— Послушайте, — покаянно сказал Терри, — предположим, я подпишу договор на выплату наличными. Вы бы не могли тогда помочь мне уладить это дело в полиции?

— Конечно нет. С какой стати мне ставить под удар свою профессиональную карьеру, отказываясь от судебного преследования за материальное вознаграждение? Но я могу постараться соблюсти корректную нейтральность.

— Что вы хотите этим сказать?

— Я не стану сообщать полиции о вашем визите. Действительно, я буду считать это своей профессиональной тайной, пусть все останется между нами. Иными словами, что касается меня лично, ваша причастность к этому делу будет оставаться закрытой главой. Это все, что я могу для вас сделать.

— Спасибо, — поблагодарил его Терри. — Если не возражаете, я, пожалуй, выйду здесь, на бульваре.

Доктор Седлер быстро свернул к тротуару и затормозил.

— Оставляю вас, — он перегнулся через спинку сиденья, открывая дверцу, — один на один с вашей совестью. А вообще — спокойной ночи!

Когда Терри сошел на тротуар и захлопнул дверцу машины, доктор Седлер, ни разу не оглянувшись, включил передачу и направил машину в общий поток. Терри прошел с квартал вниз по бульвару, поймал такси и спустя четыре с половиной минуты уже поднимался по знакомой лестнице. Отыскав нужную дверь, он постучал два раза, потом, спустя мгновение, еще два раза. Послышался знакомый писклявый голос:

— Входите. Не заперто.

Терри открыл дверь.

Истощенная фигура с жестко зафиксированной головой чуть-чуть приподнялась в постели. Фред по-прежнему сидел в кресле, вплотную придвинутом к стене. Он оторвал взгляд от комиксов, но не перестал жевать резинку.

— Привет, — сказал Стивенс. — Вернулись, значит. Что забыли? Где док?

— Да, — заметил Клейн, садясь на край кровати. — Я вернулся. Док решил на часок заглянуть в свою клинику. Не будем его пока беспокоить. Я хотел бы кое-что обсудить с вами, Билл.

Стивенс качнулся вперед, ножки кресла громко стукнулись об пол. Он угрожающе выпятил свою массивную челюсть:

— Толкуй, зачем пришел?

Клейн как бы между прочим спросил:

— Вы, ребята, слышали про Мандру?

Глаза Стивенса — нервные, нахальные, блестящие — впились в глаза истощенного мужчины в кровати и не отпускали их ни на секунду. На мгновение в комнате повисла напряженная тишина. Первым нарушил ее калека. Своим тоненьким писклявым голоском он произнес:

— Сам разберусь, Фред. Кто такой Мандра?

— Поручитель страховой компании, — пояснил Терри.

— Не знаю такого. Ты что думаешь, я про него читал?

Фред Стивенс настороженно встал с кресла и пружинистым шагом двинулся по направлению к Терри.

Терри перехватил грозный взгляд Стивенса и спокойно посоветовал:

— Не дергайся, Фред.

Мужчина на кровати сказал все тем же писклявым голоском:

— Я разберусь, Фред, садись.

Стивенс постоял в нерешительности пару секунд, раскачиваясь на каблуках, потом вернулся к своему креслу и вновь стал жевать резинку.

— Ну и что там с Мандрой? — сварливым, раздраженным тоном спросил Билл Шилд.

— Копыта отбросил, — сказал Терри.

— А что от нас-то требуется — слезу пустить, что ли? — поинтересовался Стивенс.

— Закройся, Фред, — посоветовал Билл. — Не про тебя забота.

— Насчет поплакать — это не самая дурная мысль, — прокомментировал Терри. — Если человек убрался, не успев вернуть мне солидный долг, я бы пролил море слез.

Шилд желчно рассмеялся:

— Мандра высоко стоял. Если кому и задолжал монеты, без труда можно свое вернуть. — Мертвецки белой, привыкшей к наркотикам рукой он описал в воздухе круг, как бы указывая на убогую мебель, потрескавшееся зеркало, грязноватую репродукцию на стене, тоненький, кое-где проеденный молью коврик на полу. — Разве похоже, чтобы миллионер был моим должником?

Терри спокойно возразил:

— Я не знаю, сколько он вам платил, но наверняка не меньше половины: на вас был весь риск. А половина из двадцати тысяч — это десять тысяч монет. И это только за раз. Уверен, что были и другие разы.

Терри наблюдал за бесцветными, ничего не выражающими глазами Билла Шилда. За спиной раздавалось неприятное чавканье, оно становилось все более громким и частым.

