— Да, сэр.

— Как вы туда попали?

— Мы вышли из номера шестнадцать и подошли к двери номера пятнадцать.

— Она была открыта?

— Нет, сэр, она была заперта.

— Обвиняемый был там?

— Когда мы вошли, его не было. Он исчез.

— Его портфель был там?

— Нет, сэр.

— Ни обвиняемый, ни женщина, зарегистрированная как его жена, не возвращались больше в мотель?

— Нет, сэр.

— Вы все время сопровождали полицию?

— Да, сэр. Мы видели его следы…

— Подождите минутку. Я перейду к этому. Что находится за вашими номерами?

— Забор из стальных прутьев, перетянутых колючей проволокой.

— Какова почва возле забора?

— Мягкая, глинистая земля, немного влажная. В летнее время под горячим солнцем она твердеет. Как обычно в Калифорнии.

— Какова была почва вечером шестого апреля?

— Мягкая.

— На ней могли остаться следы ног?

— Да, сэр.

— Вы знакомы с лейтенантом Трэггом?

— Да, сэр.

— Вы указали эти следы лейтенанту Трэггу?

— Я только был рядом с ним. Это он указал мне следы.

— Что потом сделал лейтенант Трэгг?

— Он подошел к забору в том месте, где были следы, и нашел нитки на колючей проволоке.

— Теперь вернемся к тому моменту, когда вы впервые увидели Бинни Денхема. После того как вы видели его в машине возле номера шестнадцать, вы видели его еще раз?

— Нет, я увидел его только на полу мертвым.

— Ваш мотель открыт для публики?

— Конечно.

— Мистер Денхем мог приехать и уехать и остаться не замеченным вами?

— Конечно.

— Перекрестный допрос, — сказал Хедли.

— Как вы считаете, — заговорил Мейсон, — мистер Денхем мог войти в номер шестнадцать после отъезда женщины, которую вы называете миссис Уилфред, без вашего ведома?

— Да.

— И вы не видели его?

— Нет.

— Это возможно?

— Конечно. Я смотрю за автомобилями, которые въезжают и направляются к конторе, но не обращаю внимание на людей, которые направляются сразу же к своим домикам. Я считаю, что они уже живут здесь.

— Все это очень хорошо, — сказал Мейсон, — но это обычный рассказ. Скажите, в этот же день вы сдавали еще кому-нибудь номера?

— Да, сэр.

— Вечером шестого апреля и днем седьмого апреля вы помогали полиции искать пистолет?

— Протестую, — встал Хедли, — вопрос не годится для перекрестного допроса. Если суд помнит, мы ни слова не упоминали о седьмом апреля. Речь шла о событиях, имевших место шестого апреля.

— Я считаю, что при данных обстоятельствах утро седьмого апреля не относится к делу, — заявил судья Штрузе. — Возражение принято.

— Вы видели снова этот пистолет? — спросил Мейсон.

— Возражаю, — объявил Хедли, — по постановке вопроса может последовать ответ, что свидетель видел пистолет через неделю. А речь идет о шестом апреля.

— Принимаю возражение, — сказал судья.

— Вернемся к шестому апреля, — согласился Мейсон. — Вы заметили в тот вечер что-либо необычное?

— Нет, сэр. — Брамс покачал головой.

Бедфорд наклонился к Мейсону.

— Пугните его. Заставьте рассказать о той женщине, — прошептал он. — Пусть опишет ее, надо узнать, кто она!

— Вы заметили Бинни Денхема в мотеле? — спросил Мейсон.

— Да, сэр.

— А вы знали, что он не зарегистрирован в отеле?

— Да, сэр.

— Иначе говоря, он был чужим?

— Да, сэр, но вспомните, мистер Мейсон, что я не мог бы точно утверждать, что он не был в каком-либо номере. Ведь я знал, что обвиняемый снял номер для своих друзей, и считал, что он и есть один из друзей.

