Лас-Олитас в дремлющем довольстве жался к подножиям холмов, поросших фруктовыми садами. Здесь стояли дома хозяев ранчо, которые имели неплохой доход. Были здесь и дома богачей, которые сменили спешку и сутолоку большого города на спокойствие богатого маленького пригорода.

Расположенный на тысячу футов выше равнины, на фоне причудливых гор, Лас-Олитас купался в солнечных лучах. Из его жилых кварталов люди смотрели на голубоватую дымку атмосферных нечистых примесей в том месте, где большой город изрыгает в воздух тошнотворные газы.

Доехать от конторы Мейсона до главной улицы Лас-Олитаса можно за двадцать минут, и Мейсон на минуту остановился, чтобы полюбоваться чистой голубизной неба и склонами гор на заднем плане. Потом адвокат оставил машину на стоянке и прошел пешком небольшое расстояние до Первого национального банка. Это учреждение, казалось, отражало характер всей местности. Большой, просторный и тщательно спланированный искусными архитекторами банк был пропитан атмосферой безмятежной стабильности.

Пробегая глазами по ряду открытых помещений за мраморными простенками, Мейсон нашел медную дощечку со словами: «К.Э. Поулинг, ПРЕЗИДЕНТ». Мейсон также отметил, что мистер Поулинг в настоящий момент свободен.

Адвокат прошел за мраморный простенок и стал изучать президента, мужчину около шестидесяти в дорогом, хорошо сшитом костюме. У мужчины был значительный вид, его глубокие проницательные глаза умудрялись посылать сиящую улыбку всему большому миру, и вместе с тем эти же глаза делали жесткую оценку собеседника, основанную на тонком объективном наблюдении.

Мейсбн поклонился, и человек, сидевший за столом, моментально поднялся и подошел к мраморной перегородке. *

— Моя фамилия Мейсон, — представился адвокат.

Поулинг протянул ему руку.

— Я адвокат.

— Да, мистер… но не Перри Мейсон?

— Да.

— Что же, что же, мистер Мейсон. Вот поистине радость! Не войдете ли вы? Я столько о вас читал. Вы собираетесь открыть счет, мистер Мейсон?

— Нет, — ответил Мейсон, проходя в дверь из красного дерева, которую открыл президент. — Я приехал повидать вас по делу, которое, откровенно говоря, меня озадачило. Это дело касается интересов и состояния одной из ваших вкладчиц.

— В самом деле, мистер Мейсон? Садитесь. Расскажите мне.

— Сегодня утром я получил по почте чек, — сказал Мейсон. — На предъявление в ваш банк, на сумму в две с половиной тысячи долларов.

— Ах так, — сказал Поулинг. Тон его показывал, что две с половиной тысячи долларов легко могли быть оплачены большинством из вкладчиков его банка.

— Я предъявил этот чек в мой банк в городе, Фар-мерз, Мерчанте и Меканикс.

Поулинг кивнул.

— Вы, возможно, слыхали об этом банке? — спросил Мейсон.

Поулинг произнес вкрадчиво:

— Я хотел бы знать больше подробностей, мистер Мейсон.

— Лицо, которое подписало чек, — сказал Мейсон, — Лола Фэксон Оллред. У нее счет в том же банке, где и мой. Изучая подпись на чеке, администрация банка что-то заподозрила, пригласила эксперта по почеркам, и этот эксперт объявил чек фальшивым.

— Ах, в самом деле.

— Полагаю, что вас об этом известили.

— Это было ваше желание, мистер Мейсон?

— Я также получил другой чек от Лолы Фэксон Оллред на сумму в две тысячи пятьсот долларов, — сказал Мейсон.

Теперь Поулинг сидел абсолютно прямо на своем стуле, он слегка откинул голову, чтобы наверняка уловить каждое сказанное адвокатом слово.

— Тот чек, — продолжал Мейсон, — чист, как золото. Он был прислан как плата за то, чтобы представлять интересы миссис Оллред в некоторых касающихся ее делах. Таким образом, я оказался в положении получателя фальшивого чека и предъявителя подлинного. Я также нахожусь в положении поверенного миссис Оллред.

— Ах так, — сказал мистер Поулинг.

— Моя клиентка в настоящий момент недосягаема, — сказал Мейсон.

— В самом деле?

— Мне пришло в голову, что чек в этот банк, который я получил, может быть не единственной подделкой. Миссис Оллред, как я понял, обычно печатает свои чеки на машинке?

— Кажется, так. Да.

