Вой сирены все нарастал и нарастал, словно приближалась туча москитов, и вдруг сразу смолк. Полицейская машина, остановилась перед домом.

На ступеньках портала послышались твердые шаги. Мейсон открыл наружную дверь.

— Что вы тут делаете, черт возьми?! — вскричал сержант Дорсет.

— Встречаю гостей, — радушно ответил Мейсон. — Входите, пожалуйста!

Полицейские в штатском вошли в гостиную, даже не удосужившись снять шляпы, и с удивлением уставились на двух женщин — Салли Медисон с холодным и непроницаемым лицом и миссис Фолкнер с глазами, красными от слез.

— Ну, — сказал Дорсет Мейсону, — что случилось на этот раз?

Тот мягко улыбнулся.

— Сбавьте обороты, сержант. Труп обнаружил не я.

— Кто же?

Мейсон показал головой на миссис Фолкнер, сидящую на диване.

— Кто это? Его жена?

— Если уж быть абсолютно точным, то лучше сказать — вдова, — ответил Мейсон.

Дорсет взглянул на миссис Фолкнер и сдвинул шляпу на затылок, словно давая понять, что ждет от нее объяснений. Другие полицейские уже прошли к двери ванной.

Сержант Дорсет выждал, пока миссис Фолкнер подняла на него глаза, а потом буркнул:

— Ну?

Та прошептала еле слышно:

— Я действительно его любила. Конечно, мы иногда ссорились, и он бывал несправедлив ко мне, но ведь в каждой семье случаются мелкие неприятности.

— Об этом позже, — перебил ее Дорсет. — Когда вы обнаружили труп?

— Буквально несколько минут назад.

— Точнее. Пять, десять, пятнадцать?

— Думаю, что не прошло и десяти, минут шесть, семь.

— Мы ехали сюда шесть минут.

— Мы позвонили сразу, как только я обнаружила его.

— Что значит «сразу»? Через минуту, две, три?

— Не больше, чем через минуту.

— Как вы его обнаружили?

— Просто пошла в спальню, а потом открыла дверь ванной.

— Вы искали его?

— Нет. Я пригласила мистера Мейсона войти и…

— А что он здесь делал?

— Он стоял у наружной двери, когда я подъехала к дому. Сказал, чУо хочет повидаться с моим супругом.

Дорсет резко повернулся и посмотрел на Мейсона. Тот кивнул.

— Ну, хорошо. Об этом поговорим позже, — сказал сержант.

Мейсон улыбнулся.

— Со мной была мисс Медисон, сержант. Мы были вместе последние два часа.

— Кто такая эта мисс Медисон?

— Это я, сержант, — улыбнулась Салли.

Тот внимательно посмотрел на нее, потом его рука непроизвольно потянулась к шляпе. Он снял ее и положил на Стол.

— Мейсон — ваш адвокат? — спросил он.

— Нет. Не совсем.

— Что значит «не совсем»?

— Ну, понимаете, я его. не нанимала, но я думала, он поможет мне.

— Поможет вам? В чем?

— Финансировать изобретение Тома Гридли с помощью мистера Фолкнера.

— Какое изобретение?

— Оно связано с лечением аквариумных рыбок.

Из ванной донесся голос одного из полицейских:

— Эй, Сэди! Взгляни-ка сюда! Тут даже в ванной плавают рыбки.

— Сколько их там? — спросил Мейсон.

— Две, Сэди.

Сержант Дорсет хмуро буркнул:

— Вопрос задавал не я, а Мейсон.

— О-о! — протянул тот же голос, и в дверях появился широкоплечий полицейский. — Прошу прощения, сержант!

В разговор вмешалась миссис Фолкнер:

— Послушайте, сержант, я не хотела бы оставаться здесь одна. После всего, что случилось… Меня уже мутит.

— Кстати, в ванную вам пока входить нельзя, — сказал один из полицейских.

— Почему?

Все деликатно промолчали.

— Вы что, хотите сказать, что он останется там? — спросила миссис Фолкнер.

— Какое-то время. Мы должны сделать снимки, снять отпечатки пальцев и сделать еще массу всяких вещей.

— Но я… Я не вынесу этого. Что же мне делать? Что делать?

— Послушайте, — сказал Дорсет, — а почему бы вам не переночевать в отеле? Пригласите с’собой подругу.

