Делла Стрит, личный секретарь Перри Мейсона, первая обратила внимание юриста на любопытную заметку;

— Чему ты улыбаешься? — спросил Мейсон, глядя на газету, которую держала Делла.

— Это вас заинтересует.

— Что именно?

— Призрак в образе обольстительной девушки, который видели прошлой ночью в парке Сьерра-Виста.

— Ты действительно заинтересовала меня.

Мейсон взял у Деллы газету и прочел заголовок:

«ПРИЗРАК ПУГАЕТ ПРОСТАКОВ. ДЕВУШКА С ЗАВОДНОЙ РУКОЯТКОЙ ПРЕСЛЕДУЕТ ЕГО».

Заметка была сенсационной и к тому же написана с юмором. Вот что в ней говорилось:

«Ночь выдалась восхитительной. Светила полная луна. Воздух был напоен ароматом свежей зелени. Двадцативосьмилетний Джордж Бальмонт с Западной Вудвейн-стрит и Диана Фолей сидели в машине и любовались луной. Неожиданно появился призрак в прозрачном одеянии, сквозь которое просвечивало тело, и направился к машине.

По утверждению Джорджа, призрак передвигался в классическом танце. Возмущенная Диана тоже описывала это событие, но по-другому, видимо, потому, что придерживалась Другого взгляда.

— Мы беседовали в машине, — заявила Диана офицеру Стенли, патрулировавшему в парке, — когда неизвестно откуда появилась голая девчонка и стала завлекать моего парня. Она не танцевала, а просто шла, вихляя задом.

— Она привлекательна? — спросил офицер.

— Называйте- ее привлекательной, если хотите, — фыркнула Диана. — Она вот именно что вихлялась…

— А что сделал Джордж?

— Он сказал: «Смотри!» — и стал вылезать из машины. А потом я начала действовать.

— Что же вы сделали?

— Я схватила первый попавшийся в руки предмет и сказала, что научу ее, как расхаживать голой и отбивать моего парня.

По словам полиции, этим первым попавшимся в руки предметом оказалась заводная рукоятка, которая может нанести опасные телесные повреждения, и потому в глазах закона является оружием.

' Дух, однако, не казался испуганным. Он был слишком занят своим танцем. Тогда Диана выскочила из машины и набросилась на призрак, завязалась драка с воплями и дикими криками, привлекшими внимание посетителей парка. Пришлось вызвать полицию.

Как утверждает Диана, призрак вопил от боли. По свидетельствам очевидцев, вопила сама Диана. Один из мужчин, звонивших в полицию, позднее заявил репортерам: «Это походило на вопли двух койотов в пустыне, если вы знаете, как звучат их вопли. Вы когда-нибудь слышали, как воют койоты в пустыне? Так вот, я подумал, что кого-нибудь убивают или сжигают живьем».

Призрак, названный Джорджем «фигурой не из этого мира», победил человека, и Диана со своей рукояткой сбежала в машину.

Полиция, однако, была вознаграждена за вызов, полученный сразу от двенадцати человек, поимкой молодой женщины в плаще. В эту лунную безоблачную ночь плащ казался неуместным.

Молодая леди не захотела сообщить свое имя и адрес и на ехидный вопрос, не сошла ли она с ума, разгуливая в плаще, заявила, что она в полном порядке.

Однако в управлении выяснилось, что под плащом надета дорогая тонкая комбинация, порванная в семи местах. Так что вопрос полиции остался открытым.

Полиция поняла; что схватила «призрак», но Диана не смогла опознать женщину и отказалась разрешить Джорджу выступать в качестве свидетеля.

В связи с явной потерей памяти решено было поместить «призрак» в лечебницу, пока полиция не узнает, кто это».

— Да, интересно, — признался Мейсон. — Может быть она совершила преступление?

— Не думаю, — сказала Делла. — Кстати, в приемной вас ждет сестра призрака.

— Черт возьми! — воскликнул Мейсон. — Что ей нужно?

— Очевидно, хочет, чтобы вы заступились за призрак. Вам следовало бы принять посетительницу.

— Как зовут сестру, Делла?

— Миссис Вильям Кенсингтон Джордан. Одета хорошо и дорого.

— Ты даешь превосходные характеристики, Делла, — улыбнулся Мейсон. — Ладно, зови ее сюда, но сначала скажи, как она выглядит.

— Изящная, холеная, элегантная. Прекрасная одежда, красивые лодыжки, дорогая обувь…

— Возраст?

— Двадцать восемь — тридцать.

