Утреннее солнце уже озаряло город золотым и малиновым светом, когда Перри Мейсон, замотанный в махровую простыню, блаженствовал в предбаннике турецкой бани. На его скульптурном лице не осталось и следа ночной усталости. Он был свеж и бодр.

Здесь же с телефона в предбаннике адвокат позвонил в сыскное агентство Дрейка.

— Пол Дрейк на месте? — спросил он у дежурной телефонистки агентства.

— Нет, мистер Дрейк ушел примерно полчаса назад.

— Вы не знаете — куда?

— О, он пошел домой поспать.

— Это Мейсон. Вы не подскажете, долго он пробыл ночью?

— Практически до утра. И ушел полчаса назад, — ответила девушка. — Он ждал телефонного звонка, надеялся получить какую-то важную информацию.

— Ну и как?

— Он прождал всю ночь, а потом решил отдохнуть. Просил позвонить ему, если что-нибудь прояснится по делу Пэттона. Он ведь с вами работает?

— Не только он, — улыбнувшись, сказал Мейсон.

— Может, вы позвоните ему домой? Я дам его телефон…

— Нет, я знаю номер. Просто хотелось знать, на месте ли он. А у меня никаких новостей.

Адвокат повесил трубку и едва заметно улыбнулся. Он прошел в кабинку, где оставил свою одежду, оделся, проверил — не оставил ли чего, и посмотрел на часы. Было 8.35.

Он вернулся к телефону и набрал номер своей конторы.

— Доброе утро. Контора Перри Мейсона, — ответил свежий деловой голос Деллы Стрит.

— Не упоминай никаких имен, — быстро сказал ей Перри Мейсон. — Это мэр из Поданка. Я…

— О, очень рада вашему звонку, — переменив тон, заговорила Делла.

— Что нового?

— Много чего.

— Ты можешь говорить?

— Да, но не сейчас. Могу лишь одно сообщить, что отправила мистера Брэдбери в юридическую библиотеку…

— Будь осторожна, называя имена по телефону! Что Брэдбери?

— Он хочет видеть вас, и прямо сейчас.

— Зато я не хочу его видеть.

— Я бы возразила вам, — ответила девушка. — Кое-что переменилось. Я помню, что вы о нем говорили, и думаю, вы правы. Это человек, с которым нужно считаться, и он настаивает на встрече с вами. Говорит, если в ближайший час не увидит вас, многое изменится; если вы позвоните и свяжетесь со мной, я должна все это вам передать; и еще, что не желает стоять между женщиной, которую любит, и ее свободой…

Она замолчала, дав возможность Перри Мейсону поразмыслить.

— Вы понимаете, что он хочет? — спросила Делла Стрит.

— Да. Он не запугает меня.

— По-моему, за конторой следят.

— Вполне возможно. Они хотят подцепить меня. Делла, слушай, что ты должна сделать. Я примерно кварталах в восьми от конторы, в турецкой бане, прямо на проспекте. Ты находишь Брэдбери и садишься в такси. Приезжайте к бане. Я буду стоять на выходе. Вы меня подберете.

— Думаете, с ним безопасно? А если детективы станут что-то подозревать?

— Нет, не думаю. Мне нужен будет свидетель. Возь-ми-ка с собой карандаш и блокнот. Я должен объясниться с Брэдбери незамедлительно.

— О’кей, шеф, мы будем там минут через десять, и, пожалуйста, шеф, будьте осторожны!

Перри Мейсон сердито повесил трубку. Он вышел к дверям сквозь световой обвал теплых радужных утренних лучей. Наблюдая за суетливыми прохожими, он цепко выхватывал из толпы мелькавшие лица с интересом человека, которому достаточно одного взгляда, чтобы распознать человека.

И вот уже какая-нибудь молодая привлекательная женщина, почувствовав его ястребиный взор, то украдкой, а то и открыто призывно взглянет на него. Или мужчина, поймав изучающий взгляд Мейсона, нахмурится с легкой обидой и возмущением, а может, и обернется, удивленно рассматривая адвоката.

Мейсон простоял так минут пять не шелохнувшись, когда молодая блондинка, спешившая куда-то по улице, почувствовала его взгляд и подняла глаза. Вдруг она улыбнулась. Перри Мейсон приподнял шляпу.

Это была та самая девушка из табачного киоска в здании, где находилась адвокатская контора. Неожиданно продавщица сигарет направилась к нему.

— Почему вы такой задумчивый, мистер Мейсон? — легко спросила она.

— Да вот пытаюсь ответить на один вопрос, Мэйми… Куда ты так бежишь?

— А, старая скучная работа.

— Ты мне поможешь, Мэйми?

— Конечно.

— Забудь, что видела меня здесь, если кто-то будет тебя спрашивать.

— Увиливаете от клиентов или от полиции? — поинтересовалась Мэйми.

— От всех, — усмехнулся он.

— Ох, а я не виню вас, что вы избегаете вашего нового клиента…

— Какого? — уставился на нее адвокат.

— Да того самого в коричневом костюме, коричневом галстуке, коричневой рубашке и носками под цвет галстука.

— Ты говоришь о Брэдбери?

— Да, это он купил сигары, которых вы не курите. Спасибо за бизнес, мистер Мейсон! Я знала, что вы не курите сигары.

Мейсон рассмеялся:

— Мы же не можем допустить, чтобы любые иногородние деньги уплывали от нас. Мэйми, что произошло между тобой и Брэдбери?

— О, ничего, только мне кажется, это просто игрок из маленького городишки.

— Почему?

— Он всегда останавливается поболтать со мной, когда заходит в здание, ведет себя, словно мы с ним близкие друзья.

— Ты имеешь в виду то, что он говорит?

— О нет, говорит он как раз мало. Это все в его тоне, глазах… Девушка легко чувствует, когда мужчина проявляет к ней интерес.

Перри Мейсон оценивающим взглядом обвел ее стройную фигуру:

— Ты не должна его за это винить!..

Она открыто и радостно улыбнулась:

— Поймите меня правильно, мистер Мейсон. Мне нравится, когда на меня поглядывают. Это доставляет мне удовольствие и, простите, продвигает мой бизнес. Но что я не люблю, так это тех бездельников, что воображают, будто могут тебе назначить свидание, и, заплатив за пятицентовый журнал, еще чего-то ждут.

Подъехало такси.

— Мэйми, помни, что я тебе сказал, — бросил ей Перри Мейсон и пошел к машине.

— О, да этот красавчик опять в обновке сегодня, — еще услышал он ее отзыв относительно Брэдбери, — а какая самодовольная улыбка… Пошел бы он подальше!

Перри Мейсон мысленно улыбнулся столь искреннему пожеланию девушки, сел в машину и произнес:

— Давайте по улице, приятель, и где будет поменьше движение, остановитесь. — Он улыбнулся Делле Стрит и поймал пристальный взгляд Брэдбери. — А вы — настойчивый, негодный малый, Брэдбери, — пожурил он.

— Я — борец, — мягко заметил тот.

Мейсон изучил холодные серые глаза и кивнул. Он достал из кармана пачку сигарет, предложил Делле Стрит, Брэдбери же отказался и достал сигару, тут же чиркнув спичкой о подошву. Делла Стрит глазами поблагодарила Брэдбери и прикурила от спички Мейсона. Брэдбери, нахмурившись, отвел спичку к своей сигаре. Мейсон, прикурив и затянувшись, повернулся к Брэдбери:

— В чем дело, что за суматоха? Как я понял, вы собирались что-то предпринять, если бы меня не встретили?

— Я предпринимаю вполне осмысленные вещи, — тихо и самолюбиво заметил тот. — И мне кажется, я имею право на встречу и беседу с адвокатом, которого нанял за вполне справедливую оплату.

— Давайте не будем об этом спорить, — миролюбиво ответил Мейсон. — Вы как раз сейчас беседуете со мной. Что вам угодно?

