— Нет, Дональд, ее целый день не было, и она никуда не звонила.

Я сел, предложил Элси Бранд сигарету.

Она отказалась:

— Берта здесь не разрешает курить.

— Я разрешаю. Я теперь ее партнер. Мы оба руководим агентством.

— Уже знаю об этом.

Поколебавшись немного, Элси взяла сигарету.

Мы курили некоторое время, не произнося ни слова.

— Думаю, неплохо бы повысить тебе заработную плату, Элси, — сказал я.

— Я не против.

— Ты ведь всегда так усердно барабанишь на машинке!

— У Берты подскочит давление! В прошлом месяце я просила ее о прибавке, и она так отбила мою атаку, что я отлетела, как мячик.

— А сколько ты просила?

— Десять долларов.

— Твоя заработная плата повышается на десять долларов, — торжественно объявил я.

— Нельзя так поступать.

— Почему?

— Это силовой прием. Не по закону!

— Все. — по закону. С сегодняшнего дня вводится новая оплата. Для тебя. Решено! — Помолчав, я спросил Элси: — А что слышно про велосипед — жертву столкновения с машиной?

— Ничего не слышно. Утром я звонила в автоклуб. Эта девица нас перехитрила.

— Попробуй позвонить еще раз.

Элси положила сигарету на край пепельницы, набрала номер.

— Это мисс Бранд. Я повредила чужой велосипед. Кто-нибудь справлялся о нем? — Выражение лица Элси изменилось. Она схватила карандаш. — Одну секунду… Нолли Старр. Ист-Бендон-стрит, шестьсот восемьдесят один. Сколько она хочет?.. Да, это моя вина… Очень сожалею… Большое спасибо. — Элси повесила трубку, вырвала страничку из блокнота. — Вот ее настоящий адрес. Она хотела сначала починить велосипед, а потом подать жалобу. Автоклуб оплатил ремонт и послал ей чек по этому адресу.

Я убрал листок в карман.

— Надо убедиться, что чек действительно отослан, — сказал я Элси. — Тебе придется это проверить. Не в наших интересах, чтобы мисс Старр разыскала тебя и установила, где ты работаешь. Она может сменить квартиру.

— О’кей, я позвоню им завтра. Я…

Входная дверь с грохотом распахнулась, явилась Берта Кул.

Элси торопливо потушила сигарету, склонилась над машинкой. Не глядя на нее, Берта направилась в кабинет, но я остановил ее вопросом:

— Где ты пропадала целый день?

— Ловила рыбу, — отчеканила она. Ее маленькие глазки сверкнули. — Великолепно себя чувствую, и не пытайся устраивать мне партнерские сцены. Я тебя предупреждала, что буду распоряжаться своим временем, как мне угодно. И не толкайте меня на то, чтобы я испортила вам настроение. Что тут у вас? Небольшой тет-а-тет, а? Заговор? Я знаю, Дональд, ты — мой партнер. По бизнесу! А Элси? Она получает зарплату. Надеюсь, не требует партнерских полномочий для себя, а?

— Не требует. Но говорили мы с Элси о деле.

Воинственный пыл у Берты еще не иссяк, но любопытство одержало верх.

— О велосипеде, да? Есть какие-нибудь новости?

— Кое-что новенькое есть. Но мы обсуждали не только текущие дела.

— А что еще?

— Элси сказала мне, что цены растут, а ее материальное положение ухудшается.

Берта насупилась.

— Она напрасно тратит время. В прошлом месяце она и мне жаловалась на растущие цены.

— У меня она не выжимала сочувствия… Я просто повысил ей зарплату. На десять долларов.

Берта открыла рот. От неожиданности она потеряла дар речи. И тут же набросилась на меня:

— Нахал! Распоряжаюсь здесь я! Ты можешь быть моим компаньоном, но не имеешь права повышать зарплату моим служащим без моего согласия!

— Не лучше ли перенести нашу ссору в кабинет? — вежливо обратился я к Берте.

Кипя от возмущения, Берта ринулась в кабинет. Я вошел следом. Взять себя в руки — это Берте удавалось плохо. Слова сыпались как горох:

— Десять долларов! Скоро она потребует, чтобы ее на работу доставлял шофер. Элси получает столько же, сколько и любые другие стенографистки. Она…

— Делает вдвое больше, чем любая другая стенографистка, — перебил я.

— Ну и что?! — Берта снова повысила голос. — Она искала работу. Я взяла ее к себе. Выбрала из дюжины, понятно, я предпочла ту, которая согласна работать много, а не мало.

