Выпив кофе, чтобы привести себя в чувство, Френк Дюриэа на полной скорости мчится домой.

Он сворачивает на углу авеню налево, чтобы въехать в ворота красивым виражом, но, удивленный, останавливается на развороте, резко тормознув. Возле крыльца дома он видит странный и незнакомый экипаж: к старой колымаге прицеплен фургон, служащий, по всей вероятности, домом его владельцу.

Дюриэа дает задний ход и припарковывает машину у обочины тротуара. Затем он поднимается по ступенькам крыльца, подозрительно косясь на дом на колесах.

Навстречу ему в холл выбегает Милдред.

— Ты уже вернулся, Френк? — спрашивает она. — Догадайся, кто к нам приехал?

— Сдаюсь…

— Это Грэмпс!

Дюриэа пожимает плечами. «Грэмпс» ни о чем ему не говорит.

— Да ведь это же мой дед Виггинс! Я рассказывала тебе о нем. Когда мы поженились, он был в Мексике…

Дюриэа слышит быстро приближающиеся шаги, и в следующую секунду в холле появляется невысокий пожилой мужчина с живыми глазами, седыми волосами и небольшими усами.

Он подходит к Дюриэа слегка подпрыгивающей походкой и говорит:

— Сынок, не стоит беспокоиться, хотя мой приезд — это действительно дурная новость, но я не собираюсь навязываться вам. Не очень-то любезно с моей стороны свалиться вам на голову в воскресное утро, тем более что Милдред хотела выспаться. Она мне сказала, что накануне вы легли в три часа ночи. Это хорошо. А то я было подумал, что вы оба неженки, во всяком случае ты, сынок. Я вообще-то не очень высокого мнения о прокурорах, но рад, что могу его изменить, и с удовольствием пожму твою руку.

При этих словах маленький старичок хватает Дю-риэа за руку, пожимает ее и трясет.

— Повернись к свету, чтобы я мог получше разглядеть тебя.

Сквозь очки в стальной оправе на Дюриэа испытующе смотрят проницательные голубые глаза, окруженные сеточкой мелких морщин.

— Вид у тебя справный, — говорит он. — Ты мне нравишься. Ты уже позавтракал?

— Нет еще, — отвечает Дюриэа. — Мы пойдем в молочную. Кухарки по субботам и воскресеньям не бывает.

— Вы будете завтракать со мной, дети мои. Не стоит тратить деньги на плохой завтрак. Хоть я и считаюсь уродом в семье Виггинсов, готовлю я тем не менее хорошо. Пойду приготовлю гренки, а Милдред тем временем сможет посплетничать на мой счет. Я нечто вроде бродяги. Когда завтрак будет готов, я постучу по кастрюле, и вы сразу спускайтесь. Завтрак будет скромным, но вкусным, это я вам обещаю.

Он дарит их улыбкой, поворачивается и исчезает в направлении кухни.

— Итак, что мы будем с ним делать? — спрашивает Дюриэа жену.

— Ничего, — отвечает Милдред. — С ним никто и никогда ничего не мог сделать. Гораздо важнее узнать, что он собирается делать с нами. От него всего можно ожидать. Я и не думала, что он когда-нибудь приедет к нам. Он терпеть не может представителей власти и закона.

Глядя на смущенную жену, Дюриэа добродушно смеется.

— Что же он такого натворил? — интересуется он.

— О!.. Ничего… Мне кажется, во время «сухого закона» он был бутлегером¹. Кроме того, он водится со всяким сбродом. Когда я его видела в последний раз, его лучшим другом был гангстер, совершавший налеты на банки. Грэмпс был от него в восторге. Он говорил, что единственный способ не дать банку ограбить себя — это ограбить его первым. Грэмпс действительно невозможный, но все его любят.

'Бутлегер — торговец контрабандными спиртными напитками. (Здесь и далее примеч. перев.)

— Мне казалось, что у него в Мексике есть какие-то прииски или шахты?

— Да, но у него их отняли. Ему выплачивают ежегодную компенсацию, и на это он живет. Вообще-то ему плевать на деньги. Послушай, Френки, если он тебе мешает, мы избавимся от него завтра же, потерпи его только сегодня.

— Ну разумеется, ведь это твой дед!

— Да, конечно, но он такой непредсказуемый… с ним никогда не знаешь, что тебя ждет. Папа рассказывал много разных историй про Грэмпса. Папа был осторожным, рассудительным, и я думаю, что Грэмпс с трудом выносил его… Грэмпс считал, что он пошел в другую родню…

— А где он откопал этот фургон?

— Он сам смастерил его.

— И он много путешествует?

— Лучше спроси, где он только не был. У него есть друзья во всех сорока восьми штатах. Самые разные люди…

Дюриэа кладет руку на плечо жены:

— Не волнуйся, дорогая, твой дед очень симпатичный. Только его фургон надо откатить куда-нибудь подальше. Мы предоставим Грэмпсу комнату для друзей.

— Нет, он ни за что не расстанется со своим фургоном. Это его дом, его святыня.

— Ты уже была внутри?

— Нет, он приехал только полчаса назад, когда я еще спала. Я и так заставила его ждать, пока приводила себя в порядок.

— Я вспомнил, что не брился сегодня.