— Я хочу, чтобы вы защищали доктора Роберта До-рэя в деле об убийстве Фрэнка Пэттона!

— Я думал, вы хотите, чтобы я защищал Маджери Клун…

— Да, это так. И доктора Дорэя тоже…

— Вы думаете, они замешаны оба?

— Формально оба, — наклонил свой щегольской пробор Брэдбери. — Я сегодня утром получил кое-какие новости, против них выдвинуто обвинение, издано предписание начать розыск…

— Скажите ясно, чего вы хотите?

— Хочу, чтобы вы защищали доктора Дорэя, моя конечная цель — услышать, что он оправдан.

— Это будет нелегко, — тихо сказал Перри Мейсон, задумчиво разглядывая слоистый сигаретный дым. — Если они оба обвиняются в убийстве, может случиться так, что я не смогу защищать обоих. Иными словами, вдруг Дорэй переведет обвинение на Маджери Клун, а Маджери Клун попытается обвинить Дорэя…

— Да не нужна здесь юридическая этика! Положение критическое! Что-то нужно сделать, и сделать немедленно! Я хочу, чтобы доктора Дорэя оправдали, а вы знаете так же хорошо, как и я, что столкновения интересов не будет. Если и явится шанс для конфликта меж ними, то это случится только при попытке взять обвинение, чтобы прикрыть другого. Это единственное, чего я боюсь… Я хочу, чтобы вы представляли обоих, и чтобы такого не случилось…

— Ладно, — ответил Перри Мейсон. — Мы поговорим об этом, кбгда придет время. Как я понял, их еще не арестовали?

— Точно.

— Вы знаете то же, что и полиция?

— У них довольно сложное положение, — сказал Брэдбери. — Очень серьезное обвинение против доктора Дорэя. Я, правда, сомневаюсь, есть ли что-то серьезное против Маджери Клун.

— И вы хотите, чтобы я оправдал Дорэя. Это так?

— Вам просто придется оправдать Дорэя.

— А я думаю, настала острая необходимость нанять отдельных адвокатов для обвиняемых, — сказал Мейсон, устремляя свой ястребиный взор на Брэдбери. — Кого из них мне, по-вашему, взять?

— Никакой необходимости нет! И я не хочу это обсуждать. Я буду настаивать, чтобы вы представляли обоих, адвокат, и как составную часть этого дела вы распутаете все маленькие неувязки с дверью!..

— Что за дверь? — прищурив глаза, поинтересовался Мейсон.

— С той закрытой дверью в квартире Пэттона, — уточнил Брэдбери, сбив пылинку с рукава. — Я не совсем дурак, мистер Мейсон. Я ценю то, что вы сделали. Понимаю, что все вами совершенное — во имя тех интересов, что для вас наиболее важны… Однако, я думаю, полиция сможет доказать, что Маджери Клун была в этой проклятой комнате перед убийством. Если дверь была не заперта, Маджери Клун могла войти, увидеть тело и в панике выскочить. Она побоялась рассказать полицейским увиденное. Если же дверь была заперта, стало быть, у Маджери был свой собственный ключ. Это может означать, что она вполне хладнокровно контролировала свое душевное состояние, чтобы выждать, а потом запереть за собой дверь. Но это обернется для Маджери крахом; это худо обернется для ее дела…

— Но, — стал возражать Мейсон, — можно ведь предположить, что Маджери Клун была в ванной, закатила истерику; кто-то услышал ее крики, вбежал и убил Фрэнка Пэттона…

— В таком случае, — веско и словно диктуя стенографистке, продолжал Брэдбери с такой интонацией, будто он перед тем, как сказать, обдумал каждую фразу и, более того, считывал ее сейчас с какого-то невидимого спутникам экрана, — Маджери Клун последняя вышла, если не выбежала, из комнаты, пока убийца находился там. Найти тело, не дав знать об этом, — возможно, нарушение каких-то правовых и нравственных норм. Обнаружить убийцу на месте преступления и содействовать ему в исчезновении — совсем другой коленкор, это может сделать ее соучастницей преступления. Я не хочу этого. В общем, адвокат, вопрос о закрытой двери становится все более и более актуальным…

Делла Стрит беспокойно заерзала на сиденье, машина убавила ход и дома через три остановилась.

— Здесь? — спросил водитель.

— Отлично, — монотонно ответил Мейсон, будто он лунатик и разговаривал во сне, и, не сводя с Брэдбери тяжелого сурового взгляда, проговорил: — Брэдбери, давайте поймем друг друга. Вы хотите, чтобы я занимался Маджери Клун и доктором Дорэем?

— Да.

— Это должно быть оплачено.

— Естественно!

— И более того, вы настаиваете на оправдании…

— И более того, — веско повторил Брэдбери, — я настаиваю на оправдании. Я думаю, адвокат, в данных обстоятельствах имею на это право. Если оправдания не будет, у меня возникнет необходимость раскрытия некоторых фактов, о которых мне бы не хотелось упоминать в настоящий момент, но которые, как мне кажется, указывают, что дверь была закрыта кем-то уже после того, как оба — Маджери Клун и убийца — покинули место совершения убийства.

— И это ваше заключительное слово, — сказал Перри Мейсон.

— Да, если вам угодно, это мое последнее слово. Я не хочу казаться грубым, адвокат. Не хочу, чтобы вы решили, будто я ставлю вас в затруднительное положение, но ради Бога! Я намерен провести честную сделку во имя маленькой милой Маджери Клун.

— А во имя Боба Дорэя?

— Для Боба Дорэя я ожидаю оправдания.

— Неужели вы не сознаете, что почти каждый факт указывает на виновность доктора Дорэя?

— Конечно, осознаю. Вы что думаете, я дурак?

— Да нет, — с ноткой уважения произнес Мейсон, — я просто дал вам понять, что вы задали мне нелегкое дельце.

Брэдбери вытащил из кармана бумажник.

— После того как мы с вами обсудили ситуацию, — сказал он, — должен признать, что это действительно нелегкое дельце и то, что должен хотя бы сносно заплатить за него. Я дал вам предварительный гонорар в тысячу долларов, теперь даю вашему секретарю еще две тысячи долларов. Я намерен дать вам еще, но только когда присяжные вынесут решение о невиновности.

С ловкостью профессионального банкира Брэдбери отсчитал четыре тысячи долларов и протянул их Делле Стрит. Та вопросительно взглянула на Мейсона. Он кивнул.

— Ладно, — сказал Перри Мейсон, — в любом случае мы понимаем друг друга. Хоть это приносит удовлетворение. И я хочу, чтобы вы поняли следующее, Брэдбери. Я приложу все усилия, чтобы стимулировать благосклонное решение присяжных заседателей. Однако я возвращаю вам слова, сказанные вами о себе. Вы — борец. Я тоже борец. Вы боретесь за себя. Я борюсь за своих клиентов. Когда я начну защищать Маджери Клун и доктора Дорэя, я буду биться. И тогда ничто и никто меня не остановит на полпути!

Выражение лица Брэдбери не изменилось, только слегка дернулась скула.

— Мне совершенно наплевать, — резко сказал он, — (простите, мисс Стрит!), что вы делаете и как. Все, что мне нужно, — быть уверенным, что эти два человека оправданы.

— Я немного в курсе того, на что вы ссылаетесь, мистер Брэдбери, — возбужденно заговорила Делла Стрит, щеки которой пылали. — О, вы совершенно ужасный и неприятный субъект. Мистер Мейсон занимался человеком, которого вы ему поручили. Он сделал то, что…

— Успокойся, Делла, — сухо остановил ее Перри Мейсон.

Она поймала его острый взгляд и мгновенно смолкла.

— Вижу, она знает, — с некоторым удовольствием заметил Брэдбери.

— Ничего вы не видите, — резко парировал Мейсон. — И я доложу вам, Брэдбери, будет лучше и для вас, и для ваших клиентов, если вы не будете совать свой нос куда не надо. Мы понимаем друг друга, и этого вполне достаточно.