— Я понимаю, — кивнул Мейсон. — Это касается присутствия мистера Денхема. А вы видели других людей, которых можно назвать неизвестными?

— Нет, сэр.

— И никого не было в номере двенадцать?

Брамс задумался.

— Одну минуту. Да. Я сообщил полиции…

— Не упоминайте того, что вы сказали полиции, — перебил его Хедли. — Отвечайте только на вопросы и не давайте никакой добровольной информации.

— Там был человек, которого я считал чужим, но позже оказалось, что он не чужой.

— Некий человек, не имеющий права на пребывание в двенадцатом номере?

— Возражаю против принуждения свидетеля к выводам, — сказал Хедли.

— Это перекрестный допрос, — заметил Мейсон.

— Я думаю, что слова «не имеющий права» вызывают свидетеля сделать вывод, — сказал судья Штрузе, — но я не возражаю против вопроса. Защите предоставлено право вести как прямой, так и перекрестный допрос. Главное, чтобы это способствовало раскрытию условий, в которых было совершено преступление.

— Очень хорошо, — согласился Хедли. — Я снимаю свое возражение, ваша честь. Отвечайте на вопрос, мистер Брамс.

— Я скажу. Из двенадцатого номера вышла женщина. Она не была той женщиной, которая сняла этот номер. Я поговорил с ней, потому что подумал… ну, мне нельзя говорить, что я подумал. Но я поговорил с ней.

— О чем вы с ней говорили? — спросил Мейсон.

— Я спрашивал ее.

— И что она отвечала?

— Ваша честь, мы выходим за рамки перекрестного допроса, — опять вставил Хедли. — Сейчас уже речь идет о пересказе других показаний.

— Возражение принято, — констатировал Штрузе.

— О чем вы спросили ее?

— То же самое возражение, — вскочил Хедли.

— Принято.

Мейсон повернулся к Бедфорду.

— Вот видите, мы наталкиваемся на целую серию технических препятствий, Бедфорд, — сказал он. — Я не могу допрашивать его, не задавая вопросов о его разговорах.

— Но мы должны узнать, кто она. Не поддавайтесь, Мейсон. Вы же опытным юрист. Поставьте вопросы так, чтобы судья пропустил их. Мы должны узнать, кто она.

— Вы сказали, что женщица, которая вышла из двенадцатого номера, не снимала его?

— Да, сэр.

— И вы остановили ее?

— Да.

— И вы сообщили об этой женщине полиции?

— Протестую.

— Принято.

— Вы передали свой разговор с ней полиции? — поправился Мейсон.

— Конечно, когда случается подобное событие, полицию в первую очередь интересует все, относящееся к самому событию. Но потом они начинают интересоваться всем, что может иметь отношение к делу.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Какую часть вашей беседы с полицией вы уделили этой женщине?

— Возражаю, — изрек Хедли.

Судья Штрузе улыбнулся.

— Мистер Мейсон, вы снова протащили часть разговора, поэтому я не возражаю против рассказа обо всем разговоре. Свидетель, отвечайте на вопрос.

— В основном их интересовало, слышал ли я выстрел.

— Я не спрашиваю об их. интересах, — уточнил Мейсон. — Я хочу знать, спрашивали ли они вас о незнакомых вам людях.

— Да, сэр, спрашивали.

— И как часть вашего разговора с полицией вы сообщили им о женщине из двенадцатого номера?

— Да, сэр.

— И что вы сказали?

— О, ваша честь, — перебил Хедли, — мы топчемся у открытой двери. Этот вопрос не имеет отношения к делу. Мы не возражаем, если его хочет задать мистер Мейсон. Но тогда он может расспрашивать его о чем захочется, обо всяких подозрениях.

— Он не хотел делать этого, — мягко сказал судья. — Официальный эффект одинаков вне зависимости — рассказывает ли свидетель о результате своего разговора или о самом разговоре. Предмет разговора приводит к прямому доказательству. На перекрестном допросе мистер Мейсой может расспрашивать обо всем разговоре, если он хочет.

