Диспетчер только начал объявлять прибытие автобуса, рейс 320 до Сакраменто, как к Мейсону подошел худощавый мужчина лет пятидесяти пяти, одетый так консервативно, что казался почти старомодным. Неприметно окинув Мейсона взглядом, он спросил:

— Мистер Мейсон?

Мейсон кивнул.

— Я из филиала Детективного агентства Дрейка в Сакраменто. Мы привезли сюда миссис Ингрем. Вы встретитесь с ней сейчас? Автобус вот-вот должен прибыть. Там порядочно народу. Это ведь транзитный автобус, и здесь в Стоктоне билеты продают, только если есть свободные места. Нам удалось взять лишь два билета.

— Ладно, — сказал Мейсон. — Возьмите себе оба билета. Сядьте в автобус и запишите имена и адреса всех пассажиров. Сделайте это тактично…

— Не беспокойтесь, — сказал сыщик, — это моя работа. Все ясно, мистер Мейсон.

— Да, так значит, запишите их адреса и имена, — продолжал Мейсон. — И в первую очередь тех пассажиров, которые едут из Лос-Анджелеса и разговаривали в пути с молодой женщиной, которую мы вам укажем.

— Вон уже идут пассажиры, — сказал сыщик.

— Тогда попросите сюда миссис Ингрем, — распорядился Мейсон.

Он сделал шаг навстречу тонкогубой женщине лет пятидесяти с небольшим, которая казалась очень возбужденной.

— Так это вы мистер Мейсон, — сказала она. — Бог знает что тут происходит. Мне сказали, что вы адвокат, причем хороший адвокат, так что вам, наверное, виднее. Моя дочка — хорошая девочка, мистер Мейсон, очень хорошая девочка. Помните это. Она не могла участвовать в каком-то темном деле. Я еще не знаю, что случилось, но так не поступают, мистер Мейсон. Зачем-то притащили меня сюда…

— Мы не вполне уверены, что ваша дочь едет этим автобусом, — с трудом перебил ее Мейсон.

— Конечно, она едет в нем, как же еще? Она сама сказала, что приедет этим рейсом.

— Да, но с тех пор произошли очень важные и неожиданные события, миссис Ингрем. Не исключено, что ваша дочд…

— Мама, что ты здесь делаешь?

Миссис Ингрем обернулась. Взгляд ее стал мягче, но тонкогубый рот остался тонким и жестким.

— Ах, Миртль! Как ты меня испугала…

— Я тебя? Это ты меня пугаешь. Что ты здесь делаешь?

— Я тут ни при чем, — сказала миссис Ингрем. — Вот, познакомься: это мистер Перри Мейсон и его секретарь мисс Стрит.

Миртль посмотрела на Мейсона, На мгновение ее лицо побледнело, а глаза стали большими и круглыми.

^Мистер Мейсон! — испуганным шепотом повторила Ъна.

— Вы знаете меня в лицо, миссис Фарго? — спросил Мейсон.

— Я… Да… Мне показывали вас. Боже мой, что вы-то здесь делаете?

— Сейчас нет времени на объяснения, — сказал Мейсон. — Дело очень серьезное. Корешок билета у вас?

Миртль Фарго поискала в сумочке и вытащили маленькую картонку.

— Вот он, мистер Мейсон, но для чего вам…

Мейсон быстро перевернул билет, чтобы взглянуть,

стоит ли на обороте лос-анджелесский штамп.,

— Миссис Фарго, вы можете мне объяснить, почему здесь вчерашняя дата?

— Да, конечно, — быстро ответила Миртль. — Я купила билет вчера. Я всегда покупаю билеты заранее, чтобы потом не беспокоиться…

— Хорошо, все ясно, — сказал Мейсон. — Где вы сидели в автобусе?

— Сейчас… дайте-ка вспомнить, второе сиденье спереди с левой стороны.

— Около окна или рядом с проходом?

— У окна.

— Вы помните, кто сидел рядом с вами?

— Да. Очень милая женщина. Она…

— Где она села?

— Не знаю. Ах да, где-то в долине. Она сидит в автобусе уже довольно давно.

