Оставалось несколько минут до полудня. Дрейк набрал условный код на панели входной двери Мейсона. Делла Стрит открыла. Дрейк вошел в сопровождении худощавого мужчины лет под шестьдесят.

— Ты помнишь Берта Хемфрейза, — сказал Дрейк. — Он работал на тебя, Перри, в том мелрозском деле.

Мейсон кивнул и приветствовал:

— Хэлло, Хемфрейз.

Хемфрейз быстро понимающе кивнул, как человек, который хочет поделиться важными сведениями.

— Присядьте, — пригласил Дрейк Хемфрейза, — и расскажите вашу историю. — Дрейк повернулся к Мейсону и сказал, предваряя рассказ: — Как только ты мне утром позвонил и сказал послать к Овербруку человека, чтобы поискать автомобильные следы в мягкой почве, я позвонил Хемфрейзу. Хемфрейз работал с этим делом в Спрингфилде. Он сел в машину и помчался туда. Он па крайней мере на час обогнал полицейских. Ему удалось сделать полную диаграмму всего, что он там обнаружил, до'приезда полиции. Они ужасно разозлились, что нашли его там, но ничего не могли поделать.

— Рассказывайте, — обратился Мейсон к Хемфрейзу. — Что там оказалось? Что вы обнаружили?

Хемфрейз взял из кармана лист бумаги, развернул его:

— Я начертил карту. Но прежде, чем я вам ее покажу, мистер Мейсон, я вам расскажу в общих чертах, что произошло. Я подошел к дому Овербрука и сказал ему, что приехал изучить автомобильные следы. Он решил, что я из ведомства шерифа, и все мне выложил.

— Что же он сказал?

— Ну, оказалось, что, чем больше Овербрук думал о Флитвуде, тем больше это его беспокоило. По тому, как лаяла его собака, он догадывался, что какие-то шумы слышались еще до того, как Флитвуд вышел на дорогу. И Овербрук пришел к заключению, что, наверное, был какой-то шум от подъехавшей машины и от разговора людей, когда Флитвуд из машины выходил. Так что Овербрук, который известным образом охотник и следопыт, пошел по следу Флитвуда.

— Он смог найти следы Флитвуда?

— Да. Не прямо возле дома, но довольно близко. Понимаете, в субботу шел сильный дождь, земля размякла, и потом еще моросило, так что земля не затвердела. Это создало Овербруку отличные условия для того, чтобы идти по следам.

— Что же он делал?

— Пошел по следам Флитвуда без затруднений и попал на то место, где остановили машину. Овербрук поискал следы рядом и увидел кое-что, что заставило его задуматься. И он даже не остановился, а пошел себе дальше по следам.

— Вы в этом уверены?

— Черт, конечно. Его следы очень четкие. Он подошел прямо к тому месту, где раньше стояла машина, нашел, где стояла передняя часть машины, повернул и направился дальше, где возле фермы земля твердая. Тогда он вернулся к своему дому, взял трактор и трейлер, нагрузил трейлер древесным хламом, который у. него валялся с тех пор, как он строил курятник, поехал на тракторе с трейлером на то место возле фермы, где ходил пешком, вытащил доски и обложил ими дорогу вдоль следов и до того места, где раньше стояла машина. Доски он укладывал очень тщательно. Клал одну-две доски, по ним шагал назад, чтобы взять еще досок, подходил, укладывал их, а потом по ним возвращался за следующими досками. Таким способом он сохранил все следы на дороге. По этим следам все, что произошло, ясно как день. Он хороший, заботливый мужик, и я считаю, что он сделал гораздо больше, чтобы сохранить те следы, чем это могли бы сделать полицейские, если бы он предоставил это им. И теперь, несмотря на то что полицейские там шлялись, эти следы видны — во всяком случае, когда я оттуда уезжал, они были видны. Они собирались снять гипсовые отпечатки.

— Что потом?

— После того как Овербрук уложил доски, он поехал на почту и позвонил шерифу. Рассказал шерифу, что он обнаружил и что сделал, и тогда шериф позвонил Трэг-гу. Они велели Овербруку поехать туда и охранять то место до приезда детективов.

Ну, я туда приехал и начал осматривать все кругом. Овербрук решил, что я от шерифа. Он закричал мне, чтоб я объехал его дом и выехал на дорогу к ферме. Я так и сделал, а он показал мне, как он построил дорогу из досок, ведущую туда, где стояла машина, и рассказал мне, что он обнаружил. Я все это зарисовал — и только закончил рисунок, как показались шериф с лейтенантом Трэггом. Они были всем этим несколько раздражены, но благодаря тому, как Овербрук разложил доски, я нисколько не спутал следы, и у них не могло быть ко мне претензий. Конечно, они меня оттуда прогнали и, наверное, отобрали бы у меня рисунок, если бы знали, что он есть. Но Овербрук ничего о нем не сказал, пока я не начал отъезжать. К тому времени, мне кажется, у полицейских появились свои сложности. Они сами зарисовывали и делали фотографии.

— Давайте взглянем на рисунок, — попросил Мейсон.