— О, нет! Я не могу. Не в силах. Я ужасно себя чувствую. К тому же в такой час, мне кажется, в отеле не так-то легко найти комнату. Это же не так просто — заказать номер.

— Тогда позвоните кому-нибудь из друзей и попросите, чтобы вас приютили.

— Нет. Тоже неудобно. Правда, у меня есть подруга, но она живет еще с одной женщиной, и у нее нет места для меня. Она сама должна была приехать сюда.

— Как ее зовут?

— Адель Файербэнкс.

— Вот и хорошо. Позвоните ей…

— Я… О-о…

Миссис Фолкнер прикрыла рот ладонью.

— Выйдите лучше на улицу, — предложил полицейский, стоящий у двери.

Миссис Фолкнер поспешила к черному ходу и через несколько секунд ее стошнило.

Сержант Дорсет сказал полицейскому, находящемуся в спальне:

— У нее есть подруга, которая должна приехать сюда, и им наверняка понадобится ванная. Займитесь поскорее отпечатками пальцев.

— Мы уже ищем, — ответил полицейский. — Но в ванной очень мало места. Нам не успеть.

Сержант Дорсет быстро принял решение:

— Что ж, тогда не нужно фотографировать. — Затем повернулся к Мейсону:

— А вы можете подождать снаружи. Мы ваС¹ позовем, когда понадобитесь.

— Я могу сейчас же сообщить вам все, что мне известно, — ответил адвокат. — А если потом возникнут какие-нибудь вопросы, вы завтра утром сможете найти меня в бюро.

Какое-то мгновение Дорсет колебался, потом сказал:

— Во всяком случае, подождите у входа минут десять-пятнадцать. Может быть, вы мне понадобитесь срочно.

Мейсон взглянул на часы.

— Пятнадцать минут, не больше.

— Договорились.

Увидев, что Мейсон направился к двери, Салли Медисон поднялась со стула.

— А вы подождите здесь минутку, — остановил ее сержант Дорсет.

Девушка повернулась и сказала с улыбкой:

— Хорошо, сержант.

Дорсет снова внимательно посмотрел на нее, потом на полицейского, стоящего у двери. Тот незаметно под-мигнул сержанту.

— Хотя ладно, — внезапно сказал тот. — Ждите за дверью вместе с Мейсоном. Но никуда не уходите.

Он подошел к двери, открыл ее и сказал полицейскому, стоявшему снаружи у входа:

— Мистер Мейсон будет ждать перед домом пятнадцать минут. Если он мне понадобится, я его позову. А девушка в любом случае должна дождаться меня. Без моего разрешения ее не отпускать.

Полицейский кивнул, повторил «пятнадцать минут» и взглянул на часы. Потом сказал:

— Тут появился частный сыщик. Я не хотел его впускать. Он говорит, что его вызвал по телефону адвокат.

Дорсет взглянул на Пола Дрейка, который, прислонившись к стенке, портала, курил сигарету.

—'Хэлло, сержант! — поздоровался он.

— Что вы тут делаете? — спросил тот.

— Подпираю портал, чтобы не развалился, — ответил Дрейк.

— Как вы сюда прибыли? В машине?

— Да.

— Прекрасно! Вот и возвращайтесь в машину!

— Подумать только! Какая забота о человеке, — не без иронии проронил Дрейк.

Сержант Дорсет подождал, пока Салли Медисон и Мейсон не выйдут из дома, а потом снова закрыл двери.

Мейсон показал головой в сторону автомобиля и направился к нему. Дрейк и Салли последовали за адвокатом.

— Как все это случилось? — спросил Дрейк.

— Он был в ванной. Кто-то застрелил его там. Одним выстрелом. Угодил прямо в сердце. Смерть, должно быть, наступила мгновенно, но врач еще не сказал своего слова.

— Это ты его нашел, Перри?

— Нет, жена.

— Это лучше. Но как же все произошло? Ее что, не было дома, когда ты приехал сюда?

— Она подъехала как раз в тот момент, когда я звонил в дверь. Знаешь, Пол, мне кажется, она очень спешила. Словно чувствовала недоброе. Может, пойдешь и взглянешь на ее машину? Пока до этого не додумалась полиция. У меня есть кое-какие сомнения.

— Какие именно?

— Сам не знаю. Неопределенные. Она выехала из-за угла и сразу же направилась по подъездной дороге к гаражу. Интуиция подсказывает мне, что ездила она совсем недалеко.

