— Я уже сказала вам, что это — не мое дело, — упорствовала она. — Поэтому предпочитаю обойтись без комментариев.

— Вот так всегда, — огорчился Морейн. — Стоит мне заговорить с вами о личных делах, как вы тотчас же скрываетесь под личиной эффективной секретарши.

— Разве для вас это не предпочтительней?

— Нет.

— Но я должна держаться именно так.

Морейн отрицательно мотнул головой:

— Мне так не кажется. Вы знаете обо мне все. Я же о вас — очень мало. Вы прекрасно представляете, что следует ответить миссис Грэнтленд, что надлежит делать с контрактом Джонсона, а если сами подготовите рекламу для «Пелтон пейпер продактс», она, возможно, будет лучше моего варианта. А я ничегошеньки о вас не знаю. Вы появились без рекомендательных писем, когда у меня было десять претенденток на место секретаря. Вы получили самый высокий балл при тестировании на сообразительность, вы стенографировали быстрее всех и проявили себя превосходной машинисткой. Но когда я попросил представить рекомендации, вы уклонились. Я понял ваш маневр, но не стал придавать этому значения. Предпочитаю доверять собственному суждению о людях, почему и сказал, что рекомендации меня не интересуют, и принял вас на работу.

Девушка, не отрываясь, смотрела на него.

— И сделали это ради того, чтобы позднее бросить мне этот упрек в лицо?

— Нет, — возразил он, — но я твердо убежден, что у вас в прошлом произошло что-то малоприятное. Это похищение взвинтило вас. Возможно, у вас были какие-то контакты с теми, кто это сделал, или же вы считаете, что знаете, кто его организовал.

Райс с достоинством поднялась с кресла.

— Мне нравится работать с вами, — отчеканила она. — Мне по душе характер моих обязанностей. Но только тогда, когда это касается рекламы. Если же шеф целиком уходит в дела, связанные с похищением, мне остается лишь распрощаться с ним.

— Как это? — поразился Морейн. — Вы увольняетесь только потому, что я оказался вовлеченным в эту историю с похищением?

— Да, частично.

— И все же почему вы увольняетесь? Признаюсь, что ничего не понимаю.

— Меня интересует лишь то, что связано с деятельностью фирмы, — настаивала она. — Раз вы начали заниматься делами другого рода, то на основную работу времени у вас хватать не будет, в связи с чем я и прерываю контракт.

— Ну, знаете ли, подобная аргументация никого не убедит, — рассмеялся Морейн. — Так что будьте откровенней.

— Я вовсе не пытаюсь вас обмануть, — вспыхнула она. Ее глаза метали молнии. — И вы не имеете права на подобные инсинуации.

— Не распаляйтесь, — добавил он, все еще улыбаясь. — И, главное, не забывайте, что я немного психолог. Промелькнувшая у вас в глазах обеспокоенность, когда я сказал, что сегодня нагрянут детективы, не осталась мною незамеченной. Я также подметил, как пристально вы посмотрели на меня при словах о том, что общество имеет обыкновение отворачиваться от тех, кто впадает в немилость. Поэтому, мисс Натали Райс, попрошу вас быть со мной откровенней и сказать мне правду, почему вы уходите именно в тот момент, когда сюда нахлынут газетчики и детективы.

Лицо девушки сильно побледнело. В полном изнеможении она рухнула в кресло.

— Надеюсь, вы сейчас не разреветесь? — встревожился он.

— Не беспокойтесь, — отрезала Натали Райс. — Не имею привычки распускать нюни.

— Вот и отлично. Еще коньяку?

— Нет, спасибо.

— Попал в точку? — мягко спросил Морейн.

— Почти, — ответила она, пытаясь овладеть собой. Взяв предложенную сигарету, она наклонилась, чтобы прикурить, затем откинулась в кресле, печально усмехнувшись.

Морейн тоже закурил, с симпатией глядя на девушку.

— Вы когда-нибудь слышали об Элтоне Дж. Райсе? — решилась она.

