле?

— Мне позвонила Салли Медисон и сказала, что мистер Мейсон просит меня устроить ее в какой-нибудь отель.

— Она сказала, зачем?

Девушка ответила невинным голосом:

— Я точно не помню, кто именно мне говорил об этом, она или мистер Мейсон. Он хотел, чтобы она…

— …Исчезла из поля зрения, — продолжил лейтенант Трэгг, заметив, что девушка замолчала.

— Чтобы она не попала в руки репортеров, — закончила Делла Стрит и мило улыбнулась лейтенанту Трэггу.

— В котором часу это было? — спросил тот.

— В котором часу она позвонила?

— Да.

— Точно я сказать не могу, — ответила Делла Стрит. — В тот момент я не посмотрела на часы, но думаю, что в отеле «Келлинджер» вам несомненно доложили, когда мы туда прибыли.

— Сейчас я вас спрашиваю не о том, когда вы приехали в отель, а когда вам позвонила Салли Медисон, — настаивал Трэгг.

— Этого я не могу вам сказать.

— Тогда перейдем к более важной части. Я прошу вас, подумайте, прежде чем отвечать, многое будет зависеть от того, что вы скажете. Итак, вы не заметили ничего необычайного в Салли Медисон?

— О, да! Конечно! — быстро ответила Делла Стрит.

— Что? — твердо спросил лейтенант Трэгг.

Это единственное слово прозвучало как взрыв.

— Она спала совсем раздетой.

Делла Стрит снова улыбнулась и быстро продолжала:

— Вы понимаете, это очень необычно, лейтенант. Я имею в виду, что она просто сбросила всю одежду и улеглась в постель. Ведь такие красивые девушки, как Салли Медисон, обычно уделяют много внимания своей внешности: смазывают на ночь лицо кремом…

— Это не то, что я имел в виду, — перебил ее Трэгг.

— Конечно, не то, — вмешался Мейсон. — Но вы перебили Деллу, лейтенант. Если бы вы дали ей договорить, она сказала бы и о том, что вы имели в виду.

— Если бы я дал ей договорить, она бы так и не закончила описания Салли Медисон. А вопрос заключается в следующем, мисс Стрит: заметили ли вы нечто необычное в Салли Медисон? Может быть, она вам рассказала что-нибудь или сделала какое-нибудь признание?

— Не забудьте, лейтенант, — снова вмешался Мейсон, — что Салли Медисон является моей потенциальной клиенткой и могла сказать то, что не подлежит разглашению. А мисс Стрит, будучи моей секретаршей, тоже обязана хранить профессиональную тайну.

— Я знаю законы, — парировал Трэгг. — Это касается только дела, по которому она говорила или советовалась с вами. А я спрашиваю мисс Стрит не о деле, а о поведении Салли Медисон.

— Но послушайте, лейтенант, — сказала Делла Стрит. — Ведь я познакомилась с этой девушкой всего день или два назад. И не могу сказать, что для нее обычно, а что нет. Поэтому, когда вы спрашиваете, не заметила ли я в ее поведении чего-нибудь необычного, мне трудно ответить.

— Все эти увертки, — отрезал Трэгг, — заставляют меня уточнить вопрос. Мисс Стрит, что заставило вас позвонить Перри Мейсону в пять часов утра?

— Вы уверены, что я звонила в пять? — спросила девушка с искренним удивлением. — Я-не посмотрела на часы. Я только… Правда, вы тоже могли это узнать из регистрационной книги отеля.

— Независимо от той информации, которую я могу получить в отеле, я хотел бы узнать, не было ли в одежде, в вещах, которые имела с собой Салли Медисон, в ее поведении и словах чего-нибудь необычного?

Мейсон сказал:

— Я уверен, лейтенант, что, если бы мисс Стрит заметила что-нибудь, как вы выражаетесь, необычное, она бы сообщила об этом мне. Так что вы с таким же успехом можете задать этот вопрос и мне.

— Нет, я спрашиваю мисс Стрит. Скажите, мисс Стрит, зачем вы позвонили Мейсону и попросили его приехать в отель?

Взгляд девушки внезапно стал твердым и жестким.

— Это вас не касается.

— Вы так думаете?

— Да.

— Да будет вам известно, меня касается очень многое, когда речь идет об убийстве.

Делла Стрит лишь плотно сжала губы.

Внезапно лейтенант Трэгг воскликнул:

— Хорошо! Вы оба долго увиливали от ответа, пытаясь узнать, что мне известно. И этот факт доказывает, что вы знаете о том, что мне хотелось бы выяснить. Как верно заметил Перри Мейсон, у меня было две возможности: получить рапорт от полицейского офицера, ездившего в отель «Келлинджер», и встретиться с Салли Медисон, которой я мог задать ряд вопросов. В душе вы надеялись на первое, но ваши надежды не оправдались. Я, конечно, получил рапорт от дежурного офицера, но только потому, что целую ночь не смыкал глаз, ожидая развития событий. Рапорт дежурного и заставил меня перейти к активным действиям. Я поспешил к отелю и перехватил Салли Медисон на улице. В ее сумочке обнаружились- две тысячи долларов наличными. Откуда у нее они, она объяснить не смогла. Кроме того, в сумочке был револьвер тридцать восьмого калибра, из которого недавно стреляли. Он очень похож на оружие, из которого был убит Фолкнер. Ну, а теперь, Перри Мейсон и Делла Стрит, если я смогу доказать, что вам было известно о содержимом сумочки, я обвиню вас в сокрытии улик. Я дал вам прекрасную возможность заявить добровольно обо всем, что касается убийства Фолкнера. Но вы не пожелали воспользоваться этой возможностью. Поэтому повторяю: если вы знали о наличии револьвера в сумочке, я привлеку вас к ответу.

Лейтенант Трэгг резко отодвинул стул и сказал удивленному официанту, который подошел по его знаку:

— Получите с меня за завтрак!

Положив деньги на стол, он вышел из ресторана.

Делла Стрит испуганно посмотрела на Мейсона.

— О, шеф! Я должна была рассказать ему все! Какую глупость я сделала!

Лицо Мейсона по-прежнему было бесстрастным.

— Ничего не поделаешь. У нас было два пути. Мы выбрали не тот и проиграли. Ну, а сейчас пойдем отсюда, Делла. День, кажется, начинается неудачно. Мы оба попали в беду, и это плохо.