Гамильтон Бюргер встал и твердо заявил:

— Ваша честь, я хочу обратить внимание на статью уголовного кодекса, которая гласит: «Каждый человек, который знает, что любая книга, бумага, отчет, предмет, письмо или тому подобное является доказательствами для суда, дознания или следствия, проводимых представителями закона, и скрывший или уничтоживший их, должен быть наказан за свой проступок».

— Суд, я думаю, знаком с этой статьей, — изумленно произнес судья Штрузе.

— Да, ваша честь, — продолжал Бюргер. — Я только хочу обратить внимание вашей чести на эту статью. Я знаю, что ваша честь знаком с законами. Но я чувствую, что некоторые лица их не знают. А теперь я хочу вызвать в качестве свидетеля мисс Эльзу Гриффин.

Стюарт Бедфорд с тревогой посмотрел на Мейсона.

— Что это значит, черт возьми, — прошептал он. — Я думал, что мы удержим ее в стороне от этого дела. Мы не должны допустить, чтобы этот Брамс узнал ее как ту, кто снял номер двенадцать.

— Ей не нравилось, как я веду дело, — сказал Мейсон. — Она решила стать свидетельницей…

— Когда это случилось?

— Вчера вечером.

— Вы мне не сказали.

— Я не хотел вас тревожить.

Открылась дверь, и появилась Эльза Гриффин. С высоко поднятой головой она прошла к свидетельскому месту и принесла присягу.

— Ваше имя? — спросил Бюргер.

— Эльза Гриффин.

— Вы связаны с обвиняемым по данному делу?

— Я работаю у него.

— Где вы были шестого апреля этого года?

— В мотеле «Стейлонгер».

— Что вы там делали?

— Наводила справки об одном человеке.

— А теперь, — сказал Бюргер, обращаясь к судье, — если суд не возражает, будет нечто необычное. Я заявляю, что эта свидетельница показала, что есть еще одна свидетельница, которая может пролить свет на некоторые фазы данного дела. У нее есть определенные сведения по делу. Она находится здесь и является неподходящим свидетелем. Она не согласна быть свидетелем. Она не только не согласна, но хочет скрыть то, что ей известно. Она отказалась сделать какое-либо заявление, и я не знаю, много или мало ей известно по данному делу. Она просто отказывается разговаривать со мной. Следовательно, мне необходимо вызвать ее в качестве враждебного свидетеля.

— Может быть, для начала лучше допросить свидетельницу, которую вы уже вызвали? — сказал судья Штрузе. — Получить у нее необходимую информацию о другой свидетельнице, а потом согласно правилам вызвать ее в качестве враждебной.

— Очень хорошо, ваша честь.

Бюргер повернулся к Эльзе Гриффин.

— Вы уже несколько лет работаете у обвиняемого?

— Да.

— В качестве?

— Я доверенный секретарь обвиняемого.

— Вы знакомы с мистером Брамсом, управляющим мотелем «Стейлонгер»?

— Да.

— Вы разговаривали с ним шестого апреля этого года?

— Да.

— Когда?

— В начале вечера.

— Что было сказано в этом разговоре?

— Протестую. Вопрос не относится к делу, — заявил Мейсон.

— Одну минутку, ваша честь, — торопливо заговорил Бюргер. — Мы собираемся показать, что эта свидетельница была во время разговора агентом обвиняемого, что она поехала в мотель в соответствии с полученными инструкциями.

— Тогда лучше сразу показать это, — сказал судья.

— Суд предлагает вам осветить вопросы, по которым свидетельница не является враждебной. По остальным вопросам вы мож; ете допрашивать ее в качестве враждебной; по какому отдельному вопросу;

— Хорошо, ваша честь.

Бюргер снова повернулся к свидетельнице.

— После разговора вы возвращались в мотель «Стей-лонгер» вечером этого же дня?

— Фактически это было уже утром седьмого апреля.

— Кто послал вас в мотель?

— Мистер Перри Мейсон.

— Вы имеете в виду, что получили указание от мистера Перри Мейсона, когда он уже являлся адвокатом мистера Бедфорда, обвиняемого по данному делу?

— Да.

— Какие указания вам дал мистер Мейсон?

— Снять отпечатки пальцев с двенадцатого номера мотеля и принести их мистеру Мейсону.