— Красива?

Делла, казалось, была в нерешительности.

— Несколько тонковаты губы. Она пытается исправить этот недостаток помадой и… ну, иногда это меняет выражение лица. Полные губы не идут к такому лицу. Но все же она прекрасна. И глаза у нее умные.

— Взгляну-ка я на нее: давненько интересуюсь призраками.

— Оно и видно, — хмыкнула Делла.

Миссис Джордан, стоя в дверях, испытующе смотрела на юриста.

— Это и есть мистер Мейсон, — представила его Делла Стрит.

— Благодарю вас, — наклонила голову миссис Джордан, не спуская глаз с адвоката.

— Здравствуйте, миссис Джордан, — любезно произнес Мейсон.

Она шагнула к нему и протянула руку:

— Здравствуйте, мистер Мейсон. Рада познакомиться. Вижу, вы соответствуете вашей репутации.

— Благодарю вас, — серьезно ответил Мейсон, избегая насмешливого взгляда Деллы.

Речь миссис Джордан была резкой, с точной артикуляцией тонких губ, такими же резкими были ее манеры.

— Садитесь, пожалуйста. — Мейсон подвинул клиентке удобное кресло. — И расскажите, чем обязан вашему визиту?

— Вы читали газету? — Она села в кресло, положила ногу на ногу и расправила юбку.

Мейсон мельком взглянул на Деллу и кивнул миссис Джордан.

— Следовательно, вы прочли о призраке, который устроил спектакль на выставке в парке Сьерра-Виста.

Мейсон снова кивнул.

— Похоже, вы не верите в сверхъестественное? — спросил он даму.

— Не тогда, когда это касается Элинор.

— Элинор?

— Это моя сестра. Призрак.

— Вы сообщили властям?

— Нет.

— Почему?

— Хочу сначала кое-что выяснить.

Объяснитесь конкретнее, — предложил Мейсон спокойно.

— Элинор выставляет себя напоказ, — с неприкрытой горечью сказала миссис Джордан. — К тому же она лгунья.

— Похоже, вы привязаны к своей сестре.

— Ничего подобного! Я ненавижу землю, по которой она ступает.

— Вы узнали ее по фотографии в газете? Молодая женщина с полной потерей памяти. Амнезия.

— Черт побери эту амнезию! — воскликнула дама. — Она пользуется ею всегда, когда натворит что-нибудь и желает — вернуться в семейное стадо.

— Думаю, будет лучше, если вы расскажете обо всем подробно, — предложил Мейсон.

— Около двух недель назад, — начала миссис Джордан, — Элинор убежала с Дугласом Хепнером.

— Кто такой Дуглас Хепнер?

— Бродяга, охЬтник за судьбой и мошенник.

— И вы говорите, что ваша сестра с ним сбежала? — Да.

— Чтобы выйти замуж?

— Так она сказала.

— А вы присутствовали на церемонии?

— Конечно нет. Они просто уехали. Мой муж, отец и я отправились на уик-энд, а когда мы вернулись, нашли телеграмму, где было сообщено, что они поженились.

— Откуда телеграмма?

— Из Юмы, штат Аризона.

— В Юме пышные обряды, — задумчиво сказал Мейсон. — Молодые люди частенько отправляются туда, чтобы обвенчаться.

— Возможно, из-за этой-то репутации они и ринулись в Аризону…

— Вы не верите, что они поженились?

— Не знаю, мистер Мейсон, поскольку это касается Элинор.

— Расскажите мне о себе, миссис Джордан. О себе и о ней.

— Моя девичья фамилия — Корбин. Ольга Корбин Джордан.

— Ваш муж жив?

— Да.

— Живете вместе?

— Конечно. Билл и я очень счастливы. Я пришла сюда одна только потому, что он не смог.

— Но он знает о вашем визите?

— Конечно. У меня от Билла секретов нет. Вот папа не знает подробностей. Я сказала ему, что пойду к юристу и что он не скажет ни слова ни полиции, ни репортерам.

— Вы узнали сестру по фотографии?

— Да. И другие тоже узнают ее. Поэтому-то я так и хотела вас увидеть. У нас мало времени!

— Что верно, то верно. А что нужно, чтобы я сделал?

— Элинор уже пять раз попадала в истории, и кто-нибудь вечно приходит к ней на выручку. Папа всегда прощает ее: она его любимица. Элинор избалованна и считает, что любой мужчина пойдет за ней, лишь только она шевельнет пальцем. Она чувственна и пользуется этим.