Хемфрейз положил рисунок на стол к Мейсону.

— Вот здесь все, — сказал он. — Вот место, где машина свернула с дороги.

— Нет сомнений, что это та самая машина? — спросил Мейсон.

— Очевидных, нет. Почва довольно мягкая там, где стояла машина, но там, где машина поворачивала с дороги, ясно видны следы четырех шин. На колесах машины миссис Оллред все шины новенькие, там видны разные узоры протекторов. Так как машина поворачивала, есть место, где следы каждой покрышки отчетливо видны, как будто их смазали чернилами и промокнули листом бумаги. Каждая деталь следа отчетливо выделяется. Я предварительно срисовал все узоры на покрышках машины миссис. Оллред, после того как полиция нашла ее у подножия скалы. Это точно машина миссис Оллред, или какая-то другая машина должна была иметь точно такие покрышки.

— Я просто хотел уточнить, — кивнул Мейсон.

— Вот тут, — Хемфрейз указал на деталь рисунка, — дорога идет вправо, вдоль края пахотной земли. С этой стороны — забор и люцерна. С этой стороны — неогороженная земля. Там, где повернула машина, почва мягкая. Следы видны так же ясно, как на только что выпавшем снегу. Теперь посмотрите на рисунок. Вот здесь машина свернула с дороги. Подъехала сюда и остановилась. Вы можете видеть, где из нее вышел Флитвуд. Вот его следы — он вышел с левой стороны. Видите, он пошел направо впереди машины и сквозь свет фар. Следы показывают, как он повернулся, когда дошел до этой точки, прямо перед передними фарами. Здесь он секунду постоял. Сначала его следы ведут в этом направлении. Вот здесь он стоял и звал миссис Оллред, когда она выскочила из багажника.

— Кее следы видны?

— Вот они, в том направлении. Она выскочила из багажника. Вот здесь он был расположен. Прямо здесь. Ее ноги стукнулись о землю, и она побежала. Можно видеть, что она помчалась со всех ног, прямо на эту дорогу. Эта дорога имеет гравийное покрытие, так что мы больше не можем видеть ее следов после того, как она выбралась на дорогу. Но очень далеко она убежать не могла'Она, должно быть, остановилась и ждала. Именно в этот момент, если я правильно понял рассказ Флитвуда, из того, что говорили полицейские, прежде чем меня оттуда выставили, — именно тогда он крикнул ей, что ее муж жив и все-в порядке.

Мейсон кивнул.

— Вы можете видеть четкие следы. Она пошла по дороге, прошла некоторое расстояние, никто не знает, сколько, возможно, так и не удалилась от машины настолько, что не могла слышать или видеть, что там происходит. Она все обдумала. Повернула и пошла обратно. Вот ее следы, когда она повернула, и вы можете видеть, что цепочка следов ведет прямо туда, где стояла машина. Она направлялась к левой дверце машины — к сиденью водителя.

— Что случилось дальше? — спросил Мейсон.

— Дальше она села в машину и поехала.

— Откуда вам это известно?

— Сами вообразите, — предложил Хемфрейз. — Я внимательно изучил следы. Эта схема вам покажет, что'произошло. Она вышла из машины, побежала к дороге. Вернулась и села в машину. Флитвуд вышел из машины и отправился к дому Овербрука. Туда ведут единственные следы. Если бы Флитвуд вернулся к машине, он бы оставил следы.

— А следы Овербрука? — спросил Мейсон.

— Они оставлены сегодня утром. Их Можно ясно проследить — ровная четкая цепочка. Он шел от своего дома, как я показал, вот тут. Он начал было наступать на следы автомобильных шин, потом подумал и сообразил, какая у них ценность, и свернул на дорогу к ферме. Потом пошел за трактором и настелил доски.

— Вы не думаете, что кто-то мог выйти из машины или войти в нее осторожно, не оставляя следов?

— Ни малейшего шанса, — возразил Хемфрейз. — Земля такая мягкая, что вы можете видеть даже следы собаки Овербрука, оставленные, когда тот клал доски. Я поставил точки там, где видны собачьи следы.

Каждый отдельный след не срисовывал. Но главное — земля такая мягкая, что даже собака оставляет четкие следы.

— И не возникает сомнения, что тут следы Флитвуда?

— Ни малейшего. Вы видите их там, где он вышел из машины, пошел кругом. Вот здесь он стоял, когда оглядывался на миссис Оллред. Вот здесь он стоял, когда повернул и выкидывал пистолет. Вот здесь он пошел дальше, и вы можете видеть его следы: восемь или десять футов к дому Овербрука.

Мейсон задумчиво изучил рисунок.

— Вы уверены, что у вас тут есть все?

— Абсолютно все.

— Если это свидетельство верно, оно чертовски важ-'но, — сказал Мейсон.

— Это верно. Все написано тут, на земле, никто не мог выйти из машины или войти туда, не оставляя следов.

— Может, есть какой-то способ, чтобы кто-то подошел к машине и не оставил следов? — настаивал Мейсон.

Хемфрейз упрямо покачал головой.

— Может, по твердой земле подобрался бы?

