Лейтенант Трэгг из полиции Лос-Анджелеса присел на край кровати. Скрип пружин под тяжестью его тела разбудил Мейсона.

— Привет, — сказал адвокат. — А вы какого дьявола здесь делаете?

— Хотите верьте, хотите нет, — с усмешкой ответил Трэгг, — но я нахожусь в отпуске.

— А у меня есть выбор? — слабым голосом спросил Мейсон.

— Какой?

— Верить или не верить.

Трэгг громко рассмеялся.

— Мейсон, я сказал вам правду. Мой зять служит здесь шерифом. Я ездил на рыбалку, возвращаясь, завез сестре несколько форелей, и тут по телефону сообщили об отравлениях. Сэм Греггори, мой зять, попросил помочь. Я отказался, заявив, что сыт по горло подобными преступлениями в своем городе и не желаю заниматься чужими проблемами. Тогда зять объяснил, что последними жертвами отравлений являются как раз жители моего города Перри Мейсон и Делла Стрит. Нетрудно догадаться, как я отреагировал. Разве я могу упустить подобное дело?

Веки Мейсона задрожали. Он попытался усмехнуться, но вместо снисходительной усмешки получилась какая-то нелепая гримаса.

— Я все еще немного не в себе. Вероятно, мне сделали укол. Скажите, Трэгг, вы действительно здесь присутствуете или являетесь лишь частью вызванного лекарством кошмара?

— Я часть кошмара.

— Я так и думал. Какое облегчение.

— Ну, и как вы себя чувствуете в качестве жертвы?

— Ужасно.

— Давно нарывались. Всегда выгораживали преступников, а теперь вам самому представилась возможность увидеть оборотную сторону медали.

Мейсон чуть приподнялся в постели и негодующим тоном изрек:

— Я никогда не выгораживал преступников. Я только настаивал на должном отправлении правосудия.

— Настаивая на соблюдении всех формальностей, несомненно.

Слова Мейсона звучали невнятно, как у человека, говорящего во сне, но смысл их был абсолютно четким.

— Почему бы и нет? Закон предполагает соблюдение отдельных формальностей, как и любое другое придуманное человеком правило. Вы проводите демаркационную линию между дозволенным и запрещенным и получаете кучу пограничных дел. И более того, лейтенант, более того… Смею напомнить вам, что мои клиенты не являются преступниками, пока не будут признаны таковыми судом присяжных. Впрочем, пока такого не случалось. Черт, это лекарство… Его действие только сейчас начинает проходить.

— Думаю, — продолжал между тем Трэгг, — вы намереваетесь сообщить мне, что лицо, подсыпавшее яд в ваш сахар, тоже имеет право на гарантированные законом права?

— Естественно!

— Вы не испытываете даже негодования по отношению к этому лицу?

— Я не могу испытывать к кому-либо чувства негодования или злобы, достаточно сильное для того, чтобы просить о нарушении законной процедуры, каковая является гарантией от осуждения невинного. На мой взгляд, в этом состоит верность Конституции, закону и порядку. Черт вас возьми, Трэгг, неужели вы не понимаете, о чем я говорю?

— Понимаю.

— Мой разум ясен, тогда как язык, как мне кажется, необычайно разбух, а потому совершенно не подчиняется мне. Звон в голове почти исчез, но слова словно цепляются друг за друга, когда я пытаюсь их произнести. Тем не менее я чувствую себя все лучше и бодрее. Как Делла?

— В порядке.

— Который сейчас час?

— Около полуночи.

— Где Бэннинг Кларк? Как он себя чувствует?

— Никто не знает. Здесь его нет. Давайте завершим обсуждение этического вопроса. Способны ли вы спрятать свою обиду достаточно глубоко, чтобы защищать в суде человека, которого мой зять арестует по подозрению в отравлении?

— Несомненно.

— Даже если вы сочтете этого человека виновным?

— Трэгг, закон гарантирует любому человеку разбирательство в суде присяжных. Несомненно, обвиняемый сам не захочет, чтобы я представлял в суде его интересы. Вы сказали, что яд был в сахаре? Это ваше предположение?

— Нет, в сахарнице был обнаружен мышьяк.

— Яд был подмешан в сахар?

— Нет. Был насыпан сверху. Такое впечатление, как будто отравитель не успел перемешать содержимое сахарницы.

Мейсон с усилием сел. Взгляд его был абсолютно ясен, тон — безапелляционен.

— Послушайте, Трэгг, это невозможно.

— Что именно?

— Отравление сахаром.

— Почему?

