Мурлыча какой-то модный мотивчик, Делла Стрит открыла дверь в кабинет Мейсона, держа под мышкой утреннюю почту, и вдруг остановилась в изумлении на пороге.

— Ну и ну, — сказала она, — это что же, становится привычкой?

— Проходи, — усмехнулся Мейсон, — и садись.

Она вернулась, чтобы прикрыть за собой дверь.

— Что за сумасбродство? — спросила она. — Вы всю ночь не спали?

— Нет, — сказал Мейсон. — Я немного подремал, и, полагаю, больше, чем Дрейк.

— Что произошло?

— Да, понимаешь, позвонила мне какая-то женщина в час ночи, сказала, что она — Сара Пэрлин, хочет сделать признание по делу об убийстве Р.Э. Хоксли, приглашает меня прибыть немедленно в дом 604 по Ист-Хиллгрэйд-авеню. Говорит, что, если ее там не окажется, подождать, пока не увижу свет, затем открыть заднюю дверь и входить. Я предусмотрительно попросил Пола Дрейка подключиться к этому через час, если я не позвоню и скажу, что все в порядке.

— Как же эта женщина с вами связалась? — поинтересовалась Делла Стрит.

— Она позвонила Полу Дрейку, а Пол задержал ее на линии, пока связывался со мной. Я попросил, чтобы Пол дал ей мой личный номер.

— Это была сама миссис Пэрлин, экономка Хоксли?

— Звонившая представилась как миссис Пэрлин, но я не думаю, что это быта она.

— Почему?

— По-моему, миссис Пэрлин уже не было в живых к тому времени. Когда я выехал туда, на Хиллгрэйд, и вошел в дом, то обнаружил ее лежащей на полу в спальне с оружием в руке и пулей в сердце. Это могло быть самоубийство.

— А в полицию вы сообщили?

— Не непосредственно, — сказал Мейсон. — Мне нужно было поймать еще одну рыбку. Опал Санли, которую я неожиданно встретил в этом доме, сообщила мне невероятные вещи: она слово в слово повторила ситуацию, сложившуюся со мной. Все с начала и до конца! Это для моих ушей звучало почти так же дико, как и моя собственная версия. Я не предполагал, насколько неправдоподобным показалось бы мое сообщение, расскажи я это лейтенанту Трэггу, пока сам не услышал от Опал Санли ее версию того же самого.

— И что вы сделали?

— Я на это дело напустил Пола Дрейка, — осклабился Мейсон. — Время как раз подпирало. Опал Санли предложила мне честную игру, если я не сообщу в полицию и дам ей возможность улизнуть.

— А это не усугубляет преступление?

— Наверняка усугубляет… если она виновна в совершенном убийстве.

— А как же быть с тем, что вы не сообщили о трупе?

— Да я-то выпутаюсь, поскольку знаю, что Дрейк всегда на подхвате, всегда выручит. Несколько минут — и он тут как тут. Меня больше всего беспокоит эта женщина — Санли.

— А как вы с ней поступили?

— Отвез ее в одно ночное питейное заведение и попытался напоить.

— И как, помогло?

Мейсон отрицательно покачал головой.

— Она оказалась очень смышленой девицей, — сказал он, — а то бы я щедро угостил ее. Но она применила защитные меры уже перед тем, как я заказал первую порцию спиртного.

— Что это за защитные меры? — проявила интерес Делла Стрит. — Возможно, они и мне когда-нибудь пригодятся.

— Крекер и масло, — сказал Мейсон, — много масла. Она съела его пять порций, прежде чем выпила первый бокал коктейля, которым я ее угостил. После этого я понял, что это мало что даст.

— Да, эту девицу, видно, так не проведешь, — пришла к выводу Делла Стрит.

Мейсон согласно кивнул:

— Я попросил у нее телефонный номер: Эктон, 11110.

— А что она говорила вам о молодом Джентри?

— Да немного. Он без ума от нее, влюблен. Но она старше его и считает, что это — детское увлечение, но не хочет лишать его иллюзий. Говорит, что это очень-очень серьезно, когда молодой человек начинает возносить на пьедестал женщину старше себя и делается совершенно невменяемым от первого в жизни чувства.

— Это и в самом деле впервые у молодого Джентри? — поинтересовалась Делла Стрит.

— Во всяком случае, он так ей сказал, — ответил Мейсон.

— Я не верю этому.