— Она очень сексуальна? — спросил Мейсон.

— Нет, но мужчины, которые вьются вокруг нее, так думают. Вы, конечно, знаете этот тип женщин?

— Как она относится к другим дамам?

— Старается обходиться без них. Ведет с мужчинами свою игру, и, поверьте, делает это умно. Конечно, ее игра льстит им, она заставляет их верить в свою исключительность. Но когда такое продолжается изо дня в день, из недели в неделю, когда вы знаете, что каждая новая жертва сосунок, вам становится противно.

— Особенно если вы с самого начала не любили ее, — сухо добавил Мейсон.

— Да, я не люблю ее. — Ольга Джордан слегка смутилась. — Ее испортил отец с самого детства!

— Ваша мать жива?

Она покачала головой.

— Вы сказали, что Элинор ваша сестра?

— Да. Я родилась, когда отцу было тридцать лет. Теперь мне тридцать, а отцу шестьдесят. Мама умерла, когда мне было пять, а в мои восемь в жизнь отца вошла эта Салли Левен.

— Мать Элинор?

— Да. Как только они встретились, Салли сразу решила поймать его, вытянуть из него все, что можно. С восторгом говорила о любви к отцу, о том, что любит каждый волос на его голове. В результате появилась Элинор. Мачеха знала, что отец любит меня и, чтобы его от меня отдалить, родила Элинор… Мне было восемь лет, и, поверьте, я ничего не понимала.

— Мачеха умерла?

— Да, неожиданно. Мне тогда было одиннадцать, но и тогда и теперь я рада, что она умерла, мистер Мейсон. Я никогда не была ханжой.

— Вы и Элинор росли вместе?

— Да, я пыталась быть ей и матерью, и старшей сестрой. Отец объяснил мне мой долг. Я делала все, что могла. В то время я еще любила Элинор. Ненавидела ее мать, но не имела ничего против сестры.

— Это пришло позже?

— Намного позже! В пять лет Элинор очень походила на мать. У нее были большие красивые голубые глаза и светлые волосы — сама невинность, ну просто ангел! Все жалели маленькую сиротку. Она стала пользоваться этим, а когда видела мужчин, ничто уже не могло ее остановить.

— Продолжайте, — задумчиво сказал Мейсон.

— Она могла бы убить этим отца, но он никогда не был в курсе ее делишек. Мы долго лгали отцу из-за Элинор. Однажды, например, мы были в отъезде, и отец считал, что она с нами.

— А ее нё было?

— Нет. Только небо знает, где она была.

— Ваш отец любил ее?

— Отец был загипнотизирован ею, так же как и ее матерью. Но я думаю, что понемногу он начал кое-что понимать

— И вы полагаете, что она — тот самый призрак?..

— Конечно! — перебила Мейсона миссис Джордан. — Я могла бы сказать это, не глядя на фотографию: это похоже на нее. Неизвестно, что там у нее случилось. Можно ожидать самого худшего. Она могла бы вернуться в семью, но чего-то боится. Она не раз выходила в лунные ночи танцевать почти обнаженной. И всегда говорила полиции, что не знает, кто она, и не помнит своего прошлого. Полиция отправляла ее в госпиталь и публиковала фотографию. Тогда на выручку приходила семья. Вызывали психиатров, и постепенно память к ней возвращалась.

Мейсон пристально смотрел на свою собеседницу.

— Почему бы вам не сходить в больницу и не опознать ее? — спросил он. — Если это игра, то все сразу раскроется. Зачем консультация юриста?

— Я пришла к вам, мистер Мейсон, потому что устала от всего этого, и особенно от того, что вытворяла Элинор в последнее время.

— Почему?

— Ну хотя бы потому, что ее выходки могут завести далеко даже такую, как она.

— А чего же вы от меня хотите?

— Чтобы вы отправились вместе со мной в больницу. Чтобы были там, когда я буду опознавать ее. Чтобы вмешались в это дело! Вы знаете, как избежать скандала, как удержать репортеров. Я хочу, чтобы вы заставили Элинор рассказать о побеге и обо всем, что случилось.

— А потом?

— А потом, чтобы вы помешали публикациям: это убьет отца.

— У вашего отца плохое здоровье?

— Он здоров, но у него особое положение. Отец ювелир, специалист по драгоценным камням. Люди верят ему: его слово надежно, как юридические гарантии. Если что-то случится, это оскорбит его. Если произойдет семейный скандал, это его уничтожит!

