Мы сели в машину.

— Лэм, поедемте к Ширли Брюс, — сказал Шарплз. — Я хочу, чтобы о смерти Кеймерона она узнала от меня. И надо же, наконец, разобраться с этой проклятой подвеской.

— Я к вашим услугам, только помните: оплата у нас почасовая.

Рука Шарплза дрожала, когда он включал зажигание. Ему с трудом удавалось переключать передачи. На перекрестке он чуть было нс проехал на красный свет и, резко затормозив, задел бампером какую-то машину.

— Может быть, сесть за руль мне? — предложил я.

— Да, пожалуй. Я немного не в себе.

Мы поменялись местами и продолжили путь. У богатого многоквартирного дома Шарплз попросил остановиться.

— Мне пойти вместе с вами? — спросил я.

— Да, пожалуй.

Ширли Брюс радостно взбежала навстречу Шарпл-зу. Меня она даже не заметила. Он пытался держаться с достоинством, но тщетно.

— Ах, дядя Гарри! — Ширли бросилась ему на шею с поцелуями. Далеко не сразу бедному Шарплзу удалось высвободиться из объятий и произнести:

— Мисс Брюс, хочу представить вам э-э… моего друга мистера Дональда Лэма.

Мне редко доводилось видеть таких красавиц, как Ширли Брюс. Она могла бы с успехом подвизаться в качестве фотомодели. Казалось, все в этой жгучей брюнетке безупречно: и фигура, и личико, и ноги. Чуть вздернутый нос и маленький пухлый рот придавали ее лицу особую прелесть.

Носовым платком она стерла губную помаду со щек Шарплза, потом стала приводить в порядок себя. Привычными движениями красила помадой губы и быетро-быстро щебетала:

— Ах, дядя Гарри, как давно я вас не видела! Когда же вы были у меня в последний раз? Вы совсем себя не жалеете — все работаете и работаете. Вам надо отдохнуть. Давайте съездим развеемся! Что с вами? Вы так плохо выглядите! Что-нибудь случилось?

Шарплз откашлялся, достал портсигар и беспомощно посмотрел на меня. Я понял, что начать надо мне.

— Мисс Брюс, — сказал я. — Мы принесли печальную весть.

Рука с тюбиком помады замерла. Ширли в недоумении уставилась на меня.

— Что случилось?

— Сегодня погиб Роберт Кеймерон.

Пудреница, которую было взяла Ширли, выскользнула из ее рук, и пудра рассыпалась по ковру.

— «Погиб»?

— Да.

— Как это погиб?

— Его убили.

— Убили?

— Да.

— Но кто?

— Это и предстоит выяснить. Когда вы отдали ему подвеску?

— Какую подвеску?

— Ту, которую вы получили в наследство от Коры Хендрикс.

— Изумрудную?

— Да.

— О Господи!

В разговор вступил Шарплз:

— Скажите правду, Ширли. Вам были нужны деньги? И вы попросили Боба Кеймерона продать подвеску? Почему же вы не обратились ко мне?

Она посмотрела на Шарплза с недоумением:

— Деньги?

— Ну конечно. Иначе зачем продавать подвеску?

— Но мне не нужны деньги. Просто она мне не нравилась — какая-то старомодная. Вот я и попросила мистера Кеймерона продать ее. Ведь у него большие связи…

— Когда это было? — спросил Шарплз.

— Дайте вспомнить… Это было…

— Позавчера? Вчера? — перебил Шарплз.

Ширли широко раскрыла глаза:

— Да что вы, это было три-четыре месяца назад. Да-да, именно четыре месяца назад.

— И что же, такая задержка…

— Какая задержка?

Шарплз растерянно посмотрел на меня.

— Что сделал мистер Кеймерон с подвеской? — спросил я.

— Он продал ее. Некто Джеррет занимается посредничеством в таких делах, он и помог продать. За довольно приличную сумму…

— Какую? — спросил Шарплз.

Ширли покраснела:

— Мне бы не хотелось сейчас говорить… Но это были хорошие деньги. Мистер Кеймерон советовался с лучшими ювелирами.

— На что вы потратили деньги?

Она протянула вперед палец, украшенный кольцом с огромным бриллиантом:

— Мне надоели изумруды. Я купила это кольцо, а оставшиеся деньги положила в банк.

Шарплз снова беспомощно посмотрел на меня.

Я подмигнул, чтобы- его ободрить, но он не заметил этого. Пауза затягивалась. Пришлось мне прервать молчание:

— Мистер Шарплз, можно я задам мисс Брюс один вопрос? Скажите, часть этих денег досталась Роберту Хокли?