— Вы разбираетесь в процессе обнаружения и снятия отпечатков пальцев?

— Да.

— Вы изучали этот процесс?

— Да.

— Где?

— Я изучала это заочно.

— Где вы взяли материалы для снятия отпечатков?

— Мне их дал мистер Мейсон.

— Что вы делали после того, как мистер Мейсон дал вам эти материалы?

— Я поехала в мотель и стала снимать отпечатки в двенадцатом номере, как мне было сказано.

— А потом?

— Я отвезла снятые отпечатки мистеру Мейсону и оставила ему их, чтобы таким образом выявить отпечатки, оставленные женщиной, которая прокралась в этот номер.

— Вы знаете, есть ли там эти отпечатки?

— Да. Мистер Мейсон сказал мне, что почти все отпечатки мои, за исключением четырех.

— Вы знаете, каких именно?

— Да. На карточках я проставила номера четырнадцать, шестнадцать, девять и двенадцать. Номера четырнадцать и шестнадцать были сняты со стеклянной ручки двери в туалете, а номера девять и двенадцать были сняты с зеркала.

— Вы знаете, где сейчас эти карточки?

— Да. Они у меня. Я выхватила их у мистера Мейсона вчера вечером и побежала в полицию, а он хотел отнять их у меня.

— Вы отдали их в полицию?

— Нет.

— Почему?

— Я не хотела, чтобы с ними что-нибудь случилось. Я знаю, чьи это отпечатки, и поэтому убежала с ними.

— Почему вы решили убежать? — спросил Бюргер.

Судья Штрузе уставился на Мейсона, ожидая возражений, но их не последовало.

— Одну минутку, свидетельница, — решился на подсказку судья. — Защита желает опротестовать этот вопрос. Мистер Мейсон?

— Нет, ваша честь, — ответил Мейсон. — Я считаю, что здесь обвиняют и меня, и, следовательно, я позволю всем фактам получить объяснение.

Судья нахмурился.

— Вы можете это чувствовать, мистер Мейсон. Это дело требует обсуждения. Вы защищаете клиента, и ваш долг заниматься только этим, не обращая внимания на свои личные дела.

— Я это понимаю, ваша честь.

— Этот вопрос кажется мне спорным и требует от свидетельницы заключения.

— Возражений нет, ваша честь.

Судья тем не менее колебался.

— Я бы хотел обратить ваше внимание, мистер Мейсон, что суд может сам защитить интересы вашего клиента, если вопросы действуют ему во вред.

— Я все понимаю, ваша честь, — поклонился Мейсон. — И хочу обратить внимание суда на то, что ответ на этот вопрос скорее вредит мне и идет на пользу моему клиенту. Вы же слышали, свидетельница готова ответить на все вопросы и будет защищать интересы своего хозяина.

— Ну что же, — сказал судья. — Если вы не возражаете, то свидетельница может отвечать на вопросы.

— Отвечайте на вопрос, — торжествовал Бюргер. — Почему вы решили убежать?

— Потому что в это время я опознала эти отпечатки.

— Вы опознали их?

— Да, сэр.

— Вы сказали, что занимались изучением этого дела?

— Да, сэр.

— Вы сравнили их с оригиналом?

— Во всяком случае, я знаю, чьи они.

Бюргер повернулся к судье.

— Ваша честь, я чувствую себя несколько странно в этом деле. Свидетельница не сказала мне…

— Возражений нет, — перебил его судья, — следовательно, незачем обращаться к суду. Вы должны воздерживаться от комментариев. Продолжайте задавать вопросы, господин окружной прокурор.

— Да, ваша честь, — сказал Бюргер.

Судья посмотрел на Мейсона. Взгляд его выражал некоторое недоумение.

— Вы оказались в состоянии опознать эти отпечатки? — спросил Бюргер.

— Да, сэр.

— Чьи это отпечатки, по-вашему?

— Одну минутку, — вмешался судья. — Хотя адвокат не возражает против этого вопроса, я должен заметить, что вопрос требует мнения свидетельницы. Мисс Гриффин?

— Да, ваша честь?

— Вы показали, что изучали дактилоскопию?

— Да, ваша честь.

— Каким образом?

— Заочно.

— Сколько времени?

