Когда в два часа дня суд снова занял свои места, Пол Дрейк вдруг наклонился к Перри Мейсону.

— Посмотри-ка на Сэма Дру, — шепотом предупредил он. — Его так распирает от удовольствия, что он едва сдерживается. Видимо, за время перерыва произошло нечто сногсшибательное. Говорят, он посылал нарочного, и сам Гамильтон Бюргер, окружной прокурор, собирается прийти посмотреть, как ты сядешь в калошу.

— Что же произошло? Ты хоть что-нибудь знаешь? — спросил Мейсон.

— Не смог выяснить. Но весь их лагерь прямо лопается от возбуждения и гордости…

Он не закончил фразу, потому что из своего кабинета в зал суда вышел Эрвуд. Все встали и ждали удара молотка, возвещающего о том, что можно сесть.

— Продолжаем дело «Народ против Джорджа Анс-лея», — объявил судья Эрвуд. — Вы готовы, мистер Мейсон?

— Да, ваша честь.

— Очень хорошо, прошу вас начинать.

— В качестве первого свидетеля, — сказал Мейсон, — вызываю на свидетельское место моего секретаря мисс Деллу Стрит.

Судья нахмурился, хотел что-то сказать, но передумал.

Делла Стрит заняла свидетельское место и, подняв правую руку, принесла присягу.

В этот момент дверь зала суда открылась, и вошел Гамильтон Бюргер, собственной персоной. Твердым шагом он прошел вдоль прохода между рядами, толкнул дверцу в барьере, отделяющем суд от зрителей, и уселся рядом с Дру, явно наслаждаясь тем шепотом в зале, который вызвало его появление. Он даже не пытался скрыть довольную улыбку.

Мейсон начал допрос осторожно, как бы нащупывая нужный путь.

— Вас зовут Делла Стрит, и вы сейчас, как и в течение уже некоторого времени, работаете в качестве моего доверенного секретаря?

— Да, сэр.

— Вы знакомы с обвиняемым?

— Да, сэр.

— Когда вы в первый раз видели его?

— Вечером в понедельник, восьмого числа.

— Где вы видели его?

— В ночном клубе «Золотая сова».

— В какое время это было?

— Это было примерно в три или четыре минуты одиннадцатого.

— Как это произошло?

— Мистер Анслей подошел к столу, за которым мы сидели, и спросил вас…

Предупреждающий жест Мейсона опоздал.

— Мы возражаем против пересказывания слов обвиняемого на основании того, что это самовольный вывод, доказательство с чужих слов, оно некомпетентно, несущественно и не имеет отношения к делу, — заявил Дру.

— Вам нет нужды выдвигать возражения, — сказал Мейсон. — Я не собираюсь просить свидетеля рассказывать о беседе. Я просто спрашиваю мисс Стрит, как все происходило.

— Ну, обвиняемый задал вам несколько вопросов, и после короткой беседы мы ушли из клуба.

— В какое время?

— Точно в десять тридцать две.

— Кого вы имеете в виду под словом «мы»?

— Вас, мистера Анслея и меня.

— Куда мы отправились?

— Мы поехали к дому Меридита Бордена.

— Ворота на его территории были открыты или закрыты?

— Ворота были открыты.

— Что мы сделали?

— Мы оставили машину за воротами.

— Потом?

— Насколько я могу судить, в течение десяти — пятнадцати минут мы осматривали место аварии.

— Что произошло потом?

— Потом прозвучала сирена, и ворота закрылись.

— Дальше?

— Потом мистер АнслеЙ подошел к воротам, попытался открыть их и, видимо, включил сигнал тревоги…

— Протестуем как против умозаключения свидетеля. Просим в протоколе вычеркнуть, — сказал Дру.

— Не возражаю, — согласился Мейсон. — Рассказывайте о том, что случилось дальше.

— Зазвучала сирена, зажглись прожектора, освещающие территорию, и мы услышали лай собаки.

— Потом?

— Мы стали перелезать через стену. Когда мы забрались наверх, к стене подбежала собака, она лязгала зубами у самых наших ног и старалась прыгнуть за нами.

— Дальше?

— Потом мы спустились со стены с другой стороны.

— Вы можете назвать, в какое время это было?

— Чуть позже одиннадцати часов.