— Он сказал, что у него и прежде были, но — влюбленности, и ничто не может сравниться с тем испепеляющим чувством, которое он испытывает к ней.

— И что же, она продолжает встречаться с ним и поощряет его чувство?

— Говорит, что нет. Она старается с ним вести себя так, как вела бы старшая сестра, а Артурчик не желает, как она выражается, охлаждать свой пыл. Она говорила, что готова подыскать ему женщину помоложе, которая была бы достаточно привлекательна, чтобы привести мальчика, как она выразилась, в нормальное состояние. Да черт с ними, Делла. У Опал есть парень — человек, по кому она просто сохнет. Но она скрывает от своего постоянного парня свои отношения с молодым Джентри, потому что тот ужасно ревнив. Естественно, она и от Джентри старается скрыть, что у нее есть этот парень, — щадит его чувства.

— Да, забавненькое дельце, признаюсь я вам, — заметила Делла Стрит. — А сколько же ей лет?

— На вид двадцать два — двадцать три, но она в разговоре со мной произнесла вдруг нечто такое, что заставило меня предположить, что ей больше — лет двадцать пять.

— А что Опал Санли рассказывала вам о происшедшем в квартире Хоксли?

— Будто бы она пришла за работой в обычное время утром, увидела лужу крови, вышла, чтобы посмотреть, на месте ли в гараже машина, и увидела кого-то истекающего кровью на заднем сиденье в автомобиле Хоксли. Тогда она позвонила в полицию.

— Это все, что она вам рассказала?

— Да, примерно. Мне с трудом удалось выжать из нее сведения о ее парне. По-моему, это главная причина, почему она не хотела, чтобы полиция давала сведения о том, что она находилась в том бунгало в час сорок пять ночи. И у нее была машина, которую она одолжила. Номер я, конечно, записал.

— Это машина ее парня?

— Да нет. Странно, но не его. Она принадлежит девушке по имени Этель Прентис, которая, очевидно, является близкой подругой Опал… Дает ей покататься при случае.

— А еще что вы узнали, Мейсон?

— Ну, она еще говорила что-то о своей работе у Хоксли. Это человек-загадка, Делла, а впрочем, так же, как и сам Карр, живущий в квартире этажом выше. Что же получается: два загадочных человека вселяются в один дом. Переезжают в него с разницей в неделю, а перед этим квартиры пустуют пять месяцев! Ну не странно ли все это!

— Вы полагаете, Карр и Хоксли как-то связаны?

Мейсон пожал плечами.

— Не могу утверждать, скорее совпадение. Кстати, ты не видела в газетах объявления Карра?

— Нет. Что еще за объявления?

— Опал Санли сказала мне о них. Сказала, что обратила на них внимание, потому что видела фамилию Уэнс-тона на двери соседней квартиры. Объявления эти были напечатаны с разницей в два дня. — Мейсон взял с письменного стола утреннюю газету, открыл ее на рубрике «Объявления», нашел раздел «Частные». — Послушай-ка вот это, Делла!

«Буду признателен тому, кто сообщит мне сведения относительно дочери человека, являвшегося партнером в экспедиции по доставке оружия по реке Янцзы в 1921 году. Подробная информация намеренно не приводится в объявлении, но подлинный участник событий сразу узнает, кто я такой, кто был ее отец, и сможет подтвердить нашу совместную деятельность в экспедиции осенью 1920-го и в начале 1921 годов. Не хочу, чтобы мне докучали, и поэтому предупреждаю, что любой самозванец подлежит преследованию в пределах законодательных норм. С другой стороны, молодой женщине, которая действительно является разыскиваемой дочерью этого человека, будет выплачена значительная сумма из партнерской собственности, которой я управляю на правах опекуна, поскольку до самого последнего времени я не знал, и узнал случайно, что мой партнер оставил кого-либо из законных наследников. Не пытайтесь договариваться о беседе, не написав предварительно по адресу: бульвар Ист-Дор-честер, дом 787, Роднею Уэнстону, или не позвонив по телефону: Грэйбар, 89351».

Мейсон закончил читать объявление и отложил газету. Делла Стрит поджала губы.

— Фу! И это вам Опал Санли сообщила об этом объявлении?

Мейсон кивнул.

— Я бы сказала, что это довольно важная деталь. А вы как думаете?

— Угу, — пробурчал Мейсон. — Карр же говорил, что начал дело по завершению своего партнерства, но ни словом не обмолвился относительно этого объявления.

— А как это Опал вдруг сказала вам об этом?