На лице ее отразилось негодование. Щеки зарделись, глаза сверкнули.

— Какое вы имеете право задавать такие вопросы?! Это вас не касается!

Шарплз хотел было что-то объяснить, но запнулся.

Ширли поджала губы и вполоборота повернулась ко мне. У меня было ощущение, что меня с силой вытолкнули в коридор.

— Дядя Гарри, но почему его убили? — спросила Ширли. — Он был такой добрый, милый, умный, так заботился о других. Кому он мог мешать?

Шарплз подтверждающе кивал.

Ширли быстро подошла к нему, села рядом на подлокотник, погладила по голове и вдруг заплакала.

Тушь текла по щекам Ширли, но она не вытирала лица. Эти темные ручейки напоминали мне окна в фабричном районе, когда первые капли дождя начинают смывать с них толстый слой пыли;

— Берегите себя, дядя Гарри, — проговорила она сквозь слезы. — Теперь у меня никого не осталось, кроме вас.

Ее слова поразили Шарплза.

— Почему вы так говорите, Ширли?

— Потому что я люблю вас, дорогой Гарри, и потому что я… я так одинока!

— Скажите, Боб вам ничего не говорил? — спросил Шарплз. — Вам не показалось, что ему угрожает опасность?

Она покачала головой.

— Не понимаю. Ничего не понимаю. — Шарплз обнял девушку, похлопал ее по плечу и встал. — Мне надо идти. Дела. К тому же я обещал отвезти мистера Лэма'в его агентство.

Ширли вежливо попрощалась со мной. От ее гневной неприязни не осталось и следа.

Она ласково смотрела на Шарплза, а он пятился к двери, не в силах оторвать взгляд от девушки. «Интересно, — подумал я, — когда Шарплз приходит к ней один, он тоже не отвечает на, поцелуи?»

— Пожалуйста, Гарри, не-исчезайте, — попросила Ширли, когда мы были уже у двери. — Приходите как можно скорее.

— Конечно, конечно, доюгая, — ответил Шарплз.

— Скажите, мистер Шарплз, — спросил я, едва мы вышли, — она принципиально отказывается получать от вас больше денег, чем вы даете Хокли?

— Принципиально.

Я задумался. Если это действительно так, непонятно, зачем Ширли устраивать дешевый спектакль, демонстрируя любовь к опекунам. Если Же Роберт Хокли — игрок, мот и вообще никудышный парень, а Ширли Брюс — прекрасная юная леди, и потому опекуны оказывают ей предпочтение, распределяя наследство, то тогда имело смысл заверять в своей любви «дорогого дядю Гарри».

— Однако у нее роскошная квартира, — заметил я.

Он кивнул.

— У нее есть другие источники дохода, кроме наследства?

Он был так взволнован, что даже не догадался уйти от ответа.

— Конечно, есть. Не знаю, правда, насколько они велики.

Я понял, что из Шарплза можно сейчас кое-что вытянуть.

— Сколько вы ей выдаете?

— Примерно пятьсот долларов в месяц.

— А Роберту Хокли?

— Столько же.

— Этого вполне хватило бы на жизнь.

— Хватило бы, не будь он мотом. Вот и пришлось ему заняться ремонтом машин. Роберт ведь весь в долгах. Очень надеюсь, что необходимость трудиться наставит его на путь истинный.

— А откуда получает доходы мисс Брюс? Она ведь не работает?

— Конечно, нет.

— Вклады?

— Да. Вы знаете, она бывает иногда очень жестокой. Вбила себе в голову, что со мной может что-то случиться. С чего бы это? Не подумайте только, что я из тех, кто рисует себе жизнь в розовом цвете. Нет, жизнь весьма непредсказуема, и удар настигает тебя, когда ты меньше всего ожидаешь… Я подвезу вас, Лэм. И хватит разговоров. Давайте помолчим.

Когда машина остановилась у нашего агентства, Шарплз заговорил снова:

— Я зайду к вам через некоторое время. Надо бы кое с чем разобраться.

— Хоть сейчас.

— Я имею в виду финансовую сторону.

— Я тоже.

— Следовало бы разобраться с чеком на пятьсот долларов.

— Боюсь, что разбираться уже поздно, — заметил я.

Он нахмурился.

— Мистер Шарплз, — спросил я. — Разве вы не поняли, что за человек Берта?

— Вы хотите сказать, что она зажмет деньги?

— Вы перепутали время глагола, мистер Шарплз. Она уже их зажала. Так что не обессудьте.

— Да-да, конечно. — И рассеянно простившись со мной, Шарплз уехал.