В три часа ночи взвыли полицейские сирены. Я встал и начал' было одеваться, чтобы быть под рукой, когда начнут разворачиваться события. Но, вспомнив о своем положении в доме, снова улегся.
Однако копы охотились вовсе не за Альтой. Они гремели у входной двери, пока не поднялся Генри Эшбью-ри. Оказалось, им нужен Роберт Тиндл. Я натянул поверх пижамы брюки, накинул пиджак и на цыпочках выскользнул на площадку лестницы сразу же вслед за тем, как Тиндл спустился вниз, в библиотеку. Копы не старались приглушать свои голоса и не тянули резину. Они хотели знать, был ли знаком Тиндл с человеком по имени Джед Рингоулд.
— Ну, конечно, — сказал Тиндл. — Он работает в нашей компании.
— Вам известно его местонахождение?
— Нет. Адрес есть в нашем офисе. А почему вы спрашиваете? Что он натворил?
— Он ничего не натворил, угрюмо отозвался полицейский. — Когда вы видели его в последний раз?
— Я не видел его уже три или четыре дня.
— Чем он у вас занимается?
— Он торгует недвижимостью. Он, собственно, своего рода разведчик. Собирает различные сведения, составляет проспекты, устанавливает местонахождение и границы участков.
— А какая недвижимость?
— Участки для ведения горных работ.
— Какая компания?
— «Фоклоузд фармз андерайтез компани».
— Что это за компания?
— Для более подробной информации, — заявил Тиндл, — я должен… — он замялся, будто внезапно что-то вспомнив, — связаться с нашим юридическим отделом. Наш поверенный — Лейтон Крумвезер, его офис находится в «Фиделити-Билдинг».
— А почему вы сами не можете ответить на этот вопрос?
— С ним связаны разные юридические тонкости, и при моем статусе одного из руководителей корпорации я невольно могу втянуть ее в какую-нибудь судебную тяжбу. — Тон Роберта стал более дружеским, и он добавил: — Если вы сообщите мне, что, собственно, вам угодно, я предоставлю дополнительные сведения. Адвокат не раз предупреждал меня о том, чтобы я не говорил лишнего. Ведь мои слова могут обернуться против корпорации. Есть масса технических, юридических деталей, которые…
— Хватит! — прервал его коп. — Рингоулд убит. Вам что-нибудь известно об этом?
— Убит!
— Да.
— Боже мой, кто же убийца?
— Мы пока не знаем.
— Когда его убили?
— Вчера вечером, около одиннадцати часов.
— Ужасный удар для меня. Я не был с ним знаком близко, но ведь мы вместе работали. Паркер Стоулд и я говорили о нем совсем недавно — должно быть, как раз в то время, когда случилось убийство.
— Кто такой Паркер Стоулд?
— Один из моих помощников.
— Где вы находились, когда происходил этот разговор?
— У себя в офисе, Стоулд и я болтали, составляли планы по продаже недвижимости.
— Ол-райт, были у Рингоулда враги?
— Я не в курсе дела. Моя работа касается экономической политики корпорации. Персоналом управляет мистер Бернард Картер.
Копы задали еще несколько вопросов и уехали.
Я заметил, как Альта на цыпочках вышла из своей комнаты. Я мягко втолкнул ее обратно.
— Все в порядке, — сказал я. — Идите спать. Они хотели видеть Боба.
— Зачем?
— Кажется, Рингоулд работал на Боба.
— Но зачем им понадобился Боб?
Я'счел момент подходящим.
— Рингоулда убили.
Она стояла, словно окаменев, безмолвная и почти бездыханная, губы ее побелели.
— Вы! — наконец произнесла она. — Боже, Боже, Дональд, только не вы! Вы не…
Я покачал головой.
— Но вы должны были. В противном случае вы бы не смогли раздобыть…
— Замолчите! — оборвал я.
Она приблизилась ко мне, точно во сне. Холодные пальцы коснулись моей ладони.
— Кем, вы думаете, он был для меня?
— Я ничего не думаю.
— Но почему вы, почему вы…
— Послушайте, глупышка, — сказал я, — я сделал все возможное, чтобы выгородить вас. Понятно? Подумайте, как обстояли бы дела, найди они у Рингоулда ваш чек.
Я видел, что она напряженно размышляет.
— Идите спать, — повторил я. — Впрочем… подождите минутку. Спуститесь вниз. Спросите, что случилось, из-за чего весь этот шум. Вам объяснят. Все в доме взволнованы, обсуждают происшествие. Никто не заметит выражения вашего лица, не запомнит ваших слов и вообще вашей реакции. Утром к вам будут более внимательны. Кто-нибудь из домашних знает, что вы были знакомы с Рингоулдом?
— Никто.
— Вы и раньше встречались с ним?
— Нет.
— Если вас спросят об этом, обойдите вопрос. Ясно? Но не лгите — пока еще не требуется.
— Но как же мне не ответить, если меня спросят?
— По-прежнему задавайте вопросы сами. Это лучший способ уйти от ответа. Спросите мачеху, зачем им потребовался Тиндл в такое позднее время, ночью… Спрашивайте всех о чем угодно, но не суйте голову в петлю. Поняли?
Она кивнула.
Я подтолкнул Альту к лестнице.
— Ну, ступайте вниз и не обмолвитесь случайно, что только что разговаривали со мной. Я иду спать.
Я вновь лег в постель, но не смог уснуть. Я слышал голоса внизу, под лестницей, тихие шаги по ступеням. Кто-то прошел по коридору к моей комнате, задержался там И прислушался. Мрак уже рассеивался, так что я мог различать предметы. Дверь была не заперта. Я ждал, что она отворится. Этого не случилось.
Рассвело, и тут я внезапно почувствовал страшную сонливость. Хотелось отдохнуть, расслабиться, сбросить напряжение. Заледеневшие от долгого стояния в коридоре ноги наконец согрелись. Я задремал. В ту же, как мне показалось, секунду постучался дворецкий. Было время давать уроки Генри Эшбьюри.
Внизу, в спортзале, Эшбьюри даже не стал снимать свой тяжелый шерстяной халат.
— Слышали о ночном происшествии?
— Каком?
— Один из людей, работавших в компании Роберта, погиб.
— Автокатастрофа или что-нибудь в этом роде?
— В этом роде, — промычал он и спустя мгновение пояснил: — Три выстрела из револьвера тридцать восьмого калибра.
Я пристально посмотрел на него:
— А где был в это время Роберт?
Он не отвел глаз.
— А где были вы?
— Работал.
— Над чем?
— Занимался порученным мне делом.
Он вытянул из кармана халата сигару, откусил кончик, закурил.
— Раздобыли что-нибудь интересное?
— Еще не знаю.
— А что вы вообще думаете по поводу нашего дела?
— Думаю, что понемногу продвигаюсь.
— Нашли того, кто шантажировал мою дочь?
— Я не уверен, что ее шантажировали.
— Без серьезной причины она не стала бы разбрасывать чеки, как конфетти.
— Да, конечно.
— Я хочу, чтобы вы сумели прекратить это.
— Думаю, что сумею.
— Вам понадобилось порядочно времени, чтобы наметить какие-то успехи, — заметил он. — Учтите: я плачу за результаты.
Наступившее молчание сделало эту фразу особенно весомой. Выдержав паузу, я парировал его реплику:
— Все дела фирмы веде! Берта Кул.
Эшбьюри расхохотался:
— Я бы сказал, Дональд, что вы маловаты в росте, но велики в сообразительности. Я никогда не встречал ни одного высокого парня, который превосходил бы вас в находчивости.
Он не спросил, что именно позволяет мне говорить о своих успехах. Я тоже не тревожил его никакими расспросами. Как обычно, я поднялся к себе, принял ванну и спустился к завтраку.
Миссис Эшбьюри, по-видимому, пребывала в ужасном волнении. Горничные поминутно влетали в ее комнату и тут же выпархивали обратно. Вызвали врача. Эшбьюри объяснил, что его жена провела ужасную ночь. Роберт Тиндл выглядел так, словно он побывал в машине для отжимки белья. Сам Генри Эшбьюри помалкивал. Я наблюдал за ним украдкой и решил, что сильные мира сего — те, кто имеет деньги и умножает их, — проведут кого угодно и всегда будут владеть ситуацией.
После завтрака Эшбьюри как ни в чем не бывало отправился к себе в контору. Тиндл уехал вместе с ним, в его машине. Я выждал некоторое время, затем вызвал такси и велел подъехать к «Фиделити-Билдинг». Это был адрес юрисконсульта, который назвал полиции Тиндл.
Юридическая контора Лейтона Крумвезера помещалась на двадцать девятом этаже. Секретарша попыталась выведать у меня кое-что обо мне и о причине визита. Я сообщил ей, что хочу вручить мистеру Крумвезеру энную сумму денег. Меня быстро впустили.
Крумвезер оказался костлявым субъектом с вытянутым лицом и тонким, загибающимся книзу носом, куда все время соскальзывали его очки. Щеки запали, и общая картина — крупнокостное сложение при явном недостатке плоти — дополнялась глубоким разрезом тонкого рта.
— Ваше имя? — холодно осведомился он.
— Лэм.
— Вы сказали, что у вас есть для меня деньги.
— Да.
— Где они?
— Я их еще не получил.
Две глубокие морщины, обозначившиеся посреди лба, еще больше подчеркнули удлиненность носа.
— Кто платит? — спросил он.
— Простаки, — ответил я.
Крумвезер внимательно оглядел меня. Его маленькие черные глазки не гармонировали‘с крупными чертами лица.
— Расскажите мне об этом.
— Я — учредитель корпорации, — представился я.
— Вы не похожи на учредителя.
— Именно поэтому дела мне особенно удаются.
Он кашлянул, я увидел длинные желтоватые зубы. Он явно забавлялся нашей беседой.
— Продолжайте.
— Нефтяные месторождения, — сообщил я.
— Что они собой'представляют?
— Перспективные земли, которые прямо-таки истекают нефтью.
Он одобрительно кивнул.
— Я пока еще никому не проболтался о них.
— И когда вы намерены «проболтаться»?