— Просто в беседе.

— Что она вам говорила о Хоксли?

— Ничего такого, чего бы я не знал раньше. Она работала все время с восковыми пластинками. Хоксли наговаривал на них по ночам, а большую часть дня проводил в постели.

— Весь день спал?

— Нет, не весь, но обычно находился в своей комнате. Вставал в середине дня, читал газеты, пил кофе с гренками и иногда что-нибудь диктовал.

— На диктофон?

— Да. Экономка миссис Пэрлин была единственной, кто заходил в комнату Хоксли. Она обычно готовила для него, едва он просыпался, приносила ему работу, которую выполнила на пишущей машинке Опал Сан-ли, выносила пластинки, с которых она должна была считывать текст, доставляла Хоксли еду, газеты, иногда сидела у него, разговаривала. Опал нередко слышала их голоса.

— Между ними не было никаких шашней, я имею в виду Хоксли и его экономку? — спросила Делла Стрит.

— Опал говорит, не знает.

— Тогда она не может отрицать, что это могло бы быть? — предположила Делла Стрит.

— Очевидно, так.

На несколько минут Делла Стрит задумалась, затем тряхнула головой.

— Нет, этого не может быть, шеф.

— Чего именно?

— Да того, о чем она говорит. Никакая девушка на свете не пошла бы работать к мужчине на таких условиях, не имея возможности узнать побольше о нем самом. Во-первых, возникают законные вопросы относительно работы. Что это была за работа? Во-вторых, любой намек на таинственность просто не мог не возбудить ее любопытства.

— Ты думаешь, Делла, она обманула меня? — озадаченно спросил Мейсон.

— Я в этом абсолютно уверена, шеф.

Мейсон улыбнулся, вспоминая свой разговор с Опал.

— Значит, у нее это вышло очень убедительно, — сказал он.

Глаза Деллы сверкнули.

— Вот плутовка!

— Ну, чего мы ждем у моря погоды, — спохватился вдруг Мейсон. — Почему бы не использовать это время для переговоров с убийцей!

— Прекрасно, но как это осуществить?

— Ты бы сходила, Делла, в хозяйственный магазин и купила машинку для закрутки консервных банок. Купи заодно новую жестяную банку. Мы нацарапаем сообщение на крышке, запечатаем ее, сделаем так, чтобы на ней остались отпечатки наших пальцев, и поставим ее на полку к Джентри.

— Полагаете, убийца клюнет на это? Возьмет ее?

— А разве не интересно проверить?

— Ну, а что же мне в таком случае сообщить полиции?

— Да что-нибудь вроде такого, что позволяло бы продвинуть дело, — соображал Мейсон. — Мы же не хотим, чтобы процесс остановился. Это бы дало полиции слишком большой шанс догнать нас.

Делла Стрит взяла словарь со стола Мейсона.

— Ну, придумайте какое-нибудь подходящее сообщение, а я его для вас закодирую.

— Так, ну что же, посмотрим, Делла, — протянул Мейсон. — Нам необходимо что-то такое, что бы вызвало какие-то ответные действия. Допустим, мы оставляем убийце сообщение. Как оно будет выглядеть? Оно должно быть составлено при помощи данного словаря. Вероятно, не должно содержать элементы, несущие 'незначительную информацию, касающуюся смысла, например: множественное число, падежи. Нам нужно то, что вызовет быстрые действия. Например, такое: «Бумажнике адвокат Мейсон имеет снимок отпечатков пальцев фатально если не заполучить». Ну-ка, как это будет выглядеть без множественного числа и падежей? Все только в именительном падеже — «отпечаток» и «палец»…

Делла Стрит, сосредоточенно глядя в свой стенографический блокнот, сказала:

— Да и слово «бумажник» будет стоять тоже в именительном.

— Ну, хорошо. Давай попробуем закодировать это сообщение.

— Что-то мне не нравится эта идея.

— Почему?

— Слишком рискованно.

— Ты права. В таком случае мне неизбежно придется непосредственно соприкоснуться с убийцей.

— Вот именно. Убийца самостоятельно, не согласовывая с вами, выберет время и место такого «соприкосновения». Он даже, может быть, сначала выстрелит, а потом уже проверит ваш бумажник.

— Да, такой «шанс» всегда существует, — признал Мейсон. — Но думаю, он скорее предпочтет налет. В любом случае я буду осторожен.