— Поторопись, Френк, так как у Грэмпса все в руках горит. Скоро он застучит по кастрюле.

Дюриэа морщится:

— А у меня как раз болит голова. Кроме того, это может не понравиться соседям. Пойди предупреди его, чтобы он этого не делал.

— Я попытаюсь, но вряд ли он меня послушает. Если он что-нибудь решил, то ничто и никто не сможет его остановить. Он очень упрямый. Ладно, иди брейся, чтобы не опоздать к столу.

Дюриэа идет в ванную комнату, принимает две таблетки аспирина, бреется, расчесывает волосы щеткой.

В тот момент, когда он спускается по лестнице, раздается «гонг». Грэмпс стучит оловянной ложкой по сковороде…

Они поднимаются в фургон.

Здесь царят чистота и порядок.

Иод старой кофеваркой синеет пламя спиртовки. На столе стоят три чашки и три тарелки с ветчиной, взбитой яичницей и тостами.

— Милдред говорит, что ты неважно себя чувствуешь, сынок. У тебя мигрень?

Дюриэа кивает головой.

— Я вылечу тебя, сынок.

Грэмпс лезет под стол, открывает сундук, достает из него бутыль и наливает в чашку прокурора жидкость золотистого цвета. Он наливает и себе тоже и вопросительно смотрит на Милдред.

— Что это? — спрашивает она.

— Микстура, которая моментально вьшечит твоего мужа. Тебе налить?

Она покорно соглашается:

— Давай, Грэмпс.

В то время как Грэмпс убирает бутыль в сундук, Милдред нюхает напиток, и у нее округляются глаза. Дюриэа смотрит на нее с беспокойством.

Грэмпс тем временем разливает по чашкам кофе.

— Попробуйте по глотку, прежде чем начать есть.

Дюриэа берет чашку и отпивает глоток.

— Восхитительно! — говорит он, глядя на Грэмпса с уважением. — Что это?

— Самое лучшее в мире бренди! — заявляет Грэмпс. — Мне прислал его один из моих друзей. У него виноградники на севере Калифорнии. Я направлялся к нему и по дороге заехал к вам. Это очень старая водка, он угощает ею только самых близких друзей.

Дюриэа отпивает еще несколько глотков и принимается за яичницу. Его лицо выражает искреннее изумление.

— Это мой собственный рецепт, который я совершенствовал в течение ряда лет, — говорит Грэмпс. — Не правда ли, вкусно, сынок?

— Несравненно! От такой пищи сразу начинаешь приходить в чувство, а сегодня утром мне казалось, что я уже никогда не смогу есть.

— Что же случилось сегодня утром?

— Меня вызвали чуть свет…

Неожиданно Милдред начинает сильно кашлять.

Дюриэа умолкает, не понимая, почему жена делает ему этот знак… Кажется, он не сказал ничего предосудительного. —

Дед Виггинс ждет продолжения. Он склоняет голову набок, чтобы лучше слышать…

— Почему тебя вызвали ни свет ни заря, сынок?

— Убийство. Двойное убийство. На трупы было страшно смотреть.

— Убийство!..

Глаза Грэмпса блестят за стеклами очков. Его лицо кажется просиявшим.

— Убийство! — с удовольствием повторяет он. — Затем поворачивается к Милдред и с упреком замечает: — И ты мне ничего не сказала!

— Я не думала…

— «Не думала»! Я случайно появился здесь в момент убийства, а ты забываешь сказать мне об этом! Это невообразимо!

Милдред с запозданием объясняет Френку:

— Грэмпс увлекается полицейскими загадками.

Грэмпс поднимает вилку вверх, чтобы призвать Бога в свидетели.

— Увлекается… Я вам сейчас продемонстрирую… вы увидите…

Он встает из-за стола, подходит к шкафу и открывает его. Внутри на полках видны кипы книг и журналов.

— Взгляните! — говорит он. — Лучшие детективные романы последнего десятилетия, а здесь вырезки из журнала «Детектив» о реальных преступлениях, которые я досконально изучил. Я вырезаю все статьи, касающиеся одного преступления, и завожу на него «дело». Потом я тщательно все анализирую. Если бы вы знали, сколько раз я распутывал эти дела раньше полиции!

Грэмпс закрывает шкаф и возвращается к столу.

— Итак, сынок, что ты говорил об этом убийстве? Продолжай, пожалуйста.

— Двойное убийство, Грэмпс, во всяком случае двойная смерть, если допустить, что убийца покончил с собой после преступления. Дело кажется очень непростым.

Грэмпс поворачивается к Милдред:

— Ты правильно сделала, что вышла замуж за прокурора. — Затем, обращаясь к Френку, добавляет: — Я помогу тебе распутать это дело, сынок. Можешь рассчитывать на меня.

— Спасибо, — сухо благодарит Френк. — Можете не волноваться, Грэмпс, для этого есть шериф.

Грэмпс поднимает руки и глаза к небу.

— Шериф! — говорит он презрительным тоном. — Тоже мне полицейский! Ты когда-нибудь видел, чтобы полиция поймала преступника сама, без помощи доносчика? Тебе повезло, что я здесь!

Милдред смотрит на мужа:

— Пей кофе с бренди, милый, и попроси у Грэмпса добавки. Тебе нужно запастись калориями. Они тебе скоро понадобятся…