— Я прошла полный курс, получила соответствующее удостоверение. Теперь я умею снимать отпечатки и сравнивать их.

— У защиты есть какие-либо возражения? — спросил судья.

— Никаких, — ответил Мейсон.

— Хорошо. Так чьи же это были отпечатки? — продолжал Бюргер.

— Одну минутку, — остановил прокурора Мейсон, — если суд не возражает, я считаю этот вопрос неуместным.

— Я готов принять ваше возражение, — сказал судья.

— Однако, — продолжал Мейсон, — я не имею в виду те возражения, о которых вы, возможно, думаете, ваша честь. Я считаю, что эту свидетельницу надо считать ограниченным экспертом. Настоящим экспертом она быть не может. Я считаю, что ее можно назвать экспертом-любителем. Следовательно, нельзя задавать вопрос о том, чьи, по ее мнению, это были отпечатки, а надо узнать, что общего существует между этими отпечатками.

— Возражение принято, — согласился судья.

Лицо Бюргера потемнело от раздражения.

— Какое, по вашему мнению, существует сходство между упомянутыми вами отпечатками? — продублировал он адвоката.

Эльза Гриффин подняла голову. Она посмотрела на Мейсона, перевела взгляд на обвиняемого, потом посмотрела на жюри.

— По моему мнению, сходство таково, что эти отпечатки принадлежат миссис Бедфорд, жене обвиняемого.

Бюргер усмехнулся.

— Эти отпечатки у вас с собой?

— Да.

— А как вы опознали их?

— Карточки пронумерованы. Номера четырнадцать, шестнадцать, девять и двенадцать. На обороте этих карточек я написала также свое имя, так что ошибки быть не может. Я сделала это по предложению окружного прокурора. Он просил меня оставить их ему, а когда я отказалась, он попросил меня расписаться на них.

Бюргер продолжал самодовольно улыбаться.

— А что сделал я?

— Вы расписались под моей подписью и поставили число.

— Я прошу суд принять эти карточки с отпечатками в качестве вещественного доказательства, — торжествовал Бюргер. — Под собственными номерами.

— Одну минутку. — Мейсон поднялся со своего места. — С этой точки зрения, ваша честь, я считаю, что имею право проверить подлинность этих доказательств.

— Пожалуйста, — злорадно произнес Бюргер. — Фактически вы можете даже устроить перекрестный допрос, поскольку с этого момента свидетельница становится враждебной.

— Защита может продолжать допрос, — объявил судья.

— Вы опознали эти отпечатки вчера вечером, мисс Гриффин? — начал Мейсон.

— Да.

— В моем кабинете?

— Да.

— В тот момент вы были сильно взволнованы?

— Я была немного взволнована, но, сравнивая эти отпечатки, я не волновалась.

— Вы смотрели все четыре отпечатка?

— Да.

— И все четыре принадлежат, по-вашему, миссис Бедфорд?

— Да.

Бедфорд дернул Мейсона за пиджак.-

— Послушайте, Мейсон, не позволяйте ей…

— Успокойтесь, — шепотом, но твердо приказал Мейсон своему подзащитному. Затем встал и подошел к свидетельнице. — Вы, я полагаю, умеете классифицировать отпечатки?

— Да.

— Вы знаете, как это делается?

— Да.

— Вот вам увеличительное стекло, чтобы вы могли их рассмотреть.

Мейсон достал из кармана лупу и обратился к секретарю суда:

— Могу я получить отпечатки, представленные в суд в качестве вещественного доказательства? Я имею в виду не те отпечатки, которые оставил обвиняемый в мотеле и в машине, а те, которые были сняты в тех же местах, но остались неопознанными.

— Пожалуйста, — сказал секретарь и протянул Мейсону несколько карточек с отпечатками.

— А теперь, — продолжал Мейсон, — я прошу обратить ваше внимание на вещественное доказательство номер двадцать восемь и сравнить отпечатки этой карточки с одним из имеющихся у вас номеров четырнадцать, шестнадцать, девять и двенадцать.

Свидетельница взяла лупу и стала изучать отпечатки, которые дал ей Мейсон. Она долго их разглядывала, потом покачала головой.

— Нет! Этого не может быть! Мои отпечатки принадлежат миссис Бедфорд, а те, что дали вы, — это отпечатки неопознанного человека.