— Достаточно, — кротко согласился Брэдбери.

— Кроме того, — продолжал Перри Мейсон, — меня не устраивают ваши замаскированные угрозы Делле Стрит. И я не потерплю, чтобы вы даже сделали хоть маленькую попытку запугать ее, настаивая на встрече со мной!..

— А я и не собираюсь больше с вами встречаться. Я уже сказал вам свое последнее слово. Оно остается в силе. Не смею больше указывать, как вам поступать. Но ответственным за результаты дела я буду считать вас лично!

Делла Стрит открыла рот и хотела было что-то сказать, но, увидев мрачное лицо Перри Мейсона, осеклась.

Мейсон взглянул на Брэдбери.

— Ладно, — сказал он. — Я здесь выйду. А вы можете отвезти Деллу Стрит в контору. Платите за такси вы.

Брэдбери кивнул.

— Квитанцию за гонорар вам выдадут, — сказал Перри Мейсон.

Брэдбери отмахнулся:

— Нет необходимости напоминать вам, что время не ждет. Полиция официально открывает это кошмарное дело на доктора Дорэя.

— А известно ли вам, что уже установлено? Доктор Дорэй купил нож.

На лице Брэдбери выразилось удивление:

— Вы хотите сказать, что доказано, мол, именно им куплен нож, которым убили Пэттона?

— Да.

— О Боже! — воскликнул Брэдбери, уставившись на Мейсона широко раскрытыми глазами и забыв закрыть рот.

— Вы знали, что его машину обнаружили недалеко от места преступления?

— Да, это я знал. Вот почему я твердил, что на него заведено кошмарное дело. Но это уже бесповоротно, да?

Перри Мейсон пожал плечами.

— Могу я спросить, — осведомился он, — почему вы вдруг так обеспокоены тем, чтобы доктора Дорэя оправдали?

— Это мое личное дело.

— Я полагал, что доктор Дорэй по отношению к Маджери Клун — ваш соперник, и вы совсем даже не испытываете к нему дружеских чувств…

— Мои чувства к доктору Дорэю никакой роли не играют в этом деле, — с упреком заметил Брэдбери. — Вы адвокат, вы занимаетесь людьми, которых обвиняют в преступлении. Я сказал вам, что буду ждать оправдания доктора Дорэя и Маджи. Если они не будут оправданы из-за неопровержимых полицейских улик, я намерен действовать через других адвокатов и посмотрю, проявит ли суд внимание к реальным фактам и начнет ли новый судебный процесс.

— К фактам относительно запертой двери, — бесстрастно уточнил Перри Мейсон.

— Правильно!

— Ну, что ж, понятно… Не беспокойся, Делла, я бывал и не в таких переделках, — усмехнувшись, повернулся к секретарше Мейсон.

— Но, — раздраженно начала она, — как он может…

Мейсон нахмурил брови и покачал головой.

— Делла, — значительно сказал он, — погода восхитительная.

— Да? — встрепенулась она.

— И, — продолжал Мейсон, — всегда, если тебе придется обсуждать что-то с мистером Брэдбери, пожалуйста, говорите о погоде. Погода — совершенно захватывающая тема разговора. И почти неисчерпаемая. Прошу тебя, следи, чтобы Брэдбери строго этого придерживался!

— О, не беспокойтесь, — сказал Брэдбери с обаятельной улыбкой. — Я бьюсь с борцом, но не с женщиной… Я не могу не отметить, что ваша секретарша…

— Погода, Брэдбери, — решительно прервал его адвокат, — в это время года восхитительная… Необычайно тепло.

Брэдбери кивнул.

— А я должен уверить вас, — вставил он, — что не буду извлекать выгоду из очаровательных маленьких промахов мисс Стрит…

Перри Мейсон открыл дверцу, вышел и, многозначительно взглянув на безоблачное небо, приподнял шляпу.

— Возможно, к вечеру появятся облачка.

Брэдбери хотел было что-то сказать, но глухой хлопок машинной дверцы отсек его фразу, а Перри Мейсон побрел по улице назад, к проспекту.

Перри Мейсон поймал такси до аэропорта. В стеклянном зале, напоминавшем аквариум, за справочным столом сидела молодая женщина. Через десять минут она связала его с летчиком. Адвокат вытащил из кармана бумажник, вынул новые хрустящие банкноты и протянул их пилоту.

— Вы готовы?

— Мне нужно несколько минут, чтобы разогреть мотор, — ответил летчик. — А так все проверено, горючего достаточно.

— Пошли.

Летчик улыбнулся:

— Но вы мне даже не сказали, куда мы летим.

— Скажу, пока самолет будет разогреваться.

Они пошли по широкой асфальтовой полосе. Вздернутый нос кабины маленького самолета блестел на солнце.

— Вот работа! — восхитился летчик.

Пока механики возились с машиной, Перри Мейсон объяснил:

— Отсюда где-то в полночь отправился почтовый самолет. Мне нужно за ним.

Пилот уставился на него во все глаза:

— Да нам никогда не догнать… Он уже так далеко…

— Мне нужно не догонять, а только лететь за ним следом. Где первая остановка?

— Саммервилль.

— А сколько до него?

— Около часа.

— Это наша первая остановка. Потом полетим дальше.

Пилот открыл дверь небольшой кабинки.

— Забирайтесь и садитесь. Вы раньше летали?

Мейсон кивнул.

— Не бойтесь воздушных ям, — сказал ему пилот, — а то новички всегда волнуются.

Как только Перри Мейсон уселся, летчик обошел самолет, залез сам, закрыл дверцы, и машина заревела.

Через некоторое время Перри Мейсон уже задумчиво разглядывал облачные пейзажи так же, как обычно он задумчиво разглядывал клубы сигаретного дыма.

Летчик изредка косился на поглощенного своими мыслями пассажира, а когда самолет пролетал над Саммервиллем, заметил:

— Под нами Саммервилль.

Перри Мейсон равнодушно оглядел аэропорт и слегка кивнул.

Самолет терял высоту, вот уже колеса, подпрыгивая, покатились по земле, пилот убрал газ. Наконец машина остановилась.

Два человека в комбинезонах шли по твердому бетонному покрытию взлетно-посадочной полосы. Мейсон вышел им навстречу и резко спросил:

— В чье дежурство прибыл почтовый самолет? Это около часа ночи.

— В мое, — ответил мужчина повыше.

Мейсон подошел к нему и, понизив голос, объяснил:

— Я ищу молодую женщину. Она летела на том самолете. Ей двадцать — двадцать два, очень выразительные глаза, стройная, с хорошей фигурой и…

— Никакой девушки на борту не было, — уверенно произнес служащий, — только двое мужчин.

— Вы можете их описать? — нахмурив брови и пристально глядя на собеседника, спросил Перри Мейсон.

— Один из них — такой плотный, с лысиной, думаю, под пятьдесят, вид у него замотанный, взгляд тусклый. Я не особо его запомнил. А вот второй — молодой парень. Был одет в голубой костюм из саржи. У него темные волосы и черные глаза. Он спросил, есть ли до утра другой самолет. Я объяснил, что нет. Он показался мне нерешительным, а потом спросил, как ему добраться до «Ривервью-отеля».

Подумав, Перри Мейсон достал из кармана пятидолларовую бумажку.

— Вы можете достать мне такси?

— Есть одно — вон там, — махнул рукой механик.

— Проверьте самолет. Будьте готовы к полету, — сказал Мейсон летчику.

— В каком направлении? — спросил тот.

— Не знаю. Вот вернусь, и определимся.

Он пошел за механиком к такси.

— «Ривервью-отель», — сказал Мейсон шоферу.

В машине он расслабился и казался совершенно безмятежным. Он вовсе не обращал внимания на мелькавшие за окном кварталы. Когда такси остановилось напротив «Ривервью-отеля», адвокат вошел в вестибюль и направился к дежурному администратору отеля.

