— Пятна крови.
— Нет, нет, — замотал головой Бюргер, — Просто опишите, как они выглядели. Вы не знаете наверняка, были ли это пятна крови.
— Я знаю, что они выглядели как кровь.
— Опишите пятна, пожалуйста, — настаивал Гамильтон Бюргер, стараясь казаться беспристрастным и совершенно объективным.
— Это были темно-красные пятна.
— Где они были?
— Снаружи на борту лодки, под планширом и внутри в виде брызг.
— Когда вы впервые заметили эти пятна?
— Сразу же после того, как мне вернули лодку.
— Они были в то время свежими?
— Протестую! — вмешался Мейсон. — Вопрос вынуждает свидетеля сделать собственное заключение, не подтвержденное фактами.
— Протест принят, — сказал судья.
— Какими же они вам показались?
— Возражаю по тем же причинам, — опять вмешался Мейсон.
— Послушайте, — бодро заговорил окружной прокурор, — вы давно занимаетесь сдачей лодок напрокат для рыбной ловли, не так ли?
— Да, сэр.
— За это время вы, наверное, часто видели кровь на ваших лодках?
— Да, сэр.
— Умеете ли вы определять свежесть крови по цвету?
— Да, сэр.
— Свидетеля спрашивают о рыбьей крови? — осведомился Мейсон.
— Ну… да, — согласился Бюргер.
— Я хочу спросить обвинителя, считает ли он, что пятна, которые так его интересуют, были пятнами рыбьей крови?
— Это была человеческая кровь, — рявкнул прокурор.
— Я думаю, что свидетеля нельзя признать специалистом по человеческой крови на том основании, что он часто имел дело с рыбьей кровью.
— Принцип один и тот же, — завелся Бюргер. — Рыбья кровь, как и человеческая, при высыхании меняет оттенок.
— Должен ли я считать, что обвинитель сейчас выступает в качестве эксперта? — с невинным видом спросил Мейсон.
Судья Хартли улыбнулся.
— Полагаю необходимым согласиться с защитой, господин прокурор. Если вы всерьез пытаетесь квалифицировать этого человека как эксперта, вы должны в первую очередь доказать, что между рыбьей и человеческой кровью существует подобие.
— Хорошо, — сказал прокурор, — я сумею доказать это при помощи другого свидетеля. Вы не сомневаетесь, что правильно его опознали, мистер Джили?
— Нет, сэр.
— Он находился в лодке в тот момент, когда по темному предмету в воде было нанесено несколько ударов ножом?
— Да, сэр.
— Имелись ли упомянутые вами пятна на лодке, когда вы сдавали ее?
— Нет, сэр.
— Но они появились на ней, когда лодку вернули?
— Да.
— Где сейчас находится эта лодка?
— В полиции.
— Когда ее забрала полиция?
— Примерно через десять дней.
— То есть шестнадцатого июня?
— По-моему, пятнадцатого.
— Нашли ли вы что-нибудь еще в этой лодке, мистер Джили?
— Да, сэр.
— Что?
— Кинжал в ножнах с именем «Джон», выгравированным на рукоятке с одной стороны, и инициалами «М.М.» — с другой.
— Где этот кинжал?
— Его тоже забрала полиция.
— Когда?
— Тогда же, когда и лодку.
— Вы смогли бы его узнать?
— Да.
Гамильтон Бюргер развернул мягкую бумагу и вынул из нее нож. Протянув его свидетелю, он спросил:
— Видели ли вы когда-нибудь этот нож?
— Да. Это тот самый, который я нашел в лодке.
— И он выглядит точно так же, как и тогда, когда вы его нашли?
— Не совсем, сэр. Тогда на нем были следы крови. Я хочу сказать, тогда на нем были красные липкие пятна.
— Ваша честь, высокий суд, пятна были удалены с ножа в лаборатории для проведения анализа. Свидетель в вашем распоряжении, мэтр.
Мейсон улыбнулся Джили.
— Вы были когда-нибудь осуждены, мистер Джили?
Физиономия адвоката была сама доброжелательность.
Гамильтон Бюргер вскочил с места, явно готовый выразить протест, но тут же медленно опустился в кресло.
Джили отвел свои водянистые глаза от лица Мейсона и уставился в пол.
— Да, сэр.
— Сколько раз?
— Дважды, сэр.
— За что?
— Один раз за воровство.
— А за что второй раз?
— За лжесвидетельство.
Улыбка Мейсона стала еще шире.
— На каком расстоянии вы находились от лодки, когда наблюдали за ней в бинокль?
— Я бы сказал, примерно… да, так оно и было — в двух кабельтовых от нее.
— Было светло?
— Солнце уже взошло.
— Тумана не было?
— Только дымка.
— Чем вы протирали стекла своего бинокля, если вы вообще их протирали?
— По-моему, я их вообще не протирал.