— Тогда была трудная пора, — сказал я. — Безработица. Можно было выбирать. Теперь иные времена.

Берта дернула на себя ящик письменного стола, выхватила оттуда мундштук и с такой силой воткнула в мундштук сигарету, что сломала ее. Она чуть не выбросила сигарету, но, остывая, передумала, отломила сломавшийся кончик, а оставшуюся часть бережно вставила в мундштук.

— Ты отдаешь себе отчет в том, что я могу расторгнуть наш договор в любое время?

— И я могу это сделать, разве нет?

— Ах вот как! — вспылила Берта. — Ты пришел ко мне без единого цента, умирая от голода. И ты расторгнешь договор, который принесет тебе больше денег, чем когда-либо у тебя водилось? Не смеши, ради Бога!

— Элси Бранд получит свои десять долларов. В противном случае будем считать наш договор расторгнутым.

Берта никак не могла справиться с зажигалкой. Она отшвырнула сигарету, поднялась и встала у окна, повернувшись ко мне спиной.

Когда она снова заговорила, лицо ее выглядело невозмутимым, а голос звучал даже ласково:

— Хорошо, дорогой, сделаем так, как ты хочешь. Только помни: ты больше не получаешь жалованья. Тебе причитается половина чистой прибыли — половина того, что остается за вычетом всех расходов… Легко быть щедрым за чужой счет! Десять долларов прибавки для Элси — это пять долларов из моего кармана, а пять — из твоего… Так что нового в семействе Дезарестов?

— Я должен повидаться с адвокатом Надин Крой. Его фамилия Тимкан. Слышала о таком?

— Нет. Зачем он тебе?

— Возможно, он что-нибудь мне сообщит…

— Когда ты с ним встретишься?

— Завтра утром. Надин Крой собирается привести к нему одного типа, как она полагает, связанного с ее бывшим мужем.

— Кто это?

— Некий Хармли. Миссис Крой считает, что именно Хармли проинформировал доктора Девареста о ее семейных конфликтах. Доктор каким-то образом воздействовал на Уолтера Кроя, — а средством воздействия было, по-видимому, то, что лежало в сейфе и впоследствии было украдено.

— Одновременно с драгоценностями?

— Нет, раньше. Доктор Деварест сам разыграл комедию с драгоценностями, чтобы получить повод обратиться в полицию.

— А где же драгоценности?

— Пока не обнаружены. Найдено только одно кольцо в автомобильном ящичке для перчаток. В машине доктора.

— Я знаю об этом. Но если доктор Деварест сам забрал драгоценности, то куда же он их дел?

— Неизвестно.

— Она должна выплатить нам премиальные.

— Кто?

— Миссис Деварест.

— За что?

— За то, что мы вернем ей драгоценности.

— Я даже не знаю, где они.

— Ты их разыщешь.

— Я не уверен, что миссис Деварест наняла меня для того, чтобы я нашел драгоценности.

— Для чего же тогда?

— Чтобы водить за нос…

— Кого?

— Уолтера Кроя. По ее мнению, он не должен знать имени человека, в которого влюбилась его бывшая жена,

— Почему ты так думаешь?

— Они обе предложили мне сначала изображать друга всей семьи. Потом я вдруг превратился в собственность миссис Крой, в ее личного обожателя.

— Ты против того, чтобы поухаживать за миссис Крой?

— Нет. Она мила, но немного переигрывает, стараясь убедить всех, что ее сердце принадлежит мне.

— Я совсем запуталась, — призналась Берта.

Я вздохнул.

— Уолтер Крой стремился забрать девочку к себе. Пытался доказать, что мать мало о ней заботится. Им двигала не любовь к дочери. Его цель — деньги Надин Крой. Но кто-то вмешался или что-то произошло. Он отступил. Затем ситуация изменилась, и он возобновил свои домогательства. До этого миссис Крой ^читала, что она в безопасности и может делать то, что хочет. Возможно, она допустила промах. Сейчас положение вновь такое же, как и семь месяцев назад.

— Но как ей помогут твои ухаживания, даже если ты будешь выдавать себя за ее близкого друга?

— Противная сторона не сможет предъявить никаких улик, ей не удастся скомпрометировать Надин Крой. Ведь уличить ее в связи со мной нельзя.

Берта усмехнулась:

— Ты можешь извлечь из этой ситуации некую пользу для себя.

— Скоро я узнаю, прав я или нет, — заметил я, пропустив слова Берты мимо ушей.

— Каким образом?

— Если она будет появляться в обществе вместе со мной — значит, я прав.

