Едва я переступил порог приемной, Элси Бранд поманила меня и прошептала:

— Она в ужасном настроении.

— Это ей на пользу. Поднимется температура, весь яд выйдет из организма. Пусть немного попотеет.

— Попотеет? Да она уже давно кипит через край!

— Тебя не обижала? _ч

— Пока нет. ИспепеЛяет взглядом. Дональд, я ее не боюсь. Приходили тут к ней девочки с биржи труда — никуда не годятся. Раньше, когда найти работу было потруднее, квалифицированные специалисты соглашались на любые условия. А теперь! Распустились. Подавай им высокий оклад, а работать не умеют.

— Ладно, пойду разберусь, — сказал я.

— Дональд, подожди немного, а то драки не миновать. Берта просто разрывается от злости.

— Ничего страшного. Все равно настала пора кое-каких кадровых изменений.

— Дональд, прошу тебя, не надо. Ты ведь это ради меня?

— Не совсем. Берта давно заставляет тебя пахать за двоих. Делаешь никому не нужную работу.

— У нее такой подход. Берта уверена, что если клиент, переступивший порог приемной, застанет меня за чтением журнала, он решит’ что здесь сидят'одни бездельники, и поскорее скроется. Вот она и хочет, чтобы я стучала на машинке как проклятая с утра до вечера.

— Пора ей менять подход, — сказал я и открыл дверь кабинета.

Берта сидела у стола, склонив голову на грудь, и тяжело дышала. Увидев меня, она побагровела, набрала полные легкие воздуха, собираясь что-то сказать, но вдруг осеклась.

Я подошел к столу и сел в кресло для посетителей.

Еще секунд десять — пятнадцать Берта молчала. Потом ее стул пронзительно заскрежетал — всей своей тяжестью она легла на стол и заорала:

— Кем ты себя возомнил, болван?

Я молча закурил.

— Мне это надоело! Я готова была со всем мириться, но в последнее время ты окончательно рехнулся! Кем ты себя возомнил — Гитлером, что ли?

Я вдохнул сигаретный дым и спокойно ответил:

— Такие секретарши, как Элси Бранд, должны получать минимум вдвое больше, чем мы ей платим. А девяносто процентов ее работы — никому не нужная пачкотня бумаги. И ты это прекрасно понимаешь. Тебе, видишь ли, хочется, чтобы у клиента создалось впечатление, что контора работает…

— А чем ты недоволен? У Элси почасовая оплата. Не нравится — может уходить. Но я не позволю бездельничать.

— Все, дорогая Берта. С таким стилем покончено. Я забираю Элси к себе. А ты можешь взять новую секретаршу, и посмотрим, что она скажет, когда ты потребуешь от нее с бешенством бросаться за машинку при каждом скрипе входной двери.

— «Посмотрим»? — закричала Берта. — Да все эти девицы — сущие бездельницы! Они шарахаются в страхе, как только увидят пишущую машинку. Ладно, я открою свое собственное агентство и буду делать, что хочу.

— Если ты намерена расторгнуть наш договор, скажи об этом спокойно.

Берта снова побагровела, потом побледнела, откинулась на спинку стула, глубоко вздохнула и умирающим голосом начала:

— Дональд, милый, ты же знаешь, как Берта тебя любит. Конечно, ты талантлив. У тебя нюх, смекалка. Но управлять агентством ты не сможешь. Ты не умеешь ценить деньги — бросаешь направо и налево. А бабы просто сводят тебя с ума. Чуть улыбнутся — и ты таешь. Ты и так платишь Элси в два раза больше, чем я бы ей платила.

— Придется снова удвоить ей зарплату, — сказал я.

Берта хотела возразить, но тут зазвонил телефон. Она сняла трубку:

— Алло, вас слушают… да… Конечно, конечно… Да, и я, и мистер Лэм… Да нет, не очень заняты… Он скоро закончит одно дело… серьезное дело, и у него появится немного времени… Его сейчас нет… Попробуйте поискать… Может быть, я вам перезвоню? Скажите номер вашего телефона. Хорошо. До свидания.