— Но когда вы выезжали из Лос-Анджелеса, ее не было?

— Бог ты мой, не знаю. Я ее недавно заметила.

— Вы видите ее сейчас? — спросил Мейсон.

— Да. Она стоит вон там возле газетного киоска.

— Отправляется автобус, следующий рейсом 320 на Сакраменто. Займите, пожалуйста, ваши места, — объявил монотонный голос.

— Да что в конце концов случилось? — спросила миссис Фарго. — Мама, ты можешь поехать со мной? Ты можешь…

— Вы останетесь со мной, — сказал Мейсон. — Мы поедем в Сакраменто на машине. Прибудем туда раньше автобуса и сможем опросить некоторых пассажиров.

Пассажиры садились в автобус. Мейсону видно было в окна, как сыщик и его помощник с любезной улыбкой снуют среди пассажиров, записывая имена и адреса.

— Послушайте, — сказала Миртль Фарго, — не будете ли вы так любезны объяснить, в чем дело?

— Да, пора бы, — подхватил миссис Ингрем. — Бог знает что творится. Я просто вся дрожу. Не могу собраться с мыслями. Никогда со мной такого не было. Куда-то тащат, везут, волокут. Да что ты натворила, Мирт?

— Абсолютно ничего, мама.

— Может, мы ненадолго отложим все эти вопросы? — вмешался Мейсон.

— Нет, зачем же, мистер Мейсон? Я от мамы не скрываю ничего.

— Так вы говорите, вам меня показали? — спросил Мейсон.

— Да.

— Где?

— В ночном клубе. Дайте вспомнить, это было… Да, это было только вчера ночью1 С вами была мисс Стрит. Не правда ли, мисс Стрит?

— Вы собирались вылететь самолетом, миссис Фарго? — спросил Мейсон.

— Самолетом?

— Да.

— Господи Боже, конечно нет. Не настолько я дорожу временем. Мне нравится путешествовать автобусом. Встречаешь столько интересных…

— Вы не говорили мужу, что собираетесь лететь самолетом?

— Нет.

— Отвозил он вас утром в аэропорт?

— Мой муж? В аэропорт? Какие глупости! Да ни за что на свете он не встал бы в такую рань. Я тихонько спустилась на кухню, наспех позавтракала, доехала трамваем до автобусной станции и села там в автобус, отходивший в восемь сорок пять.

— Ваш муж сказал мне, что отвозил вас в аэропорт.

— Когда он вам сказал это?

— Сегодня утром около девяти часов.

Она покачала головой и сказала:

— Он, йавёрно, пошутил. Ведь он отлично знал, что я собираюсь ехать автобусом. Я всегда так езжу, правда, мама?

— Да. По-моему, всегда. Почти всегда. Ты, правда, прилетела сюда самолетом в тот раз, когда…

— И меня полдороги тошнило. Я тогда твердо решила, что ни разу больше не полечу. С тех пор я путешествую только автобусом «Грейхаунд» и, уверяю вас, с огромным удовольствием.

— Да, все это так, конечно, но объясните же мне наконец, что все-таки происходит? Я уже не молодая женщина, и вдруг меня хватают, куда-то тянут, тащат, так что я уже не в силах…

— Миссис Фарго, — сказал Мейсон, — давайте объяснимся до конца. Вы можете не говорить мнё больше того, что хотите, ответьте только — это вы вчера вечером звонили из аптеки на углу Ванс-авеню и Крамер-бульвар? Так или нет?

Она медленно покачала головой и, немного помолчав, сказала:

— А при чем тут это?

— Не лгите мне, — сердито сказал Мейсон. — Дело слишком серьезное.

— Мистер Мейсон, — резко прервала его миссис Ингрем, — вы разговариваете с моей дочерью, не забывайте! Вы не имеете права обвинять ее во лжи. Она никогда не лжет. Ей лгать незачем. Она порядочная, респектабельная замужняя женщина…

— Ладно, — сказал Мейсон. — Сейчас мне некогда вас подготавливать. Ваш муж умер.

— Что?! — воскликнула миссис Ингрем.