— Зачем ей вся эта чепуха? В конце концов, она разведена.

— Когда найду ответ на этот вопрос, тогда пойму, чего она боится.

— Она чего-то боится?

— Вне всякого сомнения.

Зазвонил телефон. Вслед за Элси Берта подняла трубку.

— Кто звонит, Элси? Ах, миссис Крой! — Берта подмигнула мне. — Элси сказала ей, что ты занят, но она интересуется, какие у тебя планы на сегодняшний вечер.

— Пусть Элси передаст, что я позвоню миссис Крой через полчаса.

Берта раздраженно швырнула трубку на. рычажок. К моему изумлению, аппарат уцелел.

— Она еще влюбится в тебя.

— Это было бы замечательно! Она богата. Женюсь на ней и уйду в отставку.

— А если ее намерения небезупречны?

— К чистому грязь не пристанет, — парировал я, открывая дверь кабинета.

Дом номер 681 на Ист-Бендон-стрит ничем особенным не выделялся среди многоквартирных домов. Он был такой же, как его собратья, — кирпичный, трехэтажный, без лифта, с декоративными элементами, украшавшими фасад. Внутри — пыльный коридор, обставленный старой мебелью. Дверь с табличкой: «Управляющий». Я поднялся на третий этаж, позвонил в квартиру 304. На ее почтовом ящике значилось: «Дороти Грейл».

Дверь приоткрылась, чуть-чуть, насколько позволила короткая цепочка. Темные глаза с любопытством уставились на меня.

— Это квартира мисс Старр? — спросил я.

— Нет.

— Разве мисс Старр не живет здесь?

— Нет. Здесь живет мисс Грейл.

— Вы знакомы с мисс Старр?

— Нет.

И девушка взялась за дверную ручку со своей стороны, собираясь захлопнуть дверь.

— Не понимаю. — Я изобразил волнение. — Мисс Старр сама назвала этот адрес. Я из автоклуба, по поводу велосипеда…

Я услышал быстрые, легкие шаги и голос Нолли Старр:

— Это другое дело. Впусти его, Дот.

Темноглазая девушка сняла цепочку. Я вошел в крохотную квартирку: кухонька-малютка и комната, немного побольше кухни, — одновременно и гостиная и спальня.

Нолли Старр сразу же узнала меня. В углу комнаты за столом сидел мужчина. Он резко повернулся, и свет упал на лицо Джима Тимли.

— Добрый вечер, — сказал я всем сразу. — Извините за вторжение, но, право, нам всем полезно узнать друг друга лучше.

Джим Тимли растерялся. Покрутившись на стуле, он поник, как увядшее растение. Нолли Старр была бледна от гнева. Только темноглазая хозяйка сохраняла спокойствие. Она смотрела на меня с интересом, требуя дальнейших объяснений.

— Меня зовут Лэм, — сообщил я. — Кажется, никто не собирается нас знакомить? Но я знаю: вы — Дороти Грейл. Теперь мы четверо знаем друг друга. Поговорим здесь?

— Почему бы и нет? — живо откликнулась Дороти.

— Послушайте, Лэм, — заговорил Тимли. — Можно, конечно, все вам объяснить, но кому из нас это нужно? — Тимли оглянулся на Нолли Старр. — Какого черта вы вообще вмешиваетесь не в свои дела?

Нолли Старр энергично закивала, всем своим видом выражая одобрение вопросу Тимли.

Тот вошел во вкус неожиданно взятой на себя роли. Встал. Подошел ко мне, расправив плечи. Его нервное лицо подергивалось. В движениях чувствовалась сила. Нельзя было исключить и мысли о его занятиях боксом.

— Терпеть не могу шпионов! И вы мне не нравитесь. Убирайтесь отсюда! Считаю до трех. Раз… — два…

— Подождите, — перебил я. — Я тоже не люблю вмешиваться в чужие дела. Но я представляю здесь интересы миссис Деварест. Объясняйтесь с ней сами, если хотите.

Тимли отступил так же внезапно, как и пошел в наступление. При упоминании миссис Деварест воинственность его испарилась.

— Так мне уходить? — спросил я Тимли.

— Если у вас есть какие-нибудь позитивные идеи, то… не скрывайте их.

Тимли повернулся к девушке. Так смотрит на человека котенок, забравшийся на телеграфный столб в надежде, что его оттуда снимут.

Нолли Старр пришла на помощь.

— Ну, раз уж вы постоянно вмешиваетесь в мои личные дела, — сказала она мне, — придется объяснить вам, что здесь происходит.

— Это сэкономит время, — одобрил я.