— А разве этим неопознанным человеком не может быть миссис Бедфорд? — спросил Мейсон.

— Нет. Этим человеком была блондинка. Я видела ее.

— Но вы ведь не знаете, что именно блондинка оставила отпечатки?

— Нет.

— Тогда, пожалуйста, повнимательней осмотрите эти отпечатки.

Эльза Гриффин вновь стала разглядывать в лупу отпечатки.

— Теперь я вручаю вещественное доказательство под номером тридцать четыре, — сказал Мейсон. — Осмотрите и эти отпечатки.

— Нет, ни один из отпечатков не совпадает.

— Ни один? — переспросил Мейсон.

— Ни один! Я же вам сказала, мистер Мейсон, что у меня отпечатки миссис Бедфорд, и вы знаете это не хуже меня.

Мейсон смотрел на нее. Потом взял из рук Эльзы карточку.

— Может быть, вы скажете мне, как изучаете эти отпечатки? — продолжал он. — Возьмите, например, вот этот, под номером шестнадцать. Я полагаю, вы сняли это с ручки двери туалета в мотеле?

— Да.

— Какова первая характеристика отпечатка, которую вы видите?

— Вот эта изогнутая петля.

— Понимаю, вот эта изогнутая петля, — задумчиво повторил Мейсон. — Теперь взгляните сюда. Я предъявляю вам вещественное доказательство номер тридцать семь. Здесь тоже есть изогнутая петля, не так ли?

— Да, — ответила она, взглянув.

— Теперь используем отпечаток номер шестнадцать, который, как вы утверждаете, сняли с дверной ручки, и давайте сравним петли и посчитаем, сколько других маленьких петель содержится внутри. Видите — одна, две, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, так?

— Да.

— Теперь берем карточку номер тридцать семь, предъявленную обвинением в качестве вещественного доказательства. Давайте посчитаем, что делается здесь. Видите, здесь тоже восемь петель.

— Дайте я сама посмотрю, — потребовала свидетельница.

Она внимательно разглядывала отпечатки в лупу.

— Да, — наконец сказала она. — Это то, что вы можете назвать сходством. Нужно сделать несколько различных проверок.

— Понимаю, — сказал Мейсон. — Одно сходство, конечно, вы считаете совпадением.

— Не ошибитесь, мистер Мейсон, — сухо ответила она. — Это действительно совпадение.

— Отлично. Покажите снова ваши отпечатки за номером шестнадцать и попробуйте найти еще какие-нибудь заметные следы.

— Вот здесь рубчик на краю у десятки.

— У десятки, покажите-ка… О да. А теперь взгляните на номер тридцать семь, и здесь вы увидите такой же рубчик. Это второе сходство.

— Этого не может быть.

— Ну, ну, не делайте поспешного вывода, — предупредил Мейсон. — Вы же считаете себя опытной в этом деле, так что посмотрите, пожалуйста, повнимательней.

Свидетельница задыхалась от изумления.

— Вы нашли сходство? — Мейсон выглядел удивленным не меньше, чем свидетельница.

— Я… да. Кто-то подделал эти отпечатки.

— Одну минутку! Одну минутку! — закричал Бюргер. — Ваша честь, это серьезное дело!

— Кто подделал отпечатки? — спросил Мейсон. — Свидетельница показала, что отпечатки были в ее владении. Она сказала, что владела ими всю ночь. Она никому не отдавала их, опасаясь подделки. Более того, расписалась на каждой карточке. То же самое сделал окружной прокурор. Вот их подписи, вот дата. А эти карточки я только что взял у секретаря. Они тоже зарегистрированы.

— Здесь неувязка! — снова закричал Бюргер. — Свидетельница знает, и я знаю…

— Мистер Бюргер, — судья Штрузе строго посмотрел на прокурора, — вы не должны говорить такие слова в суде, если они не могут быть подтверждены. Очевидно, у вас нет подтверждения, мисс Гриффин?

— Да, ваша честь!

— Будьте любезны, взгляните на карточку с номером шестнадцать.

— Да, ваша честь.

— Вы получили ее вчера вечером?

— Я… я… да.

— В конторе мистера Мейсона?

— Да.

— И в то же время вы сравнивали ее с отпечатками миссис Бедфорд?