Миртль Фарго слегка покачнулась. Глаза у нее снова округлились.

— Артман… умер!

— Да, — сказал Мейсон, — и давайте-ка лучше не будем ужасаться и восклицать. Мне кажется, полиция доберется до вас через час или два. За это время мы должны выяснить множество вопросов и сделать это быстро. Так что начнем сразу!

— Артман… Это невозможно… У него было отличное здоровье. Он…

— Он убит, — перебил Мейсон.

— Как убит?

— Кто-то врткнул ему в горло нож, Думало, эдр произошло сегодня утром, часов в десять, на верхнем этаже вашего дома. Мистер Фарго пытался выбежать из дому. Он добежал до лестницы, а там, наверно, потерял сознание, скатился вниз и распластался на полу футах в двух от входной двери. Вы что-нибудь знаете об этом?

— Я! Откуда, мистер Мейсон, что вы имеете в виду? Вы первый, от кого я это слышу. Ты что-нибудь знаешь, мама?

Миссис Ингрем покачала голой.

— Учтите, — сказал Мейсон, — вас будут допрашивать. Полиция захочет знать, где вы были в это время.

— В котором часу это случилось?

— Вероятно, часов в десять или в половине одиннадцатого.

— Слава Богу, все в порядке. В половине одиннадцатого я уже была в автобусе.

— Вы с кем-нибудь там разговаривали?

Она нахмурилась, припоминая, потом сказала:

— Да. Там был очень милый джентльмен, пожилой уже, такой предупредительный. По-моему, служащий нефтяной компании или что-то в этом роде. Он сошел в Бэкерсфилде. Был еще пьяный, который сидел около меня, и женщина, с которой я разговаривала от Бэ-керсфилда до Фресно. Я не знаю, кто она. После Фресно я пересела, и рядом со мной оказалась женщина, которая ехала в Сакраменто, чтобы выступить свидетельницей на бракоразводном процессе дочери. Кажется, ее фамилия — Оланта. Странная фамилия. Да, именно так: миссис Оланта. А фамилия дочери Пэлхем. И суд будет завтра утром. Помню, она много толковала о разводах, о семейной жизни и о том, как трудно мужу с женой сохранять хорошие отношения.

Мейсон взглянул на часы, повернулся к Делле и сказал:

— Нам пора двигаться, если мы хотим вовремя попасть в Сакраменто и успеть хоть что-то сделать.

Делла кивнула и направилась туда, где стоял шофер нанятой ими машины. Мейсон снова повернулся к миссис Фарго и ее матери.

— Послушайте, — сказал он. — Мы поедем в машине, которую я нанял. Мы не сможем говорить при шофере. Не упускайте же последнюю возможность. Миссис Фарго, звонили вы мне вчера ночью или нет?

Она взглянула ему прямо в глаза.

— Нет, — ответила она.

— Пойдемте, — сухо сказал Мейсон.

— Я не звонила вам по телефону вчера ночью, — порывисто проговорила Миртль, — но если мой муж мертв и если кто-то может заподозрить… ну в общем… если мне придется искать алиби и доказательства, где я была и что делала, я бы хотела, чтобы вы представляли мои интересы. Я так много слышала о вас…

— Миртль, подумай, о чем ты говоришь, — остановила ее мать. — Тебе совсем не нужен адвокат. Я не знаю, кому и зачем понадобилось запугивать тебя и этим побуждать…

— Мадам, — сказал Мейсон, — тут никто никого не запугивает и ни к чему не побуждает. Я ошибочно решил, что представляю интересы вашей дочери.

— Вы что, не знаете своих клиентов? — огрызнулась миссис Ингрем.

— Выходит, что так, — сказал Мейсон.

— Но вы высадили мою дочь из автобуса и зачем-то притащили меня сюда. Вы должны доставить нас обратно. Сделайте хотя бы это. Я не знаю, какие уж там есть у нас права, но не бросите же вы нас здесь.

— Совершенно верно, — сказал Мейсон. — Я доставлю вас в Сакраменто, если вы пройдете к тому автомобилю.

Они подошли к большой семиместной машине, которая ждала у обочины.