Шилд сказал:

— А кто ты, собственно, такой будешь?

— Меня зовут Клейн.

— Сыскарь?

— Нет.

— Газетчик? Адвокат?

— Нет.

— Кто ж тогда?

— Бизнесмен.

— Что-то ты про бизнес помалкиваешь.

— Я мог бы поговорить о бизнесе, если бы имел хорошую поддержку, — пояснил Клейн. — У вас есть замороженные вклады на паях с Мандрой. Если вы попытаетесь качать права, вас засадят в кутузку, в самую надежную, и будут попугивать всякими бумажками.

Фред Стивенс ввернул реплику:

— Вы чего-то там трепались о десяти тысячах…

— Закройся, Фред, — перебил его Шилд, — и не открывайся. Мы не понимаем, мистер Клейн, о чем вы говорите.

— Для ясности рассмотрим один случай, — сказал Терри. — Возьмем, например, эту Рентон. Из двадцати тысяч, которые она заплатила Мандре за прикрытие дела, на вашу долю приходится по меньшей мере десять. Она отдала деньги на прошлой неделе. Могу сообщить о другом случае, тут приход составил пятнадцать тысяч.

Терри достал из кармана сработанный из слоновой кости портсигар и выставил его так, чтобы Шилд и Стивенс не успели обменяться взглядами поверх его головы. Терри выбрал сигарету и зажег спичку.

Стивенс вскочил со своего кресла и пробасил:

— Послушай, парень, о чем ты тут толкуешь?

Шилд пытался говорить по-прежнему спокойным,

размеренным голосом, в котором тем не менее угадывалось изумление.

— Никаких двадцати тысяч не было, — решительно заявил он.

— Извините, оплошал, — вежливо хохотнул Терри.

— Откуда вам известно, что она отцепила двадцать кусков? — спросил Стивенс.

— Так мы не договоримся, — прислонясь спиной к эмалированной спинке кровати и пуская колечко дыма, отрезал Терри.

Фред Стивенс, сбиваясь на скороговорку, забубнил:

— Послушай, Билли, если этот парень знает про Мандру, и про Рентон, и про дока Седлера, мы мало выиграем, если будем держать язык за зубами, и если дамочка Рентон выложила двадцать кусков, то или Мандра облапошил Седлера, или Седлер нас за нос водит.

Обращаясь к Терри, Шилд задумчиво произнес:

— А ты тут какой интерес имеешь?

— Я деловой человек.

— Деловой — это про великого Моргана. Что предлагаешь?

— Мне кажется, ребята, кто-то греет на вас руки. Я бы защитил ваши интересы и прошу за это ровно половину от вашего дохода.

— Ну сказанул — половину! — взорвался Стивенс. — Боже праведный, ну точно — деловой!

— Полбуханки лучше, чем ни ломтя, — нашелся Терри.

Стивенс угрожающе пробасил:

— Да, но наша хлебница не пуста. Мы еще можем снимать жатву.

— Не получится, если не знаете даже, где хлеб лежит.

— Чего-чего, а уж это в момент разведаем.

Терри разразился гомерическим хохотом:

— Валяйте! Сосите леденец с горького конца. Это не составит большого труда. Вы знаете, что произойдет, а? Как только вы подойдете к дому, они решат, что им ой как нужен «чучелко», и тебя отловят, Фред. Ты послужишь, сколько попросят, и хлеба будешь получать ровно столько, сколько положено, — тюремную пайку.

Стивенс сжал губы, облизнул их и мрачно пробуб-.нил:

— Пока они будут собираться сделать из меня «чучелко», я успею отправить всю команду к…

— Закройся, Фред, — презрительно бросил Шилд. — Слишком много болтаешь!

— Нет, — сказал Терри, — никого и никуда ты не отправишь, Фред. И сделано все будет так, что и пикнуть не успеешь. Ветер налетит, откуда его и не ждали. Сед-лер велит тебе замерзнуть; пообещает достать изворотливого адвоката: срок мотать, дескать, не придется, и ты клюнешь как миленький. А Седлер тем временем капнет на жало какому-нибудь стряпчему, тот будет ублажать тебя: все, мол, друг, на мази, чуть поболеешь, а потом свободен как птичка. И вдруг совсем некстати судья требует пересмотреть твое дело, и срок тебе уже обеспечен.

Глаза Шилда нервно сузились.

— Послушай, господин Мистер, — сказал он, — разговор окончен.

— Пусть так, — согласился Терри, — а как насчет покупки?