— Когда получу деньги за информацию.
Он снова оглядел меня.
— Вам должно быть известно, что в этом штате вы не можете продать недвижимость без разрешения соответствующей комиссии или корпораций.
— А для чего, вы думаете, я пришел сюда?
Он снова кашлянул и принялся раскачиваться на своем скрипучем вращающемся стуле.
— А вы наглец, Лэм.
— Правильнее назвать меня шутником.
— Любите пошутить, а?
— Нет, обычно'я серьезен.
Он наклонился, положил локти на стол, переплел длинные худые пальцы и захрустел костяшками. Вероятно, он делал это механически.
— Так что же вам, собственно, нужно?
— Я хочу обойти «Блу скай экт» и продать акции без разрешения представителей корпораций.
— Невозможно. Легальных способов обойти закон не существует.
— Вы ведь, кажется, поверенный «Фоклоузд фармз андерайтез компани»?
Он разглядывал меня так, словно изучал под микроскопом.
— Продолжайте.
— Это все.
Он расплел пальцы, забарабанил ими о край стола.
— Каков ваш план действий?
— Я собираюсь найти хорошего агента по продаже недвижимости и вызвать общественный интерес к добыче нефтяных богатств в этом штате.
— Но вы сами не владеете недвижимостью?
— Нет.
— Тогда, даже если бы я сумел обойти закон, я бы не смог уберечь вас от тюрьмы. А туда вы, не имея солидных гарантий, неминуемо попадете по обвинению в обмане населения штата.
— О себе я позабочусь сам.
— Каким образом?
— Это мое дело. Ваше — обойти закон и состряпать нужную мне бумагу.
— Но вы обязательно должны владеть собственной землей.
— У меня есть участок земли, арендуемый для горных работ.
— И все же я не веду подобного рода дел.
— Знаю.
— В какой срок вы сумели бы уложиться, чтобы подготовить все необходимое?
— В пределах месяца.
'Он сбросил маску. В глазах проглянули азарт и алчность.
— Мой гонорар — десять процентов выручки.
Я сделал вид, что раздумываю.
— Семь с половиной.
— Не смешите меня. Де-сять!
— Ол-райт.
— Ваше имя?
— Дональд.
Он нажал кнопку, в комнату впорхнула секретарша, держа наготове блокнот.
— Заготовьте для мистера Дональда Лэма письмо следующего содержания, — распорядился Крумвезер. — «Дорогой сэр! В связи с вашим предложением реорганизовать корпорацию, которая лишилась права на существование в штате Калифорния, вам необходимо назвать мне имя корпорации и цель, для которой ее следует возродить. Мой гонорар составит пятьдесят долларов плюс покрытие издержек на необходимые в деле расходы». Это все, мисс Сайкс.
Секретарша исчезла.
— Полагаю, вы знаете, как это делается, — пробурчал Крумвезер.
— Точно так же, как вы проворачиваете дела «Фок-лоузд фармз андерайтез компани»?
— Не будем говорить о других моих клиентах.
— Ол-райт. Тогда о чем еще вы хотите поговорить?
— Вы берете на себя ответственность за весь предстоящий риск. На основе наших с вами бесед я подготавливаю соответствующие деловые письма, которые вы подписываете. У меня есть данные о старых корпорациях, которые в штате Калифорния утратили все свои права из-за неуплаты налогов. Я внимательно слежу за ними, контролирую их. Естественно, для реорганизации вам понадобится такая из них, которая не замешана в грязных делах, не имеет серьезных претензий со стороны закона, но растратила свой капитал или большую его часть.
— Какое все это имеет отношение к нашим проблемам?
— Разве вам непонятно? — удивился мой собеседник. — Закон запрещает корпорациям продавать ценные бумаги, не имея на то соответствующего разрешения. Но если казна пуста, корпорация становится частной собственностью — такой же, как и все другие владения.
— Ну и что?
— Власти штата заставляют корпорации платить налоги. Если их не платят, все права корпораций аннулируются, и они не могут более вести дела, но у них есть возможность продолжать свою деятельность в случае ликвидации задолженности и уплаты штрафа.
— Ловко, — заметил я.
Он самодовольно усмехнулся — усмешкой старой, опытной лисы.
— Видите ли, — объяснил он, — эти корпорации — мертвая оболочка прежнего бизнеса. Мы приобретаем лицензию, платим налоги и возрождаем корпорацию. Мы, так сказать, покупаем невыплаченные долги, растраченный капитал. Обычно нам приходится платить мизерные суммы. Конечно, лишь немногие корпорации отвечают нашим требованиям. Но я знаю корпорации, как никто другой. Я проделаю для вас предварительную работу — наведу справки.
— Тогда для чего в письме, которое вы только что продиктовали, вы обязали меня назвать корпорацию?
— Чтобы обезопасить себя. Вы сами указываете в письме наименование корпорации. Я же действую просто как ваш атторни[3], следуя вашим пожеланиям. Я должен оставаться незапятнанным — при любых ситуациях. Ясно, мистер Лэм?
— Когда вы назовете мне корпорацию?
— Как только вы заплатите мне тысячу долларов.
— В вашем' письме названо пятьдесят.
Он пристально взглянул на меня сквозь очки.
— Означенная в письме сумма более приемлема для вас, не правда ли? Однако рецепт вам — за пятьдесят, мои услуги — за тысячу.
— А потом?
— Потом вы заплатите мне десять процентов от общего куша.
— Как вы обеспечите свои права?
— Не беспокойтесь. Это' не ваша забота.
Вновь появилась секретарша с письмом. Адвокат быстро пробежал его, подписал, и вручил секретарше.
— Отдайте это мистеру Л эму. У вас есть при себе деньги, мистер Лэм?
— В настоящий момент нет, во всяком случае не та сумма, которую вы определили.
— Когда вы будете ее иметь?
— Через день-два.
— Приходите в любое время. Буду рад увидеться с вами.
Крумвезер поднялся, пожал мне руку'длинными, холодными пальцами.
— Я полагал, — заметил он, — что вы лучше знакомы с неизбежными в такого рода делах юридическими требованиями. Вы казались более осведомленным, когда ворвались ко мне.
— Так оно и есть, но я терпеть не мог разъяснять юристам содержание законов, предпочитая, чтобы юрист сам мне их растолковывал.
Он кивнул, ухмыльнулся:
— Вы очень способный молодой человек, мистер Лэм. А теперь, мисс Сайкс, если вы принесете мне досье с делом Хелмана, я продиктую ответ и составлю встречный иск. Когда мистер Лэм придет вновь, чтобы расплатиться со мной, я повидаюсь с ним лично. Всего доброго, мистер Лэм.
Я попрощался с ним и вышел в приемную. Секретарша вскинула на меня глаза. Она выжидала, чтобы я удалился, прежде чем достать папку с упомянутым досье. Я отправился к себе, в агентство. Берта Кул была на месте. Элси Бранд, секретарша, барабанила цо клавишам машинки.
— Она занята с кем-нибудь? — осведомился я.
Элси отрицательно покачала головой.
Я подошел к двери в смежную комнату, на которой красовалась табличка с надписью: «Частная контора», и толкнул дверь.
Берта поспешно сунула расчетную книгу в ящик стола, захлопнула его и заперла на ключ.
— Откуда ты?
— Я немного последил за Альтой, увидел, что она пошла в кино, а сейчас я здесь, чтобы поговорить с тобой.
— В кино?
Я кивнул.
Маленькие блестящие глазки уставились на меня с любопытством:
— Как идут дела?
— Неплохо'.' ;V
— Тебе удалось утихомирить ее?
Я снова кивнул, и она не удержалась от вопроса:
— Как же тебе это удалось?
— Да просто поболтал с ней немного. Я думаю, ей удобно иметь меня под рукой.
Берта вздохнула:
— Дональд, ты чертовски удачлив в отношениях с женщинами. Чем ты их привораживаешь?
— Да я ничего специально не предпринимаю.
Она по-прежнему внимательно смотрела на меня.
— Может быть, это потому, что все соблазнители стараются выглядеть мужественными, агрессивными. А ты сидишь себе тихонько, будто женщины тебя совсем не интересуют. Иногда я думаю — ты пробуждаешь в нас инстинкт материнства.
Я отмахнулся.
— Хватит об этом, есть неотложное дело.
Берта вздохнула:
— Когда ты грубишь мне, Дональд, я всегда знаю, что тебе нужны деньги. Сколько?
— Приличную сумму.
— У меня ее нет.
— Тогда раздобудь ее.
— Дональд, я уже сто раз тебе говорила, что ты не должен врываться ко мне внезапно и требовать деньги. Ты беспечен, Дональд. Ты экстравагантен. Заметь, я не думаю, что ты мошенничаешь. Просто ты не умеешь обращаться с деньгами, не видишь перспективы. Главное для тебя — сиюминутная цель, которая оправдывает траты.
Я возразил осторожно:
— Это весьма перспективное дело, и я буду огорчен, если ты его упустишь.
— Ведь Альта знает, что ты детектив?
— Да. Ты же в курсе…
— В таком случае я не упущу дело.
— Нет? — переспросил я..
— Нет, если ты будешь продолжать хорошо играть свою роль.
— Для этого мне нужны средства.
— Боже мой, вы только послушайте этого человека! Ты думаешь, мое агентство набито деньгами?
— На рассвете в доме были полицейские, — равнодушно констатировал я.
— Зачем приезжали копы? Что случилось?
— Не знаю, — так же равнодушно протянул я. — Я спал. Но кажется, Роберт Тиндл — это пасынок Эшбьюри — работал с типом по имени РингоулД. Разве ты не читала газет?
— Рингоулд, Джед Рингоулд? — Голос ее зазвенел от волнения.
— Он самый.
Она не отрывала от меня глаз.
— Ты снова за свое, Дональд?
— О чем ты?
— Опять увлекся женщиной. Послушай, дорогой, ты когда-нибудь попадешь из-за этого в хорошую передрягу. Ты молод, наивен и чувствителен… Женщины хитры и коварны. Им нельзя доверять. Я не говорю обо всех. Но только о тех, кто пытается использовать тебя.
