Ластер, начальник полицейского управления, свирепо посмотрел на меня через стол и рявкнул:

— Садитесь!

Я пододвинул к себе стул, сел. Клейншмидт устроился в дальнем конце комнаты.

Я оглядел кабинет, посмотрел на окна.

Рассвет только разгорался. Длинные ленты облаков на востоке окрашены в яркий оранжевый цвет; красновато-розовый отсвет лег даже на щеки начальника полицейского управления. Электрические фонари снаружи выглядели уже слабыми и бледными, но утро только-только подходило к городу, без искусственного освещения еще не обойтись.

— Ваше имя Дональд Лэм и вы утверждаете, что вы частный детектив. Так?

— Верно.

— Работаете в детективном агентстве Б.Кул?

— Да.

— Вы прилетели в город вчера днем на самолете, правильно?

— Да.

— И сразу же начали заваривать кашу?

— Нет.

Ластер изогнул брови.

— Нет? — саркастически переспросил он.

— Нет. Скорее меня пихнули в самую гущу каши.

Начальник подумал, не насмехаюсь ли я над ним.

— Нет? Но… разве не вы вовлекли в происшествие лейтенанта Клейншмидта, вступили в драку со служителем в «Кактусовой роще», а затем подрались на улице с человеком по фамилии Биган?

Я пожал плечами.

— Служитель в «Кактусовой роще» ударил меня. И вызвал полицию. Прибыл лейтенант Клейншмидт. Что касается того, другого, то он ни с того ни с сего накинулся на меня и Клейншмидта. Лейтенант бросился за ним, но тот человек бежал… очень быстро.

Я искоса взглянул на лейтенанта. Он сидел, ухмыляясь. Ему понравилась предложенная мной версия «происшествия» с тремя драками.

Ластер попытался зайти с другого конца.

— Вы вчера навещали Хелен Фрамли, правильно? — Да.

— Откуда у вас ее адрес?

— Его мне дал клиент нашего агентства.

Начальник заглянул в какие-то записи на своем столе; поднял глаза и спросил:

— Гарри Биган ее дружок, верно?

— Понятия не имею.

— Похоже, что это было так.

— Не мне судить.

— Вы были в том поезде на Лос-Анджелес, который отбывает отсюда в девять двадцать?

— Это верно.

— Едва успели на этот поезд, правильно?

— Нет, неправильно.

— В какое же время вы сели в поезд?

— Как только состав прибыл на вокзал.

— Вы хотите сказать, что вы ожидали на вокзале и сели в поезд, как только он остановился?

— Именно так.

— Лэм, обдумайте свой ответ хорошенько, он может в корне изменить все дело.

— Для кого?

— Для вас… среди всех прочих.

— Я затрудняюсь найти какую-либо вескую причину, почему я должен тщательно размышлять о том, в какое время я сел в поезд.

— Вы собираетесь придерживаться вашего ответа?

— Совершенно верно.

— Вы не садились в поезд прямо перед его отходом?

— Нет.

— Может быть, вы сели в поезд, когда он уже некоторое время стоял у перрона?

— Нет.

— Вы сели в вагон, как только поезд остановился?

— Нет, я подождал, пока выйдут другие пассажиры. Это заняло минуты две, не больше.

— Значит, вы стояли радом с вагоном, ожидая, пока выйдут другие пассажиры? Так?

— Правильно. И к чему этот вопрос ведет?

— Сначала я хочу побольше разузнать об 'этом поезде. Вы были на вокзале в девять ноль пять?

— Я был на вокзале уже около девяти часов.

— Где именно на вокзале?

— Со стороны городской площади, где было прохладнее.

— О! — Ластер воскликнул так, будто поймал меня на каком-то катастрофическом признании. — Значит, вас не было внутри вокзала?

— А разве я говорил, что был внутри?

Он нахмурился.

— Вы ожидали поезда, находясь снаружи?

— Верно.

— В течение какого времени до прихода поезда?

— Не знаю. Минут пять, может, десять.

— Встретили вы там кого-нибудь из знакомых?