Нолли Старр заговорила с уверенностью женщины, которой нечего скрывать:

— Скоропалительные выводы, как правило, неверны, мистер Лэм. — Она даже улыбнулась.

— Продолжайте, — поощрил я. — Быстрее придумайте что-нибудь!

Нолли вспылила:

— Мне не нужно ничего придумывать. Я устала от того, что вы за мной шпионите. Чтобы вы от меня отвязались, раскрою маленькую тайну. Я здесь живу уже полгода. Мы сняли квартиру вместе с Дороти Грейл. Это моя подруга. Я хотела, чтоб у меня было какое-нибудь жилье, ведь я не знала, сколько проработаю у миссис Деварест. Как-то в дождливый день, месяца два назад, Джим Тимли подвез меня сюда и познакомился с Дороти. С тех пор он… регулярно навещает ее. Обычно я стараюсь оставить их вдвоем, если только они сами не уходят куда-нибудь вместе. А сегодня я задержалась. — Она вздохнула. — Да, я действительно убежала в тот день, когда доктор Деварест велел мне вызвать полицию. Я совершила ошибку. Теперь мне ясно, но я поступила так по особой — своей! — причине. Я не скажу вам — какой. И никому не скажу. Когда поймают того, кто взял бриллианты, не нужно будет ничего объяснять… Все эти обстоятельства известны Джиму Тимли, он может подтвердить.

— Да, да, она говорит правду, Лэм, — поспешно вступил Тимли.

— И пусть меня оставят в покое! — дрожащим от волнения голосом произнесла Нолли. — Это все, чего я хочу. У меня есть свои заботы и я не мешаю людям жить так, как им нравится. И если вы желаете мне добра, перестаньте следить за мной. Лучше отыщите того, кто украл драгоценности.

— У вас есть какие-нибудь соображения на этот счет?

Нолли заколебалась. Взглянула на Тимли. Потом отрицательно покачала головой.

— Я не претендую на роль следователя.

Тимли посмотрел на часы. Немного помедлил. Взялся за шляпу.

— Вы идете, Лэм? Моя машина на стоянке, за углом.

Нолли Старр исчезла на кухоньке. Дороти Грейл протянула Тимли руку.

— До свидания, Джим, — сказала она. — Мне очень жаль, что так получилось сегодня.

— Не волнуйся. Все о’кей.

— Ты расстроен, я знаю. Прости. Но это не моя вина.

— Конечно, — отрывисто бросил Тимли. Было видно, что ему не терпелось уйти.

Она прижалась к нему, будто прислонилась.

— Джим, ты не… Наши отношения не пострадают?

— Нет, нет. Конечно, нет.

Она обняла его, приблизила свое лицо к его лицу.

— Обещай мне, дорогой…

— Успокойся. Ничего не изменилось. — Тимли старался высвободиться.

— Ну, милый…

Дороти подставила ему губы.

Он наклонился к девушке, неумело притянул ее за талию.

Я стоял и ждал, когда он выйдет Из клинча.

Тимли, как ему показалось, незаметно высвободил одну руку, которая ухватилась за шляпу.

Выручила его опять Нолли Старр.

— Прекратите-ка вы, влюбленная парочка! — прикрикнула она, явившись из кухни. — Вам пора друг от друга отлепиться.

Теперь уже Дороти Грейл вырвалась из объятий Тимли. Джим, по-видимому, был совершенно поглощен ею. Он пошатывался. На его щеке горело красное пятно.

— Тимли, вам не обязательно отчитываться передо мной, — мягко сказал я.

— Но я хочу поговорить с вами.

— Джим, — нежно проворковала Дороти, — этот детектив симпатичный парень. Ему можно рассказать все.

Тимли направился к выходу, но тут его снова остановили.

— Что это у вас с лицом? — окликнула Нолли. Глаза ее смеялись. — Дороти оставляет ужасные следы… И не забудьте свои книги. Мы прочли их с удовольствием.

Она подошла к Тимли, вытерла ему щеку своим носовым платком. Затем вручила пакет, перевязанный бечевкой.

— Спокойной ночи, Нолли! — Тимли шагнул к Дороти.

— Спокойной ночи, дорогой! — пролепетала Дороти.

Тимли устремился к ней, но с меня было довольно.

— Мне тоже пора.

Я распахнул дверь.

Тимли поспешно вышел следом за мной. Мы сбежали вниз по лестнице.

Повернув за угол, он сказал:

— Послушайте, Лэм, вы, кажется, и впрямь неплохой парень.

— Благодарю.

— Из тех, кто… считается с реальностью.

