Три квартала, отделявшие меня от дома, показались мне тремя милями. Я спустился в гараж и предупредил служащего, что, очевидно, мне придется взять машину еще раз. Он воспринял протянутые ему два доллара скорее как оскорбление, а не как чаевые, но передвинул несколько машин, чтобы освободить проход, и ткнул большим пальцем в сторону машины нашего агентства:

— Вон она.

Выводить машину мне пришлось самому. Я проехал вниз по улице с полдесятка кварталов и остановился у тротуара. Подождав минут пять, я вновь завел двигатель, прибавил скорость и резко завернул за угол. Потом я пару раз, петляя, объехал по кругу несколько кварталов. Похоже, никто за мной не следил.

Наплывший с океана туман начал опускаться, и заметно похолодало. Сырость пробирала меня до костей. Я знал, что через некоторое время слабость во всем теле — последствия пребывания в тропиках и подхваченной там лихорадки — даст себя знать. Мне станет холодно и начнет трясти, как в приступе малярии. Но эти приступы обычно продолжались не более двух минут, потом я вновь становился самим собой. Это была простая слабость.

Я доехал до Дворца правосудия, нашел удобное место на стоянке и поставил машину. Пришлось ждать полчаса, которые показались мне вечностью. Наконец из освещенного подъезда вышла Билли Прю. Она посмотрела по сторонам, повернула направо и быстро пошла деловой походкой, будто точно знала, куда идет.

Подождав, пока она отойдет на квартал, я завел мотор и медленно поехал за ней. Через пару кварталов она начала оглядываться в поисках такси. Подъехав поближе к тротуару, я опустил стекло и спросил:

— Подвезти?

Вначале она посмотрела на меня с сомнением, потом узнала и ужасно разозлилась.

— Вы можете сесть, это вам ничего не будет стоить, — сказал я.

Она сердито распахнула переднюю дверцу:.

— Так это вы меня заложили. Мне следовало бы догадаться.

— Не валяйте дурака, — устало сказал я. — Я стараюсь дать вам шанс.

— Откуда вы узнали, что я буду здесь?

— Это долгая история.

— Будет лучше, если вы мне расскажете.

— Кто-то подложил в мою машину орудие убийства, пока она стояла у дома Каллингдона.

Ее удивленное восклицание могло быть хорошо разыгранным, а может быть, и нет.

— Естественно, они учинили мне головомойку. Берта Кул, мой партнер, считает, что это вы подстроили мне ловушку.

— Она разболтала об этом полиций?

— Не будьте дурой. Она не настолько глупа.

— Так как же это случилось, что…

— Берта была в расстроенных чувствах. Она съязвила что-то насчет того, что я купил у вас нб одну, а три пачки сигарет, а Фрэнк Селлерс, полицейский из отдела по расследованию убийств, сделал вид, что ничего не заметил. Вот тут-то я и понял, где вы находитесь.

— Ничего не понимаю!

— Селлерс не так уж глуп. Если бы он не знал о вас все, то сразу бы зацепился за эти три пачки сигарет и вытащил бы из Берты всю нужную ему информацию и знал бы точно, за чем он охотится. Но он это проигнорировал, просто сделал вид, что не услышал ее слов, и тогда я понял, что он уже все о вас знает. Ну а если он все о вас узнал, до того как предъявил мне обвинение в убийстве, можно было поклясться, что вы уже в офисе окружного прокурора. Единственно, чего я не знал, так это выпустят они вас или задержат. Я не мог бы ждать здесь еще больше получаса, но я…

Внезапно меня опять начало трясти. Я притормозил и поехал медленно, крепко вцепившись в руль, чтобы не было видно, как у меня дрожат руки. Билли Прю внимательно смотрела на меня. Через минуту приступ прошел, и я вновь прибавил скорость.

— Итак, я вышла от окружного прокурора, и вы меня ждали. Для чего?

— Чтобы вас увидеть.

— Зачем?

— Сравнить наши впечатления.

^ — О чем?

— О том, как могло орудие убийства попасть ко мне в машину, пока она была припаркована у дома Каллин-гдона.

— Я ничего об этом не знаю.

— Подумайте еще.