— Нет.

Начальник глянул на Клейншмидта.

— Введите Клатмеров, Билл.

Клейншмидт вышел из кабинета через ту дверь, что открывалась в коридор.

Я спросил начальника полицейского управления:

— Теперь, когда я ответил на все ваши вопросы, может быть, вы скажете мне, в чем дело?

Но тут вошла женщина, соседка Хелен Фрамли; на шаг позади — ее муж. Они выглядели так, будто провели бессонную ночь. Глаза покраснели, а щеки набрякли.

Ластер спросил меня:

— Вы знакомы с мистером и миссис Клатмер?

— Я встречался с ними.

— Когда вы в последний раз видели их?

— Вчера.

— В какое время?

— Не помню.

— Видели ли вы их вчера вечером после восьми тридцати?

— Нет.

Начальник обратился к Клатмеру:

— Этот человек утверждает, что болтался на вокзале, ожидая поезда, приходящего в Лас-Вегас в девять ноль пять. Что вы на это скажете?

На вопрос ответила миссис Клатмер:

— Это абсолютно невозможно, господин начальник, я вам уже говорила. Это было бы чудо! Мы не покидали перрон до того момента, как поезд тронулся. И мы как раз говорили о нем, и если бы он был там, я бы его заметила.

— В какое время вы приехали на вокзал?

— Я думаю, было без пяти или без десяти минут девять. Нам пришлось подождать прихода поезда что-то около десяти минут. Поезд прибыл вовремя.

Ластер взглянул на меня:

— Получайте.

Я спросил его:

— Не возражаете, если я закурю?

Он помрачнел. Клейншмидт улыбнулся.

Ластер обратился к миссис Клатмер:

— Этот человек утверждает, что он находился не на перроне, а снаружи, перед зданием вокзала, где было прохладней, и там ожидал прибытия поезда. А где находились вы?

— Некоторое время мы были внутри вокзала, а потом мы вышли на перрон. Но мы видели, как пассажиры покидают вагоны и как новые садятся. Не то чтоб я любопытна, но мне просто интересно знать, что происходит вокруг. Я люблю наблюдать просто так.

Ластер повернулся ко мне:

— Ну?

Я зажег спичку, поднес огонек к кончику своей сигареты, глубоко затянулся.

Миссис Клатмер принялась добровольно поставлять новые сведения:

— Если вы спросите меня, то скажу: Хелен Фрамли сильно увлечена этим молодым человеком. Я точно знаю, что она со своим дружком прошлой ночью из-за него поссорилась.

— Откуда вы знаете, что из-за него? — спросил Ластер.

— В моей квартире совершенно отчетливо слышно… все, что они говорили. Они разговаривали очень-очень громко. На повышенных тонах… чуть ли не орали друг на друга. Он обвинял ее: она, мол, влюбилась в этого парня, а она отвечала, что, если захочет, так и сделает, что Биган не имеет на нее никаких прав'. Тогда Биган кричал, что он ей покажет, какие у него есть права и власть над нею, и еще добавил, что она, как полная дура, сообщила парню кучу сведений, до которых никому постороннему нет никакого дела. И употребил какое-то смешное выражение… то есть как-то ее назвал… Я не знаю, что это слово значит…

Мистер Клатмер внес ясность.

— Назвал ее стукачкой, — сказал и погрузился вновь в молчание.

— Вы слышите, Лэм? — спросил начальник.

— Я слышу.

— И что вы можете нам сообщить?

— Ничего.

— Вы не собираетесь все это отрицать?

— Отрицать — что?

— Что они из-за вас дрались?

— На этот счет у меня нет сведений.

— И вы все еще утверждаете, что были на вокзале?

— Я сказал, что был.

— Но эти люди говорят, что вы никак не могли сесть в поезд сразу после того, как он прибыл на станцию.

— Я их выслушал.

— Ну и что?

— Они придерживаются своих показаний, вот и все.