— Что ж, — с сомнением покачал головой Дрейк. — Пойду посмотрю, что тут можно сделать.

— Попытайся, — сказал Мейсон.

Дрейк опять направился в сторону портала. Полицейский ухмыльнулся и щелкнул пальцами.

— Напрасно приехал, приятель? — посочувствовал он и добавил: — Что ж, бывает.

Дрейк развел руками и не спеша продолжал свой путь в сторону автомобиля, на котором приехала миссис Фолкнер. Совершенно спокойно, словно это была его собственная мйшина, Дрейк открыл дверцу, сел на переднее сиденье и чиркнул спичкой. Прикуривал он достаточно долго и тщательно, чтобы успеть осмотреть салон машины.

— Как они там собираются снимать отпечатки пальцев? — спросила Мейсона Салли Медисон.

— Покрывают поверхность порошками различного цвета в зависимости от характера поверхности, пока на ней не обнаружится отпечаток, а потом с помощью липкой пасты делают с него оттиск.

— И получаются четкие отпечатки?

— Конечно.

— А как же они узнают, с какого места был взят тот или иной оттиск?

— Вы задаете слишком много вопросов, — ответил Мейсон.

— Я очень любопытна.

— Это зависит от эксперта, который производит работу. Некоторые ставят одинаковые номера на объекте и на отпечатке, другие нумеруют их и заносят все сведения в блокнот. Вместе с наброском места, где снимали отпечатки.

— А я думала, они снимают отпечатки фотокамерой.

— Иногда делают и так. Все зависит от того, кто работает. Лично я обязательно сфотографировал бы все отпечатки вместе с объектом, на котором они находятся, даже если бы миссис Фолкнер очень срочно понадобилась ванная.

Салли Медисон с любопытством взглянула на Мейсона.

— Зачем?

— Чтобы точно знать, откуда они взяты, особенно если их много.

— Это имеет большое значение?

— Конечно! И вы сможете в этом убедиться, если они найдут отпечатки ваших пальцев.

— Что вы имеете в виду?

— Отпечатки на дверной ручке — это одно, а отпечатки на рукоятке револьвера — совершенно другое.

В этот момент Пол Дрейк распахнул дверцу машины миссис Фолкнер и высунул свои длинные ноги. Огонек его сигареты двигался в темноте, когда он возвращался к тому месту, где стояли Мейсон и Салли.

— Предчувствия тебя не обманули, Перри.

— Что тебе удалось обнаружить?

— Самое главное — мотор машины холодный как лед. Даже если сделать скидку, что она приехала минут двадцать-тридцать назад, мотор не мог остыть, на этой машине проехали не более четверти мили. А скорее всего, даже меньше.

— Она вывернула из-за поворота на довольно большой скорости, — заметила Салли Медисон.

Мейсон бросил на Дрейка предостерегающий взгляд. Дверь дойа открылась, и в освещенном проеме показался силуэт сержанта Дорсета. Он что-то сказал полицейскому, стоявшему у входа. Тот подошел к краю портала и голосом, которым обычно судебный пристав вызывает свидетелей, прокричал:

— Салли Медисон!

Мейсон усмехнулся.

— Это вас, Салли.

— А что мне им говорить? — внезапно испугавшись, спросила девушка.

— Д вы разве собираетесь что-нибудь утаивать?

— Да нет, не думаю, что мне есть что скрывать.

— Если в этом возникнет необходимость, — посоветовал Мейсон, — лучше не говорите вовсе, но ни в коем случае не лгите. И потом, когда полиция вас отпустит, позвоните по этому номеру. Это телефон Деллы Стрит. Вы поедете с ней в какой-нибудь отель и запишетесь там под своим собственным именем. Только никому не сообщайте, где вы находитесь. Утром, где-то в половине девятого, Делла позвонит вам. Завтракайте, не выходя из номера, и не разговаривайте ни с кем до тех пор, пока я не приеду в отель.

С этими словами он дал девушке клочок бумаги, на котором был написан номер телефона Деллы Стрит.

— К чему все это? — спросила девушка.

— Я не хочу, чтобы до вас добрались репортеры, — ответил Мейсон. — А они, наверное, попытаются взять у вас интервью. Я же попытаюсь сделать так, чтобы пять тысяч долларов Фолкнера остались у вас.

— О, мистер Мейсон!