— С какой реальностью?

— Не знаю, известно ли вам что-нибудь об обстоятельствах моей жизни?

— Почти ничего.

— Тетя Колетта эгоцентрична, у нее диктаторские замашки. Она контролирует каждый мой шаг, каждый доллар, который мне удается заработать. Родители же не оставили мне ни цента. Тетя Колетта отправила меня в колледж, потом ей захотелось путешествовать вместе со мной. Ей нравилось, что ее сопровождает молодой человек… Сначала все было прекрасно. Мы побывали в Южной Америке, в Европе и на Востоке. Но вскоре… тетя Колетта перестала представлять меня знакомым как своего племянника. Она… не желала расставаться со мной ни на минуту. Лишь когда она засыпала, мне изредка удавалось скрыться от нее и посмотреть то, что мне, молодому мужчине, было интересно. За удовольствие от поездки я заплатил дорогую цену… Мы возвратились. Меня пригласили пожить в доме. Тетя Колетта считала, что я должен окрепнуть после того, как перенес тропическую малярию. Я вправду подхватил ее в нашем путешествии. Доктор Деварест прописал мне отдых, солнце, прогулки на свежем воздухе. Я привык к такой жизни. Лэм! Доктор Деварест неплохо относился ко мне. Он любил общество молодежи. Я думаю, тетя Колетта ужасно утомляла его. — Тимли глубоко вздохнул. — Вот, собственно, и все. Я пропал. Иногда мне кажется, что я уже ни на что не гожусь, хотя и получил образование. Правда, я не уклонялся от работы, даже искал* ее. Мне обещали подыскать место на авиационном заводе. Но если там узнают о моем образе жизни… эдакого плейбоя… Я скрывал, конечно, от тети Колетты, что ищу работу.

Я молчал. Тимли продолжал бичевать себя.

— Дипломированный бездельник, — с горечью сказал он. — Тетя соблазняет меня завещанием. Она утверждает, что я все еще недостаточно окреп, чтобы покинуть ее и начать работать. Вот когда я совсем поправлюсь, она поможет мне найти место… Кстати, ей это не трудно. У нее множество влиятельных знакомых, да и доктор мог бы помочь. Но я чувствую, что всегда буду «больным ее величества». Решение неизменно откладывается под предлогом того, что мне необходимы солнце и свежий воздух.

— Ваша тетя Колетта проживет еще очень долго, — заметил я.

Он дернулся, хотел было возразить, но отказался от этого намерения.

— Еще двадцать пять — тридцать лет такой жизни и — конец! — донимал я Тимли, надеясь, что с его уст сорвется слово, которое дрожало на кончике языка.

Я дождался.

— Тете Колетте осталось жить два года, ну, три — самое большое, — вдруг выпалил Тимли. — Сердце. Болезнь прогрессирует, но она об этом не догадывается. Доктор знал, конечно, но не говорил ей. Он считал, что болезнь неизлечима, что его жена умрет скоропостижно. А потому — пусть пока живет, как хочет.

— Откуда вы знаете о ее болезни? От доктора Дева-реста?

Он замотал головой: нет, не от него.

— Надин рассказала мне, Доктор предупредил ее, а она сообщила мне. Надин, может быть, и промолчала бы, но она знает, каково мне приходится. Не хотелось бы говорить об этом, но Колетта… тетя невероятно ревнива. Она мешала и мешает мне знакомиться с женщинами. Придумывает разные предлоги. Отговаривает меня. Утверждает, что из-за женщин я не поправлюсь, что я не должен шататься по ночам. Она привыкла быть в центре внимания и не терпит в своем окружении незнакомых молодых женщин. Я ничего не выдумываю. Спросите у Надин… Ей тоже не очень нравится жить в этом доме.

— Если миссис Крой здесь не нравится, почему она отсюда не уедет? Материально она неплохо обеспечена.

Тимли наклонился ко мне.

— Разгадайте эту загадку. Я вот не сумел.

— Что-то удерживает ее?

Он пожал плечами.

— Я, наверное., слишком много болтаю. Но… Лэм, вы способны меня понять? И вы… не расскажете Колетте о Дороти Грейл?

— Меня наняла миссис Деварест. Для того чтобы защищать именно ее интересы.

— Но ваша задача найти драгоценности, доказать, что доктор Деварест не совершал самоубийства, добиться для Колетты двойной страховки. Мои отношения… с Дороти… никого не касаются.

— Я подумаю об этом, Тимли, — сказал я многозначительно. — Доброй ночи.

Тимли стоял на тротуаре и глядел мне вслед.