Морейн наморщил лоб, стараясь вспомнить.

— Элтон Райс… Фамилия знакома, но не помню в какой связи. Это не политический деятель? Он, кажется, был замешан в деле…

— …о растрате, — закончила она.

— Точно! — воскликнул Морейн. — Он был казначеем мэрии, верно?

— Да, это так.

— Продолжайте, — попросил он.

— Элтон Дж. Райс — мой отец, — призналась она с подкупающей простотой.

— О! — участливо произнес Морейн. — Он сейчас находится в… в…

— Правильно, в тюрьме. Срок уже подходит к концу.

Покуривая, Морейн незаметно, но все время держал ее в поле зрения.

— Во время суда, — рассказывала она, — прокуратура была убеждена, что он где-то скрыл пропавшие пятьдесят тысяч долларов. Ему даже предложили вернуть эти деньги в обмен на смягчение наказания, но отец не переставал твердить, что он не может этого сделать, поскольку не представляет, куда они вообще подевались.

— Дункан тогда уже был окружным прокурором? — уточнил Морейн.

— Нет, все происходило еще при его предшественнике.

— Что было дальше? И прошу извинить меня за то, что прервал вас.

— Тогда власти подумали, что о местонахождении денег известно мне, — продолжала Натали Райс. — Они вбили себе в голову, что отец передал их мне. Они напустили на меня детективов, которые таскались за мной днем и ночью.

— А вы знали, где лежат деньги? — Морейн смотрел ей прямо в глаза.

— Ну конечно же нет. Вообще не было никакой растраты. Все это политические махинации. Отец подозревал, что готовилась какая-то нечистоплотная сделка в отношении дорожного строительства. Тогда Диксон и его дружки решили отделаться от него. Поскольку не было иного способа оттеснить отца от казны, они сфабриковали дело о растрате.

— А куда же подевались деньги?

— Должно быть, осели в руках Диксона или его приспешников.

— Откуда вы это знаете?

— Так сказал отец. У него были основания так считать, но собрать доказательства он так и не смог.

— Хорошо, что произошло потом?

— Вы только что говорили, что люди отворачиваются от тех, кто попадает в беду. Для обывателя социальное положение значит больше, чем узы дружбы. Я испытала это на себе в полной мере. Когда арестовали отца, я была помолвлена с парнем, которого любила, и — я уверена в этом — он отвечал взаимностью. Тем не менее он не сумел вынести перемены обстановки — всех этих детективов, шлепавших за мной по пятам, газет, распространявшихся об отце, друзей, начавших меня избегать, да и его тоже… Лишившись его поддержки, я улучила подходящий момент, отделалась от сыщиков и с тех пор домой больше не возвращалась, даже за вещами. Я была вынуждена начать жизнь заново. Прошла все: была посудомойкой, официанткой, распространяла проспекты…

— Но ведь вы первоклассный секретарь, — заметил Морейн.

— Лица, нуждающиеся в подобных специалистах, хотят иметь о них исчерпывающие сведения. Они копаются в их жизни, расспрашивают о семье, требуют рекомендаций. Когда же нанимают мыть посуду или распространять рекламу, никого не интересует, что ты собой представляешь. Как-то раз я услышала, что вам нужна секретарша и что кандидаты проходят у вас конкурс и тесты на интеллектуальность. Я по наитию почувствовала, что вы человек без предрассудков, и решила попытать счастья.

— Заметим мимоходом, что вы блестяще справились с испытанием, — улыбаясь, прокомментировал Морейн.

Девушка ответила ему также улыбкой:

— Интуиция не подвела.

Морейн задумчиво пыхнул сигаретой.

— Вы думаете, что детективы вас узнают?

— Это более чем вероятно.

— Что это вы мне недавно тут заявляли насчет похищения Энн Хартвелл?

— Газеты немало потрудились, чтобы подать все в романтическом ключе. Но лично мне эта история представляется довольно темной.