— Я должен был встретить здесь коллегу по деловой конференции. Он прилетел на самолете около половины второго ночи. У меня плохая память на имена, а я забыл приглашение на конференцию. Вы не могли бы мне помочь?

Клерк посмотрел в журнал.

— Да, в час тридцать мы предоставили комнату некоему мистеру Чарльзу Б. Дункану.

— Какой номер?

— О, — странно улыбаясь, сделал паузу администратор, — свадебный номер люкс 601.

Секунду-другую адвокат спокойно и твердо глядел в глаза администратора.

— Шут бы его взял, — выругался он и направился к лифту.

На шестом этаже он спросил, в какой стороне номер 601, прошел по коридору и, перед тем как постучать, помедлил. Молодая женщина стучала бы кончиками пальцев. Он так и сделал. За дверью послышались быстрые шаги. Щелкнула задвижка, дверь распахнулась, и Перри Мейсон пристально посмотрел в полные страсти глаза доктора Дорэя.

По нервному лицу беглеца прошла настоящая буря эмоций — разочарование, страх, раздражение, гнев…

Перри Мейсон вошел в комнату и захлопнул дверь.

Не отрывая взгляда от Мейсона, Дорэй попятился назад.

— Свадебный номер люкс, а? — фыркнул Перри Мейсон.

Доктор Дорэй резко сел на кровать, словно ему отказали ноги.

— Ну? — продолжал Перри Мейсон.

Ответа не последовало.

— Ну, говорите же. — Мейсон был нетерпелив.

— О чем? — еле выдавил из себя доктор Дорэй.

— Я хочу знать все.

Доктор Дорэй судорожно вздохнул.

— Я ничего не знаю.

— Что вы здесь делаете?

— Прячусь. Я подумал, что дела мои не шикарны… Да и вы передали то послание для меня, вот я и прилетел.

— Какое послание?

— Которое передала мне ваша секретарша. Она сказала, что мне нужно скрыться.

— И поэтому, — с насмешкой произнес Мейсон, — вы сели ночью на самолет, прилетели сюда и заняли свадебный номер…

— Да, так, — упрямо подтвердил Дорэй. — Я занял свадебный номер.

— И почему же Маджери Клун не присоединилась к вам?

Доктора Дорэя точно ветром сдуло с кровати.

— Вы не смеете делать намеки! Это оскорбительно для Маджери Клун!.. Она совсем не такая девушка…

— О, пардон в таком случае, вы не собирались жениться и провести медовый месяц здесь.

— Говорю вам, я ничего не знаю о Маджери Клун, — вспыхнул доктор Дорэй. — Я приехал сюда, поскольку дела мои плохи. Она совсем не собиралась ехать со мной.

— Я постучал в дверь, — медленно проговорил Перри Мейсон, — кончиками пальцев, как если бы стучала женщина. Вы кинулись к двери, полный страсти, увидели меня, и у вас было такое выражение, словно вас ударили мокрой тряпкой по лицу.

— Я был шокирован. Я ведь не подозревал, будто кто-то знает, что я здесь.

Перри Мейсон просунул большие пальцы в проймы своего жилета, наклонил голову и зашагал по комнате.

— Говорю же вам, — начал было доктор Дорэй, — вы недалекий человек. Вы совсем не так…

— Заткнитесь, — совершенно бесстрастно уронил Перри Мейсон. — Я думаю, и не хочу, чтобы мне мешали.

Минуты три он шагал в тишине и вдруг обернулся. Его пальцы все еще были засунуты в проймы жилета, шея согнута, челюсть несколько выдавалась вперед.

— Какой я дурак, что сюда прилетел.

— Да? — испуганно откликнулся доктор Дорэй.

Перри Мейсон кивнул:

— Я думал найти здесь Маджери Клун. Я ведь хотел дать ей возможность расслабиться… Только Богу известно, как сие существо будет в этом нуждаться… Почему она не полетела с вами?

— Говорю вам, я ничего о ней не знаю, совсем ничего. Я не видел ее сто лет и не говорил с ней…

Перри Мейсон едва ли не с грустью покачал головой:

— Давайте-ка выясним это. Никто из ее друзей ничего о ней не слышал. Вы заволновались. Брэдбери тоже. Оба любите ее. У Брэдбери есть деньги; он — пожилой человек. Вы — почти такого же возраста, как Маджери. Год-два вы практиковали в качестве дантиста, но вам предстояло еще оплачивать медицинское оборудование, и поэтому скопили совсем немного. Заняли денег, чтобы добраться до города и найти Маджери, а также заодно отдать под суд Пэттона. Вы ехали из Кловердаля на своей машине. Вы связались с Маджери Клун, правда, не знаю как. От нее узнали, где живет Пэттон. Когда вы со мной разговаривали, вы этой информации еще не имели. Но потом добрались до Маджери Клун. У вас не было другого выхода на Пэттона, как только через Маджери. И чтобы нанять детективов, не было средств. У Маджери Клун была назначена встреча с Пэттоном. Вашу машину оштрафовали, она стояла напротив пожарного крана. Выглядит так, будто вы подвезли Маджери Клун на встречу в своем автомобиле. Далее. Пэттона нашли убитым. В качестве оружия использовался нож. Полиция нашла магазинчик, где этот нож купили. Продавец опознал вас по фотографии, как одного из тех, кто купил такой нож…

Доктор Дорэй внезапно побледнел.

— Я не собираюсь перед вами отчитываться, — задиристо заявил он.

— Вам и не придется, — спокойно и неторопливо продолжал Мейсон. — Отчитываюсь только я. Я нашел Маджери Клун. Направил ее в отель и просил зарегистрироваться. Она должна была ждать моего звонка и ни в коем случае не выходить из номера. Она, честно говоря, показалась мне такой, которая сдержит свое обещание. Но что-то стряслось, и Маджери обещание не сдержала. Она исчезла. Пустившись по ее следам, я выяснил, что особа, нас с вами интересующая, собиралась сесть в этот ночной самолет. Я вылетел следом, и вот нашел вас. О, совершенно естественно, что благодаря вам она нарушила свое обещание. Но какие аргументы вы использовали?

— Да никаких аргументов я не использовал! Говорю вам, я совсем ничего не знаю о Маджери Клун…

— Стало быть, она с вами не собиралась лететь?

— Нет.

— Вы не общались с ней по телефону?

— Нет.

Перри Мейсон одарил Дорэя своим пристальным, жестким взглядом.

— Какой я дурак, — взялся он за голову, — тут роковой красавчик дантист из провинциального городишки, всего-то год-два практики, и решил, что как раз ему пристало водить меня за нос по делу об убийстве, хотя такие дела — моя специальность… Да я и думать не думал с вами спорить о том, каким именно образом вы собирались вешать мне на уши лапшу! И вы еще имеете наглость сидеть тут и рисковать безопасностью женщины, которую любите, и пытаетесь лгать мне!

— Говорю же, я не лгу вам, — воскликнул Дорэй, и на лбу и крыльях его носа появилась испарина.

Мейсон тяжело вздохнул:

— У меня создалось впечатление о Маджери Клун как о хорошенькой, милой девочке, против которой подтасовывали карты. Я решил дать ей все козыри, какие мог. Я не сидел в конторе и не ждал, пока полицейские арестуют ее, чтобы потом пойти в суд ее защищать. Я оказывался в тех еще местечках, рисковал своей безопасностью, чтобы ей помочь! Я так все устраивал для нее, чтобы она могла переиграть полицию. Я хотел быть там, где бы мог вовремя подсказать, что ей нужно забыть, а что, наоборот, подчеркнуть… Я хотел подготовить, проинструктировать ее на случай, если полиция схватит… Она была у меня на виду. Вы приехали и сманили ее. Вы хотели, чтобы она приехала сюда, в Саммервилль, на ваш идиотский и жалкий уик-энд!