— И вы думаете, что Элинор могла…

— Я думаю, — перебила Мейсона дама, — что Элинор на этот раз что-то натворила особенное.

Мейсон колебался.

— Боюсь, — медленно начал он, — что ваши подозрения — всего лишь плод вашего воображения. Почему бы вам не подождать, пока…

Миссис Джордан нетерпеливо покачала головой:

— У нас мало времени, мистер Мейсон. Все возможно уладить, пока Элинор в больнице. Надо спешить!

Миссис Джордан открыла сумочку и достала продолговатый листок.

— Я знаю, что вы отличный юрист, — сказала она. — Вот чек на двадцать пять тысяч долларов.

Мейсон поднял брови:

— Обычно люди приходят к адвокату и спрашивают* сколько…

— Я знаю, — ответила она. — Но в нашем деле есть трудности и могут быть непредвиденные расходы.

— Вы хотите, чтобы я отправился с вами в больницу, а потом что?

— Я опознаю Элинор, а потом вы поговорите с ней и избавите нас от репортеров.

— Вы, конечно, опознаете в ней свою сестру? — спросил Мейсон.

— Естественно. Внешне все будет в порядке.

— А отец увидит ее?

— Не раньше, чем вы узнаете, что случилось.

— Думаете, она мне расскажет?

— Возможно, нет. Вы поговорите с ней и получите ключи. Вам понадобятся детективы. Мы, конечно, оплатим все расходы.

— Как вы думаете, что сделает Элинор?

— Я могу вам сказать точно. Она взглянет на вас и отвернется в сторону с независимым видом ребенка, который не знает, чего от него хотят. Потом я спрошу: «Элинор, ты не узнаешь меня?» Она с недоумением поднимет на меня свои большие голубые глаза, а потом они широко раскроются. Она заморгает, улыбнется, и неожиданно память вернется к ней. «Ольга, Ольга, дорогая!» — воскликнет она и обнимет меня, как утопающая своего спасителя.

— А потом? — с интересом спросил Мейсон.

— А потом на нее нахлынут воспоминания. Она вспомнит все, вплоть до своего исчезновения с Дугласом Хепнером, и тут память опять изменит ей. Она просто не знает, где была или что делала эти две недели. Спро-. сит про отца, а я объясню ей, как долго ее не было дома.

— И она не припомнит ничего о случившемся? Даже о танцах в парке?

— Она отнесется к такой информации недоверчиво.

— Да-а-а, — задумчиво протянул Мейсон, — тут нужно незаурядное актерское мастерство… Вы думаете, она сможет все это проделать?

— Она обманет любого, кроме одного человека, — ответила миссис Джордан.

— Кто же он?

— Я предупреждаю заранее, что она обманет и вас, мистер Мейсон.

Мейсон улыбнулся:

— Юристы такие циники.

— Она обманет вас! — воскликнула Ольга Джордан. — Обманет! А когда поймет, что вы готовы поверить ей, она вас загипнотизирует. Вы ведь мужчина и будете ее защищать. Не поймите меня неправильно. Я хочу помочь Элинор, потому что это-поможет семье и отцу.

— Мы пойдем в больницу сейчас? — спросил Мейсон.

— Да! — Ольга посмотрела на часы. — У нас мало времени.

Мейсон кивнул Делле Стрит:

— Я вернусь через час. Поехали!

— О да, миссис Джордан, — сказала старшая сестра. — Полиция искала вас. Их интересует, сможете ли вы опознать ее.

— Девушка очень похожа на мою сестру, — ответила миссис Джордан. — Думаю, это она и есть.

— Наверное. Было несколько звонков после публикации фотографии. Звонившие говорили, что это Элинор Корбин.'

— Элинор Хепнер, — поправила миссис Джордан. — Две недели назад она вышла замуж.

— О, понимаю. Так вы взглянете на нее, миссис Джордан? Доктор разрешил допустить вас. Он считает, что ваше появление может повлиять на пациентку и память к ней возвратится. Вы понимаете, конечно, что в таких случаях мы не можем знать, что случится. На всякий случай с вами будет сиделка. Если ваше присутствие скажется плохо, то вы уйдете. Вы, конечно, не должны досаждать ей. Но дели эмоциональное влияние вашего визита приведет к восстановлению памяти, можете действовать по обстоятельствам.

— Понимаю, — кивнула миссис Джордан.

— И пожалуйста, придерживайтесь советов сиделки.

— Конечно, но со мной пойдет мистер Мейсон, — сказала Ольга Джордан.