— Что происходило дальше?

— Мы подошли к воротам.

— Что случилось там?

— Мы обнаружили телефон.

— И что сделали?

— Вы говорили по телефону.

— Одну минутку, одну минутку, — возразил Дру. — Это некомпетентно, несущественно и не имеет отношения к делу. Это — умозаключение свидетеля.

— Это не умозаключение свидетеля, — ответил Мейсон. — Было бы умозаключением, если бы я спросил ее, с кем я разговаривал, но она показывает только тот факт, что я говорил по телефону. Я действительно говорил по телефону, и только это она показывает.

— Продолжайте, — обратился судья к Делле Стрит, — возражение отклоняется. Не пересказывайте нам, что говорил мистер Мейсон, с кем он говорил, рассказывайте только то, что происходило.

— Да, ваша честь. Затем мистер Мейсон повесил трубку и… Имею ли я право показать, что он мне говорил?

Судья Эрвуд покачал головой:

— Если обвинение будет возражать, то нет.

— Мы возражаем, — сказал Дру. — Это действительно показания с чужих слов, а свидетель должен говорить только о фактах, имеющих отношение к делу.

— Я думаю, что это имеет самое прямое отношение к делу, — заявил Мейсон. — Мы как раз сейчас подходим к части, которую я считаю очень важной.

— Хорошо, — сказал Эрвуд. — И что же произошло, мисс Стрит?

— После того как мистер Мейсон поговорил по телефону, я взяла трубку и продолжала через равные промежутки времени нажимать кнопку вызова.

— И что случилось?

— Мистер Борден ответил на вызов.

— Минуточку, минуточку, — заволновался Дру. — Мы требуем вычеркнуть это из протокола как умозаключение свидетеля. Это бездоказательно.

Судья обратился к Делле Стрит, лицо его выражало явную заинтересованность.

— Вы утверждаете, что ответил мистер Борден?

— Да, сэр.

— Вы знали его при жизни?

— Нет, ваша честь.

— В таком случае откуда вам стало известно, что это мистер Борден?

— Он так сказал.

— Другими словами, голос в телефонной трубке заявил, что вы разговариваете с мистером Борденом?

— Да, ваша честь.

Эрвуд покачал головой.

— Возражение обвинения принято. Это действительно умозаключение свидетеля. Однако свидетель имеет право как можно точнее пересказать беседу, состоявшуюся по телефону.

— При всем нашем уважении к суду, — вскочил Дру, — и несмотря на то, что вопрос задан вашей честью, мы вынуждены заявить возражение, поскольку нельзя доказать, что у телефона был Меридит Борден.

Судья снова покачал головой:

— Адвокат уже обосновал данный вопрос, установив, что телефон у ворот был связан прямо с домом. Теперь мисс Стрит показывает, что нажала кнопку вызова на телефоне и говорила с кем-то. Она имеет право рассказать о беседе. То, что ее собеседником являлся Меридит Борден, должно быть подтверждено либо прямыми, либо косвенными доказательствами. В данном случае суд утверждает, что'косвенные доказательства выглядят вполне убедительно. Согласно показаниям обвинения, мистер Борден был в доме один. Согласно показаниям данной свидетельницы, какой-то мужчина ответил по телефону. То, что мужчина сказал, будто он является мистером Борденом, вовсе не означает, что так и было в действительности, это уже установлено, но я разрешаю свидетельнице дать показания по поводу этого разговора.

Делла Стрит продолжала:

— Мужской голос спросил, кто звонит. Я сказала, что мы просто прохожие и хотели бы поговорить с мистером Борденом. Мужчина ответил, что он — мистер Борден и просил бы его не беспокоить, но я заявила, что дело не терпит отлагательства, так как молодая женщина попала в автомобильную катастрофу и, скорее всего, находится где-то на его территории. Мужчина подтвердил, что действительно кто-то трогал ворота, нажал кнопку охранной сигнализации и тем самым открыл клетки со сторожевыми собаками. Он пообещал выключить прожектора и отозвать собак и сказал, чтобы мы не волновались, так как собаки не нанесут вреда: они выдрессированы таким образом, что заставляют человека стоять неподвижно до прихода хозяина. Потом голос спросил, кто я такая, но я отказалась назвать свое имя, сказав, что просто проходила мимо.