— Но это не связано с тем, чем интересовалась полиция, — возразил Хедли. — Это не связано с преступлением.

— Откуда вы знаете? — спросил судья.

— Нам известно, что случилось.

— У мистера Мейсона может быть своя версия случившегося. Суд дает обвиняемому любую возможность для защиты. Свидетель может отвечать на вопрос.

— Продолжайте, — сказал Мейсон. — Что вы рассказали полиции о женщине из двенадцатого номера?

— Я сказал им, что она прокралась в этот номер.

— Вы использовали слово «красться»?

— Полагаю, я им пользовался, и я рассказал им о разговоре с этой женщиной.

— Вы передали им слова этой женщины?

— Ваша честь, я протестую, — возник Хедли. — Это доказательство базируется на передаче сведений, основанных на слухах. Слова женщины являются такими сведениями.

— Я разрешаю продолжать перекрестный допрос, — проигнорировал Штрузе. — Отвечайте на вопрос.

— Я сказал полиции, что эта женщина назвалась подругой той, которая сняла двенадцатый номер. Она сказала, что подруга велела ей войти в номер и ждать.

— Вы можете описать женщину? — спросил Мейсон.

— Я протестую. Вопрос не относится к делу, — заявил Хедли.

— Протест принят, — сказал судья.

Мейсон улыбнулся.

— Вы описали ее полиции во время разговора с ними?

— Да, сэр.

— Так как же вы описали ее полиции?

— То же самое возражение, ваша честь, — вскочил Хедли.

— Возражение отклоняется, — улыбнулся судья. — Мистер Мейсон воспроизводит все тот же разговор.

— Я сказал полиции, что женщине может быть лет двадцать восемь — тридцать, что она брюнетка, у нее темно-серые глаза, довольно высокая… Я имею в виду, она высокая женщина с длинными ногами. Я видел, когда она шла. Она ходит как королева. Вы можете…

— Это не описание! — закричал Хедли. — Говорите, что вы сообщили полиции.

— Да, сэр, именно это я и говорил полиции, — ответил Брамс и добавил: — Конечно, потом я узнал, что с ней все в порядке.

— Вас просили не делать никаких добровольных показаний, — заметил Мейсон.

— Верно, — согласился судья.

— У меня все, — сказал Мейсон.

Хедли сердито набросился на свидетеля:

— Вы сказали полиции, что думаете, что она прокралась в мотель? Впоследствии вы указали, что ошиблись.

— Я протестую, — сказал Мейсон. — Вы ведете к предположениям, что разрешено лишь перекрестному допросу.

— Протест принят, — решил судья.

— Но впоследствии вы сообщили полиции, что все оказалось в порядке! — закричал помощник прокурора.

— Протестую, — заявил Мейсон, — поскольку это выяснилось не прямым допросом, а перекрестным и вопросы об этом задавал я.

Судья Штрузе посмотрел на свидетеля.

— Когда вы сообщили им это?

— На следующий день.

— Протест принят.

— Вы говорили о женщине, которая была в двенадцатом номере в тот же вечер?

— Протестую, поскольку обвиняемый не присутствовал при этих разговорах.

— Протест принят.

Хедли сел на место и стал шептаться с Гамильтоном Бюргером. Потом Хедли снова встал.

— В тот же самый вечер, как часть того же самого разговора, вы сказали полиции, что после разговора с этой женщиной вы убедились, что с ней все в порядке?

— Да, сэр, — ответил свидетель.

— Это все, — с торжеством изрек Хедли.

— Одну минуту, — остановил Брамса Мейсон, когда тот собирался уходить. — Еще один вопрос в порядке повторного перекрестного допроса. В том же самом разговоре, в тот самый день, описывая эту женщину, вы упомянули слово «проскользнула»?

— Я полагаю, да. Да, сэр, в то же самое время.

— Вы так и сказали «проскользнула»?

— Да, сэр.

Мейсон улыбнулся Хедли.