Миссис Клатмер начала было снова рассказывать:

— Я совершенно уверена, что… — но вмешался Клейн-шмидт:

— Погодите минуту, миссис Клатмер. Вы поехали на вокзал, чтобы встретиться с людьми, проезжавшими через Лас-Вегас, не так ли?

— Да.

— Вы с нетерпением ждали этой встречи?

— Естественно. А как вы думаете, для чего мы приехали на вокзал, не собираясь уезжать?

— А вы волновались?

— Не думаю.

— Вы знали, в какое время прибывает поезд?

— Да.

— Когда вы ушли из квартиры?

— Примерно без двадцати девять.

— И направились к вокзалу?

— Да.

— Значит, вы туда явились за пятнадцать минут до прихода поезда?

— Правильно. Я так вам и рассказываю. Мы там были. Если бы он или кто-либо еще там находился, мы бы заметили…

— Почему вы так рано пошли на вокзал?

—. Ну, чтоб наверняка не пропустить поезд.

— Еще раз: вы были взволнованы перед встречей с вашими друзьями?

— Ну, мы ожидали этой встречи с удовольствием.

— И как только прибыл поезд, вы принялись их искать?

— Как и следовало ожидать.

— Где находились ваши друзья?

— Стояли прямо в тамбуре.

— И у вас была совсем короткая встреча прямо на перроне?

— Да, мы встретились и поболтали, пока поезд стоял.

— Ваши друзья не намерены были остаться?

— Нет. У них дела в Лос-Анджелесе. С ними были еще какие-то люди.

— И ваша дружеская беседа продолжалась до тех пор, пока кондуктор не объявил: «Пассажирам занять свои места»?

— Да.

— И они сели обратно в поезд?

— Да.

— А далее? Вы дождались отхода поезда или же сразу ушли?

— Мы ушли, но и поезд тут же тронулся. Мы слышали, как он отправляется. И могу еще добавить: мы ждали до тех пор, пока проводник не закрыл тамбур.

— В вагоне, в котором ехали ваши друзья?

— Ну да.

Клейншмидт взглянул на Ластера и ничего не сказал.

Начальник полиции неодобрительно посмотрел на меня, потом передел взгляд на миссис Клатмер. Взгляд скользнул к ее мужу.

— Как ваше имя?

— Роберт.

— Вы были вместе со своей женой?

— Да.

— Вы подтверждаете все, что она говорит?

— Ну-у… в общем, да.

— С чем же вы не согласны?

— Да нет, я полностью с ней согласен.

— Не думаете ли вы, что этот молодой человек мог каким-то образом оказаться на вокзале, а вы его не заметили?

— Ну-у, вообще-то говоря, такая возможность, правда, крохотная, есть.

— Не будет ли слишком дерзко с моей стороны, — поинтересовался я, — узнать, что вообще здесь происходит?

Миссис Клатмер воскликнула:

— Разве вы не знаете? Они…

— Достаточно, миссис Клатмер, — тут же прервал ее начальник полицейского управления.

Она сердито посмотрела на него и возразила:

— Ну, знаете ли, нет никакой необходимости набрасываться на людей, затыкать им рты. Я только собиралась рассказать ему…

— Я сам ему все, что надо, скажу.

— Ах, какие тайны! Он может прочесть об этом в газетах. Я полагаю, в том, что случилось, нет ничего таинственного,"и я сейчас…

Начальник подал знак Клейншмидту. Тот оторвал массивное свое тело от стула, встал над Клатмерами:

— Отлично, друзья, достаточно!

— И пусть они идут домой, — приказал начальник.

— Вы можете идти домой, друзья, — сообщил им вежливый Клейншмидт.

— Что ж, я бы сказал, самое время!

— Что за порядки! Подняли в полночь, продержали Бог знает до каких пор, да еще рот затыкают. Я хотела рассказать…

— Убери их, — прорычал начальник.

Клейншмидт кое-как вытолкал Клатмеров и захлопнул дверь.

Ластер снова принялся за меня.

— Выглядит все это не слишком хорошо для вас, Лэм.

— По-видимому, кто-то убит. Кто?