— Потому что чай с сахаром пили все — и я, и Делла Стрит. Бэннинг Кларк к тому времени уже пообедал и сказал, что выпьет с нами только чай. Экономка налила ему первому, и он положил в чашку дВе полные ложки сахара, зачерпнув его с самого верха сахарницы. Когда нам с Деллой подали чай, мы тоже положили сахар в чашки. Потом Нелл Симс налила чая себе, и я отчетливо помню, как она тоже положила в чашку две полные ложки. Насколько я помню, чай пили и другие люди. Чуть позже я, Делла Стрит и Бэннинг Кларк выпили еще по чашке. £сли бы мышьяк лежал сверху, а не был перемешан, вам вряд ли удалось бы обнаружить его.

— А мы обнаружили, — отрезал Трэгг, потом улыбнулся и встал. — Входи, Сэм. Хочу представить тебе мою самую любимую занозу. Это — Перри Мейсон, известный адвокат и человек, которому неоднократно удавалось спутать мои карты.

Сэм Греггори, рослый, слегка грузноватый человек с доброй улыбкой и жестким проницательным взглядом, подошел к кровати и пожал Мейсону руку.

— Давно мечтал познакомиться с вами.

— Только не говори, что следишь за каждым его делом с огромным интересом, — поспешил вмешаться Трэгг. — Такие разговоры его только портят.

— Мой интерес был обусловлен сугубо семейными причинами, — сказал Греггори. — Всегда мечтал познакомиться с человеком, которому удалось утереть нос Артуру Трэггу, причем неоднократно.

— Я догадывался, что мне не стоит трепаться с тобой об этом, — заметил Трэгг.

— Что говорит экономка? Она тоже отравилась?

— Экономка пока не говорит ничего, — ответил Трэгг. — И мы не знаем, отравилась ли она, по той простой причине, что не смогли ее найти. Ее дочь, судя по всему, сбежала, чтобы выйти замуж, а мамаша, видимо, звонит сейчас по междугородному телефону, чтобы этому помешать. Миссис Брэддисон и ее сын Джеймс отправились куда-то с адвокатом по фамилии Моффгат. Очевидно, у них возникла необходимость побеседовать, но они опасались, что вы понаставили в доме подслушивающие устройства.

— Как давно вы приехали?

— Чуть больше часа назад. Вам повезло, что у медсестры оказалось противоядие и она ввела его вам, как только появились первые симптомы отравления. Просто чудо, а не девушка. К ней у нас всего одна претензия — она не сообщила в полицию о случившемся немедленно. Скорее всего она занялась вами, позвонила врачу, но воздержалась звонить в полицию, пока врач не подтвердит диагноз. Не могу винить ее за это. После подтверждения диагноза ей надо было действовать очень быстро, по крайней мере так она объяснила свое поведение. Лично я думаю, что она спрятала врача где-то здесь, чтобы мы не беспокоили его до утра. По телефону с ним связаться не удалось. О всех вызовах он сообщает в центральное агентство, а там утверждают, что вызов поступил именно отсюда.

Трэгг улыбнулся.

— Женщины чрезвычайно тверды. Я не склонен винить ее за то, что она дала возможность врачу уехать, избавив его таким образом от бессонной ночи, а именно поэтому она и не сообщила сразу же в полицию о случившемся. Сэм же, напротив, просто рассвирепел. Полагаю, если бы врач оказался здесь, Сэм допрашивал бы его не менее часа. Женщины всегда преданы своему боссу. Взять, к примеру, Деллу Стрит. К работе секретарши она относится как к делу всей ее жизни. Бог знает, с чем ей только не приходится сталкиваться в повседневной практике. Полагаю, вы не самый лучший в мире босс, если судить по вашему бешеному нраву. Раньше я считал, что Делла предана вам лично, но сейчас думаю, что это — преданность делу и всему, что с ним связано.

Мейсон кивнул.

— Все значительно серьезней и сложней, чем может показаться на первый взгляд. Они отдают себя работе целиком без остатка. Погодите! Если мы выжили исключительно благодаря экстренной медицинской помощи, то что случилось с Беннингом Кларком и экономкой?

— Именно это нас и беспокоит, — ответил шериф Греггори. — Мы прилагаем все силы, чтобы их найти. Скорее всего, Кларк и Бауэрс уехали на своей колымаге. Мы передали ее описание по радио, машину должны найти с минуты на минуту.

Дверь в комнату распахнулась, и на пороге появился какой-то мужчина.

— Шериф, можно вас на минутку?

— В чем дело?

Вернулась миссис Симс.

— Она здорова?

— По-моему, да. Я ничего не стал говорить ей об отравлениях, и она поднялась к себе в комнату.