— Никто никогда не пытался меня использовать.
— Мне следовало бы быть посообразительней. Я всегда считала эту историю неправдоподобной.
— Какую еще историю?
— Да с этой девицей, Альтой Эшбьюри, у которой куча денег, приятная внешность, мужчины вздыхают по ней… Ведь возможна и такая версия — ты увлекся ею, а она использует тебя как прикрытие… Пошла в кино! В кино, лопни мои глаза! В одиннадцать часов вечера!
Я промолчал.
Она схватила газету, нашла нужные ей строки.
— Вот, Рингоулд убит в двух кварталах от того места, где девица поставила свою машину. Ты следил за ней… Полицейские прибыли к Эшбьюри в три часа ночи… Альта Эшбьюри знает, что ты детектив. И мы еще работаем.
Берта откинула голову назад и расхохоталась громким саркастическим смехом.
Я вздохнул.
— Мне нужно триста долларов.
— Ты их не получишь.
Я пожал плечами и направился к двери.
— Дональд, подожди. Разве ты не понимаешь, Дональд. Мне не хотелось бы скупиться по отношению к тебе, но…
— Ты хочешь, чтобы я тебе рассказал все?
Она навострила уши.
— Конечно.
— Тогда лучше поразмысли денек и дай мне знать о своем решении.
Она скорчила свирепую гримасу, достала из сумочки ключ, открыла ящик стола, где хранились деньги, другим ключом отперла внутреннее отделение, вынула шесть пятидесятидолларовых банкнотов и протянула их мне.
— Помни, Дональд, это из средств на экстренные расходы. Не трать деньги попусту.
По пути к дому Эшбьюри я просмотрел в такси утренние газеты. В Рингоулде опознали бывшего заключенного, игрока, связанного с «влиятельной корпорацией». Репортеры писали, что руководство корпорации выразило удивление, когда ему сообщили о прошлом этого человека. Корпорация, — так было заявлено репортерам, — всегда тщательно отбирала своих сотрудников, даже тех, у кого, как у Рингоулда, обязанности были не слишком ответственными. В газетах высказывалось предположение, что характеристики и поручительства Рингоулда подделаны, рекомендации — фальшивы. Корпорация, как заявила пресса, занимается проверкой документов.
Из тех же газет я выяснил, что полиция оказалась полностью мистифицированной относительно мотивов и методов убийства. Примерно минут за пятнадцать до убийства, сообщалось в газетах, молодой человек с хорошими манерами и располагающей внешностью попросил комнату, где он мог бы спокойно отдохнуть несколько часов. Уолтер Маркхем, ночной портье, не был уверен в том, что посетитель добивался именно двадцать первого номера на четвертом этаже. По его показаниям, молодой человек просто предпочитал, вероятно из суеверия, нечетные номера. Он получил двадцать первый номер, поднялся наверх, повесил на дверь картон с надписью: «Прошу не беспокоить» и, как выяснилось позднее, занялся тем, что просверлил дырку в двери, сообщающейся с номером девятнадцатым, где проживал Рингоулд. Затем он ухитрился отодвинуть задвижку на этой двери, которая открывалась в нишу, образуемую одной из стен и дверью в ванную девятнадцатого номера.
В газете высказывалось предположение, что Рингоулд, услышав возню за дверью, заподозрил неладное й решил выяснить, что там происходит. Он получил три пули.
Смерть наступила мгновенно. Убийца не сделал попытки ни отступить в свой номер, ни ограбить жертву. Вероятно, он просто положил оружие в карман, хладнокровно переступил через тело, вышел в коридор и остановился в дверях, изображая жильца, разбуженного звуками выстрелов. Никто не видел, как он исчез из отеля.
Преступление считалось преднамеренным и заранее спланированным. Доказательство этого — дырка, просверленная в двери для того, чтобы убийца идентифицировал свою жертву и не ошибся в выборе мишени.
Эстер Кларди, продавщица в табачном киоске, припомнила, что загадочный молодой человек будто бы преследовал некую таинственную женщину в отеле. Она описала внешность незнакомца: возраст — на вид лет двадцати семи, чисто выбрит, тонкие черты лица, приятный голос. Рост — пять футов шесть дюймов, вес около ста двадцати пяти фунтов.
Портье, со своей стороны, дополнил эти сведения сообщением о нервозности клиента, бегающих глазах, истощенности, сходстве с наркоманом.
Когда я вошел в дом, дворецкий передал мне, что миссис Эшбьюри в библиотеке и хочет меня видеть.
Она откинулась на подушки дивана, устремив на меня умоляющий взгляд.
— Мистер Лэм, пожалуйста, не уходите. Вы должны находиться здесь, чтобы защитить Роберта.
— От кого?
— Не знаю. Но у меня дурные предчувствия. Я думаю, что Роберт в опасности. Я — мать, у меня интуиция матери. Вы — тренированный борец со стальными мускулами. Присмотрите за Робертом.
— Можете на меня положиться, — ответил я и отправился разыскивать Альту.
Я ндшел ее нд веранде. Альта сидела на кушетке и подвинулась, чтобы я мог сесть рядом с ней.
— Расскажите мне все, — предложил я.
Она сжала губы и отрицательно мотнула головой.
— Что имел против Рингоулд?
— Ничего.
— Почему в таком случае он получил от вас три чека на десять тысяч долларов каждый? Не являлся ли Рингоулд представителем какого-нибудь благотворительного фонда?
Я прочел в ее глазах тревогу.
— Три чека?
Я кивнул.
— Откуда вы знаете.
— Я — детектив. Моя специальность — узнавать.
— Хорошо, — сказала она раздраженно. — Разузнайте тогда, что заставило меня выдать эти чеки.
— Обязательно, — пообещал я, собираясь встать.
Она схватила меня за рукав.
— Пожалуйста, не оставляйте меня.
— В таком случае поговорим о фактах.
Она подтянула колени, обхватив их руками.
— Дональд, — взмолилась она, — пожалуйста, скажите мне, что вы предприняли и как выяснили… ну, вы понимаете…
Я покачал головой.
— Вам лучше ничего не знать насчет меня.
— Тогда почему вы хотите знать все обо мне?
— Чтобы помочь вам.
— Вы уже помогли.
— Еще даже не начал толком…
— Дональд, вы ничего не сможете сделать.
— Что вас связывало с Рингоулдом?
— Ничего, я же сказала.
Я не спускал с нее глаз. Она беспокойно задвигалась.
— Вы не производите впечатления человека, умеющего лгать, — заметил я. — Полагаю даже, что вы терпеть не можете лжецов.
— Так оно и есть. Но это вас не касается.
— По всей вероятности, — сказал я, — копы скоро начнут задавать мне вопросы. Если я буду знать, что мне следует скрывать, то я утаю. В противном случае я могу ошибиться. Тогда они возьмутся за вас.
Она вздохнула:
— У меня ужасные неприятности.
— Какие?
— Прошлым летом я отправилась в круиз по южным морям. Там был один человек… Он… он мне очень-понравился. И — вы же знаете, как это бывает…
— Множество молодых женщин совершают такие круизы, встречаются с мужчинами, влюбляются, однако, вернувшись домой, не выбрасывают на ветер по тридцать тысяч долларов.
— Этот человек был женат.
— И как вела себя его жена?
— Я даже не была знакома с ней. Он писал мне — это были любовные письма.
— Не знаю, сколько у нас в запасе времени, — сказал я, — но чем дольше вы молчите, тем меньше у нас его остается.
— Я не была влюблена в него по-настоящему. Это был обычный флирт — прогулки при луне и все такое…
— Это был ваш первый круиз?
— Конечно нет. Я много путешествовала. Обычно девушки, путешествуя, ищут своего избранника. Иногда встречают его, выходят замуж и живут счастливо.
— Но вы не нашли своего избранника?
— Нет.
— И все-таки продолжали путешествовать?
— Но мне надо было как-то развлекаться. Через два-три дня обычно уже видишь, с кем приятно проводить время. Но в сущности, вы флиртуете не с мужчиной. Вы, флиртуете с мечтой.
— Этот человек, вы сказали, был женат?
— Да.
— Он жил отдельно от жены?
— Нет. Позже он признался, что устроил себе каникулы, решил отдохнуть от семейной жизни. Его жёна тоже обзазелась поклонником. Правда, я сомневаюсь в его словах. Его жена работала в крупной нефтяной компании, связанной делами с Китаем. Когда шанхайский филиал лопнул, ей пришлось приводить в порядок счета.
— Почему же у вашего поклонника возникли подозрения в отношении жены?
— Ее босс тоже отправился в Шанхай — на том же пароходе, что и она, и она была мила с ним.
— Ну и что же дальше?
— Честно, Дональд, есть вещи, которые мне определенно не нравятся. Но есть и другие, которые привлекают меня. Он сам наслаждался путешествием и "был — великолепен.
— Вернемся назад. Вы тогда еще не знали, что он женат?
— Нет.
— Он говорил вам, что одинок?
— Да, определенно.
— И что произошло?
— Он стал писать мне письма.
— Вы отвечали на них?
— Нет. К тому времени я уже знала правду.
— Как его зовут?
— Я… я скажу немного позже.
— Почему не сейчас?
— Нет. Сначала вы должны представить себе всю картину в целом.
— Это был Рингоулд?
— Господи! Конечно нет!
— Ол-райт.
— Я не отвечала на письма, но мне нравилось получать их. Я уже говорила — это были любовные письма. Некоторые из них были прекрасны, полны воспоминаний… Мы приплыли на Таити поздно ночью… Все это нужно видеть, чтобы понять. Островитяне танцевали, прыгали через костры. Они заранее собрались вокруг этих небольших костров в ожидании нас. Мы видели яркие точки, мерцающие на берегу. Когда корабль причалил к берегу, все пришло в движение, начались танцы, раздался бой барабанов, знаете, это странное — та, та, ТАА! та, та, ТАА! И снова: та, та, ТАА! В костры подбросили хвороста. Кто-то на пароходе направил луч прожектора на берег, чтобы рассмотреть танцоров — на них были лишь одни юбочки из травы. Они прыгали и кружились, все убыстряя темп, изобретая новые повороты и прыжки, наслаждаясь общим весельем. В своих письмах он напомнил мне об этом и… о многих вещах. Чудесные письма. Я берегла их, перечитывала, когда взгрустнется. Такие яркие, живые…
— Похожие на глянцевые картинки в журналах, рекламирующих путешествия, — добавил я. — Но мне все-таки непонятно, зачем вы уплатили тридцать тысяч долларов за письма, на которые не отвечали?