— И никому ни слова! — снова предупредил Мейсон. — Никому не сообщайте, куда вы собираетесь ехать. Даже Тому Гридли. Короче, исчезните для всех, пока я не разберусь, что к чему.

— Вы думаете, что сможете…

— Да. Но все зависит от обстоятельств.

— От каких?

— От самых разных.

— В этот момент сержант Дорсет что-то резко сказал полицейскому у двери, и тот еще раз прокричал тоном судебного пристава:

— Салли Медисон! Быстро сюда! Сержант Дорсет хочет говорить с вами!

Та быстро направилась в сторону портала. В темноте раздавался лишь стук ее каблуков.

Дрейк обратился к Мейсону:

— Почему ты предположил, что машина Фолкнера выжидала где-то за углом, Перри?

— Не обязательно за углом, Пол. Но мне показалось, что машина подъехала с неразогревшимся мотором. Не исключено, конечно, что она действительно стояла за углом, ожидая благоприятного момента для появления.

— Ты понимаешь, что это значит. Если, конечно, дело действительно обстояло так?

— Еще не думал об этом, — осторожно сказал Мейсон. И не собираюсь думать, пока не узнаю все наверняка. Как бы там ни было, этот факт интересно проверить на будущее.

— Сержант тоже, наверное, додумается до этого? — высказал предположение Дрейк.

— Сомневаюсь. Он слишком погружен в рутину, чтобы его мысли могли течь по новому руслу. Он толковый парень, этот Дорсет, и работает добросовестно, но грубоват. В отличие от лейтенанта Трэгга — скользкого, как уж, и гладкого, как шелк. Вот его мозг всегда может заработать в ином направлении.

Снова открылась дверь дома. На этот раз сержант не стал пользоваться услугами полицейского, а крикнул сам:

— Эй, вы, оба! Прошу сюда! Мне нужно потолковать с вами.

Мейсон тихо сказал Дрейку:

— Если они начнут приставать к тебе, демонстративно уходи, садись в машину и погляди, что там за углом. Осмотри улицу, порасспрашивай мальчишек-газетчиков, знакомых, если найдешь, поставь им выпить — в общем, попытайся узнать все, что можно.

— Это трудно сделать так, чтобы не заметили газетчики, — ответил Дрейк.

— Поспешите, джентльмены, поспешите! — крикнул сержант Дорсет. — Мне нужно поговорить с вами, хотя иетория довольно тривиальная — всего-навсего убийство.

— А не самоубийство? — спросил Мейсон, поднимаясь по ступенькам портала.

— А что в таком случае он, сделал с револьвером? — вопросом на вопрос ответил Дорсет.

— Я даже не знаю, от чего он умер.

— Не похоже. А что-здесь делает Дрейк?

— Да так, присматривается что к чему.

— Почему вы решили сюда наведаться?' — неожиданно спросил сержант Дрейка.

— Я попросил Салли Медисон позвонить одновременно в полицию и Дрейку, — ответил за Дрейка Мейсон.

— Что? — резко спросил Дрейк. — Кто звонил в полицию?

— Салли Медисон.

— А я думал, его жена.

— Нет. Его жена была на грани истерики. Звонила Салли Медисон.

— А для чего вам понадобился Дрейк?

— Вызвал его на помощь.

— Какого рода?

— Чтобы он осмотрелся здесь. Может, обнаружит что-нибудь любопытное.

— К чему это? Ьы представляете чьи-либо интересы?

— В противном случае я бы не явился к Фолкнеру в столь поздний час.

— А что вы скажете о некоем Стаунтоне, у которого находятся украденные рыбки?

— Он заявляет, что тот сам дал их ему на хранение.

— Фолкнер официально заявил полиции, что они украдены.

— Знаю.

— И, говорят, вы были здесь, когда Фолкнер сделал это заявление.

— Совершенно верно. Дрейк тоже был здесь.

— Ну, ладно. А что вы сами думаете об этом? Украдены рыбки или нет?

— Не знаю, сержант. Я никогда не имел дело с золотыми рыбками.

— Какое это Имеет значение?

— Может быть, никакого, а может, и огромное.

— Боюсь, я вас не понимаю.

— Предположим, кто-то стоял на стуле с половником в руке, к которому была прикреплена палка четырехфутовой длины, и пытался извлечь рыбок на поверхность, чтобы потом поймать их и бросить в ведро. Следует учесть, что высота аквариума четыре фута.