— Дональд, я говорю вам правду: я действительно не знаю.

— Мне не нравится, когда из меня Делают козла отпущения, — сказал я. — И, когда мне что-то не нравится, я стараюсь с этим разобраться.

— Говор» же вам, я ничего об этом не знаю.

— Давайте посмотрим на вещи иначе. Вы отправились к Каллингдону. Вы были очень напуганы. Вам нужен был свидетель. Вы выбрали меня и наплели мне Бог знает что о том, как вы нашли тело Стенберри. Потом вы направились к Римли, и я не стал вас там дожидаться, как вы и предполагали. Мне пришлось пройти пешком полдесятка кварталов, прежде чем я поймал такси, которое довезло меня до дома 906 по Саут-Грейлорд-авеню. Там я взял свою машину и поехал на ней в свое агентство, поговорил с партнером, а затем отправился к Арчи Стенберри.

— Ну? — поторопила она, когда я остановился.

— У Римли было полно времени, для того чтобы подложить ко мне в машину этот топорик."

— Вы действительно считаете, что он поехал туда и засунул эту штуку…

— Не говорите глупостей. Он просто снял телефонную трубку и сказал кому-то: «Машина Дональда Лэма стоит у дома 906 на Саут-Грейлорд-авеню; Было бы замечательно, если бы полиция обнаружила в ней орудие убийства, так как он был с Билли Прю, когда было обнаружено тело. Полиция решит, что он в этом замешан…»

— Вздор! — прервала она меня.

— Я знаю, такую штуку нетрудно проделать.

— Если бы вы немного подумали своей головой, то сообразили бы, что Питтман Римли никогда в жизни такого не сделал бы. Ведь как только вы будете втянуты в это дело, полиция начнет проявлять внимание и ко мне. Именно поэтому-то меня и вызвали в офис окружного прокурора и там терзали. Я вначале не могла понять причину, а теперь понимаю, что вы просто меня одурачили.

Я подъехал к тротуару и остановился. Это была тихая деловая улица, где не было оживленного движения и ярких огней. Маленькие одноэтажные магазинчики все уже были закрыты.

— Дальше мне придется идти пешком? — спросила она.

— Нет, просто мне надо вам кое-что сказать.

— Давайте говорите.

— Когда я впервые пришел во «Встречи у Римли», вы велели мне уйти оттуда. Но я не ушел. Затем официант пригласил меня в офис самого Римли. Тот тоже велел мне уйти и больше не приходить.

— Давайте расскажите мне что-нибудь, чего я еще не знаю.

— Наручные часы Римли шли на час вперед. Каминные часы в его кабинете тоже.

Она сидела совершенно неподвижно. Я не слышал даже ее дыхания.

— Это для вас новость?

Она не шевельнулась.

— Мы нашли труп Руфуса Стенберри в вашей ванной, и часы на его руке показывали время на час назад.

— И какой же вывод, мистер Умник, вы из этого сделали? — спросила она, стараясь перевести все в шутку, но это ей плохо удалось.

— Из этого я делаю вывод, что Римли создавал для себя алиби. Он-специально переставил свои наручные и каминные часы на час вперед. Вполне возможно, что незадолго перед тем Стенберри пошел в туалет и снял часы, чтобы помыть руки, а служителю в туалете было приказано переставить их стрелки на час вперед.

— На час вперед? — сказала она без всякого выражения.

— Именно это я и сказал.

— Но вы только что сказали, что, когда мы нашли тело, его часы опаздывали на час.

— Что, мне поставить все точки над i?

— Раз уж вы начали ставить все по местам, закончите это так же виртуозно.

— Римли готовил себе безукоризненное алиби. Стенберри зашел к нему в кабинет уже после того, как его часы были переставлены. Римли как бы случайно обратил его внимание на время. Стенберри не думал, что уже так поздно, но он сверил свои часы с часами Римли на камине, а потом, чтобы еще больше его убедить, Римли показал ему свои наручные часы. Ну а с этого момента, как говорится, слишком много кухарок стали портить бульон.

— Что вы имеете в виду?