— И покупать охоты нет.

— Говори за себя, Билли, — возмутился Стивенс. — Я готов поторговаться.

— Нет, — отрезал Шилд, — а с тобой попозже потолкуем, есть о чем, Фред. А теперь послушай, Клейн, в «Катлер-Билдинг» есть адвокат по имени Маркер. Пойди к нему и выложи ему свои предложения. Выложи все свои козыри и получишь сполна.

— Вы хотите, чтобы это я оказался «чучелком»? Ну, даете! Меня-то вы не проведете!

— Да честно тебе говорю — можешь обсудить с ним спокойно, — заверил Шилд. — Для того они и есть, адвокаты. Не расколешься, если малость потолкуешь с адвокатиком. Тебя не убудет.

Фред Стивенс сказал:

— Послушай, Билли, зачем запускать Маркера на это дело?

— Потому что я боюсь этого парня.

— Если Маркер сядет на колесо, он с него не слезет, — заверил Стивенс. — Пусть парень выскажет свое толковое предложение и…

— Да закройся ты, Фредди! Много базаришь. Удержу нет. Этот жук пахнет сыском. Почем мы знаем, что Рентон отцепила двадцать кусков? Почем мы знаем, что это не приманка, чтобы мы раскололись? А если даже он и не соврал, всякое ведь может быть, и тебе, Фредди, самое время закрыть фонтан. Баста!

Терри зашелся язвительным смешком.

— Разумеется, Рентон заплатила двадцать кусков. И еще тьма народу заплатила солидные суммы. И все это были лишь первые взносы. Вы что думали — Мандра делает всю эту игру за цыплячью ножку? Ну да, конечно, вы такие умники, вас этот посредник водить за нос не мог, точно? Взять, к примеру, госпожу Рентон. Ей ведь спуску не давали, верно? Разумеется, не давали. Седлер привел ее к вам, она посмотрела на вас, бедолажек, и ушла, запуганная до смерти. Она заплатила Мандре двадцать кусков, только чтобы замять эту историю. И потом заплатила еще Седлеру, чтобы быть уверенной, что вы обеспечены самым лучшим медицинским обслуживанием, на какое только способны деньги. И готова была платить и впредь. Седлер сказал ей, что в Европе есть такие хирурги, которые разработали, мол, новый способ — он как раз подходит для такой травмы и…

— Ну, ты видишь, Билл, с парнем все в порядке! — воскликнул Фред Стивенс. — Ты же знаешь эту систему Седлера…

— Закройся, — чуть не задохнулся Шилд. — Не просекаешь игры? Он же водит нас за нос, дурак! Сыскарь он чистый. Седлер привел его как клиента. Вспомни, как стучал док в дверь, и этот парень стучал потом точно так же, когда вернулся. Конечно, он все знает о системе Седлера, потому что тот сам выложил ему все как на блюдечке. А теперь посиди молча, я сам разберусь с ним!

Стивенс помедлил, рассматривая Клейна с хмурой сосредоточенностью, потом нехотя пошел назад, к своему креслу.

Шилд сказал:

— Вали-ка ты к Маркеру, лапочка!

— Да не хочу я ни к какому Маркеру.

— Зато мы хотим.

— Я действую сам по себе, — сказал Клейн. — Если мне придется запустить на это дело какого-то там стряпчего, это уже не игра. Теперь я мог бы мирно поговорить с вами и составить маленькое соглашеньице. Вы — чтоб не катались на мне, а я — чтоб, соответственно, на вас, потому что все мы, ребята, будем сидеть в одной лодке. Стоит мне сейчас пойти к адвокату, как он тут же…

— Гуляй к Маркеру, — перебил его Шилд, — разговор закончен.

— Ладно, может, еще послушаешь чуток, а?

— Все, поезд ушел.

Терри рассмеялся:

— А послушать все-таки придется. Ты…

Стивенс поднялся на ноги, подскочил к Клейну кошачьим прыжком. Его огромная лапища ухватила Клейна за плечо, и сильные пальцы стали сжимать его, точно клещи.

— Слушай, парень, — произнес Стивенс, — я для тебя сам по себе. Я думаю, ты в порядке. Что ты толкуешь, похоже на здравое рассуждение. Но то, что говорит Билли, кажется мне еще более здравым. Ты пойдешь говорить с Маркером. И немедленно!

— Но, — возразил Терри, — неужели вы не соображаете, как глупо поступаете, сажая на хвост адвоката в…

Ногти, казалось, прорезали ткань одежды, кожу, впились в мускулы и, наконец, в кость.