Берта записала номер и повесила трубку.

— Ну ты даешь! — воскликнула она, оборачиваясь ко мне. — Не знаю, как у тебя это получается. Опять баба. Вечно к тебе липнут бабы, морочат голову.

— Кто на этот раз?

— Ширли Брюс. Просит зайти к ней как можно скорее. У нес к нам дело. Она, дескать, понимает, что мы берем большие деньги, но для нее результат превыше всего. Извивается так, что я не сразу поняла, какой ты замечательный сыщик. Короче, сама любезность.

Я потушил сигарету и направился к двери.

— Дональд, ты уже уходишь?

Я кивнул.

Берта широко улыбнулась.

— Вот это другое дело! Как приятно видеть Дональда, рвущегося в бой. Об остальном не волнуйся: будет тебе и отдельный кабинет, и личная секретарша в лице Элси Бранд. Я все, улажу.

Элси Бранд услышала последние слова Берты. Когда я шел через приемную к выходу, сопровождаемый восторженной улыбкой Берты, у бедной девушки на глазах выступили слезы.

Я позвонил Ширли Брюс из автомата.

— Алло, это Дональд Лэм из агентства «Кул и Лэм». Вы хотели меня видеть?

— Да. Не могли бы вы заехать ко мне?

— Когда?

— Чем скорее, тем лучше.

— Может быть, вы зайдете к нам в агентство?

— К сожалению, не смогу. Пообещала весь день быть дома, и теперь уже поздно что-то измерить. У меня к вам очень важное дело. Я готова платить за каждый час рабр-ты. В общем, я хочу… как бы это сказать… хочу нанять вас. Может, «нанять» не совсем удачное слово… — Она нервно рассмеялась.

Я молчал.

— Вы слышите меня?

— Да.

— Вы мне очень нужны. Это не телефонный разговор. Приезжайте поскорее.

— До обеда никак не могу.

— Как жаль!

— Вы подождете?

— Если ничего другого'не остается, — да, подожду.

— В котором часу у вас встреча?

— Да не назначено у меня никакой встречи. Просто обещала одному человеку, что весь день буду дома.

— Ладно, зайду к вам после обеда. Не беспокойтесь, я предварительно позвоню, так что врасплох вас с ним не застану…

— С ней, — лукаво поправила меня Ширли.

— Извините. До свидания. Я позвоню.

Повесив трубку, я набрал номер фирмы «Акме: сварочные и слесарные работы». В трубке стоял треск, и девушка на том конце провода все время переспрашивала.

—: Попросите, пожалуйста, Роберта Хокли.

— Что-что? Его нет.

— А где он?

— А кто его спрашивает?

— Я из газеты.

— Кто-кто? Не расслышала ваше имя.

— Не имя. Я из газеты, хочу взять у него интервью. Попросите его к телефону.

— Его нет. Он пошел за паспортом.

— За чем?

— За паспортом. Ему позвонили, что все готово. Если он нужен срочно, позвоните туда.

— Куда?

— В отдел выдачи паспортов. — С этими словами девушка повесила трубку.

Я сел в машину и поехал в больницу, куда увезли миссис Грэфтон. Заполучить ее историю болезни удалось без особого труда. Диагноз — отравление сульфатом меди.

Молодой ординатор не стал распространяться о состоянии пациентки, зато подробно рассказал о сульфате меди:

— Сульфат меди редко употребляется при попытках отравления, хотя это один из сильнейших ядов. Дело в том, что он вызывает обильную рвоту, и потому трудно определить, какая именно доза смертельна — слишком большое количество яда выходит из организма с рвотными массами.

Я энергично кивал, всячески стремясь показать, что мне все это очень интересно.

— Доза из пяти гранул применяется как рвотное, — продолжал врач. — Кроме того, это прекрасное противоядие при отравлении фосфором: сульфат меди не только очищает от него желудок, но и нейтрализует отраву.

