Перри Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк сидели в своем любимом ресторанчике напротив Дворца правосудия. Хозяин, старый друг, посадил своих верных клиентов в отдельную комнату, где они могли без помех поговорить и даже протянуть туда телефонный аппарат.

Мейсон, расправляясь с бутербродом с ветчиной и запивая его молоком, сказал:

— Черт побери, Пол, у меня все еще нет ясности.

— Но у жюри она есть, — ответил Дрейк. — Конечно, ты мастерски сработал с Натаном Бейном. Ты сумел бы привлечь на свою сторону еще нескольких присяжных, если бы твоя клиентка смогла выйти в свидетельскую ложу и изложить подходящую версию. Но ты же знаешь, Перри, она не сможет.

— Почему не сможет?

— Слишком много всякого против нее. Отпечаток на обертке, тот факт, что она вышвырнула эту бутылку из окна. Судя по всему, когда она выбрасывала из окна эту злополучную бутылку, кто-то из соседей заметил и сообщил полиции, когда те рыскали в округе. Нельзя поверить, что ребята Голкомба вышли из дома и ни с того ни с сего принялись обыскивать двор. У Голкомба не хватает для этого мозгов.

— Да, не хватает, — согласился адвокат. — Здесь ты прав, какой-то свидетель заметил, как она выбросила бутылку из окна, и показал полиции место, куда она упала.

— В этом-то все и дело, — сказал с жаром Дрейк. — Как только она выйдет в свидетельскую ложу и попытается изложить свою версию, Гамильтон Бюргер устроит ей такой перекрестный допрос, что, когда он закончит с ней, она превратится в самую великую отравительницу со времен Лукреции Борджиа.

Мейсон мрачно кивнул.

— Ты знаешь, Перри, — продолжал Дрейк, — я внимательно наблюдал за залом и за реакцией публики, и должен признать, что, несмотря на то что ты действительно блестяще поработал с Бейном, срывая маску святоши с этого лицемера, общий настрой все же не в пользу твоей клиентки. Устроив истерический припадок при упоминании о найденной бутылке с ядом, она сама завязала узел на своей шее.

— Что завязала, то завязала, — устало согласился адвокат. — Признаюсь, это выбило меня из колеи. Представь — защищать клиента в суде и вдруг неожиданно узнать, что он утаивает от тебя нечто чрезвычайно важное.

— А как бы вы поступили при подобных обстоятельствах? — спросила Делла Стрит. — Она была уверена, что о ее секрете никто не узнает. К тому же боялась рассказать вам всю правду, так как вы могли бы отказаться от защиты.

— Думаю, так оно и было бы, — мрачно промолвил Мейсон, — но у меня все же нет ясного представления. Обратили внимание на лицо Бейна, когда я задавал вопрос о его первой жене?

— Ты, конечно, застал его врасплох, — сказал Дрейк.

— Почему? — спросил Мейсон.

— Его натаскивали и разучивали с ним, как вести себя при твоем перекрестном допросе, но это был неожиданный удар в особо уязвимое место.

— Ты согласен со мной, что ему нанесен тяжелый удар? — спросил Мейсон.

— Он едва не грохнулся в обморок, — сказал Пол.

Мейсон задумчиво нахмурил брови, помолчал минуты две и спросил:

— Ты позвонил родителям Марты?

— В ту же самую минуту, когда мы спросил об этом Бейна.

— Как они это восприняли, Пол?

— Они бросились на первый попавшийся рейс, требуют эксгумации тела и вообще подняли страшный шум.

Мейсон впервые вымученно улыбнулся.

— На мой взгляд, — предупредил Дрейк, — если тело эксгумируют и выяснится, что она умерла от мышьяка, жюри у тебя в кармане, но при условии, что версия подзащитной убедительна. Но если окажется, что Марту Бейн не отравили, Перри, все будет кончено. Ты превратишь Натана в мученика, а себя — в бессовестного интригана и клеветника.

— Нравится мне это или нет, — Мейсон кивнул, — но на этот риск я должен пойти. Когда адвокат попадает в подобную ситуацию, он, должен все поставить на кон.

— Если твоя клиентка смогла бы как-то объяснить этот пузырек с мышьяком, — тянул свое Дрейк.

— Она сможет. Она купила его для кошки.

— Перри, — покачал головой Дрейк. — Жюри ей не поверит. Попытайся дождаться, какие аргументы выставит Бюргер.