— Я все еще не совсем понимаю вас, — удивленно заметил сержант Дорсет. — Какое это может иметь значение?

— Может быть, никакого, а может, и огромное, — повторил Мейсон. — Насколько я помню, сержант, высота кабинета составляет девять с половиной футов, а аквариум возвышается над полом приблизительно на три фута и шесть дюймов. Сам аквариум, как я уже сказал, четырехфутовой высоты.

— Что За ахинею вы несете, черт вас возьми! — рассердился Дорсет.

— Это не ахинея, а сопоставление размеров, — спокойно возразил Мейсон.

— И опять я не понимаю, какое это может иметь значение.

— Вы спрашиваете мое мнение, были украдены рыбки или нет, не так ли?

— Да.

— И уликой, свидетельствующей о том, что они были украдены, является серебряный половник с привязанной к нему четырехфутовой палкой?

— Ну да. Что же здесь необычного? Что вам не нравится в этом способе вылавливания рыбок?

— Только то, — ответил Мейсон, — что таким половником можно было бы выловить рыбок лишь в том случае, если бы они плавали почти у поверхности, поскольку уровень воды в аквариуме возвышается над полом на семь футов и пять дюймов.

— Вот как? — удивился сержант Дорсет. — В его голосе появилась заинтересованность, но лицо тем не менее хранило выражение скептического сарказма.

— Да, — продолжал Мейсон. — Опустить такой половник на палке можно только под определенным углом, но вытащить-то ее нужно вертикально, иначе рыбка ни в коем случае не останется в нем. А теперь, если- вы вспомните, что высота комнаты девять с половиной футов, то поймете, что ваша палка с половником уткнется в потолок уже тогда, когда будет наполовину погружена в воду. И что делать? Если вы измените вертикальное положение палки, рыбка тотчас выскользнет.

До Дорсета наконец дошло. Он хмуро посмотрел на Мейсона и спросил:

— Значит, вы считаете, что рыбок никто не украл?

— Я этого не сказал. Я лишь заметил, что для кражи этих рыбок половник с четырехфутовой палкой — неподходящий инструмент.

Дорсет с сомнением покачал головой:

— Все это понятно, но ведь палкой можно приподнять рыбок повыше, а потом достать их рукой.

— С глубины два фута? — спросил Мейсон.

— А почему нет?

— Даже если нам и удастся подтащить рыбок близко к поверхности, неужели вы думаете, — они дадутся вам в руки под водой. Попробуйте, сержант, проведите эксперимент; я уверен, вам это не удастся.

— Что ж, хорошо, Мейсон, — сказал Дорсет. — Мысли у вас неплохие. Нужно только проверить размеры.

— Имейте в виду, я ничего не утверждаю. Просто высказал предположения.

— Когда вам пришла в голову эта мысль?

— Почти сразу же после того, как я увидел немного выдвинутый из ниши аквариум и половник с палкой, валявшийся на полу.

— Почему вы ничего не сказали полиции, когда она прибыла на вызов Фолкнера?

— Меня ни о чем не спрашивали.

Дорсет на мгновение задумался, а потом неожиданно переменил тему разговора.

— Что вы скажете об этом Стаунтоне?

— Салли Медисон считает, что рыбки те же самые.

— Вы разговаривали с мистером Стаунтоном?

— Да.

— И он сказал, что Фолкнер сам дал ему этих рыбок? — Да.

— С какой целью?

— Не знаю.

— Но вы собственными ушами слышали заявление Стаунтона, что Фолкнер дал ему рыбок?

— Да.

— Он сказал, когда?

— Вечером того самого дня, когда Фолкнер заявил полиции, что рыбки украдены; кажется, в среду. Час он точно назвать не мог.

Дорсет, задумался. Д этот момент; из-за угла дрма выехала машина и остановилась у дома Фолкнеров. Из машины выскользнула женщина — еще до того, как шофер успел затормозить. Женщина сунула ему деньги и поспешила к. дому. Ей преградил дорогу полицейский.

— Сюда нельзя.

— Я — Адель Файербэнкс, подруга Джейн Фолкнер. Она звонила мне и просила приехать.

— Все правильно, — сказал сержант Дорсет. — Но только не входите в спальню и ванную, пока я не разрешу. Попытайтесь успокоить миссис Фолкнер. Если у нее начнется истерика, придется вызвать врача.