— И только подпись ставит от руки?

Поулинг кивнул.

Мейсон сказал:

— Я догадываюсь по определенным вещам, которые узнал, что ее счет здесь не очень с высоким процентом. Разумеется, если банк оплачивает подделанный чек, он несет ответственность. Но я уверен, что моя клиентка захочет предпринять немедленные шаги, чтобы в дальнейшем подлоги не совершались.

Поулинг нажал кнопку на столе. Из соседней комнаты появилась секретарша, она тотчас приняла позу — я вся внимание. Поулинг сказал:

— Принесите мне, пожалуйста, подтверждение счета Лолы Фэксон Оллред и все расходные ордера. Мне нужны все чеки, которые представлялись по этому счету.

Секретарша удалилась. Мейсон сказал:

— Я прав, считая, что счет с небольшими процентами?

— Я полагаю, миссис Оллред любит иметь большие суммы наличными на руках. Она любит, чтобы ее счет легко можно было реализовать. Возьму на себя напомнить вам, что, как адвокат миссис Оллред, вы не должны добиваться информации, которую она может не захотеть вам сообщить.

— Я уверен, что таких вопросов не задам.

Поулинг кивнул. Вернулась секретарша с письмом и использованным чеком.

— Оператор собирался обратить ваше внимание на это на завтрашнем собрании банка. Он решил, что, наверное, вам нужно об этом знать, хотя все сделано по форме. Заметьте, что письмо адресовано ему.

Поулинг взял письмо и чек, тщательно положил их так, чтобы Мейсон не мог видеть. Несколько секунд он изучал письмо и чек, затем молча забарабанил кончиками пальцев по краю стола. Наконец он кивнул секретарше, говоря:

— Это все.

Девушка удалилась. Поулинг повернулся к Мейсону. Его глаза больше не улыбались. Они стали жесткими и твердыми, оценивая случившееся.

— У вас есть какая-то причина, чтобы представить мне это дело, мистер Мейсон?

— О да.

— Могу я спросить — какая?

— Моя клиентка договаривается со мной, чтобы я позаботился о ее интересах. Затем она становится недосягаемой. Обстоятельства, окружающие ее исчезновение, не совсем обычны. Мне пришло в голову, что, возможно, некто, зная о ее намерении уехать, умышленно воспользовался им, чтобы начать уменьшать ее счета.

— Подделка искусная?

— Думаю, да. Обведение букв через копирку, но мой банк это обнаружил после того, как я сам попросил администрацию банка как следует проверить чек.

— Другими словами, у вас была причина подозревать, что чек подделан?

— Я имел причину считать, что в интересах моей клиентки нужно очень тщательно проверить чек.

— Но, как я понимаю, мистер Мейсон, этот чек имеет целью нанять вас в качестве адвоката миссис Оллред?

— Для этой цели предназначался другой чек.

— Но почему кто-то должен подделывать хоть какой-то чек в вашу пользу, мистер Мейсон?

Адвокат улыбнулся:

— Это именно то, что я хотел бы узнать.

Поулинг изучал письмо и чек еще несколько минут,

потом внезапно принял решение и передал и то и другое Мейсону.

Адвокат прочел письмо, адресованное оператору Первого национального банка в Лас-Олитасе. Оно целиком было отпечатано на машинке, кроме подписи, и говорилось в нем следующее:

«Это письмо представит вам Морин Милфорд, чья подпись стоит непосредственно над моей в левом углу этого письма.

Сегодня я вручаю Морин Милфорд чек на пять тысяч долларов и хочу, чтобы этот чек был сразу оплачен по предъявлении, без того, чтобы спрашивать у Морин Милфорд какие-либо документы, кроме тех свидетельств, которые содержатся в этом письме.

Вы увидите, что чек на имя мисс Милфорд, что она расписалась на обороте чека и что я в свою очередь расписалась под ее подписью, гарантируя ее подлинность. Посылаю вам еще это письмо, чтобы не возникло сомнений в личности мисс Милфорд. Пожалуйста, проследите, чтобы этот чек был немедленно оплачен.

Искренне ваша

Лола Фэксон Оллред».

В левом верхнем углу стояла подпись Морин Мил-, форд и другая подпись — Лолы Фэксон Оллред. Чек на сумму в пять тысяч долларов был подписан «Лола Фэксон Оллред», затем «Морин Милфорд», и под этой подписью опять стояли расписки обеих.

— Что вы об этом думаете? — спросил Поулинг.