— Соберитесь с духом, чтобы перенести шок.
— Вы хотите Сказать, что письма произвели на вас впечатление, на которое он не рассчитывал, что вы…
Она покраснела.
— Нет! Нет! Нет! Не говорите глупостей.
— Тогда я не могу представить себе ничего, что заставило бы молодую женщину — такую, как вы — выложить тридцать тысяч долларов.
— Сейчас поймете.
— Но говорите же, наконец!
— Имя этого человека… — Она опять замолкла.
— Господи, да какое значение имеет его имя?
Она перевела дыхание и выпалила:
— Хэмптон Ласстер!
— Не лучшее имя для героя романа, — заметил я. — Но вы, кажется, вкладываете в него какой-то особый смысл. Он что… — Внезапная мысль поразила меня. Я замер, впился в нее глазами и по выражению лица понял, что моя догадка верна. — Черт возьми! — сказал я. — Это тот человек, который убил свою жену.
Она кивнула.
— Был судебный процесс?
— Еще нет. Только предварительное' слушание. Его обязали явиться в суд.
Я схватил Альту за плечи, повернул к себе.
— У вас была связь с этим человеком?
Она отрицательно покачала головой.
— Вы встречались с- ним после возвращения из путешествия?
— Нет.
— И ни разу не написали ему?
— Нет.
— Что случилось с его письмами?
— Я выкупила их.
— Как раздобыл их Рингоулд?
— К этому приложили руку некоторые чересчур ловкие детективы, работающие в офисе- окружного прокурора. Они решили, что, для того чтобы состряпать против Ласстера хорошенькое дельце, им нужны факты, способные настроить против него присяжных. Они вцепились в Хэмптона, проверяли каждую мелочь. Он не смог отчитаться за те восемь недель, когда отсутствовала его жена. Детективы так и не обнаружили, где он находился. Но в своих поисках они набрели на старый сундук с этикеткой морского круиза. Они пошли по этому следу, разузнали о нашем путешествии, выудили список пассажиров и опросили их. И получили то, что искали, установив, что Ласстер проводил время со мной.
— Однако, — прервал я, — если вы разумно себя вели, у них не было никаких серьезных улик при условии, что он тох(е не болтал лишнего.
— Неужели вы не ггб'нймаетё? — ^ с горечью спросила Альта. — У них в руках очутилась нить, которая была им необходима, чтобы вторгнуться в наш дом, рыскать во время моего отсутствия в моей комнате, и — они нашли письма. Это значит, что я могу сколько угодно клясться на Библии, утверждать, что сама не писала Ласстеру никаких писем и не встречалась с ним после круиза. Никто бы мне не поверил.
— Как получилось, что вдм пришлось выкупать его письма в рассрочку?
— Их было трое, этих детективов. Найдя улики, они немного поразмыслили. В прокуратуре им платят довольно мало, и если они отдадут письма окружному прокурору, это никак не улучшит их материальное положение. Им даже не повысят обычный заработок. Я же считалась состоятельной женщиной. Конечно, они не стали встречаться со мной, но использовали как посредника Рингоулда. Не знаю, сколько вытянул из них Рин-гоулд, но было решено, чтобы я выкупила письма последовательно в три этапа.
Глубоко засунув руки в карманы и уставившись на носки своих ботинок, я пытался представить себе всю картину в ее целостности, определить те пункты, которые намеренно или невольно были оставлены Альтой в тени.
Начав говорить, Альта уже не могла остановиться:
— Вы не можете себе вообразить, чем все это обернулось для меня. Сначала они не могли определить, был ли это несчастный случай — жертва просто упала и ударилась головой, — или Ласстер чем-то ударил ее. Даже когда окружной прокурор установил, что ударил, адвокат вытащил на свет Божий поездку в Шанхай, намекнув, что жена, вероятно, вызвала у Хэмптона что-то вроде сильнейшего эмоционального потрясения. Словом, адвокат пытался воздействовать на йрисяжных, убедить их, что убийство было спровоцировано самой этой женщиной. Окружной прокурор мог прекратить сумятицу, имей он сведения обо мне. Письма свидетельствовали, что Ласстер был влюблен в меня и стремился избавиться от жены, чтобы жениться на мне. Я хорошо обеспечена и не… не безобразна. — Голос Альты дрогнул. — Прокурор мог бы заставить меня дать свидетельские показания и столкнуть с присяжными… Он в порошок стер бы Хэмптона, если бы завладел письмами.
Я никак не реагировал: ничего не ответил, по-прежнему погруженный в размышления.
— Как только детективы раздобыли письма, — продолжала Альта, — они решили, что их мог бы выкупить адвокат Хэмптона, но Хэмптон не располагал такой суммой денег. Я думаю, что это адвокат предложил действовать через Рингоулда и постараться выудить деньги у меня. Лейтон Крумвезер. Он был адвокатом на этом процессе случайно. Обычно он работает в корпорации Боба, и я страшно боялась-, что проболтается, но эти поверенные, по-видимому, научены помалкивать.
— Вы уверены, что Крумвезер знает о письмах?
— Рингоулд утверждал, что знает. Возможно, сам Ласстер сказал. Когда человек арестован по. подозрению в убийстве, он выкладывает своему адвокату все — независимо от того, будет ли истолковано его признание в его пользу или нет.
— Да, вероятно, — согласился я.
— Конечно, Крумвезер хотел утаить эти письма от прокурора, это. естественно, я слышала о Крумвезере как о чрезвычайно ловком адвокате, — сказала Альта. — Ведь он добивался оправдания своего клиента.
Я поднялся и стал расхаживать по веранде. Внезапно я обернулся.
— Вы не открывали конверт, который дал вам Рингоулд?
Она вытаращила глаза.
— Так вы были там, Дональд?
— Это не важно. Почему вы не открыли конверт?
— Потому что я видела, как Рингоулд вложил письма в конверт и заклеил его. Он поступал так же и раньше с другими письмами — снач; ала показывал их мне и…
— Вы вскрыли конверт, когда пришли домой?
— Нет, последовало так много событий и…
— Нет! Вы сожгли его?
— Нет еще. Я собиралась, но…
— Откуда вы знаете, что это не ловушка, которую вам поставил прокурор?
— Каким образом?
— Ему нужны письма для объяснения мотива преступления. Однако от писем Ласстера не много пользы, пока не установлено, что вы отвечали ему. Но если доказать, что вы заплатили тридцать тысяч долларов, чтобы раздобыть эти письма, у обвинения появится крупный козырь.
— Но, Дональд, разве вы не видите? У прокурора не было этих писем. Он…
— Куда вы спрятали конверт?
— В надежное место.
— Достаньте его.
— Он в надежном месте, Дональд. Слишком опасно…
— Достаньте его, — настаивал я.
Она взглянула на меня, пробормотав: «Вам лучше знать», и поднялась наверх. Через пять минут она вернулась с запечатанным конвертом.
— Я знаю, что там письма, — твердила Альта. — Я сама видела, как Рингоулд вкладывал их в конверт.
Не ожидая продолжения, я взял у Альты конверт и вскрыл его. Внутри находилось полдюжины обычных конвертов. Я вытряс их все и открыл каждый. Они были набиты чистыми бланками с изображением отеля, где убили Рингоулда. Я взглянул на Альту. Если бы ее приговорили к газовой камере в Сан-Квентине, она не выглядела бы более потрясенной.
Берта ждала в машине, чтобы, как обычно, отвезти меня к японцу. Рядом с ней на сиденье лежала газета.
— На этот раз, Дональд, тебе не удастся улизнуть.
— От кого?
— Копы доберутся до тебя.
— Нет, если не ухватятся за нужную веревочку.
— Но все-таки раньше или позже они поймают тебя. Боже мой, зачем ты это сделал?
— А что еще я мог сделать? Ты же знаешь, я снял соседний номер, просверлил дырку в панели сообщающейся двери, увидел, что дверь не заперта. У меня был шанс — проиграть или выиграть, получив информацию. Так уж распорядилась судьба.
— Но зачем ты вошел в номер Рингоулда?
— Почему бы и не войти? Но, конечно, я буду на крючке, если только они подцепят меня.
— Дональд, ты снова пытаешься защищать эту девушку.
Я ничего не ответил.
— Но, Дональд, ты просто обязан предоставить в мое распоряжение все необходимые факты. Допустим, тебя арестуют. Я, конечно, постараюсь вызволить тебя, но чем я буду оперировать.
— Тебе не следует крутить руль и одновременно болтать. Пусти меня на место водителя.
Мы поменялись местами. Я сказал:
— Вот. тебе факт: Альту Эшбьюри шантажировали. Не важно, по какому поводу. Тип, который ее шантажировал, — адвокат Лейтон Крумвезер.
— При чем тут оц? — возразила Берта.
— Альта встречалась с Рингоулдом. Описание полностью соответствует, и она действительно виделась с Рингоулдом, но человек, который ее шантажировал, — Крумвезер.
— Откуда ты знаешь?
— Он был заинтересован в том, чтобы раздобыть деньги для защиты своего клиента — человека, обвиненного в убийстве.
— Кто это, Дональд?
— Я не помню имени.
Берта с сомнением посмотрела на меня.
— Чтобы помочь Альте и снять подозрение с меня, есть один способ: налечь на Крумвезера. Он — мошенник.
— Они все мошенники.
— Ты преувеличиваешь. Процента два адвокатов — и впрямь мошенники, но все они чертовски хитры и держат под контролем немало дел. Ведь многие честные законники — глупцы. А мошенник и хитрец не может позволить себе поступать глупо.
— Сражайся с адвокатами сколько хочешь, Дональд, но дай мне нужную информацию.