Сестра заколебалась:

— Я не знаю… У меня нет инструкций…

— Он обязательно должен быть со мной, — горячо заговорила миссис Джордан, — на случай, если она придет в себя и к ней вернется память. Я заметила, что несколько репортеров ждут на улице, и мистер Мейсон их остановит.

— Они нам тоже надоедают, — вздохнула сестра. — А вот и сиделка. Мирна, это миссис Джордан, сестра пациентки девятьсот восемьдесят один, с ней мистер Мейсон, юрист. Отведите их, пожалуйста, в палату и присутствуйте при опознании.

Сиделка кивнула, повернулась на каблуках.'

— Идите за мной, пожалуйста.

Не обменявшись ни словом, они поднялись на девятый этаж. Еще несколько шагов — и перед ними комната 981.

— Входите, — открыла дверь сиделка. — Идите к постели. Встаньте рядом. Наблюдайте за выражением ее лица. Если вам покажется, что она вас узнала, назовите ее по имени.

Ольга и Перри Мейсон вошли в комнату.

Молодая женщина в больничном халате лежала в постели и отсутствующим взглядом смотрела в потолок. Лицо было трогательно беспомощным.

Ольга Джордан и Мейсон направились к ней. Голубые глаза устремились навстречу и оглядели обоих.

Потом женщина резко повернулась на бок и уставилась на Ольгу. Голубые глаза изумленно расширились, шея напряглась.

— Элинор, — мягко позвала Ольга.

— Ольга! — закричала Элинор. — Дорогая моя! Я так рада тебя видеть!

Сестры обнялись.

— Бедняжка моя! — Голос Ольги дрожал.

Мейсон поискал глазами сиделку. Та улыбнулась, кивнула и направилась в угол комнаты, откуда могла все слышать, но быть невидимой для пациентки.

— Мы так давно не виделись, милая Ольга! Где я? Что это за комната?

Больная огляделась по сторонам и неожиданно заметила Перри Мейсона.

— Кто это? — спросила она.

— Перри Мейсон, адвокат. Он пришел, чтобы помочь тебе.

— Адвокат? А что такого я сделала, если мне должен помочь адвокат?

— Мы думаем, тебе лучше известно…

— Нет, мне адвокат не нужен, — возразила Элинор и улыбнулась Мейсону. — Но если бы он был нужен, я выбрала бы только вас, — любезно добавила она.

— Спасибо, — поклонился Мейсон.

— Ну, ладно, а теперь дайте мою одежду и заберите меня отсюда.

Она сбросила одеяло, открыв стройные нежные ноги, поправила на себе грубый халат.

Ольга мягко обняла сестру за плечи.

— Ты должна еще немного побыть здесь, Элинор, — сказала она.

— Где это — здесь?

— Это больница, дорогая.

— Больница? — изумилась Элинор.

Ольга кивнула.

— Но почему я здесь? Я же только недавно вышла из дому… Ах, нет. Там была автомобильная катастрофа. Какой сегодня день?

— Вторник.

— Вот как… Понятно… Мы уехали в понедельник ночью.

— Где Дуглас? — спросила Ольга.

— Дуглас?.. Боже мой, где Дуг? Ведь он вел машину! Что случилось? Он жив? Скажи Мне, Ольга. Не жалей меня! Где он? Ну скажи же!

— Не знаю, дорогая, — ответила Ольга. — Сегодня действительно вторник, но, семнадцатое, а не третье. Мы получили телеграмму из Юмы и несколько открыток, в которых было написано, что вы поженились.

— Они могли быть отосланы после аварии! Значит, Дуг невредим!

— Но что случилось, скажи?

— Понедельник… Ночь… Из темноты вьцэвался яркий свет двух больших фар, которые пытались испугать меня…

Элинор замолчала, будто споткнулась, и закрыла лицо руками.

Ольга погладила ее по голове.

— Не беспокойся, родная. Не пытайся ничего вспомнить.

— Хорошо, — послушно сказала Элинор, — я только хочу понять, что случилось. Если бы у меня был муж, он не бросил бы меня во время медового месяца. А если случилась авария, то на голове должны быть какие-нибудь синяки.

Она подняла руки и начала перебирать свои светлые волосы. Потом посмотрела на Мейсона:

— Отвернитесь, пожалуйста, я же не одета.

— Успокойтесь, — мягко сказал Мейсон. — У нас есть некоторые сомнения насчет вашей памяти.