— Так что же, выходит, миссис Грэфтон пытались отравить фосфором?

— Нет, вы неправильно меня поняли. Именно сульфатом меди. Почти все леденцы были пропитаны этим ядом.

— Если пять гранул — нормальная доза для того, чтобы вызвать рвоту, какая же доза смертельна?

— На этот счет существуют разные мнения. Например, Вестер в сбоем учебнике токсикологии цитирует фон Гассельта, который полагал, что смертельная доза — восемь гранул. Гонсалес, Вэнс и Гельперн отмечают, что реакция на яд — сугубо индивидуальна. В фармакопее США значится, что сульфат меди может применяться как сильное рвотное средство в количестве не более пяти гранул. При необходимости дозу эту можно повторить через пятнадцать минут, но нельзя принимать сульфат более двух раз в день.

— Как интересно, — сказал я. — Так что же случилось с пациенткой?

— Судя по всему, весь яд вышел из ее организма вместе с рвотой. Нам осталось только одно: дать ей успокоительное.

— Где она сейчас?

— Выписалась. По-моему, она приняла вполне допустимую дозу. Постойте! Я, кажется, говорил о сульфате меди…

— Да-да, конечно. Где применяется это вещество?

— При окраске ситца, изготовлении пигментов. С его помощью также очищают воду.

— Его трудно достать?

— Не очень.

— Кто же мог отравить этим ядом леденцы? — спросил я.

— Откуда мне знать?! — удивленно воскликнул ординатор.

Из больницы я поехал в полицейское управление.

Капитан Фрэнк Селлерс был в своем кабинете. Наверное, он бы мне обрадовался, но чутье старого сыщика подсказг я от него чего-то хочу. Поэтому капитан вел себя весьма сдержанно. Мы были знакомы давно — с того времени, когда он служил сержантом в отделе по особо тяжким преступлениям. Похоже, когда-то у него даже был роман с Бертой.

— Привет, Дональд, — с прохладцей произнес Фрэнк Селлерс. — Что нового в мире?

— Да так, ничего особенного.

— Как Берта?

— Нормально.

— Я слышал, ты служил во флоте?

— Было дело.

Фрэнк достал сигарету.

— Курить будешь?

—: Нет, спасибо.

— Чем могу быть полезен?

— Да нет, мне ничего не нужно — просто зашел навестить, ведь давно не виделись.

— Я теперь не занимаюсь убийствами. А у тебя как дела?

— Потихоньку.

— Как же! Это у Берты без тебя все шло потихоньку. С твоим приходом она быстренько разбогатела.

— Да, она неплохо зарабатывает.

— Вы-то с ней зарабатываете, только нашему начальству это не нравится. Как только услышат твое имя — сразу скривятся.

— Что же им не по нраву?

Селлерс угрюмо улыбнулся.

— Знаешь, Дональд, я за тобой все время наблюдаю. Когда-нибудь ты крупно погоришь.

— Надеюсь, этого не случится.

— Случится, уверяю тебя.

— Я не разу не нарушал закон.

Капитан пожал плечами.

— Ты просто ни на чем пока не попался.

— Не понимаю, о чем ты.

— Видишь ли, ты напоминаешь мне корабль, пробирающийся среди минных заграждений. Ты знаком с законом и все время балансируешь где-то на грани, но шаг в сторону —* и тебе крышка. А хоть ты прекрасно знаешь курс, рано или поздно напорешься на мину. Я не хочу пойти ко дну вместе с тобой.

— В таком случае соблюдай дистанцию.

— А я и соблюдаю, — мрачно сказав Селлерс. — Но ты-то о чем думаешь? С тех пор как Берта общается с тобой, у нее появилась мания величия. Она 6 себе возомнила Бог знает что. Скажу тебе Честно: мне нравится Берта. Отличная баба. Если она когда-нибудь решится выйти замуж, кому-то крупно повезет! Кстати, сколько ей лет?