— Да, ваша честь.

— Это находилось в вашем распоряжении и под вашим контролем?

— Да, ваша честь.

— Что вы сделали с вашими карточками после того, как убедились, что отпечатки принадлежат миссис Бедфорд?

— Я положила за вырез платья.

— А потом?

— В сопровождении сержанта Голкомба я отправилась в контору мистера Бюргера. Мистер Бюргер хотел, чтобы я оставила их ему. Я отказалась. По его предложению я расписалась на карточках. Потом он расписался и поставил число, чтобы не было сомнений в подмене.

— И сейчас на карточках стоит ваша подпись?

— Кажется, но я не уверена… Могу я рассмотреть их еще немного?

— Пожалуйста, — разрешил судья.

— Ваша честь, — сказал Бюргер. — Это требует расследования. Такие феномены часто встречаются на процессах, где участвует мистер Перри Мейсон.

— Я возмущен этим, — заявил Мейсон. — Я, как вы видели, пытался вести перекрестный допрос этого эксперта, могу сказать, так называемого эксперта.

Эльза Гриффин с ненавистью смотрела на него.

— Обе стороны могут вернуться на свои места, — заявил судья. — Свидетельнице предоставляется возможность провести сравнение отпечатков.

Бюргер неохотно вернулся на свое место и сел. Мейсон тоже вернулся за свой стол. Бедфорд пытался что-то шептать, но Мейсон велел ему молчать. Свидетельница долго разглядывала карточки. В зале нависла гробовая тишина.

Неожиданно Эльза Гриффин швырнула лупу в Мейсона. Лупа ударилась об стол и отскочила на грудь адвоката. Эльза Гриффин смяла карточки и истерически зарыдала.

Мейсон встал, но судья остановил его.

— Представители обеих сторон остаются на месте. Суд хочет допросить свидетельницу. Успокойтесь, мисс Гриффин. Суд хочет задать вам несколько вопросов.

Она отняла руки от лица и посмотрела на судью.

— Какие еще вопросы?

— Теперь вы убедились, что отпечатки пальцев на вашей карточке номер шестнадцать и отпечатки на предъявленной вам карточке номер тридцать семь сделаны одной рукой?

— Да, но это не так, ваша честь. Ночью это был отпечаток миссис Бедфорд. Кто-то каким-то образом подменил их, и теперь я не знаю, что делать и что говорить.

— Во всяком случае, причин для истерики нет, мисс Гриффин, — сказал судья. — Вы уверены, что отпечаток номер шестнадцать — тот самый, что вы сняли в мотеле?

Она кивнула.

— Да… я знаю, что он оставлен миссис Бедфорд.

— Насчет наших вещественных доказательств сомнений быть не может, — продолжал судья. — Судя по показаниям свидетеля обвинения, женщина, оставившая следы в помещении пятнадцать и двенадцать, была той же самой, которая взяла напрокат автомобиль.

Эльза Гриффин покачала головой.

— Это не так, ваша честь. Этого просто не может быть. Это… — Она снова закрыла лицо руками и зарыдала.

— Если суд не возражает, — вскочил с места Бюргер, — я хотел бы внести предложение.

— Какое? — холодно спросил судья.

— Свидетельница эмоционально расстроена. Я предлагаю отпустить ее, а карточки номер четырнадцать, шестнадцать, девять и двенадцать вручить эксперту, находящемуся здесь для проверки и идентификации. Между тем я хочу заверить суд, что полностью удовлетворен искренностью и прямотой свидетельницы. Я лично считаю, что имели место трюк и подмена. Я думаю, притворство и обман можно установить, и хочу вторично вызвать мистера Моррисона Брамса, управляющего мотелем «Стейлонгер».

Судья Штрузе погладил подбородок.

— Жюри должно игнорировать слова окружного прокурора насчет притворства и обмана, — заявил он. — Остальные предложения приняты. Свидетельница может покинуть место. Эксперту передать для проверки и сравнения отпечатки. Мистер Моррисон Брамс вызывается на свидетельское место. Мисс Гриффин, я прошу вас успокоиться.

Пристав проводил рыдающую Гриффин на ее место.

Моррисон Брамс вновь предстал перед судом.