Адели Файербэнкс было под сорок, и фигура ее уже расползлась. Впечатление дополняли черные как смоль волосы, очки и своеобразная манера говорить, свойственная нервическим особам. Словно из автомата, из нее вылетала очередь в пять-шесть слов, затем следовала пауза. Она затараторила:

— Как все это ужасно! Просто трудно поверить. Конечно, он был странным человеком. Но подумать, что кто-то мог его убить… Это убийство, сержант?.. Скажите, а может быть, самоубийство?.. Нет, он просто не мог этого сделать… У него не было причин.

— Пройдите, пожалуйста, в гостиную, — перебил ее Дорсет. — И попробуйте помочь миссис Фолкнер.

Как только Адель Файербэнкс вошла в дверь, Дорсет повернулся к Мейсону:

— Слова Стаунтона тоже нужно проверить. Я заберу мисс Медисон, и было бы хорошо, если бы — вы тоже поехали с нами. Если он попытается изменить что-либо в своих показаниях, вы сразу сможете его уличить.

Мейсон покачал головой.

— У меня есть другие дела, сержант. Салли Медисон вам будет вполне достаточно.

— А вам лучше уехать отсюда, — сказал сержант Дрейку. — И не пытайтесь здесь ничего разнюхивать.

— О’кей, сержант! — с удивительной готовностью ответил Дрейк и сразу же, не торопясь, направился к своей машине. Сев в нее, он завел мотор.

Полицейский, дежуривший у портала, вдруг с удивлением сказал:

— Послушай, Сэди! Это же не его машина. Его машина стоит вон там, на дорожке у гаража.

— Откуда вы знаете? — спросил Мейсон.

— Откуда я знаю?! — с пафосом воскликнул полицейский. — Этот человек уже сидел в той машине и курил сигарету! Может быть, его задержать, сержант?

Тем временем Дрейк вывел свою машину на проезжую часть.

— Это его машина, сержант, — спокойно заметил Мейсон.

— А чья же та машина в таком случае? — продолжал упорствовать полицейский.

— Насколько я цомню, — ответил Мейсон, — в этой машине приехала миссис Фолкнер. Наверное, она принадлежит Фолкнерам.

— Что же тогда делал Дрейк в чужой машине?

Мейсон пожал плечами.

Дорсет со злостью набросился на полицейского:

— Для чего я вас сюда поставил, черт возьми! Как вы думаете?!

— Откуда мне было знать, сержант, что это не его машина? Он садился в нее так уверенно и спокойно, словно это его собственная. Я, правда, обратил внимание, что эта машина уже стояла здесь, когда мы приехали, но…

— Дайте фонарик! — раздраженно бросил Дорсет.

Он взял, фонарик и направился к автомобилю миссис

Фолкнер; Мейсон последовал было за ним, но сержант круто обернулся:

— Оставайтесь здесь! Вы и так уже доставили нам достаточно хлопот!

Полицейский у входа, пытаясь как-то исправить свою ошибку, резко провозгласил:

— Когда сержант говорит: «оставайтесь здесь», — это значит, что вы должны немедленно остановиться и не делать больше ни шагу вперед!

Мейсон усмехнулся и подождал, пока сержант с карманным фонариком не осмотрел машину миссис Фолкнер. Через несколько минут сержант вернулся к Мейсону и сказал:

— Не обнаружил ничего интересного, кроме использованной спички на полу. *

— Видимо, Дрейк курил там, — небрежно бросил Мейсон.

— Да, да, я припоминаю. Он действительно там курил, — сказал полицейский.

— Возможно, он просто искал место, где можно было бы посидеть, — зевнул Мейсон.

— А если бы он уехал в ней, вы бы дали ему увезти с собой улики? — с сарказмом спросил Дорсет полицейского.

Наступила гнетущая пауза, которую нарушил Мейсон:

— Ничего страшного, сержант, мы все иногда ошибаемся.

Дорсет что-то буркнул и повернулся к другому полицейскому:

— Джим, как только ребята снимут отпечатки пальцев в ванной и спальне, скажи им, чтобы они проверили отпечатки в машине миссис Фолкнер. Если найдутся какие-нибудь, пусть приложат к остальным.

Мейсон сухо повторил:

— Да, сержант, мы все порой ошибаемся.

Дорсет опять что-то промычал в ответ.