— Крумвезер занимается главным образом тем, чтобы умело обходить закон «Блу скай» о продаже акций на недвижимость.
— Его нельзя обойти. Многие уже пытались.
— В любом законе есть лазейка.
— Что ж, ты изучал право, а я нет.
— Закон «Блу скай» можно обойти, — повторил я. — Крумвезер нашел путь к этому, прибирая к рукам корпорации, утратившие в штате свои права из-за невыплаты налогов, и давая им возможность заниматься другим бизнесом. Он знает множество уловок, чтобы придать своим аферам видимость частных деловых операций и получить при этом хорошую прибыль.
— Ну?
— Мы никогда не поймаем его на шантаже. Он слишком увертлив и сообразителен. Единственно возможный способ одолеть его — поприжать на мошенничестве с этими корпорациями. Это совсем не легко: повторяю^ он умен и коварен.
— Как тебе удалось все это выведать? — удивилась Берта, разглядывая меня с недоверием.
— Тратил деньги, предназначенные для экстренных расходов, — выпалил я, окончательно поставив ее в тупик.
Берта переменила тему:
— Ты, кажется, поладил с этой девушкой?
— Кажется.
— Она тебе доверяет?
— Думаю, да.
Берта вздохнула с облегчением.
— Значит, наше агентство по-прежнему ведет дело Эшбьюри?
— Вероятно.
— Дональд, ты просто чудо.
Я использовал комплимент как благоприятную возможность изложить свои ближайшие планы.
— Я уже представился Крумвезеру как перспективный клиент, и рассчитывал, что сразу смогу управлять ситуацией, но ошибся. Он слишком опытен и предвосхищает все твои намерения. Но есть другой путь.
— Какой?
— Стать обычным покупателем акций одной из опекаемых им корпораций.
— Ну а почему ты все-таки считаешь, что именно Крумвезер шантажировал Альту?
— Продумал всю ситуацию. Поначалу я считал, что это дело рук окружного прокурора, но в таком случае ловушка уже бы захлопнулась. А с Крумвезером все сходится точка в точку. Он защищает клиента на судебном процессе. Он занимается важным делом, к которому приковано общественное внимание. Это прекрасный шанс для него выйти на широкую арену, приобрести популярность. Крумвезер, конечно, этим не ограничится. Он не таков. Он учел открывшуюся возможность оказать давление на Альту Эшбьюри и выудить у нее деньги. Он и сделал это: получил двадцать тысяч долларов, — но последние десять тысяч уйусгил.
— Дональд, я хочу спросить тебя кое о чем. Но ты должен сказать мне чистую правду.
— Спрашивай.
— Ты убил Рингоулда?
— Не выдумывай.
— Я не выдумываю. За такую версию у меня один шанс из десяти тысяч. Но ты же знаешь, как все это выглядит со стороны. Ты как раз из тех, кто способен, увлекшись девушкой, потерять голову и сделать ради нее что-нибудь самое отчаянное.
Я снизил скорость перед светофором, потянулся и зевнул.
Берта покачала головой.
— Ты самый хладнокровный тип, которого я когда-либо видела. Если бы ты мог прибавить в весе фунтов пятьдесят, то стал бы для меня золотым дном:
Некоторое время мы ехали молча. Я нарушил молчание, объявив, что намерен завести собственный офис и секретаршу.
— Найму кого-нибудь или позаимствую у тебя Элси Бранд.
— Ты спятил? Устраивать тебе офис? Для этого потребуется куча денег. Найди какой-нибудь способ осуществлять свои планы. И я не смогу отпускать Элси хотя бы на полдня.
Я не отзывался на ее тираду, и Берта сдалась. Когда я въезжал на стоянку перед спортзалом, она сказала:
— Ол-райт, делай как хочешь. Но не бросайся деньгами попусту.
Мы вошли в спортзал, и японец стал расправляться со мной, швыряя под всеми мыслимыми углами. Думаю, он просто использовал меня для разминки, как это делает баскетболист, забрасывая мячи в корзину. Он и \ше предоставил пару шансов, но я при всех стараниях все же не смог бросить его на маты так ловко, как делал это он. Хашита всегда ухитрялся перевернуться в воздухе и, улыбаясь, встать на ноги.
Честно говоря, я был по горло сыт этими уроками, я ненавидел их с самого начала. Японец вежливо заметил, что отдельные приемы я усваиваю превосходно. Берта согласилась с ним.
После душа я велел Берте снять мне офис на этой же неделе, убедиться в том, что на двери есть табличка с моей фамилией, подобрать подходящую мебель и прислать Элси в качестве секретарши.
Она кипела и неистовствовала, но в конце концов смирилась, обещала позвонить мне попозже и сообщить, как идут дела.
Генри Эшбьюри перед обедом отвел меня в сторону.
— Что вы скажете о коктейле в моем логове, Лэм?
— Превосходная мысль.
Дворецкий принес коктейли в маленькую уютную комнату, стены которой были увешены оружием. Здесь находились также несколько охотничьих трофеев, полка с трубками, пара мягких кресел. Никто не смел беспокоить Эшбьюри в его убежище, входить туда без специального приглашения хозяина запрещалось. В своем логове он спасался от постоянных истерик своей жены.
Мы потягивали коктейли, говорили о всякой всячине. Затем Эшбьюри спросил:
— Вы, кажется, подружились с моей дочерью?
— Я должен был добиться ее доверия, разве не так?
— И вы преуспели в этом. Альта всегда поглядывает на вас, когда вы находитесь в пределах досягаемости.
Я- сделал глоток.
Он задумчиво помаргивал.
— Первый чек Альты помечен первым числом, второй — десятым. Если бы имелся третий — на нем стояло бьщ двенадцатое число. Вчера было двенадцатое.
— Тогда четвертый, — осторожно подсказал я, — был бы помечен тринадцатым.
— Альты вчера вечером не было дома, — сказал он.
— Да, она ходила в кино.
— Вы шли следом за ней?
— Если хотите знать — да.
— Куда?
— До кинотеатра.
Одним глотком он покончил с остатками коктейля, затем схватил шейкер, наполнив до краев оба наши бокала.
— Вы производите на меня впечатление разумного молодого человека.
— Благодарю.
Он поерзал на месте, как бы собираясь с духом. Я подбодрил его:
— Не стоит ходить вокруг да около. Говорите прямо, что вас тревожит.
Его лицо прояснилось.
— Бернард Картер видел Альту вчера вечером.
— Когда именно?
— Сразу после — ну, после того, как стреляли.
— Где он ее видел?
— Примерно за квартал до отеля, где был убит Рин-гоулд. Альта очень быстро шла. Бернард заметил конверт, который она держала в руке.
— Картер не окликнул ее?
— Нет.
— И Альта не заметила его?
— Нет.
— Картер скорее всего ошибся. Я незаметно следовал за ней все время. Она припарковала машину поблизости от отеля, где произошло убийство, но не входила в отель, а отправилась в кино.
— А после кино?
— Она пробыла там очень недолго, вышла и вернулась к машине. По пути она остановилась у почтового ящика — как я предполагаю, опустить письмо.
Эшбьюри молча смотрел на меня:
— Возможно, — пробубнил я, — у нее было назначено свидание с кем-то, и этот кто-то не появился.
— Не мог ли этот «кто-то» обернуться Рингоулдом?
Я изобразил полнейшее изумление.
— Откуда у вас такая мысль?
— Не знаю, я просто предположил… фантазировал.
— Оставьте свои фантазии.
— Но это мог быть Рингоулд?
— Но если «кто-то» так и не появился, какая разница, кто он мог быть?
— И все же это мог быть Рингоулд!
— Черт побери! Говорю вам, она была в кино!
Он снова погрузился в молчание. Я набрался смелости:
— Вам что-нибудь известно о компании вашего пасынка — той, которую он возглавляет? Чем она занимается?
— Чем-то, связанным с добычей золота и с экскаваторными работами. Я слышал, они владеют потенциально богатыми рудниками, но больше ничего не хочу о них знать.
— Кто на самом деле занимается этим жульничеством?
— Я бы посоветовал вам не влезать в это дело.
— Вы знаете, что я имею в виду?
— Да, я понимаю, но мне не нравится ваша терминология.
— Ол-райт, используйте любые термины, но скажите мне, кто у них комплектует штаты коммерческих агентов?
— Иногда, Лэм, — задумчиво произнес Эшбьюри, — ваша беспокойная натура вынуждает вас говорить вещи, граничащие с оскорблением.
— Я все еще не знаю, кто там занимается коммерцией.
— Я тоже. У них целая команда коммерсантов. Очень квалифицированных, кажется.
— Сами партнеры не занимаются продажей акций?
— Нет.
— Это все, что хотелось бы мне знать.
— Но не все, что хотелось бы знать мне.
Я удивленно поднял брови.
— Читали вечерние газеты?
Я отрицательно покачал головой.
— Пишут, что найдены отпечатки пальцев — довольно много — на двери, на дверной ручке… Судя по описаниям, я подумал, что человек, которого ищет полиция, чем-то напоминает вас.
— У многих есть сходство со мной. Это обычно продавцы в галантерейных магазинах.
Эшбьюри расхохотался:
— Если бы ваш вес, Лэм, соответствовал содержимому вашей черепной коробки, вы были бы непобедимы.
— Это комплимент или критическое замечание?
— Комплимент.
— Спасибо.
Я допил свой коктейль, отказавшись от новой порции. Эшбьюри проглотил еще два коктейля.
— Вам известно, что человек моего положения получает финансовую информацию, недоступную простым смертным?
Я ждал продолжения, готовясь закурить.
— Особенно важна информация, исходящая из банковских кругов.
— И что дальше?
— Возможно, вам интересно знать, как я раздобыл сведения о чеках в десять тысяч долларов, подписанных Альтой?
— Вам предоставил их банк?
— Не совсем так. Скажем, одно официальное банковское лицо, расположенное ко мне.
— В чем тут разница?
Эшбьюри усмехнулся:
— Банк полагает, что разница есть.
— Продолжайте.
— Сегодня я получил из банка дополнительную информацию.
— Вы хотите сказать — от того дружески расположенного к вам лица?
— Да.