— Я хочу попасть в Сакраменто до прибытия автобуса, который только что отошел отсюда. Мы сможет это сделать? — спросил Мейсон шофера.

— Да, конечно, автобус ведь останавливается по пути.

— Отлично, — сказал Мейсон. — Едем.

По дороге Мейсон пресекал все попытки разговориться. Шофер показывал им местные достопримечательности, явно вызывая пассажиров на разговор, но в конце концов умолк.

Миртль несколько раз что-то шептала матери.

Мейсон и Делла не раскрывали рта.

Наконец на окраине Сакраменто машина замедлила ход и остановилась у автобусной станции. Мейсон вручил шоферу пятьдесят долларов и дал пять долларов на чай.

До прибытия автобуса оставалось около десяти минут.

Мейсон сказал Миртль Фарго:

— Вам совсем не обязательно здесь оставаться. Я встречу своих агентов. А вы подождите меня в доме вашей матери. Я приеду на такси.

Миссис Ингрем с дочерью вышли из машины. Миртль сказала:

— Надеюсь, вы не считаете нас неблагодарными, мистер Мейсон?

— Все в порядке, — сказал Мейсон. — Просто какое-то время я думал, что вы моя клиентка, миссис Фарго, и старался обеспечить вам надежное алиби и помешать полицейским пойти по ложному следу.

— Натолкнув их на верный след? — спросила Миртль.

— Возможно.

— Хотели бы вы знать, кто это сделал, мистер Мейсон?

— Да, это помогло бы нам.

— Его любовница. Артман едва мог дождаться, когда я уйду из дому, — он ждал ее. Поверьте, мистер Мейсон, я не ханжа, но есть все-таки пределы.

— Вы, кажется, не особенно огорчены смертью вашего мужа, — сказал Мейсон.

— Нет, — ответила она, — говоря откровенно, нет. Мы уже несколько раз были на грани развода. Я уехала от него в надежде, что, может быть, хоть это заставит его опомниться, а он, наверно, лишь обрадовался, что сможет теперь привести в наш дом свою девицу. Я знаю, он уже не раз собирался все распродать и, получив наличные деньги, сбежать с ней. Я это чувствовала.

— Вы знаете, кто эта женщина? — спросил Мейсон.

— В общем, нет. Я только знаю, что у него есть какая-то девица, по которой он сходит с ума. Он почти не бывал дома последний месяц. Каждый день выдумывал какой-нибудь предлог, чтобы уйти. Сваливал все на дела. Мол, нужно повидаться с покупателем. Конечно, это временное увлечение, он к кому-нибудь переметнется. Вчера, когда мы были в ночном клубе, он строил глазки девушке, которая делает фотографии, и смотрел на нее так, словно проглотить хотел…

— Миртль! — резко прервала ее мать. — Ты разговариваешь с чужим человеком!

Миссис Ингрем повернулась к ним спиной и зашагала было назад к машине, но приостановилась, чтобы наверняка ничего не пропустить из их беседы.

— Каковы бы ни были ваши чувства, — сказал Мейсон, — вы должны думать и о том, какое впечатление производите на других людей. С вами будут беседовать полицейские, будут задавать вам вопросы, может быть, у вас даже возьмут интервью для газеты, если разрешит полиция.

— Да, я понимаю, — сказала она. — Я буду в должной степени печальной, но не собираюсь переигрывать, не люблю лицемерить.

— Я буду у вас примерно через час, — сказал Мейсон, — привезу вам адреса и фамилии свидетелей, подтверждающих ваше алиби, а возможно, даже у кого-нибудь возьму письменные показания. Сделаю для вас и это. А вы тем временем вспомните, обращались ли вы ко мне за помощью вчера вечером.

— О, я помню, что нет.

— Подумайте как следует.

— Хорошо. А если кто-нибудь еще до вашего прихода начнет задавать мне вопросы, что мне отвечать?

— Все, что вы хотите, — сказал Мейсон. — Если вы не моя клиентка, я не могу вам советовать.

— Даже как друг?

— Да. Дружба у нас с вами тоже односторонняя.