Доктор Дорэй хотел было подняться с кровати.

Перри Мейсон властным жестом пригвоздил его к месту.

— Сядьте и заткнитесь. Я еще не закончил. Она должна была присоединиться к вам в самолете, улетавшем в полночь. Но она не полетела. Вы можете представить, что это значит? А это значит, что полиция где-то схватила ее и держит, не регистрируя. Возможно, они «похоронили» вашу возлюбленную в каком-нибудь пригороде. То есть для нас ее след потерян до тех пор, пока полицейские раскрутят допрос с применением пыток, а они там наверняка об этом подумают. Они попытаются использовать все трюки, все хитрости, какие только известны полиции. Когда она там начнет говорить — скажет много, и даже то, что вы — здесь, в Саммервилле, зарегистрировались в отеле под именем Чарльза Б. Дункана. А сие означает, что непрошеные гости нагрянут в любой момент… Ну, опровергайте меня!

Доктор Дорэй вынул носовой платок и промокнул пот на лбу.

— О Господи! — воскликнул он.

Перри Мейсон промолчал. Дорэй положил локти на колени, кисти рук его свисали меж колен, голова была наклонена, будто он что-то рассматривал на ковре.

— Я могу сказать вам одну вещь, — начал он. — Честное слово, я не звал ее сюда. Это…

— Что? — нетерпеливо спросил Мейсон.

— Это ваша ошибка. Маджери Клун не должна была лететь со мной. Она не знает, где я. Она даже и предположить не может, где меня найти. Я не связывался с ней с тех пор, как уехал из Кловердаля…

— Да-а, — протянул Мейсон, — а вы маленький лгунишка…

В коридоре послышались быстрые шаги, приближающиеся к двери.

Доктор Дорэй, замерев, смотрел на Мейсона.

Предвосхищая начальное движение доктора, Перри Мейсон рывком распахнул дверь.

На пороге стояла Маджери Клун, широко раскрыв фиалковые, изумленные глаза.

— Вы! — уставясь на Мейсона, заслоняющего вход, пролепетала она.

Перри Мейсон кивнул и отошел. Она увидела доктора Дорэя.

— Боб, — воскликнула девушка, — скажи мне, что происходит?..

Доктор Дорэй в четыре шага оказался возле, нее и взял ее руки в свои.

Перри Мейсон подошел к окну и, засунув руки в карманы пальто, сумрачно смотрел на улицу.

— Дорогая, почему ты не полетела на самолете? — забормотал Дорэй. — Мы думали, тебя арестовали…

— Что-то случилось с такси, и я опоздала на самолет. А приехала первым же поездом.

Перри Мейсон, все еще стоя к ним спиной и вперясь в окно, сурово проговорил:

— Почему вы не послушались моих указаний, Мад-жери, и не остались в номере?

— Я не могла.

— Почему?

— Не сумею как следует объяснить…

— Думаю, — он все еще стоял к ним спиной, — вы мне скажете. Это очень важно…

Наступила тишина. Дорэй что-то стал нашептывать ей на ухо.

Перри Мейсон уловил его шелестящий шепот.

— Выйдите, — обратился он к Дорэю. Тот повиновался. Мейсон посмотрел в фиалковые глаза Маджери Клун:

— Давайте начистоту, Маджери. Это важно.

Она покачала головой. Мейсон устремил на нее жесткий взгляд.

— Ладно, — сказал он. — Тогда скажу я. Вы позвонили доктору Дорэю. Он позвал вас сюда. Вы собирались здесь либо пожениться, либо скрываться. Что? Не так?

— Нет, — твердо и уверенно сказала она, — это не так, мистер Мейсон. Ни то, ни другое. Это я позвонила доктору Дорэю. Я предложила ему эту поездку… Позвонила Дорэю в отель, его не было. Я оставила для него записку с просьбой позвонить мне. Он выходил из отеля, но вернулся и получил записку. Позвонил мне. Я спросила, не хочет ли он поехать сюда со мной на неделю. Мы собирались снять свадебный номер люкс и неделю побыть друг с другом. Я была в таком состоянии, что впору пойти и сдаться полиции.

— Здесь? — спросил Перри Мейсон.

— Нет, конечно нет. Мы не желали, чтобы хоть кто-нибудь знал, где мы были. Мы хотели потом вернуться туда, в город.

— И оба собирались сдаться полиции?

Она кивнула.

— Это и есть та причина, из-за которой вы нарушили свое обещание и примчались сюда?

Она посмотрела на него открытым, ясным взглядом и просто сказала:

— Да, я хотела провести неделю с Бобом.

Перри Мейсон оглядел ее оценивающим, задумчивым взором.

— Вы — не из тех, что поступают подобным образом. Вы не видели Боба Дорэя месяцы и даже виду не подавали, что желаете провести с ним время, по крайней мере, я так думаю… Вы…

Она подошла к Перри Мейсону, положила ему на плечи руки и белыми дрожащими губами произнесла:

— Пожалуйста, не говорите Бобу! Вы ведь все поймете… Пожалуйста, не надо! Вы догадаетесь, стоит вам только подумать…

Перри Мейсон нахмурился, серые глаза его напоминали стальные сверла.

— Ей-богу, — сказал он. — Похоже, я знаю.

— Пожалуйста, не говорите ему, — умоляла Мадже-ри Клун.

Перри Мейсон отвернулся от нее и подошел к окну. Так он стоял, засунув руки в карманы. Он услышал, как вошедший доктор Дорэй кинулся к Маджери Клун и обнял ее.

— Что такое, любимая? Пожалуйста, скажи мне.

— Прошу тебя, Боб. Ты заставляешь меня плакать. Помни наш уговор. Я обещала дать тебе неделю. И ты не должен мне задавать никаких вопросов. Ты согласился…

Голос Мейсона внезапно вторгся в их разговор. Он напоминал мерный голос диктора радио, когда тот читает сводку новостей:

— Внизу напротив остановилась машина… Крупный мужчина в черной шляпе с широкими полями выходит из нее. Типичный шериф. Выходит другой, в полицейской форме. Похож на главного. Мужчины переговариваются, оглядывают отель…

Из комнаты позади Мейсона точно выкачали' воздух. Мейсон в том же тоне продолжал:

— Оглядывают отель. Не думаю, что они случайно здесь оказались. Но то, что их сюда послали и они ищут одного из вас, — очевидно. Возможно, выследили Маджери. Не исключено и другое: они выяснили, что Дорэй улетел на ночном самолете…

Перри Мейсон обернулся к парочке. Доктор Дорэй, весь белый, стоял с высоко поднятой головой. Маджери Клун, не шевелясь и не моргая, неотрывно смотрела на Перри Мейсона.

— Ладно, — тряхнула она головой. — Если придется, мы будем держаться. Вы должны защищать доктора До-рэя так же, как и меня, мистер Мейсон. Понятно?

— Понятно, — отозвался Мейсон. — И сделаю это по-своему…

— Как? — спросила девушка.

— Вам придется сыграть одну роль, — обратился адвокат к доктору Дорэю. — Я хочу бросить вас на съедение волкам. Вы должны пообещать мне одну вещь. Это будет самое трудное в вашей жизни, но деться некуда.

— А поможет это Маджери? — тихо спросил доктор Дорэй.

— Да.

— Вы должны мертво, глухо, абсолютно молчать!

— Что еще?

Перри Мейсон как-то мрачно засмеялся:

— Много чего. Перед вами расставят любую ловушку, какие только известны полиции. Вам скажут, что Маджери Клун призналась в убийстве и хочет спасти вас… И заставят поверить в это. Даже могут продемонстрировать вам показания, которые дала и подписала Маджери. Вас издевательски спросят, будете ли вы настоящим мужчиной или спрячетесь за ее юбку и допустите, чтобы преступление, совершенное вами, она взяла на себя. Полицейские могут предпринять что-нибудь и похлестче, дабы заставить вас говорить… Возможно, это будет розыгрыш. А может, и нет. Вы должны обещать мне, что не станете раздумывать — розыгрыш это или нет. Вы должны обещать, что не возьметесь меня расспрашивать о защите Маджери. Что бы вам ни сказали полицейские — молчите. Скажите лишь, что я — ваш адвокат и вам нужно со мной немедля связаться. Вы все это выполните?