— Приведите ее сюда, — распорядился шериф, повернув лампу так, чтобы лицо Мейсона осталось в тени. — Я хочу задать ей несколько вопросов.

— Расскажи мне о ней, — попросил Трэгг, когда помощник шерифа ушел. — Что это за человек? Ты ведь допрашивал ее в связи с попыткой отравления Брэдди-сонов?

Греггори рассмеялся.

— Очень непростая женщина, что есть, то есть. Как я понял, Бэннинг Кларк пригласил ее в дом в январе сорок второго года, после смерти жены. Нелл держала ресторан в Мохаве, но Кларк предложил ей такие выгодные условия, что она согласилась переехать сюда и вести его хозяйство. Он сам просто ненавидит этот дом, и, видимо, не без оснований. Его покойная жена обожала вечеринки, игру в бридж, поздно ложилась спать и не чуралась вкусной еды и выпивки. Старатели способны на ужасные загулы, но большую часть времени проводят в пустыне и спят под открытым небом. Их образ жизни не сравним с жизнью в городе.

Дверь открылась.

— Вы. хотели видеть меня? — спросила миссис Симс лишенным каких-либо эмоций голосом. — Боже праведны»! Нельзя даже лечь спать, пока тебя не допросили. Я думала, что вы уже облазили весь дом от подвала до чердака…

— Возникли новые обстоятельства, — прервал ее шериф. — Вы подавали ужин на кухне?

— Да, если вас это интересует. Я говорила мистеру Кларку, что неприлично принимать на кухне такого знаменитого адвоката, но он не хотел, чтобы другие узнали о приезде мистера Мейсона, и настоял на своем. Бог свидетель, кухня достаточно просторна, там есть стол…

— За ужином вы подавали чай?

— Да, кофе сейчас трудно достать.

— Вы сами тоже пили чай?'

— Да, если вас это интересует.

— И клали в чай сахар?

— Конечно, но если вас это…

— Сахар находился в сахарнице, стоявшей на столе?

— Да, я уже почти отвыкла брать сахар с пола. Потребовалось огромное усилие воли, но…

— Вы не испытывали недомогания?

— От чая, сахара или от ваших вопросов?

— Не надо язвить, просто отвечайте. Вы не чувствовали недомогания?

— Определенно нет.

— А другие чувствовали?

— Что вы имеете в виду?

— То, что Перри Мейсона и его секретаршу отравили.

— Насколько я понимаю, это допрос с пристрастием?

— Нет, вполне обычный.

— Почему же вы обманываете меня? Почему не спрашиваете то, что вам нужно узнать на самом деле?

— Мейсон и его секретарша действительно были отравлены.

— Они… они умерли? — в ужасе воскликнула Нелл Симс.

— Нет. Слава Богу, рядом оказалась медсестра, которая приняла необходимые в этих случаях меры. Пострадавшие поправляются. Но мы обнаружили в сахарнице белый мышьяк.

— Клянусь Богом, я сама брала сахар именно из этой сахарницы.

— Безо всяких неприятных последствий?

— Безо всяких.

— Вы уверены, что брали сахар именно из этой сахарницы? Белой, с круглой ручкой на крышке?

— Уверена. На столе была одна-единственная сахарница, которой я пользуюсь на кухне.

— Где вы ее храните?

— В буфете на нижней полке.

— Полагаю, при необходимости ее мог достать оттуда каждый?

— Естественно. Послушайте, мистер Кларк тоже брал сахар из той сахарницы. С ним все в порядке?

— Не знаем, не можем его найти.

— Он уехал?

— Да. Я полагаю, вы понимаете, в какое сложное положение попали, миссис Симс, — продолжал шериф Грег-гори, — уже дважды еда, которую вы подавали, оказывалась отравленной.

— Не понимаю, чего вы от меня хотите?

— Вам придется подробно описать все ваши действия.

— Что именно вас интересует?

— Вы уезжали?

— Да.

— Куда?

— Это касается только меня.

— Нам необходимо знать. Я предупредил вас.

— Зачем вам знать, куда я ездила?

— Это очень важно.

— Ну, если вы настаиваете… Моя дочь сбежала с торговцем приисками Хейуордом Смолом. Они поехали в Лас-Вегас, чтобы цожениться. Джерри Кослет сейчас находится в военном лагере под Кингманом, штат Аризона. Он сообщил Дорине имя владельца бильярдной в Кингмане на тот случай, если она захочет через него передать ему весточку. Ребята из лагеря часто наведываются в бильярдную. Я позвонила туда и застала самого Джерри. Объяснила, что произошла. Сказала, что Дорина — хорошая девушка, но этот скользкий торговец сумел ее охмурить.