— Что было дальше? — спросил Мейсон.

— Я повесила трубку и сказала вам… Нет-нет, — Делла улыбкой попросила прощения у обвинения, — я знаю, что не имею права говорить об этом.

— В какое время это было? — спросил Мейсон.

— Разговор по телефону происходил минут в десять-пятнадцать двенадцатого.

— Что мы сделали потом?

— Потом мы отвезли мистера Анслея назад, в ночной клуб «Золотая сова», где он пересел в свою машину.

— До какого времени мы были с Анслеем?

— До одиннадцати тридцати, может быть, одиннадцати тридцати пяти.

— Следовательно, основываясь только на том, что знаете сами, вы можете указать местопребывание обвиняемого по делу в любой отрезок времени от двухтрех минут одиннадцатого до одиннадцати тридцати вечера понедельника?

— Да.

Мейсон обратился к Дру:

— Можете допрашивать.

— У нас нет вопросов к этому свидетелю, — с широкой улыбкой заявил Дру.

— Вы не будете допрашивать? — удивился Эрвуд.

Дру покачал головой.

— Суд должен указать вам, мистер Дру, что, если вы не ставите под сомнение показания этого свидетеля, следовательно, есть достаточные основания полагать, что мисс Стрит действительно разговаривала с мистером Борденом.

— Мы это понимаем, ваша честь, — ответил Дру. — Но наши опровержения будут строиться не на допросе этого свидетеля.

— Как вам угодно.

— Тогда все, — произнес Мейсон. — Мы выиграли, ваша честь.

Судья взглянул на Гамильтона Бюргера и Сэма Дру. Они были заняты оживленной беседой.

— Такое впечатление, мистер обвинитель, — сказал Эрвуд, — что в настоящий момент ситуация довольно резко изменилась. По показаниям незаинтересованного свидетеля, в чьей честности суд совершенно не сомневается, какой-то мужчина находился в доме Бордена в несколько минут двенадцатого. Этот человек ответил на звонок телефона, но согласно показаниям свидетеля обвинения единственным человеком, который находился в это время в доме Бордена, был сам Меридит Борден.

— С разрешения суда, — Бюргер снисходительно улыбнулся, — нам хотелось бы вызвать свидетеля, чьи показания могут несколько прояснить ситуацию.

— Ну что ж, вызывайте.

— Мы просим на свидетельское место Франка Ферни.

— Вы уже приносили присягу, — обратился к нему Бюргер, — поэтому сразу начнем с допроса. Вы слышали показания мисс Стрит, которая только что была здесь?

— Да, сэр.

— Вы знаете что-либо о беседе, про которую она рассказывала?

— Да, сэр.

— Что именно?

— То, что эту беседу вел я.

В улыбке Гамильтона Бюргера был нескрываемый триумф.

— То есть вы являетесь тем человеком, который назвался Меридитом Борденом?

— Да, сэр.

Гамильтон Бюргер с преувеличенной любезностью поклонился Перри Мейсону.

— Можете допрашивать, — сказал он и сел.

Мейсон встал так, чтобы оказаться лицом к лицу со свидетелем.

— Вы сказали нам, — начал он, — что ушли из дома Бордена в шесть часов, рассчитывая вернуться только утром. Вы хотели пойти обедать со своей девушкой?

— Правильно, но я вернулся и ночевал в доме.

— В какое время вы вернулись?

— Приблизительно без десяти одиннадцать.

— И каким образом вы доехали?

Свидетель усмехнулся, усмехнулись также Гамильтон Бюргер и Сэм Дру.

— Я приехал на автомобиле, — ответил Ферни.

— Один? — резко спросил Мейсон.

— Нет, сэр.

— Кто был с вами?

— Женщина.

— Что за женщина?

— Доктор Маргарет Коллисон.

— Какой доктор?

— Ветеринар.

— Каким образом вы вошли на территорию?

— Мы подъехали к закрытому заднему входу. Доктор Коллисон поставила свою машину, а я вывел на поводке из машины собаку, открыл калитку, отвел собаку на место и посадил ее в клетку. Когда я сажал ее, было примерно без десяти, ну, возможно, без пяти минут одиннадцать. Потом я спросил доктора Коллисон, не зайдет ли она выпить чего-нибудь, и она ответила, что с удовольствием, тем более что ей хотелось повидать мистера Бордена и поговорить с ним о собаке.