— Да, я представляю, как вы можете быть осторожным! — иронично улыбнулась Делла. — Да и потом, если убийца обнаружит, что в вашем бумажнике нет того, что он ищет, руководствуясь закодированной запиской…

Мейсон подошел к книжному шкафу, снял с полки японскую вазу кроваво-красного цвета, вытащил из кармана носовой платок, тщательно протер вазу, потом несколько раз провел пальцами по своим волосам и прижал их кончики к поверхности сосуда.

— Отнеси это, — попросил он Деллу, — в агентство к Полу Дрейку. Пусть он проявит скрытое изображение отпечатков пальцев и сфотографирует их. Только не говори ему, зачем они нам понадобились. Один снимок я положу в свой бумажник. Тогда, если что-то вдруг не сработает, у убийцы хоть не будет подозрений.

— Шеф, лучше бы вам не делать этого, ведь нет никакой необходимости рисковать. Почему бы нам не написать, что отпечатки хранятся в вашем кабинетном сейфе?

— Нет, мы не сможем еще охранять кабинет, не привлекая к этому кого-то со стороны. Я сам хочу взяться за это дело.

— Но почему, шеф?

— Потому что в таком случае это не будет напоминать капкан. Если же я попытаюсь заманить убийцу в кабинет, да он еще будет под охраной, это и в самом деле будет похоже на ловушку. Человек, с которым мы имеем дело, слишком умен, чтобы попасть в нее.

Делла Стрит потянулась за словарем.

— Ну, что ж, — сказала она, — раз вы решили, я закодирую. Только, правда, думаю, шеф, вам все же не следует этого делать.

— Ничего, все будет в порядке, — произнес Мейсон. — Дай-ка мне словарь, я помогу тебе… Так, «бумажник» — это в колонке А на странице 569, седьмое слово.

— ЖЗЛАИ, — назвала Делла Стрит закодированное слово.

— Теперь «адвокат». Это второе слово в колонке Б на странице 455, — нашел Мейсон.

— Это будет ЕЖЖБГ, — закодировала Делла.

Мейсон снова перевернул страницы словаря:

— Как удачно, что моя фамилия тоже есть в этом словаре.

— Но ведь вы могли бы поручить это Полу Дрейку, — никак не могла успокоиться Делла Стрит. — Можно было бы использовать слова «сыщик Дрейк», равно как и «адвокат Мейсон».

— Нет, — усмехнулся Мейсон. — В данный момент Пол не испытывает ко мне особо дружелюбных чувств. Он мог бы отвергнуть этот выбор, ибо не захотел бы стать объектом налета преступника. А вообще, это заманчивая идея: «Детектив Дрейк» имеет аллитерацию, которая отсутствует в «адвокате Мейсоне».

— Так, может быть, нам и использовать ее? — с готовностью отозвалась Делла Стрит.

— Нет. Это абсолютно исключено. Сгинь, сатана! Вернемся к нашим баранам.

— Вот, пожалуйста, Мейсон — в колонке А на странице 615, шестое слово сверху.

— Так, шесть — пятнадцать — А — шесть. Это будет ЗВЖАЗ. Какое следующее?

— Сейчас посмотрим «иметь», — сказал Мейсон. — Вот, есть. Страница 377, седьмое слово в колонке А.

— Три — семьдесят семь — А — семь, — повторила Делла, — это будет ДИИАИ.

Вдруг она посмотрела на дело рук своих и неожиданно расхохоталась.

— Что с тобой? — удивился Мейсон.

— Я вдруг подумала, а что, если это сообщение попадет в руки лейтенанта Трэгга, — предположила она. — Вам не приходило в голову, шеф, что из четырех слов два оканчиваются на АИ?

Мейсон нахмурился, почесал в затылке.

— Да, совсем не здорово. Слишком большая подсказка для Трэгга. Он сразу догадается, что это не шифр, а какой-то код.

— Вы думаете, это послание каким-то образом может попасть к Трэггу?

— А почему бы и нет?

— Я не совсем улавливаю, какой план вы собираетесь осуществлять. Не получится ли, что человек, которому попадет закодированное нами сообщение, догадается, что это все же ловушка?