— Да, — саркастически заметил Мейсон, — уж я могу представить себе эти аргументы! Вот что скажет Гамильтон Бюргер: «Убийца думала, что она всех обманула, и, когда эта изобличающая ее улика, которую защита и не пытается оспорить, была представлена суду, как же она поступила? Дамы и господа присяжные заседатели, я не прошу принять мою оценку этой улики. Я прошу только признать оценку, которую высказала сама подзащитная…» — и так далее, и тому подобное до бесконечности.

— В твоих устах звучит чертовски убедительно, — признал Дрейк.

— И у Гамильтона Бюргера будет так же, — сказал Мейсон. — Позвони в свою контору, Пол, спроси, нет ли чего новенького?

Дрейк набрал номер и сказал:

— Я обедаю. Что-нибудь новенького в деле Бейна?.. Что? Повтори… Не бросай трубку. — Он повернулся к Мейсону и пояснил: — Любопытное развитие событий. Мы устроили слежку, ты знаешь, за Натаном Бейном.

Мейсон кивнул.

— Бейн, судя по всему, никакой слежки за собой не заметил. И немудрено — голова у него забита совершенно другим. У нашего живчика и мышиного жеребчика Натана Бейна, как и у всех мужчин его склада, паразитирующих за счет женщин, есть одна общая слабина. Когда эти ребята стареют, они почти неизменно попадают на свою собственную удочку. Когда какая-нибудь умная, корыстолюбивая и беспринципная интриганка, к тому же молодая и привлекательная, появляется на пути таких прожженных ловеласов, как Натан Бейн, то они становятся совсем ручными и попадают в ту же самую ловушку, которую когда-то устроили своим женам.

— Давай, Пол, — поторопил его Мейсон, — не тяни. Что там еще случилось?

— Несмотря на свое раскаяние в свидетельской ложе, Натан Бейн по-прежнему по уши влюблен в Шарлотту Моррэй. Она вернулась в Лос-Анджелес и проживает в резиденции «Рапидекс».

— Под какой фамилией? — живо спросил Мейсон.

— Под своей собственной. Она там уже несколько дней. Натан Бейн приходил к ней сегодня утром перед тем, как направиться в суд.

Меряя шагами комнату, Мейсон глубоко задумался.

— Вот эта мелочишка должна помочь тебе размазать его при дальнейшем перекрестном допросе, — сказал Дрейк.

Мейсон снова согласно кивнул.

— Инструкции? — деловито осведомился Дрейк.

— Пол, у меня идея, — внезапно сказал Мейсон.

— Самое время, — пробурчал Дрейк.

— Кто будет в доме Натана Бейна сегодня после обеда? Никто?

— Давай, Перри, поразмыслим. Полагаю, что никто. Бейн и экономка оба будут в суде и…

— Пол, — резко прервал его Мейсон, — я хочу, чтобы ты нашел где-нибудь поблизости укрытие, чтобы разместить записывающее устройство. Затем я хочу, чтобы ты пробрался в дом Бейна и установил подслушивающий аппарат в комнате с телефоном.

— Перри, пожалей, ради Бога! — на лице Дрейка появился испуг. — Не делай этого!

Лицо Мейсона закаменело.

— Пол, я рискую репутацией, и тебе придется рисковать вместе со мной. Я хочу, чтобы ты поставил в эту комнату микрофон, нашел укрытие неподалеку и установил в нем записывающее устройство.

— Боже мой, Перри, если он найдет микрофон…

— Вмонтируй его в такое место, где он не найдет.

— Перри, он в конце концов обязательно найдет его. И если только он додумается опылить микрофон флюоресцентным порошком, то…

— Но к тому времени, — прервал его Мейсон, — они найдут проводку и два свободных, болтающихся конца.

— Что мы должны сделать, Перри? — Лицо Дрейка осветилось надеждой.

— Выдели двух оперативников для слежки за домом. Я хочу знать, когда Бейн вернется. Хочу знать, кто еще войдет в дом и когда они выйдут. В пределах часа после возвращения домой ему будет выдан телефонный звонок. После этого можешь срезать провода, собрать оборудование и сматываться.

— Если меня поймают, мне это будет стоить лицензии, — сказал Дрейк.

— А ты не дай себя поймать, — холодно парировал Мейсон.