Прервав затянувшуюся паузу, Эшбьюри проговорил внушительно:
— Представитель «Этли эмьюзмент корпорейшн» позвонил в банк и предупредил, что из их денежного ящика украден чек на предъявителя на сумму десять тысяч долларов, подписанный Альтой Эшбьюри. Корпорация уведомляла банк, что если кто-либо представит этот чек к оплате, то предъявителю будет предъявлен иск по обвинению в воровстве.
— Как реагировал банк?
— Посоветовал позвонить Альте, чтобы заручиться ее согласием приостановить выплату по чеку.
— Был телефонный звонок?
— Да.
— Голос мужской или женский?
— Женский. Она назвалась бухгалтером и секретаршей.
— Любая женщина может сказать это, пользуясь телефоном-автоматом. Все расходы — пять центов.
Коктейли начали оказывать свое действие. Эшбьюри пришел в возбужденное состояние, отечески потрепав меня по колену, сказал:
— Лэм, мой мальчик, вы мне определенно нравитесь. В вас есть нечто, вызывающее особое доверие. Я думаю, Альта чувствует то же самое.
— Я рад, что моя работа удовлетворяет вас.
— Поначалу я даже не предполагал этого. Думал, все может перемениться. Вы же зндете, Альта довольно сообразительна.
— Да, она не глупа, — признал я и добавил, поскольку Эшбьюри явно ожидал похвалы, кроме того, был выгодным клиентом: — Она истинная дочь своего отца.
Он продолжал озабоченно:
— Я думаю, вы знаете, что делаете, Лэм. Но если чек в десять тысяч долларов на предъявителя украден и укравший столкнется с некоторыми трудностями, он может выступить с определенным заявлением и…
— Не беспокойтесь. Все будет в порядке.
Он насупился.
— Если бы вы читали газеты, то заметили бы, что показания свидетелей относительно этого таинственного Джона Смита противоречат друг другу. Сам характер противоречий любопытен для тех, кто знает женскую натуру. В описании женщины Джон Смит выглядит более привлекательно.
Я ничего не ответил.
— Знаете ли, Лэм, я очень ценю вашу сдержанность в такого рода вопросах. И я, конечно, надеюсь, что вы не… не'допустили никаких действий, которые породили бы зло гораздо большее, чем то, с которым вы имеете сейчас дело.
— Это внесло бы путаницу и осложнило бы ситуацию, не так ли?
— Чрезвычайно. Вы не очень-то откровенны со мной.
— Я Предпочитаю действовать в одиночку.
— Я буду питать к вам поистине безграничное доверие, Дональд, если вы откровенно скажете мне, учитываете ли- вы в своих планах опасность предъявителя чека на десять тысяч долларов.
Это был прекрасный шанс «сыграть на публику».
— Мистер Эшбьюри, — спокойно сказал я, — вчера вечером я сжег этот чек и растер пепел в порошок. Не думайте о нем больше.
Эшбьюри вздрогнул, глаза его чуть не-вылезли из орбит. Он схватил и изо всех сил потряс мою руку. Я сделал скидку на четыре коктейля, но все равно это было бурное выражение чувств.
— Это восхитительно, просто восхитительно! Вы чудо, мой мальчик, чудо! Больше я не задаю вам никаких вопросов. Действуйте, как считаете нужным.
— Благодарю. Однако мои действия стоят денег. Берта наводит суровую экономию, считает каждый пенни и теряет фунты.
— Черт побери! Так объясните ей! Скажите ей, что…
— Нет смысла спорить с ней. Так уж она устроена.
— И что вы хотите?
— Вам никогда не приходило в голову, что мне, возможно, придется дать кому-нибудь взятки?
— Нет.
— Но вероятность этого следует учитывать.
Мои слова, казалось, не особенно обрадовали Эшбьюри.
— Что ж, — промямлил он, — если возникнет острая необходимость, вы обратитесь ко мне… и…
— И доложу, кого и зачем я хочу подкупить, сколько мне нужно для этого денег?
— Конечно!
— Но тогда в случае неудачи вы будете ее виновником.
Краски на его лице заметно поблекли.
— Сколько вам нужно?
— Дайте мне тысячу долларов. Пусть они находятся у меня. Со временем я могу их вернуть… Или попросить еще.
— Это очень большая сумма, Дональд.
— Бесспорно, — подтвердил я. — А сколько у вас вообще денег?
Он вспыхнул.
— А сколько у вас дочерей?
— Только одна, разумеется.
Я молчал, пока Эшбьюри напряженно размышлял. Наконец вынул бумажник, отсчитал десять тысячедолларовых купюр.
— Я понимаю вас, Дональд, только учтите: я не миллионер.
— Человек, у которого есть деньги, всегда имеет преимущество перед тем, у кого их нет. Ему гораздо легче справляться с трудностями. Глупо не ходить козырями, имея их на руках.
— Верно, — вздохнул он. — Не могли бы вы, Дональд, несколько подробнее информировать меня? Мне бы хотелось лучше представлять себе кое-какие детали.
— Обычно, когда я разыгрываю партию, мои клиенты ничего не знают о моих ходах.
— Мне это не совсем нравится.
— Но, — продолжал я, — именно поэтому полиция никогда не сможет обвинить их в сообщничестве.
Он подпрыгнул, словно наткнувшись на булавку, и поспешно поднялся.
— Очень разумно, Дональд, действительно разумно. Что ж, я полагаю, время объявить перерыв. Я, вероятно, буду очень занят в ближайшее время, не смогу встречаться и беседовать с вами. Знайте только: я оставляю все на ваше усмотрение.
Он оборвал нашу встречу так резко, так взволнованно, будто у меня внезапно обнаружилась оспа.
Около восьми часов вечера позвонила Берта. Она, по ее словам, страшно утомилась, занимаясь моим офисом, но в конце концов ей удалось решить эту проблему. Офис на имя Чарльза Фишлера разместился в комнате номер двадцать два на шестом этаже в «Коммонз-Билдинг». Элси Бранд явится завтра в десять утра, откроет дверь и вручит мне ключи.
— А визитные карточки?
— У Элси есть несколько. Предполагается, что ты возглавляешь «Фишлер Сейлз корпорейшн».
— О’кей. — Я приготовился повесить трубку.
— Что нового? — поинтересовалась она.
— Ничего.
— Держи меня в курсе.
— Ладно. — На этот раз я повесил трубку, не дожидаясь дальнейших расспросов.
Вечер тем временем проходил как обычно. Альта сделала мне знак, что хочет поговорить со мной? Но я рассудил, что не узнаю от нее больше, чем мне уже известно. Мне хотелось побеседовать с Бернардом Картером, который определенно мог сообщить мне что-то новенькое. Поэтому я выбрал подходящее местечко и затаился, надеясь встретить его.
Мне повезло.
Я катал шары в бильярдной, когда туда вошел Картер:
— Любите бильярд?
— Я никудышный игрок. Просто спустился вниз, чтобы скрыться от обычной болтовни.
— Что-нибудь случилось? — спросил Картер. — Что-то не так?
— Да ничего особенного.
— Вы, кажется, виделись с Эшбьюри и беседовали с ним? Он славный парень, Эшбьюри.
Я не возражал.
— Физическая закалка и тренировка ему бы, конечно, не помешали, — рассуждал Картер, с сомнением поглядывая на туго обтягивающий его жилет. — Вот вы, например, двигаетесь легко и свободно, чувствуете себя как рыба в воде. Я наблюдал за вами.
— Неужели?
— Да, наблюдал. Послушайте, Лэм, вам бы следовало поближе сойтись со мной, помочь мне обрести нужную форму.
— Это можно сделать. — Я продолжал катать шары.
Он придвинулся ближе.
— Есть еще кое-кто, на кого вы произвели самое благоприятное впечатление, Лэм.
— Кто же это?
— Миссис Эшбьюри. Она призналась мне, что хотела бы начать сбрасывать вес, как только ее давление придет в норму. — Картер понизил голос: — Мне кажется странным, Лэм, что миссис Эшбьюри начала страдать гипертонией и прибавлять в весе сразу же после того, как вышла замуж за Генри.
— Многие женщины обычно сидят на диете и следят за собой, пока охотятся за мужчиной, но едва они выходят замуж…
Картер побагровел.
— Я имел в виду вовсе не это.
— Извините.
— Если бы вы лучше знали миссис Эшбьюри, вы бы поняли, как несправедливы относительно нее подобные предположения, как далеки они от реальных фактов.
Мое внимание по-прежнему было занято исключительно бильярдными шарами.
— Вы же сами констатировали эти факты. Я просто высказал откровенно свое мнение.
— Я имел в виду совсем другое.
— Так почему не сказать об этом прямо?
— Хорошо, я скажу. Я был знаком с миссис Эшбьюри еще до ее второго брака, когда она была легче на двадцать пять фунтоб и выглядела на двадцать лет моложе.
— Гипертония отрицательно влияет на человека.
— Бесспорно, но откуда оно? Почему именно после замужества у миссис Эшбьюри так подскочило давление?
— Да, почему? — повторил я и пристально посмотрел на него.
Картер был в ярости.
— Ответ один-единственный: постоянная, упорная враждебность к ней со стороны падчерицы.
Я положил кий.
— Хотите поговорить со мной об этом?
— Да.
— Я слушаю.
— Карлотта — то есть миссис Эшбьюри — чудная женщина, очаровательная, бесподобная, излучающая магнетизм. Со времени своего замужества она сильно переменилась.
— Вы уже мне это сказали.
Его губы дрожали от бешенства.
— И причина — ненависть к ней этой испорченной девчонки.
— Альты?
— Безусловно.
— Разве миссис Эшбьюри не предполагала такой возможности, готовясь вступить в брак?
Картер пустился в объяснения:
— В период, предшествовавший браку, Альта не обращала никакого внимания на отца. Она носилась по всему свету, не шевельнув и пальцем ради него. Но как только Эшбьюри женился на Карлотте и рна начала обустраивать дом, Альта тут же примчалась домой, разыгрывая роль преданной дочери. Постепенно, шаг за шагом, она настроила отца против миссис Эшбьюри. Карлотта — натура тонкая, восприимчивая…
— Для чего вы мне все это рассказываете?