— Что сказал Джерри?

— Он был не слишком многословен.

— Вы просили его что-либо предпринять?

— Нет, просто рассказала все как есть. Если он такой мужчина, каким кажется, сам поймет, что нужно сделать.

— Все это время вы провели у телефона?

— Да, и могу это подтвердить. Эти телефонистки сначала говорят, что нужно подождать час, через час оказывается, что линия занята еще на два часа вперед. Война определенно повысила уровень болтливости.

— Разговоры обходятся дешево, — с улыбкой заметил Трэгг.

— Но не с Кингманом, штат Аризона, уверяю вас, и не для простого человека.

— Как вы можете объяснить тот факт, что вы пользовались сахаром из сахарницы и не пострадали, а у двоих других появились явные симптомы отравления мышьяком?

— Никак не могу, — отрезала Нелл Симс. — Объяснять должны вы. Это ваша работа.

— Вы считаете, что ваша дочь не любит Хейуорда Смола?

— Этого болтуна? Смазлив, обходителен. Задерживал ее по вечерам допоздна. Мне такое поведение не нравилось. К тому же он слишком стар для нее. Всегда смотрит на тебя пристально, будто пытается загипнотизировать. А девушке в возрасте Дорины не нужен гипноз, ей нужна романтика. Он — не в ее вкусе, к тому же был женат. Сам рассказал мне об этом. Женатому мужчине не подобает ухлестывать за такой молоденькой девушкой, как Дорина, даже если он сейчас и свободен. Это неприлично.

— Вы полагаете, миссис Симс, их отношения зашли слишком далеко? Меня интересует только ваше мнение.

— Пусть только попробует. — Нелл Симс наградила обоих мужчин испепеляющим взглядом. — Тот, кто без камня за пазухой, пусть первым бросит в меня этот камень. Моя дочь — приличная девушка.

— Я все знаю, все понимаю, просто пытаюсь понять, что именно вы подразумевали, говоря…

— Подразумевала только то, что сказала. Не имеет смысла скрывать что-либо в таком деле. Теперь вы все знаете, и я могу отправляться спать.

Нелл Симс встала и вышла из комнаты.

Трэгг выключил лампу, которая все это время была направлена на Нелл, чтобы она не могла видеть Мейсона.

— Как вы себя чувствуете, Мейсон? На вас снова напала хандра?

Ответа не последовало. Мейсон спокойно и размеренно дышал, глаза его были закрыты.

— Снотворное, — сказал Трэгг. — К тому же он очень слаб. Медсестра сказала, что опасения излишни. Жаль, правда, что она не задержала доктора Кенуорда. Мы могли бы допросить его. Не знаю, что и думать, Сэм. Либо миссис Симс солгала, либо она брала сахар из той же сахарницы, но яд на нее каким-то образом не подействовал.

— Она могла солгать о том, что вообще брала сахар.

— Нет, Мейсон уверен, что брала.

— Все верно… Но одна мысль не дает мне покоя.

— Какая?

— Предположим, она вместо того, чтобы взять сахар из сахарницы, насыпала в нее мышьяк. Приподняла крышку и, поднеся к сахарнице ложку, бросила в нее яд и снова быстро закрыла крышкой.

— Я тоже думал об этом, — сказал Трэгг. — Логично заподозрить человека, бравшего сахар последним и не отравившегося. Давай перекурим, Сэм. Сейчас мы ничего не решим. Следующим шагом будет проверка всех подозреваемых, а потом выяснение, был ли у кого-нибудь мышьяк, не покупал ли кто-либо его в аптеке.

Они закурили и некоторое время сидели молча.

Сэм Греггори потянулся и зевнул.

— Пора спать. Я…

Выстрел со стороны кактусов заставил их встрепенуться. Шериф умолк на полуслове и прислушался. Еще два выстрела придали последовавшей затем тишине еще более зловещий характер. Наверху послышался топот людей, бегущих по коридору к лестнице.

Выходящая в сад боковая дверь ударилась об стену.

Сэм Греггори выхватил отполированный до блеска от частого пользования револьвер из кобуры.

— Полагаю, — мрачно произнес он, — наступила развязка. Стреляли где-то в юго-восточной части поместья.

— Согласен, — сказал Трэгг. — Бежим.

Они выскочили из комнаты, шериф бежал впереди.

— Если мы… — Он не успел закончить фразу.

Его прервал крик Велмы Старлер.

В зарослях кактусов прозвучали еще два выстрела.