Морейн задумчиво кивнул:

— Да, видимо, стоит подбросить кое-какую работенку, которая позволит вам отсутствовать в то время, когда здесь появятся детективы.

— Что за поручение?

— Сыскного характера.

— Ради чего?

— Я хотел бы прояснить эту историю с похищением.

— Господи! — воскликнула девушка. — Неужели вам это не надоело? Полно работы, да и ночь вы не спали.

Морейн ухмыльнулся:

— По правде говоря, никогда еще в своей жизни я так не развлекался. И в мыслях не было, что окунуться в мир преступлений — столь увлекательно!

— Кончится тем, что схлопочете пулю, — нервно рассмеялась Натали Райс.

— И это будет даже забавно. Разве вы не видите, что мне до смерти надоели все эти контракты и рекламные дела? Пусть теперь этим займется мой заместитель. Мисс Райс, мне до зарезу нужно, чтобы вы кое-что раскопали.

Непродолжительного экскурса в личную жизнь, который позволила себе Натали Райс, как не бывало. Ее лицо снова обрело непроницаемость, зазвучал голос высококвалифицированной секретарши:

— Слушаю вас, мистер Морейн. Что вам угодно?

— Вы слышали мой разговор с Уиксом. Он просил меня вручить выкуп в десять тысяч долларов в обмен на эту женщину. Я пошел ему навстречу и с этой суммой отправился на моей яхте в указанное похитителями место. Те прибыли за мной на моторке и доставили на борт судна, которое напоминало старое рыбачье корыто, переделанное в буксир. Было довольно ветрено, и судно слегка покачивало. Женщина лежала на кушетке и мучилась морской болезнью. Я передал деньги, а они мне — свою жертву. А теперь обратите внимание на следующее обстоятельство: похитители потребовали, чтобы выкуп был уплачен старыми двадцатидолларовыми купюрами без каких-либо меток и без всякой последовательности в номерах. Однако, когда я вручил им эту сумму, они не стали изучать банкноты. Они даже не вытащили их из бумажника. Просто, убедившись, что деньги находятся в бумажнике, они тут же передали мне Энн Хартвелл.

Натали Райс слушала с неподдельным интересом.

— Когда моторная лодка вернулась к яхте, они перебросили на нее какой-то предмет, который ударил меня в грудь. Я подобрал его на палубе и увидел, что это дамская сумочка. Забросив ее в каюту, я совсем о ней позабыл. На берегу мы были тут же задержаны федеральными агентами, которые препроводили нас в изолятор.

Морейн умолк, продолжая курить с задумчивым видом. Затем заговорил снова, как бы размышляя вслух:

— Вы, видимо, помните, что Энн Хартвелл исчезла две недели назад. Она утверждает, что все это время провела на борту бороздившего океан буксира, постоянно находясь в наркотическом состоянии, и что на судне, кроме каюты, куда ее заточили, она больше ничего не видела. Так вот, две недели — срок более чем достаточный, чтобы привыкнуть к качке. Несмотря на это, когда я увидел женщину на борту буксира, она сильно страдала от морской болезни, хотя, в сущности, мы были в пределах бухты. Это деталь, которую не следует забывать. Выйдя из каталажки, я вспомнил о дамской сумочке и решил ознакомиться с ее содержимым, прежде чем рассказать о ней федеральным агентам. Вернувшись на яхту, я осмотрел ее. Там находились губная помада, рисовая пудра, немного денег, платок, два ключа и конверт, адресованный Энн Хартвелл, Сэксонвилл.

— Только конверт?

— Да. Причем пустой.

— Странно, что она сохранила один конверт, — обратила его внимание Натали Райс. — Естественней было бы оставить письмо и выбросить конверт.

Морейн, согласившись с ней, вытащил из кармана какую-то карточку и протянул ее девушке.

Это был фирменный бланк таксопарка с карандашной надписью на обратной стороне: «Сэм-13».

— Это также находилось в сумочке? — спросила она.