— Бери ноги в руки и топай отсюда подобру-поздорову! — взвился Стивенс.

Терри уяснил значение растущей подозрительности в его сверкающих серых глазах, тряхнул плечами, встал и беззаботно сказал:

— Ладно, мальчики, даю вам несколько дней на размышление.

— Слушай, — хмуро пообещал Стивенс, — если вздумаешь сесть на хвост…

— Закройся, Фред, — осадил его Шилд. — Он в курсе наших дел. Выпроводи его.

Фред Стивенс вытолкал Клейна в коридор.

— Приятель, — посоветовал он, — иди отсюда и к соседям не заглядывай. Если знаешь свою выгоду, значит, сходишь к Бену Маркеру. Мы ему доверяем, и тебе лучше послушаться доброго совета.

Клейн любезно улыбнулся. Освободившись от клещей Стивенса, он пошел по коридору, потом остановился на несколько секунд, чтобы сказать на прощание:

— Пососешь раз леденец, будешь сосать его всю жизнь. Подумай над этим, Фред.

— Валяй, валяй к Маркеру, — наставительно повторил Стивенс, шагнул назад в комнату и хлопнул дверью.

Клейн не спеша прошел по коридору, спустился по лестнице и ступил в вечерний туман. На улице он ускорил шаг. Дойдя до бульвара, подозвал свое такси, доехал на нем до перекрестка, на углу которого стоял жилой дом, и сказал шоферу:

— Остановись, пожалуйста, вон там, у тротуара, и жди. Выключи фары, но мотор не выключай. Следи за мной. Когда подниму правую руку, подъедешь и заберешь меня. У меня еще есть для тебя работа на сегодня, и я хотел бы быть уверенным в том, что машина в моем распоряжении.

— Хорошо, приятель, — складывая вчетверо два однодолларовых банкнота, врученные ему Терри, ответил шофер. — Будем работать.

Терри вернулся на угол и ждал ровно столько, сколько необходимо, чтобы успеть выкурить три сигареты кряду. По истечении этого времени он заметил, как из подъезда меблированного дома вышли две фигуры. Истощенный Билл Шилд, голову которого все еще поддерживала обитая кожей подпорка, перебирал ногами с такой быстротой, что Фред Стивенс с его могучим торсом атлета едва-едва поспевал за ним.

Они миновали перекресток, и Терри собрался было подать сигнал своему таксисту, когда Стивенс внезапно повернул голову в сторону такси. Он что-то сказал своему попутчику, засунул пальцы в рот и громко свистнул. Когда таксист не отреагировал на этот сигнал, Стивенс перебежал через перекресток и пошел дальше по улице. Клейн отпрянул в тень. Он слышал приглушенные голоса Стивенса и таксиста, потом Стивенс побежал назад посоветоваться с Шилдом и что-то возбужденно говорил ему. Внезапно оба они развернулись и направились к дому. По тому, как часто стучали об асфальт башмаки Шилда, можно было заключить, что они очень спешили.

Когда дверь подъезда захлопнулась за ними, Терри перешел на другую сторону к ожидавшему его такси.

— Что случилось?

— Да он хотел нанять меня, а я ему объяснил, что не могу его взять, потому что уже занят. Он спросил, что за заказ я принял и куда поеду, раз уж тут стою с работающим мотором, я ему объяснил, что это мое дело, его не касается. Тогда он спросил: может, я вожу молодого, крепкого такого парня в сером костюме?.. И описал вас, ну просто один к одному!

— И что вы сказали ему в ответ?

— А я ему сказал — нет, я вожу старую даму в очках, но, похоже, она его не заинтересовала. Злобно так посмотрел, но не ругался, потом перебежал на ту сторону перекрестка и вместе с инвалидом поспешил в дом.

— Это я видел, — сказал Терри. Он открыл дверцу, сел в машину и назвал шоферу адрес своего дома.

— Так вы что, не хотите, чтобы я за ними поехал? — спросил водитель.

Терри покачал головой. Его величество случай, проявив свой капризный характер, уже всполошил пчел и загнал их в дом, откуда они вылетят снова лишь после тщательной разведки.

Терри, однако, посеял семена раздора между участниками преступного сговора, и семена эти рано или поздно прорастут из недр взаимной подозрительности и заплодоносят поступками. Пока еще неизвестно, удастся ли ему воспользоваться той передышкой, которую так неожиданно предоставил ему случай.

— Нет, — сказал он таксисту, — оставим слежку.