— Я, наверное, должна удивиться, когда мне сообщат, что он…

— Не глупите, — резко сказал Мейсон. — Я вас встретил в Стоктоне, высадил из автобуса и, конечно, сразу же сказал, что ваш муж мертв.

— А если они спросят, почему вы это сделали?

— Скажите им, что у меня доброе сердце, а теперь уходите. Вон подъезжает автобус.

Мейсон отошел, а она нерешительно топталась на месте, не зная, следовать ли ей за ним или присоединиться к матери.

В конце концов она вернулась к машине, обе женщины сели в нее и уехали.

Делла подошла поближе к Мейсону.

— Дать вам вещественное доказательство номер один? — спросила она.

— Что?

В руке у Деллы белел кусочек материи.

— Это носовой платок миссис Фарго. Я вытащила его из ее сумочки. Точно такими же духами пахли деньги в том конверте.

— А, черт! — воскликнул Мейсон. Он быстро повернулся, но было уже поздно. Миссис Фарго уехала.

Мейсон повел Деллу к дорожке, по которой только что прибывшие пассажиры входили в здание автостанции.

Агент шел одним из первых. Его лицо был хмурым. Встретившись глазами с Мейсоном, он сделал ему знак отойти в сторону.

— Записали имена пассажиров? — спросил Мейсон.

Агент кивнул.

— Хорошо, — сказал Мейсон, — теперь надо будет взять письменные показания. Как вы полагаете, могли бы мы попросить у некоторых пассажиров, предложив им компенсацию за потерю времени…

— У меня лежит в кармане с полдюжины письменных показаний, — сказал сыщик. — Они нацарапаны кое-как, поскольку их писали на ходу. Но все написано как полагается, есть подписи. Вот возьмите.

— Это хорошо, — сказал Мейсон, засовывая показания в карман пальто.

— По-моему, не очень-то.

— Что вы имеете в виду?

— Автобус выехал в восемь сорок пять утра, — сказал сыщик.' — Мы нашли людей, которые видели ее там после Фресно. Мы нашли женщину, которая говорила с ней в Бэкерсфилде. Но мы не нашли никого, кто сел в Лос-Анджелесе и кто…

— Это не важно, — сказал Мейсон. — Она говорила с мужчиной, который сошел во Фресно…

— Подождите-ка минутку, — вежливо, но твердо прервал его сыщик. — Одна из пассажирок обратила на нее особое внимание и готова поклясться, что этой дамы не было в автобусе, когда он выезжал из Лос-Анджелеса. Что она примчалась на такси и еле-еле успела сесть в автобус в Бэкерсфилде.

— Эта женщина, наверно, ошибается.

— Она из тех, кто никогда не ошибается, во всяком случае, так они сами думают.

— Вот дьявол, — сказал Мейсон, — это может послужить поводом для осложнений. Вы взяли показания у этой женщины?

— Да. Они в той пачке, что я отдал вам.

— Где она живет?

— В Лос-Анджелесе. Ее адрес указан в рапорте.

— А ваша контора находится здесь?

— Да.

— Дайте мне вашу карточку. Я пока еще не знаю, как будут развиваться события, но хочу, чтобы вы держали язык за зубами, вы понимаете?

Сыщик кивнул.

— Вы выпишете счет на меня или на Детективное агентство Дрейка?

— На Детективное агентство Дрейка.

— Вы доверяете вашим людям?

— Конечно. Но давайте все-таки внесем ясность, мистер Мейсон. Если полиция начнет мне задавать точные вопросы, мне придется дать на них точные ответы.

— Что ж, это справедливо, — сказал Мейсон, — как я понял, вы не назвали своего имени никому из пассажиров.

— Мне поручено собирать информацию, а не давать ее.

— Прекрасно.

— Но, конечно, если полиция проявит интерес, она легко узнает, что кто-то ехал в автобусе и расспрашивал пассажиров.

— Понимаю.

Мейсон повел Деллу к стоянке такси.

— Похоже, что мы были слишком оптимистичны, Делла, — сказал он.

— Письменные показания сейчас у вас?