— У меня все.

— Вызывайте следующего свидетеля, — обратился к обвинению судья.

Хедли вызвал управляющего агентством по прокату автомобилей. Он рассказал о сданном автомобиле, о его возвращении и о том, что никто за авансом не явился.

— Вопросов нет, — отказался от допроса Мейсон.

Следующим был работник того же агентства. Он показал, что шестого апреля в десять часов видел машину, которую вернули в их агентство. Машину вела молодая женщина, которая вышла из машины и направилась к конторе. После этого он не обращал на нее внимания.

— Перекрестный допрос, — объявил Хедли.

— Вы можете описать эту женщину? — спросил Мейсон.

— Очень симпатичная молодая женщина.

— Вы можете описать ее чуть подробнее? — попросил Мейсон.

Некоторые из присяжных широко улыбнулись.

— Конечно. Ей было лет двадцать с лишним. Она была такая! — Свидетель неопределенно взмахнул рукой.

— Какая «такая»? — спросил судья Штрузе.

— У нее была хорошая фигура, — торопливо выпалил свидетель.

— Вы видели ее волосы?

— Она блондинка.

— Сейчас я задам вам еще один вопрос, — сказал Мейсон. — Только хорошенько подумайте, прежде чем отвечать. Вы видели, чтобы она вытаскивала из машины какой-либо багаж, после того как вернула машину?

Свидетель покачал головой.

— Нет, сэр. Она просто вышла из машины и ничего не доставала.

— Вы уверены?

— Уверен.

— Вы видели, как она выходила из машины?

— Видел.

В зале раздался легкий смех.

— У меня все, — сказал Мейсон.

— Вопросов нет, — откликнулся Хедли.

Хедли вызвал эксперта по отпечаткам пальцев, который обследовал номера пятнадцать и шестнадцать мотеля «Стейлонгер». Он предъявил несколько образцов отпечатков, которые классифицировал как «важные».

— Почему вы посчитали их важными? — спросил Хедли.

— Потому, — ответил эксперт, — что я снимал отпечатки пальцев и с машины, о которой говорил предыдущий свидетель.

Отвечая на вопросы Хедли, свидетель показал, что он обследовал прокатную машину, снял несколько отпечатков и сравнил их с отпечатками, которые были сняты в номерах пятнадцать и шестнадцать, где было найдено тело, и что некоторые из них принадлежат обвиняемому.

— Перекрестный допрос, — объявил Хедли.

— Кто оставил другие отпечатки? — приступил Мейсон.

— Я предполагаю, что они были сделаны блондинкой, которая вернула машину в агентство и…

— Вы не знаете?

— Нет, сэр, не знаю. Я знаю, что снял несколько образцов в номерах пятнадцать и шестнадцать и сравнил их с отпечатками, снятыми в машине номер СУХ-221. Некоторые из этих отпечатков совпадают с отпечатками Стюарта Д. Бедфорда, снятыми с него в полиции.

— И вы нашли отпечатки, которые, по вашему предположению, принадлежат блондинке в номерах пятнадцать и шестнадцать мотеля?

— Да, сэр.

— Где?

— В различных местах — на зеркалах, на стенах, на дверных ручках.

— И это те же самые отпечатки, что и в автомобиле?

— Да, сэр.

— Другими словами, — продолжал Мейсон, — судя по вашим собственным наблюдениям, некоторые из этих отпечатков могли принадлежать убийце Бинни Денхема?

— Я протестую, — завопил Хедли. — Это аргументация. Это просьба о заключении.

— Он опытный свидетель, — возразил Мейсон. — Я ограничиваю вопрос рамками его возможностей.

Судья колебался.

— Свидетель, отвечайте на вопрос, — наконец разрешил он.

— Насколько я знаю по собственным наблюдениям, — сказал свидетель, — ни один из них не мог принадлежать убийце.

— Или убийство было совершено кем-то другим? — спросил Мейсон.

— Это верно.