— Не знаю. Мы знакомы лет пять, и она совершенно не меняется. Думаю, Тридцать пять — сорок.

— Не так уж много! — с воинственным видом воскликнул Селлерс. — Мне самому сорок. На мой взгляд, это самый расцвет.

— Заметно.

— Что за дурацкая у тебя манера над всем насмехаться! Какого черта ты сюда заявился?

— Вчера был убит некто Кеймерон.

— Слышал.

— Делом занимается сержант Сэм Бьюда.

— Понятно.

— Кеймерон был одним из двух опекунов наследства.

— Кто второй опекун?

— Гарри Шарплз.

— И вы работаете на него?

— Работали.

— Уже закончили?

— По-моему, да. Но ему понадобилось еще кое-что.

— Что же?

— Телохранитель.

— Зачем?

— Не знаю.

— Как же, не знаешь!

Я поглядел на Селлерса невинными глазами, и он, усмехнувшись, процедил:

— 9xj Дональд, с тобой лучше не связываться. Сам погоришь и других подставишь.

— Не бойся. Друзей я не подставляю.

Он почесал затылок:

— Что тебе нужно?

— Шарплз чего-то боится.

— Чего?

— Я же сказал, не знаю.

— А я-то тут при чем? Я не ясновидящий.

Шарплз и Кеймерон — опекуны наследства некой

Коры Хендрикс. Весьма солидное наследство! Наследников тоже двое — девица по имени Ширли Брюс и молодой человек Роберт Хокли.

— Ну и что?

— Опекуны отдавали предпочтение Ширли Брюс. Роберта Хокли они терпеть не могли и старались выплачивать как можно меньше. Понимаешь, Ширли могла бы иметь сколько угодно денег хоть сейчас, а вот Роберту надо ждать окончания срока опеки.

— Пока что все это довольно скучно, — заметил Селлерс.

— Срок опеки истечет, когда наследники достигнут определенного возраста. Тогда опекуны должны либо отдать им все деньги, либо назначить пожизненную ренту.

— Ну и что?

— Я бы на месте наследников предпочел первое.

— Тебя никто не спрашивает.

— Опека может закончиться и по другой причине.

— По какой же?

— Если умрут оба опекуна.

Селлерс нахмурился.

— И что тогда?

— Вся сумма будет распределена поровну между наследниками.

— А какова эта сумма?

— Пара сотен тысяч наберется.

— И ты пришел ко мне…

— И я пришел к тебе.

— Что тебе нужно?

— В истории убийства много неясного. У Кеймерона была ручная ворона по кличке Панчо. Убили его, когда он разговаривал по телефону. Перед ним на столе лежал пистолет двадцать второго калибра. В обойме не хватало одного патрона. Интересно, в кого стрелял Кейме-рон?

Селлерс пожал плечами.

— Тело Кеймерона обнаружили мы с Шарплзом, — продолжил я. — Я так и не понял, в кого он стрелял. Судя по всему, полиция тоже не нашла следа пули.

— Ты хочешь сказать, что кто-то ходит по городу с пулей, двадцать второго калибра в животе?

— Насколько я понял, этой версии придерживается полиция.

— Я тебе кое-что скажу, Дональд, только не проболтайся.

— Ну?

— Они нашли пулю.

— Кеймерон стрелял и промахнулся?

Капитан Селлерс покачал головой.

— Стреляли в небо, но немножко промазали.

— Что ты хочешь сказать?

— Ты заметил в крыше отверстие для вороны?

Я кивнул.

— Суди сам, Дональд. Полиция находит пистолет. В обойме не хватает одного патрона. Полиция ищет пулю, но не находит. Логично предположить, что Кей-мерон в кого-то выстрелил, возможно в целях обороны.

Я кивнул.

— Тот, кто стрелял, целился в то самое отверстие для вороны. Но промазал: пуля застряла в стропилах.

Селлерс ждал, как я отреагирую на его слова. Я продолжал молча смотреть на него.