— Кажется, я получила нокаут. — Элинор вдруг засмеялась. — Но это ничего. Многие получают нокаут. В боксе, например. Побежденный падает на ковер, как мяч. Кажется, меня тоже нокаутировали. Что писали об аварии? Кто на нас наехал?

— Нам ничего не известно, — покачала головой Ольга.

— Но это должно быть в полицейских сводках! А как случилось, что вы пришли сюда, если в газетах ничего не было?

— Я увидела твою фотографию.

— Мою фотографию?

— Мы надеялись, что вы расскажете о случившемся, — вмешался Мейсон.

— Я знаю только, что Дуг и я направлялись в Юму, чтобы пожениться… Потом я увидела перед собой эти фары, почувствовала ужасный удар… Ну а теперь я в больнице. По крайней мере, вы сказали, что это больница.

— Элинор, дорогая, — терпеливо начала Ольга, — никто не знает, что случилось на самом деле. И ты тоже. Тебя забрала прошлой ночью полиция, потому что ты танцевала в парке. На тебе был плащ, а под ним прозрачная комбинация…

— Я — в парке, без одежды? Будь я проклята! — снова засмеялась Элинор.

Ольга вопросительно подняла брови.

— Я слышала выражение «всыпать по первое число», — весело сказала Элинор, — а мне всыпали на две недели. Так вы будете моим наставником и защитником, мистер Мейсон?

— Не знаю, но, возможно, смогу вам помочь, — серьезно ответил Мейсон. — Может быть, вы вспомните что-нибудь о двух прошедших неделях?

— Ничего не могу вспомнить! Только аварию…

— Авария была две недели назад, — напомнил Мейсон.

— А потом я лежала здесь с пустой головой, люди ходили вокруг меня. Вдруг я увидела Ольгу, почувствовала какой-то толчок в голове и словно проснулась. Поверьте, я совершенно нормальна. Я могу вспомнить все, что было до аварии.

— А где она случилась? — поинтересовался Мейсон.

— Где-то по дороге к Юме.

— Вы не помните точно?

— Нет. Я пытаюсь собраться с мыслями, но чувствую, что скольжу…

— Не старайтесь ничего придумывать, — перебил больную Мейсон. — Отдыхайте.

— Спасибо, я правда немного устала.

В этот самый момент дверь распахнулась, и в комнату вошел мужчина. Мейсон быстро встал между ним и постелью.

— Кто вы? — спросил он резко.

Мужчина с удивлением и некоторым негодованием посмотрел на Мейсона:

— А вы? Я, например, врач, который ведет эту больную.

Мейсон вопросительно взглянул на сиделку, та кивнула.

Мейсон усмехнулся:

— А я адвокат.'Моя фамилия — Мейсон. Я уже было решил, что вы репортер.

— Они весь день осаждают нас и полицию. — Доктор повернулся к Элинор: — Вы выглядите гораздо лучше.

— Лучше? Хорошо! Мне надо идти.

— Доктор, к миссис Хепнер вернулась память, — вмешался в разговор Мейсон. — Она кажется вполне здоровой. Мы высоко ценим вашу заботу о ней, но хотим быстрее и как можно незаметнее забрать ее отсюда.

— Подождите минутку, мистер Мейсон! Эта пациентка…

— Вы, несомненно, знаете доктора Ариэля?

Врач кивнул.

— Я немедленно позвоню ему. Мы хотим, чтобы миссис Хепнер находилась под его наблюдением.

— Но полиция…

— Полиция ничего не имеет против миссис Хепнер и возражать не станет. Миссис Хепнер будет ждать от вас счет, доктор, соответствующий счет. — Мейсон подчеркнул последние слова.

— А репортеры? — мрачно спросил доктор.

Мейсон задумался.

— Скажите им, что ваша пациентка опознана и выпущена из больницы. И больше ничего. Могу вас заверить, что ваша помощь будет очень хорошо оценена.

Доктор, нахмурясь, внимательно изучал Элинор. Потом пожал плечами.

— Хорошо, если вы настаиваете… — Он открыл дверь в коридор. — Сестра, я хочу кое-что сказать вам.

Сиделка вышла следом и закрыла дверь.

— Ольга, мне нравится мистер Мейсон, — вздохнула Элинор]

Ольга не обратила внимания на эти слова.

— Мистер Мейсон, вы уверены, что знаете, что делать? — спросила она.

У меня есть хорошая идея, — сдержанно ответил Мейсон. — Если разрешите, я позвоню по телефону… Благодарю вас.

Он позвонил доктору Клоду Ариэлю, своему клиенту, и все рассказал. Подчеркнул, что, по его мнению, Элинор необходим полный покой.