— Такой там нет.

— Или… минутку, — сказал Мейсон, — а как насчет веревки? Там висят сучья с деревьев, или…

— Да там на сотни футов никаких деревьев нет. Вон там развесистые дубы. Но они так далеко, что на' эту картинку не поместились. Нет, мистер Мейсон, можете мне верить. Я ситуацию продумал как следует. Невозможно войти или выйти из этой машины, не оставив следов, все следы зарисованы на этой карте, и они все заметные. Когда машина подъехала и остановилась, в ней было по крайней мере два человека. Одна из них — женщина в багажнике, другой — мужчина, или за рулем, или тот, который вышел с левой стороны, откуда естественно выйти водителю. Мужчина обошел машину вокруг, встал перед передними фарами и при этом ставил ноги в определенной позиции, ее легко проследить. Сначала он смотрел назад, потом выбросил пистолет. А потом двинулся к дому Овербрука. Женщина вернулась, села в машину и поехала. Это единственный способ, каким машина могла отсюда уйти. Эта женщина вернулась, села на сиденье шофера и повела машину. Следы рассказывают всю историю. Кто бы ни был еще в этой машине, он оставался там сидеть, пока машина тут стояла. Видно, когда машина давала задний ход. Земля здесь мягкая, заметно, как буксовали колеса, когда машина разворачивалась. А потом ее опять вывели на гравийную дорогу.

Мейсон изучал рисунок, барабаня кончиками пальцев по краю стола.

— Ну, — сказал Дрейк, — я думаю, тут все что надо.

Мейсон кивнул и через минуту добавил:

— Конечно, я не думаю, что возможно эти следы точно идентифицировать. Другими словами, женщина была в багажнике. Эта женщина выбралась, вышла на дорогу, потом вернулась в машину и увела ее. Следы не доказывают, что это была именно миссис Оллред.

— Версия Флитвуда говорит о миссис Оллред, — напомнил Дрейк.

— А Флитвуд лгал при каждой возможности, — отрезал Мейсон.

— Но его история подтверждается, — сказал Хемф-рейз.

— Не доверяю я этой Бернис Арчер, Пол, — сказал Мейсон. — Это она могла быть заперта в багажнике.

— Никоим образом, — удивился Дрейк. — Вспомни, что Бернис Арчер в понедельник вечером была в городе. Она ответила на тот звонок со станции обслуживания возле Спрингфилда. С ней ночевала ее подруга. Они сидели и болтали до часу или двух ночи, а потом вместе заснули. Кровать там только одна. Я проверял Бернис Арчер. Она была дома всю ночь в понедельник. Вспомни, что миссис Оллред останавливалась на станции обслуживания около семи часов, и заправщик ее помнит, помнит машину и Флитвуда. А под откос машина скатилась около одиннадцати. В этот час должны были остановиться часы в машине и на руке Оллреда.

— Полиция не считает, что машину пустили с откоса как раз тогда, когда остановились эти часы?

— Нет, они считают, что миссис Оллред поставила часы Оллреда вперед, чтобы обеспечить себе алиби.

Мейсон встал со стула и начал расхаживать по комнате.

— Ты сможешь предъявить это доказательство суду, когда будешь выступать. — Дрейк похлопал по бумаге.

— Я знаю.

— Это доказательство, — продолжал Дрейк, — решающее в деле. Какую бы историю ни рассказывала твоя клиентка, она должна совпадать с этим доказательством — следами.

— Ее история с ними не совпадет, Пол.

— Ну, когда она встанет на место свидетеля, — совпадет.

— Если она говорит правду, — рассуждал Мейсон, — Флитвуд должен был посадить в машину другую женщину, запереть ее в багажник, выпустить, допустить, чтобы она убежала, вернулась и увела машину. Если она лжет, значит, пытается кого-то защитить. Кого?

— Патрицию, — догадался Дрейк.

— Возможно. Но как могла Патриция оказаться в багажнике машины своей матери? Мы знаем, где она была в понедельник вечером, Пол?

— Очевидно, нет.

— Разузнай.

— Попробую.

— Эти следы, мистер Мейсон, — вмешался Хемф-рейз, — если вы можете вообразить, как эта женщина могла по возвращении выйти из машины, — вы тогда умнее меня. Наверное, она была ангелом и имела крылышки. История записана на земле. Она вернулась в машину и уехала.

— А Флитвуд был в машине только один раз?

— Верно. Его следы ведут от автомобиля. Он туда не возвращался.

— Если только Овербрук не лжет насчет времени, когда он уложил эти доски, — сообразил Мейсон, — и…

— Невозможно, — перебил Хемфрейз. — Я говорил с соседом Овербрука. Он видел, как тот укладывал доски утром. Овербрук ему сказал, что он охраняет какие-то следы, в которых может быть заинтересован шериф. Сосед стоял и наблюдал, как он укладывает доски, а потом поехал на почту. Позвонив шерифу, через несколько минут Овербрук вернулся.

— Все это чертовски подходит к истории Флитвуда, — сказал Дрейк. — Когда он наконец рассказал правду, он здорово помог.