— Да, — подтвердил Морейн.

— Думаете, что это принадлежит ей?

— Не знаю. Хотелось бы, чтобы вы разыскали водителя этого такси и выведали у него, как это у нее оказалось. Поскольку фотография Энн Хартвелл появилась в газетах, вам будет нетрудно описать ее таксисту. Но, ради Бога, не используйте для этого саму газетную фотографию, иначе тот может почуять неладное и сообщить о проявленном вами интересе федеральным агентам.

— Вы не хотите, чтобы они знали о моих действиях?

— Пока нет.

— Можно ли узнать почему?

— Видите ли, — ухмыльнулся Морейн, — мне кажется, что кто-то принимает меня за дурачка, и я стремлюсь доказать, что он глубоко заблуждается.

— Однако, — заметила девушка, — коли в этом похищении что-то выглядит подозрительным, власти в конечном счете обо всем узнают. А вы и так уже у них на заметке. Если вы снова начнете вгрызаться в это дело, а они в ходе расследования это засекут, то ваше положение будет незавидным. Я понимаю, что вопрос меня не касается, но таково мое мнение.

— Что привлекает меня в этой истории, — продолжал, игнорируя ее реплику, Морейн, — так это возможность опередить их. Вам известно, что я без ума от покера. При этом главное для меня не деньги, да и ставки, кстати, настолько невысоки, что никому из нас еще не доводилось выиграть или проиграть сколь-нибудь значительную сумму. Как правило, выигрываю я. Фил Дункан играет ради развлечения, не преследуя никаких других целей. Барни Морден, который меня вообще не жалует, при игре в покер не скрывает откровенной враждебности. Его основная забота — угадать, какую я веду игру. Он никогда не обращает большого внимания на Дункана, все его усилия сосредоточены на мне. Он все время стремится выиграть у меня, постоянно пытается подловить на блефе. А я предпочитаю скорее рискнуть, чем отказаться от него. — Глаза Морейна опасно блеснули. — Эта история с похищением — тот же покер, только ставки повыше. Я рассчитываю на свои познания в психологии и на умение разбираться в человеческой натуре, чтобы свести степень риска до минимума. Я убежден, что Том Уикс и эта Энн Хартвелл считают меня недалеким. Изначально намеченными жертвами были Фил Дункан и Барни Мор-ден. Но их сочли чересчур опасными противниками и тогда на сцену вывели меня. Не отрицаю, что во мне, возможно, говорит тщеславие. Но я действительно хочу узнать, что за всем этим кроется, причем раньше полиции или федеральных властей. И тогда наступит очередь этих субчиков пожалеть, что они приняли меня за простофилю.

— Других поручений не будет? — подала голос Натали Райс.

— Если вы не согласны со мной, то постарайтесь по крайней мере не выказывать этого, — сухо бросил Мо-рейн.

— Я просто высказала свое мнение, — отреагировала девушка уже на выходе. — И спасибо за то, что вы дали мне возможность сегодня отсутствовать. Благодарю также и за… за проявленное вами участие.

Она вышла, прикрыв за собой дверь.

Морейн невидящим взглядом смотрел ей вслед. Прошло несколько минут. Его раздумья прервало дребезжание внутреннего телефона.

— В чем дело? — произнес он.

— Явился некий доктор Ричард Хартвелл, — раздался взволнованный голос секретарши. — Не говорит, по какому вопросу, но грозит выломать дверь, если я его не пропущу.

Голос замер. Послышался шум борьбы, и дверь в кабинет Сэма Морейна с треском распахнулась.

На Морейна уставился человек высокого роста, с бледным перекошенным от ярости лицом и вытаращенными глазами.

В рукав его пиджака вцепилась белая как полотно Натали Райс.

Морейн вскочил на ноги.

— С кем имею честь?..

— Доктор Ричард Хартвелл, — прохрипел тот.

Натали Райс продолжала висеть на нем.

— Осторожно! — закричала она. — У него пистолет!