— Прекрасно, — сразу понял его доктор Ариэль. — Я позвоню в больницу, где состою в штате. Договоримся о переводе пациентки в частный санаторий. Перевезем в карете «Скорой помощи». Как насчет «Пайн Хе-вена» возле Глендейла, не возражаете?

— Нет, конечно.

— Отлично. Пошлю к ней сестру и через полчаса приеду сам. Сделаю только необходимые приготовления в санатории. А полиция имеет уто-нибудь против вашей клиентки?

— Пока нет, — осторожно ответил Мейсон, — и не думаю, что будет. Но если что, я возьму ее на поруки, не беспокойтесь. Однако сейчас самое важное, чтобы к ней никого не пускали.

— Понимаю,^-— хмыкнул доктор Ариэль. — Можете на меня положиться.

Мейсон поблагодарил и повесил трубку.

Минут через десять раздался негромкий стук в дверь.

— Кто там? — спросил Мейсон.

— Я медсестра от доктора Ариэля, он прислал меня к пациентке.

Сестра вошла в комнату, быстро закрыла дверь. Она улыбнулась Мейсону и сказала:

— Вы полагаете, можно начинать?

— Конечно.

Сестра улыбнулась Элинор:

— Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, — весело ответила та. — Я чувствую себя превосходно, пока не пытаюсь вспомнить некоторые события.

— Тогда не пытайтесь, — посоветовала сестра.

Элинор беспомощно оглянулась на Мейсона:

— Я хочу, чтобы вы помогли мне, мистер Мейсон.

— Конечно помогу, — отозвался адвокат, — а позже вы все вспомните.

— Я помню, что мы собирались пожениться, — начала Элинор. — Мы ехали в Юму: там была мать Дугласа. Он позвонил ей и — все сказал… И я тоже с ней разговаривала. У нее такой приятный голос…

— Откуда вы звонили? — спросил Мейсон!

— От заправочной станции, где брали бензин.

— А где живет его мать?

— Солт-Лейк-Сити. Боже, я не знаю адреса! Мы поехали, а там эти ужасные фары на дороге — прямо на меня… — Элинор закрыла лицо руками. — Я все думаю об этом, и у меня кружится голова. Не обращайте на меня внимания.

Сестра посмотрела на Мейсона и поднесла палец к губам, призывая молчать.

— Не думайте об этом, — мягко сказал Мейсон.

— Не могу! Мысли все время крутятся вокруг аварии.

— Через несколько минут сюда придет доктор. Он даст вам что-нибудь успокаивающее, а потом вы будете отдыхать в санатории.

Мейсон повернулся к Ольге:

— Я думаю, миссис Джордан, что теперь нам лучше уйти.

— Я тоже так думаю, — ответила вместо Ольги сестра. — Доктор велел сделать укол, если она будет волноваться.

— Не надо, — отказалась Элинор. — Я хочу уйти отсюда. Дайте мне мою одежду и скажите, что случилось с Дугласом.

Мейсон понимающе усмехнулся:

— Вам лучше отдохнуть и подождать, пока приедет доктор Ариэль.

— Но вы сказали, что я поеду в санаторий. Почему я не могу отдохнуть дома?

Элинор накрылась одеялом. Сестра торопливо встала между постелью и Мейсоном.

— Не волнуйтесь, пожалуйста. Скоро придет доктор Ариэль.

— Мне не нужен Ариэль, — всхлипнула Элинор. — Мне нужен Дуг.

Сестра порылась в чемоданчике и достала пузырек со спиртом.

— Ой, боюсь! — воскликнула Элинор.

— Потерпите минуточку, — откликнулась сестра, — так велел доктор.

Она сделала укол, а потом повернулась к Мейсону и Ольге и кивнула на дверь:

— Теперь все в порядке. Я поеду вместе с больной в санаторий. Туда к ней не пустят никого, не беспокойтесь.

Мейсон взял Ольгу за руку.

— Пойдемте.

— Превосходная игра, не так ли? — нервно сказала Ольга, когда они вышли в коридор.

— Игра не игра, — ответил Мейсон, — но нам нужно все обдумать.

— Видите, она ничего не знает, была ли авария, где Дуглас… Хочет, чтобы мы нашли его. Что ж, постараемся. Мать Дугласа живет где-то в Солт-Лейк-Сити. Мне кажется, нужно туда поехать, не правда ли? Вы должны работать быстро, мистер Мейсон.