— Да.

— Где ваш чемодан? — спросил Мейсон у Маджери Клун.

— Оставила его на станции, я хотела убедиться, здесь ли Боб.

— Хорошая девочка. Пойдемте со мной.

Дорэй обнял ее и поцеловал. Перри Мейсон открыл дверь.

— У вас уже нет на это времени, пошли, Маджери.

Она помедлила, прижимаясь к Дорэю, потом отвернулась и шагнула к адвокату.

— Закройте дверь на замок, Дорэй, — сказал Мейсон. — И не спешите ее открывать.

Он взял Маджери Клун за руку, и они двинулись по коридору. За углом Мейсон постучал в первую попавшуюся дверь. За ней послышался голос и звук шагов.

— Быстро, — прошептал он и затащил Маджери за угол. Не мешкая постучал в другую дверь. За ней была тишина. Он достал из кармана связку ключей, тут же отобрал один и открыл дверной замок.

— Входите, — пригласил он Маджери Клун.

Едва она вошла, двери лифта распахнулись, и два человека, один из них был в форме, зашагали по направлению к Мейсону. Тот со скучающим лицом вошел в комнату, заслоняя Маджери своими массивными плечами, и не спеша закрыл дверь.

— Маджери, там, в шкафу, должна быть табличка: «Пожалуйста, не мешайте». Принесите мне ее.

Она без слов все исполнила. Мейсон стоял, прислушиваясь к шагам за дверью. Звук шагов стихал, а потом их и вовсе не стало слышно.

Мейсон повернул ручку, открыл дверь, повесил табличку на дверную ручку и повернул изнутри ключ в замке. Он оглядел комнату.

— Да, номер не занят. Возможно, нас какое-то время не будут беспокоить.

— Что вы собираетесь делать?

— Попытаюсь вытащить вас отсюда и вернуть в город, где вам и следует находиться все на той же исходной позиции. Молчите, ничего не говорите. Сядьте на стул!

Маджери, повинуясь, опустилась на стул. Перри Мейсон прислонился к двери. Прошло несколько минут. В коридоре послышались шаги. Перри Мейсон подвинул к двери стул, поднялся на него и прильнул ухом к щели.

Зазвучали голоса неких людей, задававших вопросы. После каждого вопроса наступала глубокая пауза. Ответов слышно не было. Перри Мейсон с облегчением вздохнул, слез со стула и улыбнулся Маджери Клун.

— Есть шанс, что этот человек будет держаться…

— Конечно, будет, — утвердительно кивнула девушка.

5 Э.-С. Гарднер, т. 8 129

Как только Маджери Клун села на стул, Перри Мейсон тихо сказал:

— Итак, вы решили выйти замуж за Брэдбери, поскольку узнали, что Боб Дорэй виновен в убийстве…

Она безжизненно молчала.

— А Брэдбери был готов выложить деньги на защиту Дорэя, не так ли?

— Конечно, — вздохнула она.

— Брэдбери разыскал вас после того, как вы общались со мной у Тэльмы и пообещали, что будете ждать в «Бостуик-отеле»?

Она посмотрела ему в глаза и не проронила ни слова.

— Вы звонили Брэдбери или он вам звонил?

— Этого я не могу сказать.

— Почему?

— Просто не могу.

— Иными словами, вы пообещали об этом не говорить?

— Я даже не собираюсь отвечать на такой вопрос.

Перри Мейсон зашагал по комнате, засунув руки в проймы жилета.

— Полицейские сейчас бьются над доктором Дорэем. Если я собираюсь защищать его, мне необходимо знать факты. Вы расскажете мне все?

— Да.

— Тогда вперед!..

Она заговорила грудным негромким голосом:

— Я действительно ликовала, выиграв конкурс в Кло-вердале. Думала, смогу стать кинозвездой. Я поехала в город, мечтая о славе. И тут поняла, что попала в ловушку. Конечно же, я была слишком горда для того, чтобы написать домой и все объяснить. Решила, если Фрэнк Пэттон лукавит со мной, рассказывая сказки о блестящем будущем, я просто пошлю его подальше и попробую стать кинозвездой и без него… Я не представляла тогда, против чего пошла. Вы, наверное, знаете, вы живете в городе. Я испробовала все шансы, чтобы выскочить на поверхность этого болота, потом встретила Тэльму Бэлл. Я познакомилась с ней через Фрэнка Пэт-тона. Мне пришлось обратиться к нему, чтобы как-то рассчитаться с долгами. У меня заканчивались деньги, а я хотела еще хотя бы ненадолго остаться здесь… — Она перевела дыхание.

— Продолжайте, — участливо сказал Перри Мейсон. — Я все это знаю и о многом догадываюсь. Рассказывайте, что произошло.

— С Фрэнком Пэттоном я должна была встретиться в тот день, когда его убили. Он назначил встречу на восемь часов. Я ведь подъехала туда в машине Боба Дорэя… Перед этим мне стало известно, что он в городе. Я принялась обзванивать отели, чтобы выяснить, зарегистрирован ли у них доктор Дорэй. Это бесконечно нудное занятие. Я звонила с телефона подруги. Не скажу, кто она, чтобы ее в это дело не впутывать. Я весь вечер просидела на телефоне, наконец нашла. Он был в «Мидуик-отеле». Я просила передать, как только он появится, — пусть позвонит мне. И он позвонил, сказал, где находится, и примчался ко мне. Я ужасно рада была его видеть, по-моему, даже заплакала: я была так счастлива увидеть в этой пустыне близкого человека, что у меня покатились слезы… Он узнал, что у меня встреча с Фрэнком Пэттоном, и так не хотел, чтобы я туда ехала. Все грозился, что убьет мошенника. Вы ведь понимаете, это просто было сказано в горячке, он совсем не имел в виду реальное убийство.

— Продолжайте, — негромко попросил Перри Мейсон, увидя ее страдальчески-взволнованный взгляд.

— Но у него в машине был нож… Только Богу известно, почему Боб решился на это, он, наверное, просто сошел с ума. Я хотела встретиться с Пэттоном, но не желала, чтобы меня подвозил Боб. А он настаивал на этом. В конце концов я согласилась, и Боб подвез меня к дому Фрэнка Пэттона. Еще до этой встречи я все порывалась сказать Пэттону, что у нас с ним все кончено раз и навсегда и я выхожу замуж за Боба Дорэя. Боб должен был вернуться к себе в отель. Я не дала точного адреса Пэттона, а просто сказала, где остановить машину. Когда мы притормозили, я попросила Дорэя уехать и обещала увидеться с ним в отеле.

Боб не хотел отпускать меня одну и умолял взять его с собой. Мне было ужасно не по себе. Боб поставил машину, по-моему, рядом с пожарным краном. Думаю, он был настолько взволнован, что просто не соображал,

что творит; да и я была в таком же состоянии. Я на скорую руку придумала, что мне хочется пить, и попросила принести мороженого. А сама пошла в дамскую комнату и выжидала, выжидала, выжидала… Потом послала горничную узнать, там ли еще Боб. Он все равно был там, тогда горничная сказала ему, что я ушла через черный ход. Там, конечно, никакого черного хода не было, но мне пришлось так поступить, чтобы от него отделаться.

— И вы все находились в дамской комнате? — спросил Перри Мейсон.

— Да.

— Долго?

— Не знаю, может, минут пять, может, дольше. Мне показалось долго.

— Что потом?