Мейсон, нахмурившись, рассматривал письмо.

— У вас тут есть увеличительное стекло? — спросил он.

— Очень сильное, — сказал Поулинг, открывая ящик стола.

Мейсон поизучал подписи, потом сказал:

— Я не эксперт по почеркам, но я бы сказал, что эти подписи не сделаны тем способом, каким подделан чек на две с половиной тысячи долларов.

Поулинг кивнул. Мейсон продолжал:

— Тот факт, что миссис Оллред прибегла к таким трудностям, дабы снабдить Морин Милфорд каким-то способом идентификации, указывает на то, что мисс Морин Милфорд трудно удостоверить свою личность как-то по-другому. Иными словами, мисс Милфорд, совершенно очевидно, тут неизвестна.

Снова банкир ограничился кивком.

— И совершенно очевидно, была какая-то необходимость спешки в связи с этой сделкой, — заметил Мейсон. — Я вижу, что письмо и чек датированы субботой. Предъявлены документы сегодня утром.

Мейсон перевернул письмо, разглядел штамп, обозначающий час получения письма банком, и сказал:

— Очевидно, его принесли через несколько минут после десяти. Возможно, была такая цель — выяснить, знает ли оператор Морин Милфорд.

Поулинг начал было нажимать кнопку, потом остановился, взял письмо и чек, сказал:

— Извините меня, я на минутку, мистер Мейсон.

Потом спокойно отворил дверь красного дерева из кабинета, неспешно пошел по длинному коридору, чтобы остановиться перед окошком оператора.

Когда он вернулся, он держал клочок бумаги, на котором набросал описание, данное ему оператором.

— Морин Милфорд, — сказал банкир, — очевидно, примечательная молодая женщина, чуть старше двадцати, жгучая брюнетка с темными глазами и длинными ресницами. На ней были дымчато-голубой костюм и темно-синие замшевые перчатки. У нее синий замшевый кошелек и эксцентричная шляпа с красными полями, надетая набекрень. Она сняла перчатки, когда предъявляла чек. Оператор из предосторожности попросил ее еще раз расписаться в получении денег. Затем он выдал ей деньги стодолларовыми купюрами. Оператор запомнил, что она хорошо сложена, с тонкой талией и выглядит сильной. Она абсолютно владела собой и ситуацией, не испытывала ни малейшей неловкости. Улыбаясь, она отвела все вопросы о том, что собирается делать с деньгами, разумеется, какое до этого дело оператору, так что он вел себя тактично. Он только спросил ее, не собирается ли она здесь поселиться и пожелает ли открыть счет, какие она предпочтет купюры и тому подобное.

Единственная подозрительная деталь, которую заметил кассир, это то, что при ее красоте на лицо толстым слоем была наложена косметика, особенно на губы. Помада казалась яркой, и естественная форма рта сильно искажена и утолщена. Как только ей оплатили чек, она положила деньги в кошелек и вышла. И кажется, мистер Мейсон, это все, что мы знаем о данной сделке. Я, разумеется, предложу эксперту по почеркам немедленно изучить письмо и подписи на чеке, но заме!ъте, что подписи три: одна под письмом, другая на лицевой стороне чека, третья — на его обороне, под росписью Морин Милфорд. Каждая из этих подписей кажется совершенно подлинной. — Банкир остановился, ожидая комментариев Мейсона.

Адвокат отодвинул назад свой стул.

— Не будете ли вы любезны, — попросил он, — сейчас же известить меня по телефону, если последуют какие-то вопросы со стороны вашего эксперта?

Поулинг кивнул. Мейсон сказал:

— По-моему, ему надо сделать предварительный осмотр, а затем, вероятно, более подробную проверку. Я хотел бы, чтобы со мной посоветовались.

— Уверен, что без вашего совета не обойдутся.

Мейсон небрежно сказал, переворачивая письмо:

— Я не уверен, что вы сообщили мне относительно всех движений счета миссис Оллред за последнее время.

— Со счета снимали один-единственный раз за… ну, за некоторое время, мистер Мейсон, — сказал банкир.

Неожиданно Мейсон повернул письмо так, что свет упал с угла. Потом пощупал пальцами подпись.

— Что-то неладно? — спросил Поулинг.

— Я бы сказал, что теперь можно спокойно сложить два и два, — ответил Мейсон. — Можно заметить легкое отступление от линий этой подписи. Совершенно очевидно, это и была та подпись, которую обводили, ставя подпись на фальшивом чеке.