— Когда вы обнаружили тело Стенберри, то уже знали, что его часы идут на час вперед. Вы не знали, сколько же времени на самом деле, так как у вас нет ручных часов. Вы просто посчитали само собой разумеющимся, что наручные часы Стенберри идут на час вперед, поэтому переставили их на час назад. Но кто-то еще, кто тоже об этом знал, уже успел перевести их на час назад.

Она долго молчала. Так долго, что я решил проверить, не в обмороке ли она.

— Ну?

— Мне нечего вам сказать, во всяком случае, вам.

Я завел мотор.

— Куда мы едем?

— Домой к Берте Кул.

— А что там у Берты Кул?

— Сержант Фрэнк Селлерс из отдела по расследованию убийств.

— И что вы собираетесь сделать?

— Собираюсь рассказать ему все, что я рассказал вам, а дальше пусть он сам с вами беседует. Я и так чересчур долго выставлял себя дураком.

Она переваривала это еще десять кварталов, потом протянула руку и повернула ключ зажигания.

— Ладно, — сказала она, — остановитесь.

— Будете говорить?

— Да.

Я подъехал к тротуару, остановил машину, откинулся на спинку сиденья и сказал:

— Ну, вперед.

— Если они узнают, что я вам это рассказала, они меня убьют.

— В противном случае вас арестуют за убийство первой степени.

— А вы можете быть твердым, когда захотите.

И в этот момент я почувствовал приближение нового приступа дрожи, как будто холодный туман пронизывал меня до костей, и успел только угрожающе произнести:

— Я такой же твердый и холодный, как тюремная решетйа.

— Ладно, — примирительно сказала она. — Что вы хотите узнать?

— Все.

— Дональд, я не могу рассказать вам все. Я расскажу только то, что касается лично меня. Этого достаточно, чтобы вы поняли, что я вас не подставляла. Но я не могу говорить о том, что касается других людей.

— Вы расскажете мне все прямо здесь, и немедленно, в противном случае вас ждет допрос третьей степени у сержанта Селлерса. Решайте сами.

— Это нечестно, — сказала она.

— С моей стороны это честно.

— Нечестно так поступать со мной.

— Подумайте сами. Я уже неоднократно подставлял из-за вас свою голову, и мне это надоело. Пора вам платить по моим счетам. Начинайте прямо сейчас.

— Я могу выйти из машины и уйти. Вы не посмеехе удержать меня силой.

— Попытайтесь, посмотрим, что из этого получится.

Меня опять затрясла, но, поглощенная своими собственными проблемами, она этого не замечала. Посидев молча секунд десять, она спросила:

— Как вы думаете, каким образом Руфус Стенберри получил свое состояние?

— Вам лучше знать.

— Шантажом.

— Продолжайте.

— Очень долго мы этого не знали. -

— Кто это «мы»?

— Питтман Римли.

— И что же произошло, когда он это обнаружил?

— Он заволновался.

— Расскажите мне о шантаже.

— Это не был обычный шантаж. Он был умен как дьявол. Он делал все очень тонко и красиво — знаете, такие мелочи, которые приносят большие деньги.

— Например, с миссис Крейл?'

— Совершенно верно. Он не стал трогать ее из-за ерунды, а дождался, пока она вышла замуж и разбогатела. И он проделал все так, что у нее не осталось пути назад. Он собирался продать ей здание за цену втрое выше настоящей.

— Неплохой бизнес, если разобраться.

— Он его хорошо наладил. Он устраивал все так, что никто ничего не мог поделать. Чаще всего его жертвы не были с ним даже знакомы. Он мог шантажировать людей, которых никогда в жизни не видел.

— Как же так?

— Он создал своего рода организацию — настоящую секретную службу, которая поставляла ему информацию. Но его хитрость состояла в том, что он мог держать при себе эту информацию месяцы и даже годы, пока не наступал подходящий момент. И тогда в доме жертвы раздавался телефонный звонок — всего один звонок.

— И что же ей говорили?

— Так, небольшая угроза и предложение заплатить наличными его дорогому племяннику Арчи. После этого могло быть послано одно или два анонимных письма, но чаще всего первый звонок оказывал такое страшное действие на жертву, что с остальной частью работы мог справиться и Арчи.