— Благодарю вас, это все, — сказал Мейсон.

Гамильтон Бюргер показал, что хочет вызвать еще одного свидетеля.

— Вызываю Ричарда Джексона, — объявил он.

Джексон, высокий, стройный мужчина с широкими плечами, глубоким голосом и холодными голубыми глазами, был полицейским, который десятого апреля находился возле дома Бедфорда.

— Что вы делали возле дома Бедфорда? — спросил Гамильтон.

— Я осматривал там все.

— Что?

— Землю, гараж.

— У вас был ордер на обыск?

— Да, сэр.

— Вы предъявили ордер кому-нибудь?

— Дома никого не было, сэр. Некому было предъявлять ордер.

— Где вы были сначала?

— В гараже.

— Где в гараже?

— Я осматривал весь гараж.

— Вы можете сообщить нам подробности обыска, который произвели?

— В гараже стояла машина. Мы очень хорошо осмотрели ее. Осмотрели и несколько шин и разных труб…

— Вы говорите «мы» — кто был с вами?

— Мой коллега.

— Сотрудник полиции?

— Да.

— Вы можете сообщить нам подробнее об обыске, который вы произвели?

— Да.

— Где еще вы смотрели?

— Мы осмотрели весь гараж, обыскали все, что было можно.

— А потом что вы сделали? — спросил Бюргер.

— В конце гаража есть отверстие для стока воды, закрытое решеткой. Мы подняли решетку и заглянули туда.

— И что вы там нашли?

— Пистолет.

— Какой?

— Кольт тридцать восьмого калибра.

— Вы записали номер пистолета?

— Да, сэр.

— Вы сделали это для памяти?

— Да, сэр.

— Вы сами записали?

— Да, сэр.

— Вы можете назвать номер?

Свидетель достал записную книжку.

— Кольт тридцать восьмого; калибра с пятью патронами. Одного патрона не ^хватало. Номер'кольта 740818.

— Что вы сделали с пистолетом?

— Я передал его Артуру Мериану.

— Кто это такой?

— Эксперт по оружию и баллистике.

— Можете приступить к перекрестному допросу, — повернулся Бюргер к Мейсону.

— Насколько я понял, у вас был ордер на обыск? — приступил Мейсон.

— Да, сэр.

— Что именно вам разрешалось обыскивать на основании ордера?

— Дом, землю возле дома и гараж.

— Дома никого не было и вы не предъявили ордер на обыск?

— Нет, сэр, во время обыска никого не было.

— Каким числом был датирован ордер?

— Я полагаю, восьмого апреля.

— Вы получили его восьмого утром?

— Точное время дня я не помню.

— Это было утром?

— Возможно.

— Получив ордер, что вы сделали?

— Я положил его в карман.

— А после этого?

— После этого я начал работу по делу.

— В чем заключалась эта работа?

— Я поехал на место.

— Вы приехали к дому Бедфорда, не так ли?

— Да, мы поехали к дому.

— А потом вы оставили машину, так?

— Да, сэр.

— С этого места вы могли видеть гараж?

— Да, сэр.

— И вы ждали весь этот день, не так ли?

— Остальную часть дня, сэр.

— На следующий день вы снова приступили к работе?

— Да, сэр.

— В том же месте?

— Да, сэр.

м- И ждали весь день?

— До четырех часов пополудни;

— И вы знали, судя по вашим показаниям, что никого дома не было?

— Мы видели, как уехала миссис Бедфорд.

— Значит, вы знали, что никого дома нет?

— Это трудно узнать, сэр.

— Вы держали дом под наблюдением?

— Да, сэр.

— С целью выбрать время, когда никого дома не было?

— Мы держали дом под наблюдением для того, чтобы знать, кто входит и выходит.

— И при первом же удобном случае, когда вы знали, что никого дома нет, вы отправились обыскивать гараж?

— Вы можете назвать это так, если хотите.

— И вы обыскали гараж, но не дом?

— Да, сэр, дом мы не обыскивали.