— Ах ты Господи! — произнес Поулинг так, будто его раздражала какая-то мелочь, вроде того, что сломался карандаш.

Мейсон посмотрел на него иронически.

— Речь идет о двух с половиной тысячах долларов, — напомнил он.

Поулинг так и сиял улыбкой:

— Которые банк так и не заплатил!

— Но это не умаляет серьезности преступления, — заметил Мейсон.

— Нет, полагаю, что нет.

— И не меняет того факта, что я хочу что-то с этим сделать.

— Например, что, советник?

— Предпринять определенные шаги и проследить, чтобы другие подделанные чеки не оплачивались.

— Это, разумеется, будет сделано почти автоматически — вообразите только, что фальшивый чек использован, чтобы нанять адвоката с целью защитить данный счет от дальнейших подделок. Можно было бы чуть ли не подумать…

— Да, продолжайте, — предложил Мейсон, когда тот заколебался.

— Что это сделано намеренно.

— Нет, это не так! — огрызнулся Мейсон.

— Нет, нет, конечно же нет! Я только сказал, что можно чуть ли не подумать так.

— Благодарю вас, — сказал адвокат, — за то, что остановились на этом «чуть ли». — И он вышел.

Мейсон вручил продолговатую квитанцию дежурному на стоянке автомобилей рядом с банком и спросил:

— В десять утра вы дежурили?

Дежурный кивнул и с опаской спросил:

— А что случилось?

— Ничего не случилось, — успокоил его Мейсон. — Мне нужна некоторая информация о личности, которая парковалась тут на несколько минут.

Дежурный засмеялся и ответил:

— Слушай, парень, чтобы эта стоянка окупалась, мы должны иметь дело с сотнями автомобилистов задень, и…

— Эта молодая женщина, — перебил его Мейсон, — такова, что вы ее, возможно, и заметили. Хорошая фигура, прилегающий голубой костюм, синий замшевый кошелек, шляпка с красными полями, надетая набекрень, длинные темные ресницы…

— Заметил бы я такой персонаж? — с энтузиазмом спросил дежурный. — Даже когда я слушаю, как вы ее описываете, у меня слюнки текут. Так что с ней?

— Ничего, если вы ее не заметили.

— Не думаю, чтобы она здесь парковалась. Говорите, это было утром?

— Почти ровно в десять сегодня утром.

— Не думаю. Мы не так заняты в десять утра. Только когда улицы становятся полными машин, они начинают сюда подъезжать.

Мейсон поблагодарил его, заплатил за машину, проехал вокруг квартала и пригнал машину на стоянку через улицу от банка.

— Вы дежурили сегодня в десять утра? — спросил он дежурного.

Тот колебался, прежде чем ответить. Мейсон сказал:

— Если да, то вам полагается награда в пять долларов.

— Это другое дело. А за что награда?

— Я пытаюсь кое-что выяснить о девушке лет двадцати — двадцати двух. Голубой костюм, хорошая фигура, синий замшевый кошелек, синие перчатки, шляпка набекрень, которая…

— Что вы хотите о ней знать?

— Все, что можно. Вы ее помните?

— Кажется, да. А как насчет пяти монет?

— Небольшая информация о марке и модели машины, на которой она приехала, и все в таком роде.

Дежурный ухмыльнулся:

— Давайте пять зеленых, приятель!

Мейсон дал ему пятидолларовую бумажку.

— Это «крайслер», взятый напрокат из агентства этого города. Названия агентства не знаю. Я ее запомнил потому, что она хорошенькая особа, вот я и отнесся к ней внимательно. Иногда так что-то получаешь.

— На этот раз вы что-то получили? — осведомился Мейсон.

— Улыбку.

— И все?

— Этого достаточно.

— Сыграйте на скачках на эти пять зеленых, — предложил Мейсон. — Может, повезет.

— Может, сыграю. Спасибо.

Из будки Мейсон позвонил в контору Дрейка. Когда тот ответил ему, он сказал:

— Пол, я хочу, чтоб ты проверил агентства по прокату автомобилей. Надо, чтоб ты узнал все, что сможешь, о женщине лет двадцати двух или двадцати трех, которая брала машину сегодня утром. — Он быстро описал ее. — Она могла назваться Милфорд — или нет. Она брала переделанный «крайслер», и я хочу, чтоб ты проверил все подобные учреждения в городе, да поживее.

— О’кей, — сказал Дрейк. — Что-нибудь еще?

— Все. Что нового у тебя?