— Полагаю, вам следует знать об этом.
— Разве благодаря этим сведениям смогу помочь Генри Эшбьюри улучшить физическое состояние?
— Возможно.,с
— Ну, а чего конкретно вы хотите сейчас от меня?
— Вы ведь в хороших отношениях с Альтой, и я подумал, что Альта* возможно, изменит свое поведение, когда узнает, что мачеха преисполнена самых дружеских чувств к ней.
— Дальше?
— Вы ведь только что разговаривали с Эшбьюри, и все еще не видите, куда я клоню?
— Нет.
— Ол-райт, если вам хочется, чтобы я рубанул напрямую… Так вот, Карлотте — миссис Эшбьюри — стоит только шепнуть на ущко полиции то, что ей известно. В ночь убийства Рингоулда Альта находилась в его номере.
Я поднял брови.
— Точнее, — заторопился Картер, — она была там перед убийством. Разве вы не сообразили, что неизвестная женщина в отеле, поднявшаяся наверх для встречи с Рингоулдом, по описанию свидетелей, очень напоминает Альту? Детективам не придется рыть землю носом, устанавливая тот факт, что машина мисс Эшбьюри стояла всего в двух кварталах от отеля. Свидетели же подтвердят, что видели Альту, спешившую к машине сразу после того, как произошло убийство.
— Ну а я тут при чем?
— В следующий раз, — сказал вкрадчиво Картер, — когда Альта будет беседовать с вами о своей мачехе, вам следует объяснить ей, что она полностью во власти миссис Эшбьюри. Карлотта уже могла бы доставить падчерице кучу неприятностей, превратить ее жизнь в ад, но она не сделала этого. Она порядочная женщина и предана своему мужу.
— Вы, кажется, убеждены, что Альта непременно станет обсуждать со мной свои взаимоотношения с мачехой?
— Да, я так считаю, — выпалил он и, повернувшись на каблуках, направился к двери.
— Минутку, — сказал я. — Если Альта вышла из отеля до совершения убийства, у нее нет причины беспокоиться.
Картер задержался у двери.
— Есть. Ее видели на улице сразу же после совершения убийства.-
После ухода Картера я обдумал наш разговор. Очевидно, Картер не знал точно, когда произошло убийство, не заметил времени, когда встретил Альту, или вообще выдумал всю эту историю, чтобы дать козыри в руки миссис Эшбьюри.
Принимать какие-либо меры против Картера не было смысла. Как только полиция решит, что Альта замешана в убийстве, она сразу же нажмет на педали. Свидетелей множество: ночной портье, девушка в табачном киоске, служащий на автостоянке, мальчик-лифтер. Пикантная подробность состояла в том, что все эти свидетели должны будут поклясться, что Альта вышла из отеля до того, как прогремели выстрелы. Но если миссис Эшбьюри предвкушает триумф, почему бы не оставить ее в неведении по крайней мере до тех пор, пока я не узнаю поточнее о ее планах?
Я схватил пальто и шляпу и выскользнул из дома, стараясь не попасться на глаза Альте. Хотелось поближе познакомиться с теми заведениями, которыми владела «Этли эмьюзмент корпорейшн».
Внизу, как и говорил Крумвезер, расположились два роскошных ресторана, наверху шла игра. Место игры было хорошо оборудовано, невелико по размерам и рассчитано на малое количество людей. Я поставил небольшую сумму и даже рискнул подойти к рулетке. Никто не обращал на меня внимания. Народу было немного. Я выдумал какой-то предлог, чтобы встретиться с менеджером, но для знакомства с ним требовались более действенные средства.
Выходя, я столкнулся с блондинкой, которая шла под руку с молодым человеком: оба были в вечерних туалетах.
Я уже видел эти сухие пышные волосы. Это была Эстер Кларди, продавщица из табачного киоска в отеле, где пристукнули Рингоулда.
Мой ум лихорадочно заработал. Наша встреча была, конечно, случайной, но этот случай следовало предвидеть. Эстер скорей всего получает здесь комиссионные за доставку клиентов: ей, вероятно, кое-что известно о делишках корпорации. Однако если я намеревался расставить ловушку, то сам стал ее жертвой. Девушка опередила меня и первая открыла огонь.
Эстер узнала меня, глаза ее сузились.
— О, хэлло! Как дела? Повезло в игре?
— Не очень.
Она с улыбкой повернулась к своему спутнику:
— Артур, я хочу познакомить тебя с мистером Смитом. Мистер Смит, это Артур Паркер.
Мы пожали друг другу руки.
— Счастлив познакомиться, — пробормотал я.
— Вы уже уходите, мистер Смит?
— По правде говоря, как раз собрался.
— Не оставляйте нас. Обычно вы приносите мне удачу. Я предчувствую, что с вами мне и сегодня особенно повезет.
Я быстро прикинул, нельзя ли выйти из положения с помощью Паркера.
— Но ваш спутник выглядит человеком, приносящим счастье.
— Он — мой кавалер, — возразила Эстер. — Вы — мой талисман. Пойдемте поставим.
— Видите ли, я немного устал и…
Она взглянула на меня в упор. При ярком свете еще сильнее волосы ее напоминали кусок пеньковой веревки — орудие палача.
— Я не позволю вам убежать, — сказала она, улыбаясь ярко накрашенными губами. — Даже если мне придется позвать копов.
Глаза ее оставались серьезными.
Я усмехнулся:
— В конце концов, все зависит от мистера Паркера. Мне лично никогда не нравились люди, вторгающиеся в чужие компании.
— О, все в порядке, — успокоила меня Эстер. — Паркер догадывается, что вы связаны с этим заведением.
— О! — Паркер вздрогнул и выдавил из себя улыбку. — Пожалуйста, действуйте, мистер Смит, принесите нам удачу.
Мы с Эстер приблизились к столу с рулеткой.
Она поставила и проиграла. Паркер, очевидно, не собирался финансировать ее. Эстер быстро проиграла все свои деньги и, надувшись, поглядывала на своего компаньона. Тот, наконец, ссудил ей пять долларов в двадцатипятицентовых фишках.
Игроки постоянно перемещались вокруг стола. Когда Паркер очутился у самого дальнего его угла, Эстер придвинулась ко мне и прошептала:
— Передайте мне под столом двести долларов.
Я одарил ее каменным взглядом.
— Ну, не разыгрывайте же из себя идиота. Дайте мне деньги или…
Я зевнул.
Эстер была так обескуражена, что казалось, готова была заплакать. Она швырнула фишки на игорный стол и опять проиграла. Я сунул ей в руку доллар.
— Таков размах моих вложений, детка. Поставь их на двойное зеро.
Она поставила и тут же выиграла.
— Продолжай в том же духе.
— Ты с ума сошел.
Я пожал плечами. Крупье лопаточкой придвинул к девушке выигрыш. Я никогда не смог бы объяснить, что заставило меня указать на двойное зеро. Это был безумный риск, но в подобных ситуациях порой становишься ясновидящим. Я был абсолютно уверен, что снова выиграет двойное зеро.
Рулетка описала круг и остановилась.
Я услышал вздох Эстер и обернулся — шарик остановился на цифре семь.
— Видите, вы заставили меня проиграть.
— Но вы ведь пока все равно в выигрыше, — засмеялся я.
— Возможно, семерка повторится? — Эстер поставила на семерку. Она действительно повторилась! Эстер выиграла около пятисот долларов и прекратила игру.
Вокруг столиков слонялась какая-то брюнетка, изящная, гибкая, с красивыми бедрами, обнаженными плечами и глазами, обещавшими романтику томных, тропических ночей. Оказалось, что она знакома с Эстер, и, когда, та получила свой выигрыш, девушки обменялись какими-то знаками. Потом я заметил, что они шепчутся.
Затем брюнетка обосновалась за игорным столом, называя ставки за Артура Паркера. Вот это была игра! Брюнетка непрерывно обращалась к нему, обворожительно улыбаясь и поводя обнаженными плечами в дюйме от его губ.
Судя по всему, произошел размен: мне подсунули блондинку.
— Поздравляю с выигрышем, — обратился я к Эстер. — Куда мы направимся?
— Сначала заскочу в туалет и буду ждать внизу. Не пытайтесь удрать. К вашему сведению, выход здесь всего один.
— Зачем мне удирать от хорошенькой девушки?
Она засмеялась и сказала кокетливо:
— Правда, зачем?
Я постоял еще немного у игорного стола, делая небольшие ставки. Двойное зеро больше не выпадало. Поставив на него, я не получил ни цента. Другие попытки также не принесли успеха. Паркер был, по-видимому, целиком поглощен брюнеткой. Иногда, впрочем, он как бы просыпался и с виноватым видом оглядывался вокруг. Я услышал, как брюнетка обронила что-то насчет туалета.
Паркер расхохотался.
Я пошел к выходу. Эстер ждала меня.
— Вы на машине или возьмем такси?
— Такси.
— Отлично. Поехали.
— Куда именно?
— Может быть, к вам?
— Я'предпочел бы — к вам.
Девушка задумалась, затем пожала плечами:
— Почему бы и нет?
— А ваш дружок, мистер Паркер, не помешает?
— Мой дружок, мистер Паркер, — повторила она угрюмо. — О нем сегодня позаботятся.
Эстер назвала водителю адрес, и через десять минут мы были на месте. Девушка действительно жила здесь. Ее имя можно было прочитать на дощечке над звонком, и она отперла дверь в квартиру своим ключом. «В конце концов, — подумал я, — «почему бы и нет» — как сказала она». Газеты поместили фотографию Эстер и интервью с ней, где она обрисовала человека, спрашивавшего ее о Рингоулде. Ей нечего было опасаться подвоха с моей стороны.
Что касается меня, то я увяз по уши.
Квартира была неплохо обставлена. Мебель, вероятно, приобреталась не за счет прибыли от продажи сигар и сигарет во второразрядном отеле.
Эстер скинула пальто, пригласила меня сесть, принесла сигареты, спросила, не хочу ли я выпить, и опустилась на софу рядом со мной.