— Теперь я попытаюсь доказать другую вещь, — возвестил Бюргер. — Мистер Брамс, вы разговаривали с женщиной, которая, по вашим словам, прокралась в номер двенадцать?

— Да, сэр.

— Вы видели, как она покинула номер?

— Да, сэр.

— Я прошу миссис Стюарт Д. Бедфорд, которая находится в этом зале, встать, снять темные очки и показаться свидетелю.

— Протестуйте! — зашипел Бедфорд. — Протестуйте же! Прекратите дело!

— Спокойней, — остановил его Мейсон. — Если мы начнем протестовать, мы восстановим против себя жюри. Пусть действует.

— Встаньте, миссис Бедфорд, — приказал судья.

Она встала.

— Снимите, пожалуйста, очки.

— Это плохой путь для опознания, ваша честь, — сказал Мейсон. — Но мы не возражаем.

— Подойдите к ограде, миссис Бедфорд, — распорядился судья. — Теперь повернитесь лицом к свидетелю.

— Это она! Она! — возбужденно заорал Брамс. — Это та самая женщина!

Анна Роан перегнулась через перила.

— Вы лжете, — холодно заявила она.

Судья ударил молотком.

— Никаких разговоров, кроме ответов на вопросы! Миссис Бедфорд, вы можете вернуться на свое место. Продолжайте процесс, мистер Бюргер.

Ухмыльнувшийся Бюргер поклонился Мейсону.

— А теперь можете вести перекрестный допрос, — сказал он и ехидно добавил: — До полного удовлетворения.

— Одну минутку, окружной прокурор, — оборвал его судья. — Последнее слово совершенно излишне.

— Прошу прощения, ваша честь. — Бюргер сиял. — Я думаю, что скоро сумею показать, что произошло с отпечатками, но буду очень рад услышать перекрестный допрос этого свидетеля и посмотреть, что мистер Мейсон сумеет сделать с его показаниями. Прошу прощения, ваша честь.

— Приступайте к допросу, — приказал судья.

— Вы были судимы за преступление, мистер Брамс? — неожиданно для всех спросил Мейсон.

Свидетель дернулся, будто Мейсон ударил его.

— Ваша честь! — закричал Бюргер, вставая. — Ваша честь! Адвокат не должен этого делать! Это плохое обращение со свидетелем! Если он…

— Вы, кажется, всегда отвергаете показания свидетелей, если они судились за преступление, — заметил Мейсон Бюргеру.

— Конечно, конечно, — закричал Бюргер. — Но вы не должны так ставить вопрос. Это плохое обращение. Это…

— Возражение отклонено, — сказал судья. — Отвечайте на вопрос, свидетель.

— Не забудьте, что вы под присягой, — предупредил Мейсон. — Вы были осуждены за преступление?

Свидетель, уже, казалось, готовый к такому вопросу, все же опять вздрогнул, услышав его во второй раз. В зале наступила тишина.

— Да или нет? — медленно произнес Мейсон.

— Да, — ответил Брамс.

— Сколько раз?

— Три.

— Вы назывались также Генри Эльстоном?

Свидетель явно колебался.

— Учтите, вы под присягой, а специалисты по почерку проверят все ваши записи, — предупредил Мейсон.

— Я отказываюсь отвечать, — с отчаянием сказал свидетель. — Я отказываюсь отвечать на вопрос, который может быть обращен против меня.

— А седьмого апреля, — продолжал Мейсон, — вы были у своей сообщницы Грейс Комптон и избили ее за то, что она разговаривала со мной. Ваша сообщница — это блондинка, которая была зарегистрирована в мотеле шестого апреля как миссис С.Д. Уилфред. Это правда? Прежде чем вы ответите, мистер Брамс, я хочу предупредить вас, что я приставил частного детектива следить за мисс Комптон. В настоящее время он вместе с ней находится в Акапулько. Теперь отвечайте на вопрос.

— Я отказываюсь отвечать, — заявил свидетель.

Мейсон повернулся к судье и присяжным, которые с разинутыми ртами следили за происходящим.

— А теперь, ваша честь, я предлагаю отложить суд, пока эксперт разберется с отпечатками, а полиция попробует произвести новое расследование этого убийства.

— В связи с новой ситуацией, — торопливо объявил судья Штрузе, — суд откладывается до двух часов пополудни.