Начальник разглядывал записи в кожаной записной книжке, которая лежала раскрытой на его столе. Вытащил авторучку и нацарапал в книжке еще несколько слов. Поднял глаза, навернул колпачок обратно на ручку, спрятал ее во внутренний карман.

— Застрелен Гарри Биган. Вчера вечером. Между восемью сорока пятью и девятью двадцатью пятью.

— Очень жаль.

Я ничего к этому не добавил, а на моем лице ничего нельзя было прочесть. Даже таким усердным стражам порядка.

— Девушка, с которой он жил, ускользнула, — продолжил Ластер.

— А он с ней жил?

— Ну, он там часто бывал.

— Это — разница, — заметил я.

— До того, как он был убит, — скажем, часа за два, — вы навестили девушку. Появился Биган. Вы поспорили. Потом ушли. Биган обвинил девушку в том, что она вами увлеклась. Он был вне себя от ревности. Он посчитал, что она собирается на свидание с вами. Она поклялась, что нет. Потом она ушла. И встретила вас. Биган следовал за ней. Вы*подрались из-за девушки. Я думаю, вполне правильно будет предположить, что вы договорились: она бросит Бигана и уедет в Лос-Анджелес, куда хотели поехать вы. А она как раз и уехала на эту встречу, по-види-мому… А вы… вам было непросто уехать. Вы работали в Лас-Вегасе, собирались пробыть здесь два-три дня…

— И все это объясняете вы — мне?!

— Это вполне вероятные предположения, Лэм. Ведь миссис Кул все еще здесь…

— Дело, которым я занимаюсь, — это поиски пропавшего человека. Пропавшего в Лос-Анджелесе! Оттуда тянется ниточка, и я намеревался именно там ее начать тянуть.

Ластер не обратил на это внимания и продолжал:

— Вдруг, ни с того ни с сего, вы объявили, что собираетесь в Лос-Анджелес первым же ближайшим поездом. Вы покинули отель «Сал-Сагев», который находится неподалеку от вокзала, и потому у вас еще оставалась пропасть свободного времени. У вас был мотив, желание и возможность застрелить Гарри Бигана… И вы сделали это и знаете, что это так, столь же хорошо, как и я.

— Он был застрелен в квартире девушки? — спросил я.

— Да.

— Как же вы так точно устанавливаете момент убийства. И вообще весь этот хронометраж?

— Клатмеры находились в своей квартире все время, пока не отправились на вокзал встретить друзей-тран-зитников. Потом с вокзала они направились прямиком обратно к себе домой. Они пришли. Из соседней квартиры не доносилось ни звука. Несомненно, они бы услышали выстрел… Вот как я установил временные пределы убийства.

— Если только Клатмеры не лгут.

— С чего бы им лгать?

— Предположим, им не нравился этот… Биган. Они хотели его проучить… Когда было обнаружено тело?

— Незадолго до полуночи.

— Хорошо, предположим, они возвращаются домой, обнаруживают Бигана, стоящего в дверях квартиры Фрам-ли, или в коридоре, или на лестнице? Биган и Фрамли ссорятся! Они стреляют или просто зашли за ним в квартиру и в упор застрелили его. Если вы запишете их в качестве подозреваемых, хронометраж убийства будет совсем иным. Ограничение лишь одно: прежде, чем было обнаружено тело.

— Совсем неубедительно, Лэм! С чего бы этим дуракам убивать Бигана.

— Может быть, для вас неубедительно. А для меня неубедительна мысль о том, что это я его застрелил. За что? Почему?

— Вам нравилась его девушка.

— Не больше, чем нравится сотня других красивых женщин.

— Но за других вы не рискнули получить взбучку.

— Я работал!

— Я знаю, — Ластер пробежался кончиками пальцев по своему подбородку, — у вас высокое чувство служебного долга.

— Когда я работаю, мне хочется раскрыть дело… пусть с риском для себя. Так же, как и вам, надеюсь.