— И что вы сделали?

— Я проводил ее к задней двери дома, открыл замок своим ключом, и мы вошли.

— Что потом?

— Я прошел в кабинет мистера Бордена, но его там не было. Я предположил, что… Хотя, наверное, я не имею права говорить о своих предположениях.

— Продолжайте, — разрешил Мейсон. — Раз обвинение не возражает, я тем более не собираюсь этого делать. Мне нужно точно знать, что произошло.

— Значит, я предположил, что он работает в студии — то ли снимает, то ли проявляет, — и посоветовал доктору Коллисон подождать: может, он спустится вниз. Только я приготовил два коктейля, как вдруг завыла сирена, включились прожектора и автоматически открылись дверцы собачьих клеток. Я услышал, как собаки с лаем помчались к стене, и затем уже по лаю догадался, что тот, кто поднял весь этот переполох, сумел перебраться через стену. Я вернулся, посоветовал доктору Коллисон выпить, а потом уже решил посмотреть, что же там произошло, почему включилась сигнализация. Затем я вышел на улицу и свистом отозвал собак. Когда я был на улице, зазвонил телефон. Я быстро вернулся и увидел, что доктор Коллисон уже взяла трубку. Она объяснила, что какой-то мужчина спрашивал мистера Бордена, а она ответила, что мистер Борден приказал его не беспокоить.

— Дальше?

— Спустя некоторое время телефон снова стал звонить.

— И что тогда произошло?

— Я взял трубку, так как подумал, что, наверное, это полиция интересуется причиной включения охранной сигнализации.

— А кто звонил?

— Звонила молодая женщина. Я узнал голос, когда услышал мисс Стрит. Она очень точно передала содержание нашей беседы по телефону. Я действительно назвался Меридитом Борденом, сказал, что собаки не принесут никому вреда, что я выключу прожектора и посажу собак в клетки. На самом деле собаки уже сидели на своих местах.

Мейсон задумчиво рассматривал свидетеля. Напротив адвоката, за столом обвинения, Гамильтон Бюргер и Сэм Дру выразительно усмехались, чувствуя, как в процессе перекрестного допроса победа обвинения становится все более ощутимой. Под предлогом экономии времени они заставили Ферни в первый раз сказать только самое основное, отказавшись от дальнейших вопросов, этим они буквально вынудили Мейсона на перекрестном допросе опровергать самого себя.

— То, что вы назвались по телефону Меридитом Борденом, являлось для вас обычным делом?

— Конечно, — ответил свидетель. — В тех случаях, когда мистер Борден приказывал его не беспокоить, а кто-нибудь настаивал на том, что хочет говорить именно с ним, я назывался Борденом и говорил, что очень занят и прошу меня не беспокоить.

— И часто вы это делали?

— Не часто, но делал.

— Можете вы описать доктора Коллисон? — спросил Мейсон.

— Она женщина-ветеринар, которая отлично лечит собак.

— Сколько ей лет?

— Я не очень-то умею определять возраст женщин, но она сравнительно молода,

— Конкретнее.,

— Я думаю, ей года тридцать два — тридцать три.

— Она полная?

— Нет, очень хорошо сложена.

— И уж конечно вы развлекались с ней в вашей спальне? — несколько скептически спросил Мейсон.

— Это ложь! — сердита выкрикнул Ферни.

Бюргер уже вскочил и возмущенно замахал руками:

— Ваша честь, ваша честь, это совершенно неуместный, выходящий за всякие рамки перекрестного допроса выпад! Это оскорбление достойной женщины! Это…

Судья Эрвуд ударил молотком о стол.

— Да, мистер Мейсон, — подтвердил он. — В данных обстоятельствах это совершенно неуместно.

Мейсон взглянул на судью с выражением полной невинности.

— Почему, ваша честь? — спросил он. — Ведь это единственный вывод, который можно сделать из показаний данного свидетеля. Раньше он говорил, что один аппарат находится в его спальне, в цокольном этаже, а второй — в кабинете Бордена и, когда телефон звонил, свидетель отвечал, а Борден слушал.