— Потом, когда путь был свободен, я вышла на улицу. Боба я не видела. И как можно быстрее пошла к Фрэнку Пэттону.

— Подождите, — перебил ее Перри Мейсон. — Но перед приходом вы позвонили и оставили записку, что опоздаете.

— Да. Понимаете, я встретила Дорэя, и мне хотелось побыть с ним подольше. Я знала, что придется опоздать.

— У Тэльмы Бэлл тоже была назначена встреча с Фрэнком Пэттоном?

— Да, в это же время.

— Хорошо, продолжайте.

— Я прошла через вестибюль к лифту, поднялась на третий этаж и подошла к номеру Фрэнка Пэттона. Постучала в дверь, но никто не ответил. Я подергала ручку, ручка повернулась, и дверь открылась. Итак, я оказалась в комнате. Свет был включен; на столе лежали шляпа, перчатки и трость. Я крикнула: «О, мистер Пэттон», или что-то такое и прошла в спальню. Там я увидела его…

— Подождите-ка, — сказал Перри Мейсон. — Ванная была открыта или закрыта?

— Открыта.

— И когда вы вошли в комнату, он был уже мертв?

— Конечно, он лежал весь в крови, и на полу — кровь. Это было ужасно!

— Что произошло потом? — поинтересовался Перри Мейсон.

— Ничего ровным счетом, — ответила она. — Я сразу выскочила, захлопнув за собой дверь. У меня ведь не было ключа, чтобы ее запереть. Когда я вошла, она была не заперта, и когда уходила — тоже. Я прошла по коридору, спустилась на лифте; в вестибюле никого не было; я вышла на улицу и пошла, еще плохо соображая что к чему, потом увидела вас. Вы так пронзительно на меня смотрели, будто просвечивали рентгеновскими лучами, считывая мысли из моего помраченного сознания. Уже тогда я поняла, что могу попасть в историю.

— А как?

— О, да при моей неопытности — вдруг какой-нибудь хитроумный допрос… Вы же знаете, сенсационные отчеты об уголовных преступлениях публикуются в газетах. И мои фотографии попали бы в газеты…

— Вы были в белых полусапожках? Где они?

— Их взяла Тэльма Бэлл.

— Зачем?

— На них была кровь.

— Вы тогда знали об этом?

— Нет, обнаружила уже дома. Тэльма увидела на сапожках кровь.

— Откуда она взялась, эта кровь?

— Я наступила на скользкое темное пятно, вот и остались следы на белых сапогах.

— А на пальто?

— Нет, на пальто не было, да и на чулках тоже, только на сапогах…

— Вы уверены, что на чулках ничего не было?

— Ну конечно уверена.

— А на платье?

— Разумеется, нет. Как же кровь может попасть на платье, если она не попала даже на пальто?

Перри Мейсон медленно кивнул.

— Вполне логично, — сказал он. — Расскажите мне, как вышло, что вы покинули «Бостуик-отель», вместо того чтобы сидеть там, как я просил.

— Я уже объяснила это, — ответила девушка, — я хотела побыть с Бобом.

— Когда вы направились к Пэттону, собирались ли сказать ему, что у вас с ним все кончено и вы выходите замуж за Дорэя?

— Да, — после недолгого колебания ответила она.

— Когда я вас видел у Тэльмы Бэлл, вы думали то же самое?

— Я ужасно тогда была напугана. Тэльма увидела на моих сапогах кровь, все спрашивала, что произошло. Я рассказала ей. Она боялась, как бы меня не впутали…

— Она вам так сказала?

— Да.

— У нее была тогда встреча с Фрэнком Пэттоном?

— Да, у нее была назначена встреча, но она не пошла. Она отменяла часто просто так свои свидания. На сей раз ей не разрешил идти ее дружок, его зовут Джорж Санборн. Она говорила вам о нем. Помните, вы ему звонили, и оказалось, что Тэльма была с ним.

— Об этом мы поговорим потом, — сказал Перри Мейсон. — Меня интересует другое: когда я разговаривал с вами у Тэльмы, вы все еще хотели выйти замуж за Дорэя?

— Наверное, да. Тогда я об этом не думала. Я была напугана, особенно после того, как вы пришли. А вообще, да.

— Потом вы решили, что выйдете за Брэдбери. Почему?

— Потому что знала — это единственный способ достать деньги, чтобы спасти Боба Дорэя.

— Вы думаете, Боб Дорэй сделал это?

— Я ничего не думаю.

— Когда вы увидели тело, заметили рядом с ним нож? — спросил Перри Мейсон.

— Да.

— И узнали его?

— Что вы имеете в виду?

— Вы ведь знали, что Боб Дорэй купил нож?

— Да, я видела его в машине.

— Вы знали, как он собирается использовать нож?

— Да, он сказал мне.

— Так из-за ножа вы боялись, что он пойдет вместе с вами?

— Да.

— Когда вы увидели нож на полу, должны были сразу понять, кто убийца…

— Почему это?

— Давайте посмотрим. Он пошел в кондитерский отдел, вы — в дамскую комнату, а потом убедили доктора Дорэя, что убежали через заднюю дверь.

— Да.

— Он ведь ушел раньше вас минут за пять.

— Да.

— Как вы думаете, сколько понадобилось времени, чтобы убить Пэттона?

— Не думаю, что долго, минуту-две… О, это было так ужасно!

— Он еще двигался?

— Нет.

— Кровь текла из раны?

— Да, много, — ответила Маджери, содрогаясь.

— Ну и тут вы сразу решили, что убил его Дорэй: ведь когда вы настаивали на встрече с Пэттоном, доктор пришел в ярость…

— Да.

Перри Мейсон задумчиво оглядел девушку:

— Знаете, что я с вами здесь делаю?

— О чем вы?

— Я рискую своей профессиональной карьерой, — ответил он, — и это в силу некоторых обстоятельств, связанных с вами. Вас разыскивают за убийство. Я помогаю вам скрываться. Если такое откроется, меня признают вашим соучастником…

Она промолчала.

— У меня не было доверия к доктору Дорэю, но к вам есть, — строго сказал он ей. — Вот почему я оставил его в комнате. Я знал: если полиция найдет пустую комнату, — проверит весь отель. Если же в комнате найдет доктора Дорэя и он будет молчать, полицейские не узнают, в отеле вы или нет. Вот так.

— Но скажите, Бога ради, разве они не возьмутся обыскивать отель?

— Еще как возьмутся, поэтому мне придется ломать голову, как отсюда выйти. Мы оба теперь замешаны…

Он подошел к окну и посмотрел на улицу.

— И вы не скажете мне, почему вдруг решили выйти замуж за Брэдбери?

— Я же говорила, это был единственный выход достать деньги, чтобы защитить Дорэя. Я знала, что, если у Боба не будет первоклассного защитника, — я имею в виду адвоката, — его признают виновным в убийстве. Я все думала. Я знала, что Брэдбери нанял вас для моей защиты. И подумала, что он будет просить вас заниматься Бобом, если Джим, то есть, простите, Брэдбери, узнает, что я выхожу за него замуж.

В глазах Перри Мейсона загорелась искорка.

— Теперь я услышал, что хотел.

— Вы о чем?

— Он пообещал денег на защиту Дорэя, когда узнал, что вы выйдете за него замуж…

Прикусив губку, она промолчала.

Перри Мейсон, о чем-то размышляя, рассматривал девушку.

— Снимайте одежду, — вдруг сказал он ей, — и ложитесь в постель!

Маджери захлопала ресницами.

— Какую одежду нужно снимать?

— Юбку повесьте на стул, сапоги поставьте под кровать. Разденьтесь до пояса. А чулки лучше оставьте в постели.

— И что потом? — спросила она.

— Потом в комнату войдет мужчина. Он увидит вас. А вы сыграете роль известной девушки…

— Я покажу вам, — сказала она, расстегивая «молнию» юбки, — что я доверяю вам так же, как и вы мне.