— Быстрая работа — большие деньги, — философски заметил Мейсон. — Вы готовы платить за проведение розыска?

— Мы готовы платить за все, лишь бы все было сделано быстро и основательно.

— Что ж, прекрасно. А что вы можете рассказать об этом Хепнере?

— Не очень много.

— Когда вы впервые встретили его?

— Когда возвращались домой из Европы на пароходе.

— У вас есть какие-нибудь фотографии?

— Думаю, кое-что есть. Только они, кажется, не очень удачны…

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Давайте, что есть. Принесите в мою контору. Можете описать его?

— Ну-у-у… Высокий, около шести футов, я думаю. Темные волосы и курносый нос, обаятельная улыбка, притягательная внешность.

— Возраст?

— Лет двадцать семь — двадцать восемь. Его было нельзя не заметить: обычно ведь путешествуют женщины, мужчины сидят дома. Разве только пенсионеры…

— Выговорите об этом с горечью, — заметил Мейсон.

— Да, было скучно. Отец занимался своими ювелирными делами.

— Минутку, — перебил Мейсон. — Вы же замужем. Разве ваш отец не брал в Европу вашего мужа?

— О, когда Билл хотел, отец брал и его. Но большей частью мужу нравится оставаться дома: он увлекается теннисом, гольфом, лошадьми…

— Вы оставили его и поехали с отцом?

— Ну да! Отцу нужен был кто-то из нас в качестве секретаря, чтобы вести записи, участвовать в переговорах.

— И Элинор ездила с вами?

— Элинор объездила весь мир. Она не пропускала поездок в Европу последние десять лет. Всякий раз, когда подворачивалась такая возможность, Элинор обязательно ехала.

— Где вы познакомились с Дугласом Хепнером?

— Я же сказала, на корабле.

— Что он там делал?

— Ничего. Свободный джентльмен, один из самых загадочных мужчин, которых я знаю. Никогда не говорил о себе или о своем прошлом. Мне кажется, поэтому отец и невзлюбил его: за скрытность.

— Но вы сказали, он обольстителен.

— Он кажется властным. Но дело даже не в этом. Представьте, что он играет с вами в покер. Приветлив и вежлив, но внезапно вы ловите на себе его взгляд и чувствуете, что он видит вас насквозь. Элинор помешалась на нем. Мы думали, что это просто флирт и все пройдет, как только мы сойдем с корабля…

— Но все оказалось серьезнее?

— Тяжело говорить об этом. Никто не знал, насколько это серьезно, пока они не уехали в Юму.

— И давно было это плаванье?

— Около трех месяцев назад.

— Элинор и Дуглас увлеклись друг другом на корабле?

— Дуглас болтал с каждым, он очень общителен, когда хочет, и, конечно, всех покорил.

— А после возвращения?

— Он не оставлял Элинор, пока она с ним не убежала. Сначала никто не обращал на них особого внимания, пока вдруг не стало ясно, что сестра серьезно увлечена.

— Что говорил ваш отец?

— Отцу никогда не нравился этот человек. Он инстинктивно не любил его. А отца едва ли можно считать дураком.

— Но Хепнер увез Элинор, чтобы жениться на ней?

— Очевидно. Но — повторяю! — нужно узнать, что наделала Элинор за две недели. Пока что мы знаем только, что она убежала две недели назад. Мы получили телеграмму из Юмы: они поженились, она просит простить ее, она безумно любит его, и они счастливы. Мы получили также пару открыток. Одну из Юмы, а вторую — из Лас-Вегаса.

— Значит, они отправились в Лас-Вегас?

— Видимо, да.

— А штемпели?

— Один из Юмы, второй из Лас-Вегаса.

— Вы сохранили открытки?

— К сожалению, нет. Осталась лишь телеграмма.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Принесите мне фотографии Дугласа Хепнера, телеграмму и все, что сможете найти. Я поставлю на ноги детективов. Проверим подлинность телеграммы.

— Вы доверяете своему доктору?

— Абсолютно.

— Он скроет ее от окружающих?

Мейсон кивнул:

— Конечно, кое-что просочится в газеты. Мы не знаем, что слышала сиделка и что могут узнать у нее газетчики.

— Ах, вот в чем дело! — воскликнула Ольга. — Элинор говорила все именно для газетчиков. Но когда начали говорить вы, она испугалась. Она боится перекрестного допроса и, чтобы отвлечь вас, выставила напоказ свои красивые ноги.

— Вы думаете, она нарочно?

— Боже мой, как вы наивны! — вздохнула Ольга.