— Но не в этот раз, — сердито прервал его Ферни. — В этот раз я говорил из кабинета Бордена.

— О, — сказал Мейсон, — прошу меня простить. Я вас не понял. Значит, вы провели Коллисон в кабинет, да?

— Конечно. Я же не мог вести ее к себе в спальню.

— В таком случае приношу суду мои извинения. Я неправильно понял свидетеля. Из его ответов я сделал вывод, что он всегда говорил по телефону из своей спальни.

Судья Эрвуд задумчиво посмотрел на Ферни.

— Действительно, мистер Ферни, — сказал он, — из ваших показаний вполне можно сделать такой вывод.

— Ну, я этого не хотел. То есть… это… ну, обычно я отвечал на телефонные звонки оттуда. Но в этот раз из-за присутствия доктора Коллисон все было по-другому.

— Так откуда же вы говорили? — спросил Мейсон.

— Из кабинета.

— Из кабинета Меридита Бордена?

— Да.

— Давайте проверим, все ли мы поняли правильно по поводу доктора Коллисон. Она ветеринар?

— Да.

— Она лечит одну из собак Бордена?

— Да.

— Вам нужно было заехать к ней и взять собаку? — Да.

— К какому времени?

— Около девяти часов.

' — Но вы не заехали в девять часов?

— Нет, сэр.

— А когда?

— Около десяти тридцати.

— А почему вы не приехали к девяти часам?

— Я проспал.

— Вы проспали? — В голосе Мейсона прозвучало удивление.

— Ну да, — ответил Ферми. — Если уж хотите знать, я был пьян. Пошел на вечеринку домой к моей девушке и там напился до потери сознания.

— А кто ваша девушка?

— Лоретта Харпер.

Брови Мейсона, казалось, совсем закрыли глаза.

— Вы были женаты?

— Да.

— Вы разведены?

— Ваша честь, — запротестовал Дру, — это несущественно и не имеет отношения к делу. Перекрестный допрос не должен касаться данной темы,

— Напротив, — возразил Эрвуд. — Суд заинтересован в том, чтобы полностью разобраться в деле. А так как, по-видимому, данный свидетель своими показаниями должен опровергнуть показания свидетеля защиты, то все обстоятельства, связанные с ним, должны быть совершенно понятны. Отвечайте на вопрос, мистер Ферни.

— Нет, я не разведен.

— Как зовут вашу жену и кто она?

— Она натурщица и работает под именем Дон Мен-нинг.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Давайте уточним. В понедельник вечером, то есть в вечер убийства, восьмого числа, вы отправились на квартиру Лоретты Харпер. Где она расположена?

— Примерно в полутора милях южнее усадьбы Бордена, в городке Меса-Виста.

— В какое время вы пошли туда?

— Сразу же, как вышел из дома Бордена.

— Вы обедали в доме Бордена?

— Нет. Мисс Харпер приготовила обед на четверых. Были еще двое наших друзей.

— И вы напились?

— Пожалуй, я изменю свое показание, так как не имел в виду буквально это. Мы выпили несколько коктейлей перед обедом, закусывая только поджаренным хлебом. Вероятно, я принял немножко больше, чем нужно. Дело в том, что я смешивал коктейли в кухне и в смесителе оставалось кое-что. У меня рука не поднялась вылить это в раковину, и я выпил все до дна. Потом к мясу тоже подали вино, и после этого у меня стала кружиться голова. Я не был сильно пьян, просто чувствовал, что выпил больше, чем нужно, и меня стало клонить ко сну.

— И что случилось?

— Я положил голову на руки и… вероятно, так и заснул, сидя за столом. Мне было здорово не по себе. Друзья отвели меня в спальню и уложили на кровать.

— Не раздевая?

— Кажется, с меня сняли только ботинки и пиджак, который повесили на спинку стула. Больше я ничего не помню. Когда Лоретта разбудила меня, было уже минут двадцать одиннадцатого. Лоретта только что вернулась и рассказала историю о том, как на нее напали…

— Не имеет никакого значения, кто что сказал, — прервал Гамильтон Бюргер. — Рассказывайте только о том, что происходило. Так как мистера Мейсона очень волнует вопрос о времени событий, дадим ему возможность узнать это, показав все факты.