— Я не очень-то продвинулся, Перри, — сказал Дрейк. — Мне еще не удалось достать фотографию миссис Оллред. Патриция Фэксон ушла из дому сегодня в девять утра й еще не вернулась. Никто точно не знает, где она. Я обнаружил место, где остановилась сбежавшая парочка. Если это действительно сбежавшая парочка, а не двое хитрецов, которые специально пудрят всем мозги.

— Как это? — спросил Мейсон.

— Эта парочка, — сообщил Дрейк, — появилась в мотеле в Спрингфилде вскоре после полуночи в субботу. Им нужен был двойной домик. В мотеле остался только один такой домик. Они его заняли. Машину вела женщина, и она взяла на себя все переговоры и регистрацию. Мужчина сидел в машине сложа руки, очевидно, слишком разленился, чтобы пошевелиться, и не проявлял ни малейшего интереса к происходящему. Женщина записалась как «Р.Г. Флитвуд и сестра» и сказала, что они занимают домик на две ночи. Утром в воскресенье женщина пришла в контору мотеля и спросила насчет проката посуды, где находится бакалея, которая открыта в воскресенье.

— В том доме, который они заняли, есть кухня? — спросил Мейсон.

— Именно. Мотель предоставил ей комплект посуды, и ей объяснили, где она может купить продукты. Она уехала и вернулась с большой корзиной продуктов на сиденье.

— Мужчина с ней ездил?

— Нет. Она сказала, что он спит, он любит поспать подольше в воскресное утро. Женщина, очевидно, стряпала в воскресенье и утром сегодня. Показалась она сегодня утром в девять тридцать, вернула посуду, тщательно вымытую и вытертую, объявила, что они уезжают, и они ^исчезли в скором времени после того. Никто не знает, в каком направлении они уехали.

— Значит, они приехали около полуночи в субботу? — переспросил Мейсон.

— Верно. Возможно, было полпервого. Я думаю, отсюда в Спрингфилд хороших два часа пути, значит, они могли выехать около, ну, скажем, около десяти в субботу вечером, и, учитывая, что они прибыли в Спрингфилд в полпервого или около того, можно сказать, что они выехали из города самое позднее в десять тридцать.

— И женщине нужен был двойной домик?

— Да, и она настаивала, чтобы там было три отдельных кровати.

— Зачем ей три отдельные кровати для себя и своего брата?

— Не сказала. Сказала только/ что йужен двойной дсп-мик. Предпочла одну двуспальную кровать и две односпальных. Естественно, в такое время ночи служащие мотеля не спрашивают у приезжающих, сколько их народу. Они исходили из того, чтоб было три кровати, по меньшей мере, и соответственно взяли плату.

— А как насчет описаний внешности? — поинтересовался Мейсон.

— Сравню описания, как только их получу, — заверил Дрейк. — Конечно, все это могут быть маневры для отвлечения внимания. Имею также кое-что по телеграмме. Эту телеграмму отправила из Спрингфилда женщина — по телефону со станции. Ей сказали, что стоимость телеграммы — сорок центов, и она опустила куда нужно сорок центов мелочью. Это все, что «Уэстерн Юнион» об этом знает.

Мейсон засмеялся и сказал:

— Банк без колебаний принимает телеграммы как подтверждение чека, а теперь выясняется, что телеграмма не больше свидетельствует о подлинности, чем голос, который диктовал текст по телефону. Кто подтвердит, что он принадлежал Лоле Фэксон Оллред?

— Верно, — согласился Дрейк. — Об этом мужчине я ничего больше не узнал. Его видели только в машине, когда они прибыли.

— Подходящее поведение для человека, который сбежал с чужой женой, — заметил Мейсон. — Он не проявлял интереса к устройству?

— Нет, пока женщина этим занималась, он просто сидел в машине, откинувшись на сиденье.

— Ладно, — сказал Мейсон. — Покорпи над этой взятой напрокат машиной. Я хочу выследить эту девицу. Машина была взята сегодня утром, возможно, около девяти, наверно, ее еще не сдали. Задействуй побольше людей, чтобы, когда она вернет машину, можно было установить за ней слежку.

— О’кей, Перри, займу этим несколько человек.

— И начни проверять отели, туристские лагеря, мотели и все прочее, чтобы найти след парочки, — напомнил Мейсон.

Дрейк сказал раздраженно:

— А какого черта еще мы делаем, как ты думаешь, Перри?

— Может быть, продумываете другие способы грабить вкладчиков банков, — сказал Мейсон и повесил трубку.