— Вы обшарили все углы в гараже, проверили каждый дюйм?

— Да, сэр.

— Вы ждали до тех пор, пока не убедились, что никого дома нет, и после этого приступили к обыску?

— Мы хотели обыскать гараж и не хотели, чтобы нам кто-нибудь мешал.

Мейсон кивнул.

— Вы только что сказали, мистер Джексон, — он холодно улыбнулся, — что хотели обыскать гараж.

— А что в этом плохого? Ведь у нас же был ордер на обыск.

— Вы сказали «гараж».

— Я имею в виду все — дом, окрестности, гараж.

— Вы этого не говорили. Вы сказали, что хотели обыскать гараж.

— У нас был ордер для этого.

— Вы обыскали один гараж и сделали это потому, что вам намекнули, что в гараже спрятан пистолет, не так ли?

— Мы искали пистолет.

— Но вам намекнули, что пистолет спрятан в гараже?

— Протестую, — заявил Бюргер. — Вопрос не относится к перекрестному допросу.

Судья Штрузе на мгновение задумался.

— Протест отклонен, — решил он.

— Я не знаю ни о каком намеке.

— Но фактически вы намеревались обыскать один гараж?

— Мы начали с него.

— У вас была причина начать с гаража?

— Мы начали с гаража. Думали, что найдем пистолет.

— А что заставило вас думать, что пистолет может находиться там?

— Это удобное место для сокрытия.

— Вы имеете в виду, что полиция не получила анонимного звонка насчет местонахождения пистолета?

— Я имею в виду, что мы обыскали гараж с целью отыскания пистолета и его нашли. Ни о каких намеках я не знаю. Я сказал, что мы искали пистолет.

— В гараже?

— Да.

— Спасибо, это все, — сказал Мейсон.

Свидетельское место занял Артур Мериан. Он рассказал об опытах с пистолетом, полученным от предыдущего свидетеля, который является вещественным доказательством. Он рассказал о произведенных выстрелах и о сравнении пробных пуль с роковой пулей. Он рассказал о проведенной проверке и предъявил фотографии гильз и пуль, из которых следовало, что роковой выстрел был произведен именно из этого пистолета.

— Можете приступить к перекрестному допросу, — сказал Бюргер.

Мейсону, казалось, надоела эта процедура. Он поклонился и объявил, что вопросов не имеет.

Следующим свидетелем Бюргера был продавец одного из магазинов. Он предъявил счет, по которому С.Д. Бедфорд пять лет назад уплатил за пистолет, и показал книгу, в которой была отмечена эта сделка.

От перекрестного допроса Мейсон снова отказался. Судья Штрузе посмотрел на часы и объявил перерыв до десяти часов утра следующего дня.

Бедфорд схватил Мейсона за руку.

— Мейсон, кто-то подстроил мне пистолет.

— А это не вы сунули его туда?

— Не говорите глупостей! Я же вам сказал, что после того, как уснул, больше не видел его. Я был усыплен, а кто-то достал пистолет из моего портфеля, убил Бинни Денхема и умышленно подбросил пистолет в мой гараж.

— И позвонил об этом в полицию, — добавил Мейсон.

— Что все это означает?

— Это означает, кто-то заинтересован в том, чтобы у полиции было больше улик, связывающих вас с убийством.

— Это снова возвращает нас к таинственной незнакомке, которая прокралась в двенадцатый номер, где Эльза…

— Тихо! — оборвал его Мейсон.

— Черт возьми, Мейсон! Я же говорил, что это очень важно. Она является ключом к делу. Однако вас это не волнует, и вы не пытаетесь найти ее.

— Как я могу найти ее, — нетерпеливо возразил Мейсон, — это все равно что искать иголку в стоге сена.

К Бедфорду подошел полицейский.

— Наймите пятьдесят детективов! — закричал Бедфорд, когда его уводили. — Только найдите эту женщину!

— Завтра увидимся, — сказал Мейсон.