— Ну, я спросил, сколько же я проспал, потом взглянул на часы и внезапно вспомнил, что должен был поехать к доктору Коллисон и забрать собаку. Я попросил одного из гостей позвонить ей, сказать, что я уже еду, и бегом кинулся к своей машине.

— Которая стояла перед домом?

— Да, а где же еще ей стоять?

— Свидетель должен ограничиваться ответами на вопросы, — вмешался судья. — Ваше остроумие вы можете проявлять где-нибудь в другом месте. Адвокат старается уяснить происходящее. Того же хочет и суд. Продолжайте, мистер Мейсон.

— А потом? — спросил Мейсон. — Что вы сделали потом?

— Я постарался как можно быстрее приехать к доктору Коллисон. Она была очень мила со мной. Я объяснил ей, что немного выпил, поэтому она взяла свою машину и отвезла меня к дому Бордена.

— К какому входу?

— К заднему.

— У вас был ключ?

— Да, от заднего входа очень близко до собачьих клеток.

— И что вы сделали?

— Посадил собаку в клетку и… Вот и все.

Мейсон задумчиво смотрел на свидетеля.

— Почему доктор Коллисон не повернулась и не уехала?

— Потому что она хотела поговорить с мистером Борденом.

— В какое время вы вошли в дом?

— Без нескольких минут одиннадцать, может, без четверти.

— И вы попытались найти мистера Бордена, не так ли?

Свидетель вдруг занервничал — это выдавали его движения.

— Отвечайте, — продолжал Мейсон. — Вы пытались найти мистера Бордена?

— Я прошел к нему в кабинет, но его там не было.

— И что вы сделали?

— Я сказал доктору Коллисон, чтобы она присела, а я найду его. И… я выполнил долг хозяина дома.

— Что вы хотите этим сказать?

— Я приготовил ей выпивку.

— Что вы имеете в виду под этими словами?

— Я взял немного спиртного из бара и угостил ее коктейлем.

— В ваши обязанности входило «выполнять долг хозяина дома» по отношению к гостям мистера Бордена, когда его самого не было?

— Обычно нет, но доктор Коллисон, она… ну, она лицо особое.

— Понимаю, — сказал Мейсон. — Что случилось дальше?

— Я поискал мистера Бордена.

— Вы звали его?

— Да.

— Он ответил?

— Нет.

— Потом?

— Я не могу вспомнить все в деталях, но потом включился сигнал тревоги, зажегся свет, и я услышал, как лают собаки.

— Что еще?

— Потом я выскочил наружу и попытался узнать, отчего весь этот шум. Я свистнул собакам и посадил их назад в клетки. А когда вернулся, доктор Коллисон разговаривала с кем-то по телефону. По моим предположениям, звонил кто-то от ворот.

— Ваши предположения не имеют значения, — прервал Дру.

— Суд сам будет делать заключения и предположения, — раздраженно заметил Эрвуд. — Свидетель может продолжать…

— Телефон опять стал звонить не переставая. Я ответил и… сказал, что я Борден.

— Разрешите задать вопрос обвинению, — обратился Мейсон к судье и, получив разрешение, спросил: — Были ли проявлены и отпечатаны фотопластинки, найденные в студии? Насколько я помню, обвинение обещало представить фотографии.

— У вас есть снимки, мистер окружной прокурор? — спросил Эрвуд. — Суду будет очень интересно взглянуть на них.

— С разрешения суда, — ответил Бюргер, — я совершенно уверен, что они не имеют ни малейшего отношения к делу. Обвинение и полиция считают, что они были сделаны гораздо раньше.

— Вам был задан вопрос, — раздраженно сказал судья Эрвуд, — есть ли у вас снимки?

— Да, ваша честь, есть.

— Не будете ли вы так добры предъявить их и передать суду? И думаю, что нужно показать их также защите.

— Мы будем возражать против того, чтобы эти фотографии фигурировали в качестве доказательства, — повторил Бюргер. — Конечно, если суд требует, мы покажем их, но они не могут служить доказательством. Мы совершенно уверены, что их сделали несколькими днями раньше.

— А почему вы так противитесь тому, чтобы фотографии фигурировали в качестве доказательства? — с любопытством спросил Эрвуд.