— Да.

— Лучше отдайте их мне, — сказала Делла, — тогда, если кто-нибудь спросит, где они, вы можете сказать, что их у вас нет.

Мейсон молча отдал ей листки.

Он сказал шоферу адрес миссис Ингрем, и машина двинулась.

Делла Стрит, сжав руку Мейсона, сказала:

— В конце концов, она же сама говорит, что вовсе не ваша клиентка.

Мейсон молча кивнул. Когда они остановились перед опрятным домиком с террасой, Делла тихо заметила:

— Наверное, она не хочет с вами говорить при матери.

— Это не единственная причина, — ответил Мейсон.

Они поднялись на крыльцо, и Мейсон позвонил.

К двери подошла миссис Ингрем.

— А, это вы наконец, — сказала она. — Не много же от вас толку.

— Что вы имеете в виду?

— Я думала, что адвокат должен давать советы своим клиентам. Полиция приходит, а вас и близко нет. Бросили на произвол судьбы мою дочку.

— Здесь побывала полиция?

— Они уже ждали нас.

— Куда они ушли?

— Не знаю. Куда-то уехали.

— Ну что ж, прекрасно, — сказал Мейсон. — Я сейчас поговорю с вашей дочерью…

— Да ведь я вам о том и толкую, — сердито сказала миссис Ингрем.

— Вы имеете в виду, что полиция увела вашу дочь?

— Вот именно. Миртль оставила вам записку.

Она вручила Мейсону заклеенный конверт, на котором карандашом было написано: «Перри Мейсону, эсквайру».

Мейсон разорвал конверт, вытащил лист бумаги и прочел:

«Очень сожалею, мистер Мейсон, но мне в голову не приходило, что все может так обернуться. Надеюсь, вы меня поймете.

Миртль Фарго».

Мейсон сунул в карман листок и конверт.

— Это писала ваша дочь, миссис Ингрем?

— Да, конечно. Но скажите же мне наконец, что происходит? Я требую…

Закончить ей не удалось: зазвонил телефон.

— Подождите-ка минутку, — сказала миссис Ингрем и вышла. Она вернулась очень скоро со словами:

— Это междугородная, вызывает вас. Говорят, что это очень важно.

Она проводила Мейсона к телефону и остановилась рядом, чтобы слышать, о чем он будет говорить.

В трубке раздался возбужденный голос Дрейка.

— Слава Богу, что я поймал тебя, Перри, — сказал Дрейк. — С этим делом Фарго такая каша заварилась — не расхлебать.

— А ЧТО случилось?!.

— Полиция обнаружила автомобиль Миртль Фарго.

— Где?

— На автостоянке у станции Юнион-Терминал. Служащий на стоянке запомнил водителя или думает, что запомнил.

— Он детально описал его?

— К счастью, да, — ответил Дрейк. — А может, и к несчастью. Тебе виднее. Ему показали фотографию миссис Фарго, вдовы покойного, и он сказал, что именно эта женщина и вышла из машины. Он случайно заметил, что она пытается остановить такси. Шофер сказал ей, что ему запрещено брать пассажиров прямо перед станцией, и свидетель показал ей стоянку такси.

Потом полиция напала на след этой женщины, когда ее сообщник нанял частный самолет и они вылетели в Бэ-керсфилд. В Бэкерсфилдском аэропорту женщина взяла такси и сказала шоферу, что ей необходимо успеть к автобусу, который отходит в час десять. Шофер доставил ее на автовокзал за две минуты до отправления автобуса.

— Я вижу, сказал Мейсон, — полиция крепко взялась за дело.

— Вот-вот. Я решил предупредить тебя, чтобы ты не попал впросак.

— Уже попал.

— И сильно?

— Хуже не придумаешь, — сказал Мейсон и, повесив трубку, увидел перед собой злобно сверкающие глазки миссис Ингрем.

— Так вот, мистер Мейсон, — сказала она, — я все-таки мать. Скажите начистоту: в конце концов, вы будете помогать моей дочери?

— Попадись она сейчас мне в руки, — мрачно сказал Мейсон, — я бы ей шею свернул.