— Слушай дальше, — сказал Селлерс. — У Кеймерона была пушка. Не ахти какая, но все же. Мы знаем, что его убили ножом. Если Кеймерон стрелял, логично предположить, что он стрелял в человека с ножом. Правильно?

— Как будто правильно.

— Но если это так, то он должен был выстрелить до того, как его пырнули ножом. А вскрытие показало, что смерть наступила сразу. Выходит, он стрелял первым, а человек с ножом защищался.

— Ты думаешь, стрелял сам убийца?

— Конечно. Убийца, судя по всему, хорошо знал Кеймерона. Кеймерон доверял ему и спокойно разговаривал по телефону, когда тот стоял рядом. Что руководило убийцей, неизвестно. Может, ему не понравилось то, что говорил Кеймерон, а может, он просто воспользовался удобным моментом. В общем, он пырнул Кеймерона в спину ножом, потом спокойно открыл стол, вытащил пистолет, прицелился в дырку и выстрелил.

— А где именно нашли пулю?

— В дюйме от отверстия для вороны.

— Ты думаешь, стрелял убийца?

— Конечно, он.

— Или она.

— А почему решили, что стрелял — или стреляла — убийца?

— Экспертиза не обнаружила на руках Кеймерона следов пороха.

— А отпечатки пальцев?

— Ничего нет.

— А на пистолете?

— Смазанные.

— Значит, пистолет обтерли?

— Не совсем так. Когда убийца взял пистолет, он, наверное, обернул рукоятку платком. Слушай, Дональд, чего ты хочешь?

— Я Хочу в Южную Америку.

— Я тоже.

— Мне срочно туда надо съездить.

— А я здесь при чем?

Ты мне поможешь с паспортом.

Ты соображаешь, что говоришь?!

— Соображаю. Ты сейчас позвонишь в паспортный отдел Госдепартамента, представишься и скажешь, что я расследую очень важное делс| и мне нужно срочно оформить паспорт.

— Ты сошел с ума. Я не могу тебе помочь.

— Если захочешь, сможешь.

— А что думает по этому поводу Берта?

— Она ничего не знает.

— Кто посылает тебя в Южную Америку?

— Никто. Я сам решил ехать.

— Что ты там забыл?

— Не знаю.

— Так зачем тебе туда?

— Туда отправляется Роберт Хокли. Он, как ты теперь знаешь, один из наследников Коры Хендрикс. Большая часть наследства — владения в Колумбии.

— Ты хочешь за ним проследить?

— Я хочу побывать в Колумбии.

— А я тут при чем? Хочешь таскать каштаны из огня моими рухами?

— Ты тоже получишь свой каштан.

— Так можно и обжечься.

— А ты подуй.

— Слушай, а как ты думаешь вытаскивать эти каштаны?

— Ты, кажется, все перепутал. Ведь только что ты говорил, что сам будешь их таскать для меня…

— Знаешь, Дональд, мне все это не нравится: наворотишь дел, погоришь, а мне отвечать…

— Не бойся, не погорю. Ничего особенного не случится. Разве тебе неинтересно узнать, зачем Хокли едет в Колумбию?

— Вообще-то, не очень. А что?

— А то, что если я узнаю, кто убил Кеймерона, я скажу тебе, а ты сможешь этой информацией воспользоваться.

Кажется, впервые за все время Селлерс проявил заинтересованность.

— В конце концов, — продолжал я, — ты ничем не рискуешь. Ты ведь знаешь, что полиция не станет оплачивать поездку в Южную Америку своим агентам, если бы они решили следить за Робертом Хокли. А тут представляется шанс отправить агента за чужой счет. Скажешь, что экономил казенные деньги.

Селлерс напряженно смотрел на меня.

— Послушай, Фрэнк, я когда-нибудь тёбя подводил?

—. Мне всегда было с тобой трудно.

— Да, но ведь все кончалось хорошо.

Капитан Селлерс глубоко вздохнул и, снимая телефонную трубку, спросил:

— Так куда я должен позвонить?

— В паспортный отдел Госдепартамента.