— Когда суд увидит снимки, то поймет, — объяснил Гамильтон Бюргер. — Покойный был фотографом-лю-бителем. Очевидно, он принимал участие в каком-то конкурсе на создание любительского художественного календаря. В общем-то в снимках нет ничего противозаконного или неприличного, это просто красивые фотографии красивых женщин. И тем не менее суд может представить себе, как газеты будут обыгрывать подобные доказательства.

Гамильтон Бюргер с недовольным видом передал судье пачку фотографий, дубликаты он протянул Мейсону.

Мейсон задумчиво смотрел на фотографии. На них была Дон Меннинг, позирующая обнаженной на темном фоне. Она стояла левым боком к камере в красивой позе, вытянув левую руку перед собой, а правую ногу отставив назад, так что нога упиралась в пол кончиками пальцев. Вся фигура была слегка наклонена вперед. Очевидно, фотограф пытался схватить движение. Поза натурщицы напоминала изображение на металлическом орнаменте, который одно время украшал радиаторы автомобилей.

Вскинув брови, судья Эрвуд некоторое время внимательно разглядывал снимки, а потом медленно кивнул.

— Ну что ж, фотографии очень художественны, — сказал он, — и, если защита будет настаивать, я разрешу, чтобы они фигурировали в деле.

Мейсон попросил, чтобы они были представлены в качестве доказательства.

— Но они ничего не доказывают, — возразил Гамильтон Бюргер.

— Доказывают или не доказывают, но они будут представлены как доказательства, — постановил судья.

— С разрешения суда, — Мейсон привстал, — я хочу задать свидетелю еще один вопрос. Вы видели эти снимки? — обратился он к Ферни.

— Нет, сэр.

— Тогда взгляните, — приказал Эрвуд.

Ферни посмотрел на фотографии, которые ему протянул Мейсон.

— Это же Дон! — воскликнул он. — Это моя жена!

Теперь настала очередь' Мейсону поклониться Гамильтону Бюргеру и предоставить ему выкручиваться из создавшегося положения.

— Это все, — сказал он. — Больше вопросов нет.

Бюргер и Дру начали шепотом горячо обсуждать, отпустить ли свидетеля или возобновить допрос. Наконец Бюргер с неохотой кивнул, и Дру поднялся с места.

— Мистер Ферни, — начал он, — я спрашиваю только для того, чтобы не осталось никаких неясностей. Это вы говорили по телефону после одиннадцати часов?

— Да, сэр.

— И сказали, что вы — Меридит Борден?

— Да, сэр.

— Было ли вам тогда известно, что Меридит Борден уже мертв?

— Нет, сэр.

— Вы звали его?

— Да, сэр.

— И он не ответил?

— Верно.

— А доктор Коллисон говорила по телефону около одиннадцати?

— Да, сэр.

— Спасибо, — сказал Дру. — У нас все.

— К этому свидетелю у меня больше нет вопросов, — заявил Мейсон, — но, с разрешения суда, я бы очень хотел еще раз вызвать Гарвея Деннисона для дальнейшего перекрестного допроса.

— Вы говорите про владельца магазина оружия? — спросил Бюргер.

— Совершенно верно.

— Есть возражения? — спросил судья.

— Никаких, ваша честь, — улыбнулся Бюргер. — Защитник может спрашивать мистера Деннисона сколько хочет и когда хочет.

Гарвей Деннисон снова занял свидетельское место.

— Мистер Деннисон, — начал Мейсон, — знакомы ли вы с молодой женщиной по имени Дон Мен-нинг?

— Знаком.

— Она когда-нибудь работала у вас?

— Работала.

— Когда?

— Примерно три года назад она работала у нас в течение… кажется, что-то около шести месяцев.

— Работала ли у вас Дон Меннинг в то время, когда была обнаружена пропажа кольта номер 613096?

— Минутку, — вмешался Гамильтон Бюргер. — Перекрестный допрос не должен касаться этой темы; более того, это попытка косвенного обвинения, это несущественно и не имеет отношения к делу.

— Возражение отклоняется, — покачал головой судья. — Свидетель, отвечайте на вопрос.

— В то время она работала у нас, — ответил Деннисон.

— Дон Меннинг — ее девичье имя?

— Да.