— Нет, если моя идея верна, те двое, которые пользуются этим средством общения, имеют возможность беспрепятственно входить в погреб. Но по какой-то причине невозможно, чтобы их видели вместе. Так вот, если это именно тот случай, то у них нет возможности выяснить какую-то двусмысленность в содержании данного текста. Другими словами, тот, кто получит сообщение, не сможет поднять трубку телефона и сказать: «Привет, Билл. Я получил твое сообщение. Что ты имеешь в виду, говоря про отпечаток пальца? Твоего пальца, или моего, или…» — Вдруг Мейсон оборвал свою речь на полуслове и посмотрел на Деллу Стрит. — Ты поняла, — спросил он вдруг с таким видом, словно на него снизошло озарение, — ты слышала, что я сказал только что?

— Насчет телефона?

— Да.

— А что такое?

— На кой черт кому-то надо прибегать к сложным средствам общения путем применения кода на крышке консервной банки, если он может свободно подойти к телефону? Вообще говоря, Делла, моя идея заключалась в том, что вся эта кодированная система была нужна потому, что, по нашей версии, их было двое, те, кому нужно было общаться друг с другом. Но они не имели возможности видеть друг друга и вынуждены были оставлять сообщения в укромном месте. В консервной банке.

— Ну и что?

— Да какого же черта, почему они не могли позвонить друг другу? Ведь никакой опасности для них в этом бы не было. Можно где угодно войти в телефонную будку, опустить монету, набрать номер и поговорить сколько угодно и с кем надо. Тогда бы можно было сообщить подробности, не опасаясь, что они могут быть искажены, или же, как случилось в этом деле, где женщина — хозяйка дома нашла банку, а потом взяла да и выбросила ее в мусорный ящик.

— Ну, а почему нет? — спросила она озадаченно.

— Вот в том-то и дело. Есть только одно объяснение. Эти люди не могут пользоваться телефоном.

— Почему же?

— Либо, — предположил Мейсон, — потому, что они или один из них не могут подойти или добраться до телефона, либо потому, что не могут им воспользоваться, хотя и имеют его.

— Как это?’может быть?

— Ну, например, глухой не может пользоваться телефоном.

— А, понятно.

— И потом, — медленно продолжал Мейсон, — добраться до аппарата не в состоянии и калека.

— А что, калека не мог установить бы его у своей постели? — логично возразила Делла Стрит. — В конце концов, человек, который сумел поставить на полку банку, явно мог бы и к телефону подойти.

— Есть один такой человек, — сказал Мейсон, — у которого в изголовье постели нет телефона, а сам он — калека. Помнишь, Карр говорил, как всегда он нервничает, слыша телефонный звонок, и ни за какие блага мира не желает иметь это средство связи рядом со своей постелью.

— Вы что-то зацепили, шеф! — обрадовалась Делла.

Мейсон потер рукой подбородок.

— Да, это уже что-то, — согласился он. — Но зачем Карру связываться с помощью кода с кем-то из дома Джентри?

— Он единственный в этом деле, кто действительно не смог бы воспользоваться телефоном, когда он ему был бы нужен, — заметила Делла.

Мейсон сжал губы.

— Да, в самом деле. И поэтому нам придется внимательно последить за мистером Элстоном А. Карром. Кажется, начинает вырисовываться картина: он первый попадает в подозреваемые, видимо, все же Карр организовал взлом квартиры Хоксли. Конечно, это вовсе не означает, что и он инспирировал убийство Хоксли.

— Но тогда он все равно становится юридически ответственным за это, если организация взлома тоже дело его рук, правильно? — спросила Делла.

— Правильно, — согласился Мейсон, при этом в его глазах блеснула маленькая искорка, — только при одном условии.

— Каком же?

— Что полиция проверит эту версию.

— Но вы уже почти решили все сами, — с досадой сказала Делла, — с помощью беспощадной логики.

— Да, но это не означает, что и Трэггу это не удастся. Ведь он может вовсе не обратить внимания на этот аспект.

— Чепуха! Он только притворяется, что много не видит, а потом — раз! — и неожиданно нападает на след.

Мейсон встал и пошел к вешалке.

— Обязательно раздобудь банку и машинку для закрутки, Делла. Отнеси эту вазу в агентство к Полу Дрейку. А мне надо побриться, сделать массаж лица, маникюр и выпить чашку крепкого кофе.

— Все сделаю, — пообещала Делла Стрит. — Но смотрите, чтобы эта девица Санли больше не дурачила вас своими ужимками, обаянием и сексуальностью.

— Ты бы добавила еще — пневдоискренностью, — усмехнулся Мейсон. — Но согласись, все это придает ей шарм.

— Черт возьми! — взорвалась Делла. — Я знала, что нам не надо было покупать этот словарь.