Мы закурили. Она придвинулась ближе. Я видел ее шею и плечи, призывный взгляд голубых глаз. Ее светлые локоны касались моей щеки.
— Нам с вами лучше подружиться, — предупредила она.
— Вы так считаете?
— Да. Потому что девушка, поднявшаяся наверх повидаться с Джедом Ринг-оулдом, — та, за которой вы следили, — оказалась Альтой Эшбьюри. — Она с видимым нетерпением ожидала моей реакции.
— Кто это — Альта Эшбьюри? — удивился я.
— Женщина, за которой вы следили.
Я отрицательно покачал головой.
— Мой бизнес был связан только с Рингоулдом.
Она прямо-таки извертелась, чтобы видеть выражение моего лица. Потом задумчиво произнесла:
— Да. Это, собственно, не имеет значения. Имеющуюся у меня информацию я все равно не смогу использовать. Я бы скорее предпочла работать с вами, чем с кем-нибудь другим. По крайней мере, я бы заставила вас вести честную игру.
— Но кто все-таки Альта Эшбьюри? Девочка Ринго-улда?
Блондинка напряженно размышляла, пытаясь решить, насколько откровенной она может быть со мной.
— Так кто она такая? — настаивал я.
— А что вам нужно было от Рингоулда? — ответила Эстер вопросом на вопрос.
— Мне нужно было видеть его по делу.
— По какому?
— Не помню, кто посоветовал мне обратиться к Рин-гоулду за советом, как обойти «Блу скай экт». У меня было кое-что для продажи.
— Так вы входили к нему в номер?
— Нет, я снял 'соседний номер.
— И просверлили дырку в двери?
— Да.
— Подглядывали и подслушивали?
— Да.
— И что вы видели?
Я не ответил.
Эстер вышла из себя.
— Послушайте, вы либо полный идиот, либо самый хладнокровный из людей, каких я когда-либо встречала. Откуда вы знали, что я не позову копов, если вы не дадите мне двести долларов?
— Я этого не знал.
— Лучше будьте со мной откровенны. Вы знаете, что произойдет, если я позвоню в полицию?
Я бесстрастно пускал кольца дыма.
Эстер вскочила, рванулась к телефону. Глаза ее гневно сверкали.
— Звоните, что же вы. Я сам собирался позвонить туда.
— Ах, вот как!
— Конечно. Разве вы еще не поняли?
— Чего?
— Я сидел в соседнем с Рингоулдом номере и подсматривал через дырку. Убийца проник в номер примерно за полчаса до моего появления. Он отодвинул задвижку на двери между номерами, поставил замок на предохранитель, а затем, улучив удобный момент, открыл дверь и через крошечную нишу вошел в ванную.
— Мало ли что вы придумаете?
— Ты забыла одну малость, сестренка!
— Что еще?
— Я разглядел убийцу. Я единственный человек, который видел его. Я знаю, кто это был. Рингоулд разговаривал с девушкой. Он дал ей какие-то бумаги. Она вручила ему чек. Он положил его в правый карман пиджака. Когда девушка вышла, Рингоулд отправился в ванную. В тот момент я еще не знал, что в ванной кто-то был, но обнаружил, что дверь в моем номере не заперта на задвижку. Я запер ее, когда сверлил дырку. Убийца предполагал, что Рингоулд пойдет в ванную, и намеревался убежать через соседний номер. Но дверь была уже заперта мною. Убийца очутился в ловушке.
— И что вы сделали? — Эстер затаила дыхание.
— Я повел себя как последний дурак. Мне нужно было сразу связаться с портье, чтобы он блокировал выход, и затем позвонить в полицию, но я был слишком взволнован и не подумал об этом. Вместо этого я снова отодвинул задвижку, открыл дверь в соседний номер и последовал за убийцей. Стоя в дверях номера, я осмотрел правую и левую стороны коридора, а затем спустился на второй этаж. Когда поднялся шум, я вышел из отеля.
— Любопытная история, — сказала Эстер, — занимательная, но копы вам никогда не поверят.
Я снисходительно улыбнулся.
— Ты забыла, что я видел убийцу.
Она подскочила, словно от удара электрическим током.
— Кто это был?
Я рассмеялся и пустил в воздух еще одно кольцо дыма.
Она отошла'от телефона, пересекла комнату и опять примостилась рядом со мной, положив ногу на ногу и задумчиво обхватив руками колено. Эстер определенно не знала, что ей делать дальше. Она смотрела то на меня, то на кончики своих туфель. Подол вечернего платья, задираясь, мешал ей, она поднялась, вышла в спальню, не прикрыв за собой дверь, и через минуту вернулась в черном вельветовом халате.
— Что ж, — сказала она, — все, что вы тут наплели, ничего для меня не меняет. Мне нужен у Эшбьюри свой человек. Вы, кажется, хороший мальчик и, думаю, вам можно доверять. Кстати, кто вы такой? Как вас в действительности зовут?
Я молчал, склонив голову набок.
— Послушай, ты не выйдешь отсюда, пока не назовешь мне свое настоящее имя. Я хочу узнать его во что бы то ни стало. В конце концов я пойду следом за тобой и узнаю, где ты живешь. Так что давай начистоту!
Я кивнул на дверь.
— Когда захочу, я выйду отсюда.
— Я донесу на тебя.
— И что это тебе даст? Что станет с твоим заманчивым планом потрясти семейку Альты Эшерст?
— Эшбьюри, — поправила она.
— Какая разница?
— Ну а как тебя все-таки зовут?
— Джон Смит, — не колеблясь сказал я.
— Врешь!
Я расхохотался.
Эстер изменила манеру поведения.
— Ладно, Джон. — Она посмотрела прямо мне в лицо. — Ты умный парень. Мы могли бы объединиться и вместе придумать что-нибудь толковое. Согласен?
— Если речь идет о шантаже, я против. Это не по моей части.
— Фу! — фыркнула она. — Я предлагаю тебе войти в долю. Вместе мы могли бы делать хорошие деньги.
— Чем ты располагаешь, чтобы прижать Альту Эшбьюри?
Она было открыла рот, но я прикрыл его своей рукой.
— Не говори. Я ничего не хочу знать.
Она вытаращила глаза.
— Что с тобой?
— Я по другую сторону границы.
— Как это понять?
— Видишь ли, моя прелесть, я не могу: принять твое предложение. Я Пе такой уж негодяй. И тебе не удалось меня провести. Ты замешана в этой грязной игре. Джед Рингоулд получал чеки от Альты Эшбьюри и передавал их тебе для «Этли эмьюзмент корпорейшн». Ты приводила к себе мужчин. Легкое движение пальцев освобождало их от значительной части выигрыша. Часть денег шла тебе, остаток — возвращался к Рингоулду и поступал в распоряжение выше- или нижестоящих, не важно, как их называть. А теперь я добавлю еще кое-что. Считай, что все кончено и забыто. Но шевельни только пальце^ против Альты Эшбьюри, и ты очутишься за тюремной решеткой.
Она вскочила.
— Проклятье!
— Ол-райт, сестренка, я тебя предупредил.
— Ты слишком уверен в себе, проклятый болван!
— Если разрешишь, я возьму у тебя еще одну сигарету.
Она протянула мне портсигар.
— Ну, ты сразил меня наповал. Может, я спятила? Я видела, как ты вошел в отель, помню, как ты выспрашивал меня, копы охотились за тобой, я выследила тебя, привезла сюда, не зная, кто ты такой, черт возьми… Наверное, ты частный сыщик, работаешь на Альту Эшбьюри, нет, ты скорее подходишь для ее старика.
Я зажег сигарету.
— Но зачем ты со мной разоткровенничался? Почему бы не дать мне вывернуться наизнанку, притвориться, что ты мой союзник, вытянуть из меня все, что я знаю, и затем вонзить в меня когти?
Я взглянул на нее.
— Детка, будь я проклят, если я понимаю. — И это была правда.
Она, по-видймому, все же не хотела сдавать позиций.
— Ты, однако, вполне мог быть тем, кто пристукнул Рингоулд а.
— Вероятно.
— Я могу тебя посадить.
— Ты так полагаешь?
— Да, могу.
— Вот телефон.
Она сощурила глаза.
— И тогда ты впутаешь меня в эту рсторию, покажешь, что мои побуждения корыстны и… да будь все проклято! Какой смысл?
— Чем мы займемся сейчас?осведомился я.
— Хорошенько выпьем. Когда я думаю, что ты мог сотворить со мной, и ничего не предпринял… Черт возьми! Я не могу тебя раскусить. Ведь ты не идиот. Ты хитер и ловок, способен управлять игрой… И вместе с тем, когда мне грозит расставленная тобой ловушка, ты не пользуешься ею… Что ж, век живи, век учись. Что тебе предложить к виски? Содовую или обынную воду?
— У тебя есть шотландское виски?
— Очень немного.
— У меня есть подотчетные деньги, которые, в случае необходимости, можно отнести к непредвиденным, экстренным расходам.
— Ну а сейчас разве не такой случай?
— Не знаешь, кто тут поблизости торгует ночью?
— Допустим, знаю.
— Ол-райт, позвони ему. Пусть нам пришлют полдюжины шотландского.
— Ты не шутишь?
Я вынул бумажник, выудил оттуда пятидесятидолларовую купюру, положил на край стола.
— Мой босс, правда, назвал бы это швырянием денег на ветер.
Распорядившись по телефону насчет шотландского, Эстер предложила:
— Давай пока разопьем мою бутылку.
Она принесла виски, лед и содовую.
— Не давай мне напиваться, Джон. Иначе я начну плакать, закачу истерику. Меня давно никто не угощал хорошей выпивкой. И досадно, что ты поставил ее не ради меня, а просто потому, что ты — это ты. Широкий жест… Что-то в тебе есть, перед чем невозможно устоять… Поцелуй меня.
Я поцеловал ее.
— К черту выпивку! Поцелуй меня крепче!
Через четверть часа1 посыльный принес нам шесть бутылок виски.
Я вернулся около двух часов ночи. Я долго еще не мог освободиться от воспоминания о белокурых женских локонах и от мысли о веревке в руках палача.