— Хорошая девочка. У вас есть жвачка?

— Нет.

— Вы можете изобразить, будто жуете жевательную резинку?

— Наверное, могу… Ну, как?

— Не пойдет. Попробуйте делать ртом круговые движения. Вот уже лучше. Давайте раздевайтесь.

Он подошел к окну и, услышав скрип кровати, спросил:

— Все?

— Д-да, — ежась, ответила Маджи.

Повернувшись, он оценивающе все оглядел. Юбка ее висела на стуле, чулки — на спинке кровати, сапоги стояли под кроватью.

— Так, давайте посмотрим, как вы жуете, — хмыкнув, сказал адвокат.

Она подвигала ртом.

— Теперь, — продолжал Мейсон, — если мужчина будет смотреть на вас, не опускайте глаза. Не ведите себя так, будто вам стыдно. Взгляните на него приглашающим взглядом. Сможете?

— А кто это будет? — спросила она.

— Пока еще не знаю. Возможно, грузчик из отеля. Он ничего не сделает, только посмотрит на вас, но прошу, сыграйте эту роль.

— Я постараюсь.

Перри Мейсон подошел к кровати и примостился на краешке. Маджери наблюдала за ним своими огромными фиалковыми глазами.

— На ваших сапогах было совсем мало крови? — неожиданно спросил Перри Мейсон.

— Да.

— У Тэльмы Бэлл есть какие-нибудь белые сапоги?

— Не знаю.

— Она взяла ваши, чтобы почистить?

— Да.

— Что Тэльма Бэлл делала, когда вы к ней пришли?

— Она только что вышла из ванной. Она почему-то сразу посмотрела на мои сапоги и сказала, чтобы я их немедленно снимала, чтобы шла в ванную и смыла все пятнышки крови до единого.

— Она видела ваши чулки?

— Нет, она велела мне все сделать быстро…

— Вы ехали к ней на трамвае?

— Да.

— И когда вы были в ванной, пришел я…

— Да, это так.

— Значит, вы не знаете, что Тэльма сделала с вашими сапогами?

— Нет.

Перри Мейсон поднял левую ногу на кровать, облокотился на нее левой рукой, а правая нога оставалась на полу.

— Маджи, — обратился он к ней. — Вы говорите мне правду?

— Да.

— Наверное, мне следует сказать вам, что я был в комнате Тэльмы; нашел у нее в шкафу шляпную коробку; в ней была одежда, выстиранная и еще не просохшая, с весьма заметными следами крови, которые в спешке пытались отстирать; там была пара белых полусапожек, пара чулок и юбка.

Фиолетовые глаза застыли на Мейсоне. Маджери вдруг привстала с кровати.

— Вы хотите сказать, что на чулках и юбке была кровь? — Да.

— И ее пытались отстирать?

— Причем очень поспешно, — подтвердил Мейсон.

— О Боже! — простонала она.

— Кроме того, — продолжал Мейсон, — кто-то ведь в ванной у Пэттона закатил истерику по поводу «счастливых ножек». Одна из вас лжет. Или вы были в ванной, или Тэльма…

— Это мог быть кто-нибудь еще, — сказала девушка.

— Но вы не знаете, кто бы это мог быть, да?

— Нет.

— Не думаю, что там был кто-то другой, — медленно произнес Мейсон.

Маджери Клун задумалась, прищурив глаза.

— Ладно, — сказал Перри Мейсон, — перейдем к другому. Вы знаете Еву Лэймонт?

— Да, конечно.

— Ева Лэймонт «боролась» за свои ножки?

— Что вы имеете в виду?

— За «счастливые», приносящие удачу, приз на конкурсе…

— Нет.

— Но она участвовала в конкурсе?

— Да.

— Где?

— В Кловердале.

— Это молодая женщина с-черными волосами, черными глазами и фигурой, напоминающей вашу?

Маджери кивнула.

— А что? — спросила она.

— А то, что у меня есть основания считать, что эта особа там, в городе, зарегистрировалась под именем Веры Куттер и проявила весьма необычайный интерес к делу об убийстве…

Глаза Маджери Клун раскрылись от удивления.

— Теперь скажите мне, как она зарабатывает деньги, — попросил Мейсон.

— Разными путями, — ответила Маджи. — Работала официанткой, когда в город приехал Фрэнк Пэттон со своим конкурсом. После этого она многое перепробовала. Она демонстрировала свои ноги, и многие ими восхищались. Говорили, что, независимо от того, выиграет она конкурс или нет, все равно поедет в город и будет сниматься в рекламных клипах.

— А после того, как конкурс выиграли вы, — спросил Мейсон, — что было?

— Ну, она всех убеждала, что поедет в город, произведет там огромный фурор и затмит меня. Она еще говорила, что я выиграла конкурс только потому, что заискивала перед Фрэнком Пэттоном и что у меня было выгодное положение…

— Это в самом деле так? — поинтересовался Перри Мейсон.

— Нет.

— Вы не слишком много мне рассказываете о Еве Лэймонт… Такое ощущение, что я знаю о ней больше!

— Она мне не нравится.

— Это ни о чем не говорит. Поймите, совершено убийство… Что вы о ней знаете еще?

— Всего не знаю, но слышала много…

— Например?

— О, много чего.

— Вы не знаете, навещала ли она Фрэнка Пэттона, обосновавшись в городе?

— Она могла. Это та еще особа…

— Маджери, у нее была причина вредить вам?

Маджери Клун закрыла глаза и легла, обхватив руками плечи.

— Она была до безумия влюблена в Боба Дорэя, — через силу вымолвила девушка.

— А Боб Дорэй до безумия влюблен в вас?

— Да.

Перри Мейсон достал из кармана пачку сигарет, вытащил одну и, поднося к губам, остановился, решив предложить Маджери.

— Может быть, — сказала она, — вы хотите, чтобы я закурила?

— Как хотите…

— Нет, я имею в виду, когда войдет мужчина! Может, будет лучше смотреться, если я закурю?

— Нет, лучше будет, если вы станете жевать жвачку, просто физически тяжело делать то и другое вместе.

— Тогда я сейчас покурю, — сказала она, беря у него сигарету.

Перри Мейсон принес пепельницу, поставил ее на кровать между девушкой и собой и поднес Маджери спичку.

— Маджери, дайте мне вон ту подушку, — попросил Мейсон.

Она подала ему подушку, он подложил ее под спину.

— Я тут подумаю, — сказал он ей, — а вы мне не мешайте.

Он выкурил сигарету буквально в несколько затяжек, наблюдая за причудливыми клубами дыма. Сигарета едва не обожгла ему пальцы, когда он многозначительно кивнул и посмотрел на Маджери Клун.

Он растер окурок в пепельнице, встал и снял жилет.

— Ладно, Маджери, — сказал он бодро. — Похоже, я знаю ответ…

— Ответ на что?

— Ответ на все. И не прочь вам сообщить, Маджери, что временами я бывал круглым идиотом…

— А мне вы кажетесь таким, будто вы были на любое способны…

— Возможно, я и сейчас способен…

Он вновь достал сигарету, разломил ее пополам, растер одну щепоточку табака и всыпал в один глаз, другую — в другой.

Маджери Клун с веселым любопытством за ним наблюдала. Слезы градом покатились из глаз Перри Мейсона. Он прошествовал в ванную, промыл глаза холодной водой, вытер сухим полотенцем и посмотрелся в зеркало.

Глаза его были красны и налиты кровью. Он удовлетворенно кивнул, смочил водой пальцы и стал водить ими по вороту рубашки, пока тот не стал влажным й мятым, потом сместил на сторону галстук и еще раз посмотрелся в зеркало.

— О’кей, Маджери, — удовлетворенно произнес он. — Лежите здесь, пока я не приду, и помните: жевать жвачку!

Не оглянувшись назад, он направился к выходу, вышел в коридор и захлопнул за собой дверь.