— Когда я пришел, глаза Арчи опухли от слез, — заметил я. — Полагаю, он разломил сигарету и положил по крупинке табака в каждый глаз. Я сам видел у него на туалетном столике разломанную сигарету и помог ему вынуть соринку из глаза.

Билли ничего не ответила.

— На стене в спальне Арчи висела ваша фотография.

— Он снял ее? — быстро спросила она.

— Да, снял. Он сказал, что подкупил вашего фотографа… Это была ваша рекламная фотография.

— Ему сперва следовало бы сказать «шантажируя». Арчи просто недоумок. А вот у его дядюшки были мозги, и он был опасен.

— И на каком же этапе присоединился Римли? Только не говорите мне, что тоже шантажировали — это просто смешно.

— В каком-то смысле шантажировали, но не прямо, а косвенно.

— Как?

— Шантажировали клиентов Римли. Его заведение как раз и использовалось для сбора информации. Но он действовал очень скрытно и успел очень многое провернуть, прежде чем мы догадались, что происходит. Только случай с миссис Крейл раскрыл нам глаза. Конечно, Римли был кровно заинтересован в этом деле. Его договор на аренду истекал через девяносто дней после договоренности о продаже здания.

— Значит, миссис Крейл на самом деле не хотела покупать, а Римли не хотел; чтобы Стенберри продавал дом?

— Примерно так.

— Чем же закончилась эта сделка?

— Этого я не знаю. Мне известно только, что у Стенберри в сейфе было полно бумаг, и мы их получили.

— И кто же их взял из сейфа?

— Я, — просто ответила Билли.

От удивления меня так и подбросило на сиденье.

— Вы их достали из сейфа? Когда?

— Сегодня утром.

— Каким образом?

— Это произошло почти так, как вы и предполагали. Вы знаете мужской туалет во «Встречах у Римли». Там есть цветной служитель, который включает воду, опрыскивает все дезодорантом, подает мыло и полотенце, стоит, держа наготове щетку, готовый вам услужить, как только вы вытрете руки. Конечно, он получает при этом щедрые чаевые. Стенберри обычно так тщательно мыл руки, будто хотел отдраить их до дыр. Войдя в туалет, он снял наручные часы и протянул их служителю, которого Римли заранеё проинструктировал переставить их на час вперед.

— И что потом?

— Потом, как только Стенберри вернулся в зал к своему столику, Римли послал за ним. Конечно, Рим-ли уже переставил каминные часы и свои наручные.

— Хорошо, — сказал я, — с этим более или менее ясно. А теперь расскажите, как он оказался в вашей квартире.

— Вы сами не догадались?

— Нет.

— Он шантажировал и меня.

— Чем?

Она засмеялась:

— Я сама подкинула ему наживку. Когда Римли ре шил прекратить эту его деятельность, ему потребовалась приманка. Он выбрал меня. /

— И что же? /

— Арчи Стенберри пытался слегка за мной улаживать. Я позволила ему заглотнуть крючок и сообщить об этом своему дядюшке. Дядюшка попался на эту наживку.

— Что же он о вас выяснил?

— Меня разыскивали по обвинению в убийстве.

— Были основания?

— Конечно, нет. Все было подстроено. У меня были вырезки из старых газет и несколько изобличающих меня писем, которые я сама себе написала, и еще кое-что. Все лежало в ящике стола, где Арчи смог легко это найти. Он все обнаружил, прочел и передал дяде.

— И что же сделал дядя?

— Явился ко мне в тот день. Разве вы еще не поняли, каков был сценарий?

— И вы стукнули его по голове топориком?

— Не говорите глупостей. Я угостила его виски, в которое подсыпала лекарство. Эта смесь должна была отключить его примерно на час с четвертью.

— Теперь я понимаю, что произошло. У вас было назначено с ним свидание на определенный час. Вы сделали какое-то замечание о времени, когда он вошел, так что ему пришлось посмотреть на часы и убедиться, что он пришел вовремя. Затем, когда он потерял сознание, вы опять поставили его часы правильно, то есть перевели назад, чтобы, придя в себя, он услышал от вас, что отключился всего минут на десять. Постарались бы убедить его, что это был сердечный приступ, и так далее.