— Согласитесь, Лэм: Клатмеры отпадают. А это означает, что хронометраж убийства остается прежним. Ладно, давай, Лэм, не будем темнить.'Если вы собирались встретиться с девушкой, мы все равно это раскопаем. Вы договорились с девушкой встретиться в Лос-Анджелесе?

— Нет.

— Это запирательство ни к чему хорошему не приведет.

— Все будет о’кей… Жаль только, что вы сняли меня с поезда. Я всего лишь частный сыщик и не собираюсь учить вас, но… надо было позволить мне уехать в Лос-Анджелес, приставить ко мне «хвост», и, если бы я действительно повстречался там с девушкой, у вас кое-что неопровержимое было бы. А сейчас вы не сможете доказать, что я собирался с ней встретиться.

— Это все рассуждения.

— Как бы не так!

— Существует еще одно в высшей степени подозрительное обстоятельство. Когда Клейншмидт спросил вас, не знаете ли вы, где проживает Биган, вы ответили, что не знаете.

— Я не знал.

— Но вы же побывали в квартире!

— Он там не жил.

— Зато его подружка жила.

— Об этом меня лейтенант Клейншмидт не спрашивал.

— Не слишком ли вы пунктуальны?

— Он спросил меня, не знаю ли я, где проживает Биган. И вот теперь, потому что я не сказал Клейншмидту адреса мисс Фрамли, вы думаете, что я впал в грех сознательного сокрытия нужных; полиции сведений?

— Ну да!

— Зачем мне было втягивать в свое дело эту девушку, мисс Фрамли?

Молчание. Довольно долгое. Ластер, наконец, сказал:

— Пока все, Лэм.

— Я могу идти?

— Да.

— Я хочу отправиться в отель «Сал-Сагев».

— Что ж, пожалуйста.

— Не вижу оснований, по которым я должен идти пешком. Напоминаю, меня сняли с поезда, следовавшего в Лос-Анджелес. У меня было средство передвижения и постель. За все уплачено. Вы собираетесь что-либо предпринять в связи с этим?

Ластер подумал с минуту, потом сказал:

— Ничего.

— Я хочу вернуться в Лос-Анджелес.

— Вы не можете уехать, пока мы не закончим расследование!

— Когда это произойдет?

— Не знаю.

— Я сообщу обо всем этом хозяину агентства Берте Кул. Если она пошлет меня в Лос-Анджелес, я поеду.

— Не разрешаю.

— Если меня запрут, я не поеду. Если же меня не запрут, я поеду… Да, и как насчет того, чтобы лейтенант подбросил меня до отеля «Сал-Сагев»?

— Не ломайте комедию, Лэм. Отсюда всего лишь два-три квартала. А вы нахал, Лэм. Клейншмидт так мне и рассказывал про вас, но… — сказал Ластер.

— Знаете что, Ластер? Я даю вам шанс. Я мог бы заставить вас отправить меня в Лос-Анджелес. Может, я и сделаю это, переговорив с Бертой Кул. А сейчас, сейчас я хочу, чтоб меня привезли в отель «Сал-Сагев».

Клейншмидт встал со стула.

— Пошли, Лэм, — сказал он.

У входа в управление стояла полицейская машина. Клейншмидт ухмылялся, пока я забирался в нее.

— Ну?

— Я предложил ему отпустить тебя в Лос-АДджелес, приставить «хвост» из полиции Лос-Анджелеса, выяснить, не встречаешься ли ты с девушкой, и если встречаешься — забрать вас обоих. В противном случае — оставить тебя в покое. Он меня и слушать не стал. Он твердил, что это наверняка ты застрелил Бигана и-что ты, слабак, сразу расколешься, как только тебя снимут с поезда и привезут сюда. А в пути — ни о чем с тобой не разговаривать.

Я зевнул.

Машина доставила меня к отелю.

— А как насчет вас, лейтенант?

— Что ты имеешь в виду?

— А что вы делали вчера в промежутке между восемь сорок пять и девять двадцать пять вечера.

— Я охотился за Биганом.

— И не нашел его, точно?

— Иди ты к черту, — ответил Клейншмидт и ухмыльнулся.